разум в огне.

скучала!🤍

когда из раза в раз, в тоске души, во тьме ночной, в счастливом блеске карих глаз, казалось все пустой, бездарной кучкой мелких фраз, был кто-то, кто всегда шептал, красивые слова любви. не мне, нет, он не мной дышал, он говорил перу: ""живи." в любом смятении, в тишине, садись и начинай писать. о старой женщине в окне, что встала молча Бога звать. ты можешь даже о войне, когда совсем нет сил молчать, сказать, и может будут те, кому захочется кричать. о теплом солнце, о любви, пришедшей в сердце, как весна. о свете, он течет в крови. о том, что можно всплыть со дна. пиши, в толпе найдутся те, кто хочет тоже написать, но не срастаются слова, в густой гнетущей пустоте. пиши, и будешь светом там, где кажется, что нет пути. ты станешь поводом садам, которые начнут цвести. пиши, быть может, кто-то есть, кого обнимешь между строк, кому дашь силы снова встать, на перепутье всех дорог. опять. пиши, для всех, чью боль нельзя унять. ты будешь зеркалом души, ты эхом будешь их звучать." – Lú.

– что тебя тут теперь держит?

прощания всегда даются мне слишком тяжело.

каждый в итоге получит то, что заслужил.

всё сказанное и сделанное ранее потеряло смысл, а то, что будет сказано и сделано в будущем, теперь не имеет шансов на доверие.

"я ничего не видел. ни Вильнюс, ни Бирмингем, ни Юпитер. ни залив, ни парусник, ни маяк. ни Велеса, ни русалок. зато раз в неделю я видел тебя и это меня спасало."

удивительно, что мгновения хватает, чтобы всё изменилось и никогда уже не было прежним.

"– снять пальто в конце ужасного дня, чтобы плечи согревались твоими руками, смыть все остатки того, что заставляет метать и метаться, заварить чай с ромашкой, укрыться пледом и заново начать жить этот день."

может для некоторых обстоятельств не существует вторых шансов?

один телефонный разговор, и ты снова в порядке.

я устала. хотела взять себя в руки, перестать погибать от тоски и скуки, или в чьи-то сильные и надежные руки. (с которыми сейчас такой дефицит) у меня болит все какой-то фантомной болью, я скулю и вою под маской человеческой радости, а у них от меня истерики и усталости. "дурной характер, девчонка, нужно быть сильной и стойкой." а я совсем не хочу играть. я живая, как кукла, которую, вроде как, сделали, но забыли механизм снаружи. не уверена, что нужна, что меня дождутся на ужин. улыбающаяся оболочка, выгоревшая изнутри. а ты говоришь: "пиши. я действительно все читаю, только слов не находится для ответа. знаешь, я до сих пор не знаю, как в тебе умещается столько света". и я пишу, не по команде, просьбе или приказу, только ему не отказывала ни разу, и причина совсем не в том, что я, как проказу, ношу часть о нас глубоко внутри. я пишу не из уважения, не с испуга, не в боязни вновь обрести/потерять друг друга. и пока пустая, как говорила, и не долюбили, и не излюбила, но покорна тебе. (может в этом сила?) я сажусь и продолжаю писать. – аланский.

страх не успеть сказать всего, что чувствуешь.

– читай, я буду слушать.

холодные вечера, две кружки горячего чая, один плед и одна жизнь на двоих.

"коснувшись тебя, Мэри, попробовав раз, звери, живущие в моем теле, хотят еще и еще."