Красный Фронтовик

Что еще почитать детям после экскурсии в Трубецкой бастион

#мои_первые_книжки

В мемуарах советского диверсанта Ильи Старинова, обучавшего испанских республиканцев взрывному делу, уделено много внимания трагедии конца 1930-х. Сам Старинов тоже чуть было не попал под репрессии (если бы не уехал в Испанию, то вряд ли смог уцелеть). Он писал, что множество его товарищей, хорошо знавших партизанское дело, было расстреляно. Старинов также отмечал, что в период репрессий против военных подготовку партизан полностью прекратили. Ставка была сделана на наступательную военную доктрину, поэтому теоретиков и практиков партизанщины заранее уличили в пораженчестве. «Все заблаговременно подготовленные партизанские базы ликвидировали, из тайных складов извлекли и передали армии большое количество минно-взрывных средств, а имевшиеся на этих складах несколько десятков тысяч иностранных винтовок и карабинов, сотни иностранных пулеметов и миллионы патронов к ним попросту уничтожили. Самое же страшное было в том, что в 1937-1938 годах репрессировали хорошо подготовленные партизанские кадры, кого расстреляли, кого сослали, и уцелели из "партизан" только те, кто случайно переменил место жительства или, по счастью, оказался в далекой Испании, принял участие в схватке с фашизмом. Сама мысль о возможности ведения нами партизанской войны была похоронена. Новая военная доктрина исключала для Красной Армии длительную стратегическую оборону, предписывая в кратчайший срок ответить на удар врага более мощным, перенести боевые действия на территорию агрессора. Естественно, что в кадровых войсках ни командный, ни тем более рядовой состав уже не получали знаний, которые дали бы им возможность уверенно действовать в тылу врага». Зато летом и осенью 1941-го знания того же Старинова снова понадобились, и ошибки начали исправлять. «Опыт подсказывал: в партизанские отряды, возникающие за линией фронта, нужно посылать имеющих специальную подготовку организаторов, современную технику для нарушения работы вражеского тыла, средства радиосвязи. Готовить таких организаторов, формировать отряды и группы партизан, направляемых в тыл врага, снабжать эти отряды и группы всем необходимым следует в специальных школах, подобных тем, что существовали в тридцатые годы. А в мастерских при школах изготавливать мины, пусть самые простые, но легко устанавливаемые на дорогах в тылу врага, прежде всего на железных. Фашистское командование напрасно рассчитывает на блицкриг. Молниеносной войны не будет, наше сопротивление возрастает, рано или поздно мы нанесем ответный удар, ход событий изменится, боевые действия продлятся еще какое-то время, и вот тут-то врагу понадобятся не только танки и грузовики, но и железные дороги, железнодорожный транспорт! Только по железным дорогам сможет осуществлять враг основные перевозки своих войск, боевой техники, боеприпасов и горючего! И мы обязаны лишить оккупантов такой возможности...» К слову, Хемингуэй сделал Старинова одним из персонажей своего романа «По ком звонит колокол». Он попал туда под именем русского подрывника Кашкина и был застрелен главным героем, получив тяжелое ранение.

Удивительно, как место, где от рук бомбиста погиб русский царь Александр II, может быть еще и местом памяти советского Ленинграда. Наглядно о многослойной истории России

«Павшим в борьбе за мир и братство народов» — мемориальная доска работы скульптора Сергея Конёнкова, которую Ленин и Свердлов открывали в Кремле 7 ноября 1918 года. Наконец-то своими глазами в Русском музее посмотрел.

Не знаю, возникал ли у вас вопрос, на чьей стороне во время гражданской войны в Испании воевали тореадоры. Ответ на него дал в своих дневниках советский журналист Михаил Кольцов: на обеих. 13 августа 1936 года он наблюдал за похоронами республиканцев в муниципалитете…

Михаил Кольцов о буднях информационной войны во время испанских событий второй половины 1930-х (мятежниками он называет франкистов, если что): Конечно, испанские «утки» размножаются не хуже абиссинских. Мятежники уже много раз «врывались в Сан-Себастьян», «разрушали бомбами Мадрид», «топили правительственный флот», «брали в плен министров». С другой стороны, дружественные испанскому правительству парижские и лондонские газеты много раз брали Овьедо и Кордову, сбили сотни самолетов мятежников и десятки раз хитроумно окружали мятежные войска. Напомню, кстати, что мятеж Франко против республиканского правительства начался в июле 1936 года в Испанском Марокко. Прославленная в СМИ Сеута, в которую недавно прорвались десятки тысяч марокканцев, как раз там находится. Можно сказать, 90-летний юбилей кутежом отпраздновали.

Раздобыл редкость – фото начала 1930-х с двухсоставным плакатом Дмитрия Моора «Против класса эксплуататоров» (1931 год). Определить национальность рабочего с плаката непросто. Но автор, скорее всего, специально сделал собирательный интернациональный образ пролетария.

Два соседних дома, а какое разное отношение к генерал-лейтенанту Фёдору Озерову (первому начальнику гарнизона советского Кёнигсберга, кстати). В одном случае непонятно, почему «лейтенант» с большой буквы, а во втором вообще эрзац оставили от звания.