Grownups_Not_Only

У великого издательства Jaromir Hladik редко появляются детские книги, но бывают, и сразу сокровища. Сборник из двух сказок, перевод с идиша Валерия Дымшица и Ксении Викторовой. Изначально же книга вышла на идиш в Киеве в 1919 году, в тчжелейшее время и в…

У великого издательства Jaromir Hladik редко появляются детские книги, но бывают, и сразу сокровища. Сборник из двух сказок, перевод с идиша Валерия Дымшица и Ксении Викторовой. Изначально же книга вышла на идиш в Киеве в 1919 году, в тчжелейшее время и в соответствующем времени качестве, зато в новой серии «Еврейский детский сад» в тот период творчества легендарного Эля Лисицкого, когда он черпал вдохновение из быта и фольклора местечек, и работал как иллюстратор над детскими книгами. Автор текстов же — сказитель, писатель и переводчик Бенцион Раскин, здесь указанный под псевдонимом дяди Бенциена. Обе сказки по сути народные и не адаптированы под современного ребенка, но под интересующегося детской литературой взрослого — на сто процентов. Звучат (вместе с изображениями) как введение к сказкам Исаака Башевиса Зингера, и хочется их прочесть побольше, конечно.

Поэтому остаётся следующее: обсуждать с бабушками и дедушками и вместе продумывать детские подарки (тоже общение и тоже важное!), обсуждать с самими детьми, что им нравится, ходить вместе в библиотеки и в книжные, рассматривать, трогать книги, которые интересны и гуглить информацию о полюбившихся. Давать ребёнку самому судить о книге по обложке и самому выбирать! Читать блогеров, соцсети книжных и издательств здорово, но а) на это нужен ресурс и время б) это всё ещё не о ребёнке и его желаниях и интересах, а о наших представлениях об этих интересах в) по возможности читать что-то вместе с детьми, брать те книги, которые ребенку понравились, и читать самим, чтобы потом вместе обсудить, честно делиться своим мнением. Ничего ценнее, чем ваше внимание, всё равно не было и нет.

