человек, который...

ситуация *Колизей есть у нас дома* пока что побережье Хорватии в принципе ощущается как Италия на минималках

после «Одиссеи» Нолана у меня наступила эра древнегреческих мифов. многим не хватило в фильме женской репрезентации, и хоть я и не разделяю эту претензию, добрала женских голосов в двух книгах первая — «Цирцея» Мадлен Миллер о колдунье, которая превратила спутников Одиссея в свиней. правда, это только небольшая часть ее биографии. дочь бога солнца Гелиоса, вечный аутсайдер в собственной божественной семье, изгнанница — через ее жизнь проходят Прометей, Сцилла, Минотавр, Дедал, Медея и, наконец, Одиссей. Миллер, по сути, собирает разрозненные мифы в одну стройную историю. арка Цирцеи выстроена просто великолепно — это история женщины, которая постепенно перестает определять себя через отца, любовников, богов и вообще чужой взгляд в своей любви к смертным Цирцея похожа на Прометея. вообще-то боги смотрят на людей как на быстро портящийся расходный материал, но ей интересна человеческая жизнь со всей ее хрупкостью, несовершенством и конечностью. и именно из этой любви вырастает потрясающий финал романа следом я прочитала «Пенелопиаду» Маргарет Этвуд Пенелопа рассказывает свою версию «Одиссеи» из загробного мира, а значит, репутация верной и терпеливой жены ее больше не волнует. героический ореол с Одиссея здесь довольно быстро слетает. если дать слово женщине, которая двадцать лет сидела дома, пока ее муж воевал, путешествовал, спал с богинями и потом вернулся устраивать кровавую расправу, история начинает выглядеть несколько иначе очень позабавило недоверие к героическим россказням Одиссея: Одиссей побывал в Стране Мертвых, где совещался с духами, говорили одни. Нет, он всего-навсего переночевал в какой-то старой мрачной пещере, полной летучих мышей, возражали другие. Он велел матросам запечатать уши воском, рассказывал кто-то, и так сумел проплыть мимо Сирен — полуптиц-полуженщин, что заманивали мореходов к себе на остров и пожирали; сам же Одиссей приказал привязать себя к мачте, чтобы услышать их неотразимое пение, но не поддаться соблазну прыгнуть за борт. Нет, утверждали другие, он всего лишь посетил публичный дом на Сицилии: тамошние куртизанки славятся своими музыкальными талантами и причудливыми нарядами из перьев. но самое интересное, что Этвуд не ограничивается простой конструкцией «мужская версия мифа против женской». она дает голос и двенадцати служанкам, которых после возвращения Одиссея повесили. в «Пенелопиаде» они превращаются в греческий хор, который все время меняет форму: то это песня, то пьеса, то антропологическая лекция, то судебный процесс и тут возникает еще один конфликт — классовый. Пенелопа тоже женщина в мире, устроенном мужчинами, но при этом она царица, а эти девушки — служанки. она может сочувствовать им, но между ними все равно остается огромная дистанция. получается, что даже возвращая женщине голос, Этвуд тут же спрашивает: а какой именно женщине? и кто все еще остается на заднем плане? «Пенелопиада», кстати, вышла в Canongate Myth Series — проекте, в котором современных писателей приглашали заново рассказывать древние мифы. там же выходил, например, «Шлем ужаса» Пелевина — его версия мифа о Тесее и Минотавре теперь заглядываюсь на остальные книги серии и смотрю сериал Kaos о богах Олимпа в современном мире

незаметно число экспонатов в «Музее отчего края» перевалило за сорок! кажется, самое время провести небольшую инвентаризацию самый частый сюжет — семья и связь между поколениями. подарки отцов и дедушек, напоминания о бабушках, что-то сделанное вместе с матерью. кто-то хранит громоздкую вещь вроде халата, который вообще-то никогда не нравился — неудобный, синтетический, неприятно розовый, — но со временем он стал памятью об отце. а кто-то умудрился сохранить в целости один-единственный лист бумаги, исписанный польскими фразами с переводом на французский: бабушка учила внучку своему тайному языку другой постоянно возвращающийся сюжет — детство. игрушки, талисманы, сувениры из семейных поездок становятся способом сохранить связь с собой прежним получается, что родиной в этих историях часто оказывается не место, а человек изначально я думала, что буду указывать для каждого предмета страну происхождения и страну эмиграции, но довольно быстро выяснилось, что редко все бывает настолько прямолинейно. вещи движутся вместе с людьми по сложным маршрутам, иногда за много лет сменяют несколько стран и успевают пережить головокружительные приключения. например, серебряный кубок, который сохранила домработница еврейской семьи, бежавшей из Вены в 1938 году. или лампа в виде совы, которая пережила ограбление летнего домика — воры лишили ее электрических проводов и стеклянных глаз не просите меня выбрать любимую историю, я дорожу каждой если у вас тоже есть вещь, которую вы почему-то продолжаете хранить и возить с собой, присылайте ее историю на опен-колл. буду благодарна, если также расскажете о музее друзьям в эмиграции или поддержите проект донатом — донаты помогают оплачивать сайт и сервисы, которые нужны для работы над проектом #музейотчегокрая

расплакалась в первые пять минут в Будапеште: восемь лет назад мы с подругой провели здесь три незабываемых дня, я — в жутком похмелье после одной неудачной рюмки палинки в руинном баре, растянувшимся на все три дня, и все же — я по нему летала. я вообще влюбчивая в города, но этот — совершенно особый случай это было в другой жизни, мы были другими людьми с другими планами на будущее, и эта прошлая довоенная жизнь обрушилась на меня здесь внезапно а Будапешт не изменился: все те же старые желтые трамвайчики, то самое колесо обозрения, знакомые кофейни, купальни, руинный бар тот же — только я теперь не пью, — и самая красивая набережная Европы, особенно ночью

так вышло, что в Италии я бываю чаще, чем в любой другой стране. посмотрела примерно десяток городов, но ни один из них не представляется мне местом для жизни — только для каникул Милан оказался исключением: деловым, занятым, ну то есть обычным таким городом. правда, мне хватило одного дня, и я сбежала из раскаленных каменных джунглей к открыточным пейзажам озера Комо прохладнее не стало, зато свою дозу красивой итальянской жизни я получила