Недавно Серёжа @bookngriller запостил интересную статью Wired о наболевшем у всех, имеющих отношение к детской литературе или непосредственно к детям, — о засилии ИИ-слопа в детских изданиях. Несколько ключевых идей статьи: 1) Старшее поколение активно дарит внукам подарочные книжки о них самих, чаще всего не спрашивая разрешения родителей на использование фотографий и других данных семьи. Множатся фирмы, активно рекламирующие такие якобы персонализированные истории, и особенно часто их клиентами становится поколение 50+. 2) ИИ изображения, пазлы, задания и целиком ИИ-издания далеко не всегда маркируются как таковые, а в итоге дети и взрослые получают детские книги, наполненные слопом. Книги при этом стоят столько же или дороже, чем написанные и нарисованные людьми. 3) Эта проблема особенно актуальна в виду того, что детям не нравятся ИИ-издания, ни с их именами и историями из их личной жизни, ни с ошибками в головоломках и яркими, но однообразными картинками и пресным языком. 4) Родителям-зумерам вообще трудно даётся чтение своим детям, а учитывая предыдущие три пункта, получается, что дети получают ещё и продукт, который самих их мало интересует, а заодно может стать предметом семейных конфликтов с бабушками и дедушками. 5) Больше всех очевидно страдают создатели аналоговых книг, особенно иллюстраторы, так как именно на их труде часто решают сэкономить издательства. Кроме того, тщательно курированные авторами, редакторами, иллюстраторами, корректорами, верстальщиками и всей командой издательств книги становится всё сложнее увидеть в огромном потоке слоп-книг. Что думаю по этим поводам, помимо того, что в России картина выглядит похоже. 1) Ещё до ИИ аналоговый слоп из персонализированных книжек с именем ребенка на обложке и в истории существовал и процветал, и такие книги тоже часто дарили дедушки и бабушки. Как и книги с адски яркими картинками без добавочного смысла. Кажется, здесь сразу много межпоколенческих различий вскрывается: яркое кажется автоматически дороже, потому что десятилетиями печать так ярко ничего не могла. Точно так же старшее поколение жило в аналоговом мире, где цифровой мир, всё виртуальное было чем-то редким, диковинным и дорогим. Мы же находимся в той точке, когда редким, диковинным и дорогим становится аналоговый физический мир. Понятно, что к этому присоединяются проблемы неначитанности и ненасмотренности потребителей, гетто детской литературы, которой базово взрослые люди не интересуются, накладываются личные конфликты между родителями и уже их родителями. И всё это при массе рекламы, специально таргетирующей людей, мало сведущих в мире технологий, и питающейся их неуверенностью в том, что может понравиться молодому поколению. 2) тут и сказать нечего, одни междометия. Очень надоело. Пункты 3) и 4) кажутся напрямую связанными и очень грустными. Часто читаю и слышу о том, что взрослым людям трудно играть с детьми, трудно читать им, как будто возвращение в детство своё даётся тяжело и болезненно, либо ощущается как пустая трата времени (вне зависимости от поколения). Меж тем совместность чтения и игры кажется самым важным в этом. Сколько бы я ни злилась на киндерфикацию «Очень странных дел» (то есть случай взрослого произведения, которое вдруг замаркетировали как семейное (ну про подростков же!)), я правда думаю, что совместные с родителями просмотры сериала лучше, чем когда совместных просмотров просто нет. С чтением та же история. Пункт 5) остаётся болью зудящей, потому что он тоже ведь делает плохо и взрослым создателям детской литературы, и самим детям. Общение ведь мы получаем не только прямое, но и опосредованное, например, искусством. И чтение классной современной детской литературы — это акт коммуникации: что с героями, которых создали конкретные люди, что с этими людьми и их способами видеть мир. Один утешительный вывод есть, и он совпадает с выводами Мака Барнета в «Секретной двери»: большая часть детской литературы, как и большая любой литературы, ужасна. Но дети умеют выбирать хорошую, им не получится продать любую фигню в красивой обретке, они чувствуют фальшь.

«Пошлятина под флагом детской литературы» Тест: угадайте, какую сказку Чуковского ругают Корней Чуковский — один из самых тиражируемых детских писателей в России. Он регулярно входит в тройку самых издаваемых в России авторов, опережая порой даже Александра Пушкина. Но так было не всегда. 80 лет назад журнал «Мурзилка» свернул по политическим мотивам публикацию сказки Чуковского «Приключения Бибигона». Ситуация не была уникальной. Почти за каждый тираж и каждую публикацию произведений Чуковскому приходилось бороться с советской критикой и бюрократией, которые неизменно находили в них нежелательное, вредное и опасное для детей. Проверьте себя с помощью теста Weekend: сможете ли вы понять, какую сказку Чуковского ругают в каждой из цитат? https://www.myweekend.ru/doc/8846743

Пока я страшно жду выхода «Чему я могу научиться у Корнея Чуковского» Ники Максимовой, вышел тест о его сказках и цензуре (без связки с книгой). Хотя я почти всё верно угадала, деталей и формулировок не знала, и они… впечатляют. Я не большая поклонница Чуковского, но очевидно, что фигуре такого масштаба лично я и не нужна. И что бы там ни было, невероятно обидно за него как за писателя и человека. Очень грустно, и очень радостно, что всё же все сказки увидели свет, особенно «Бибигон», самая моя любимая, воплощение дачного лета.

Снусмумрик сдвинул шляпу на затылок. — А теперь мы сорвем все таблички, и пусть каждая травка растет, как ей заблагорассудится! Всю свою жизнь Снусмумрик мечтал сорвать таблички, запрещавшие все, что ему нравилось, и теперь дрожал от нетерпения. Наконец-то! Он начал с таблички «КУРИТЬ ВОСПРЕЩАЕТСЯ!». Затем схватил табличку «ЗАПРЕЩАЕТСЯ СИДЕТЬ НА ТРАВЕ!». Потом полетела в сторону табличка «ЗАПРЕЩАЕТСЯ СМЕЯТЬСЯ И СВИСТЕТЬ!». А вслед за ней отправилась табличка «ЗАПРЕЩАЕТСЯ ПРЫГАТЬ!». Лесные малыши таращили на него глаза, все больше и больше удивляясь. Мало-помалу они поверили, что он пришел спасти их. Они выскочили из песочницы и обступили его. — Ступайте домой, малыши! — объявил Снусмумрик. — Ступайте куда хотите! Лето ещё не кончилось! С днем рождения великой Туве нас.

Мария Данилова. Двадцать шестой. С огромным удовольствием дочитала в июле «26-ой» Марии Даниловой — книгу не для детей (хотя некоторые рассказы прекрасно школьникам зайдут, а «Аня здесь и там» Даниловой была именно детской книгой), но о детях. Роман в главах…

Мария Данилова. Двадцать шестой. С огромным удовольствием дочитала в июле «26-ой» Марии Даниловой — книгу не для детей (хотя некоторые рассказы прекрасно школьникам зайдут, а «Аня здесь и там» Даниловой была именно детской книгой), но о детях. Роман в главах-рассказах о последних годах жизни СССР и первых годах жизни москвичей, рожденных в начале 80-х. Истории можно читать самостоятельно, но вместе они образуют узор, коллаж из жизни «среднего» класса на Юго-Западе столицы. Сюжет двигается вместе с 26-ым трамваем, объединяющим семьи героев, и благодаря маршруту, и благодаря молодой участковой женщине-педиатру, маме одной из героинь. Дети разные и до боли узнаваемые: укутываемые в пять слоев зимой, устающие от правил, жаждущие общения с бесконечно замотанными родителями. Текст близок к детской литературе как ясностью формулировок, простыми понятными и хорошо рассказанными сюжетами (продолжаю считать, что авторам взрослой мейнстримовой и экспериментальной литературы здесь учиться и учиться у авторов жанровой и детской), так и тем, что авторка как будто защищает своих героинь и героев, детей и взрослых, от совсем невыносимых сторон жизни. Я думала о том, что главы напоминают одновременно прозу Джона Апдайка (особенно вспомнился прочитанный впервые в школе рассказ The Lucid Eye in Silver Town, в котором мальчик едет с отцом выходного дня в Нью-Йорк на день) и О’Генри: сердце разбивают, но не так, чтобы не собрать обратно. Мир книги укутывает такой атмосферой, которая бывает, когда зимой едешь в трамвае: и холодно может быть, и душно, но синий пейзаж и огни в нём за окном, спокойные и качающиеся в ритм поездки, завораживают и дают уют. Всё, что в книге показано, не назовешь ностальгией по позднему СССР никак: бесконечные очереди, бытовое неустройство, бедность, переработки, бытовой и не только антисемитизм, государственная политика и официальные СМИ какие есть, трагедия в Спитаке, эмиграция. От этого бесконечно жалко родителей, даже когда их поведение очень злит. Но сквозь детскую призму мы видим в калейдоскопе дивные леса, сеансы Кашпировского, и заграничные дары, и передачу «Поле чудес» (великий рассказ), дружбу, сугробы, трамвай. И всюду бабушек и дедушек, разных по характеру, но таких, именно из детских книг, на которых реально держалось детство детей (тех, кто делал детство адом, здесь нет). В голове крутился целый плейлист из конца 80-х—начала 90-х, но больше всего ощущался текст сквозь песню Дорна «Школьное окно». Я представляю, что книга у всех вызывает разные чувства, о тех же годах можно написать совершенно иначе и это будет абсолютно справедливо, но текст «26-го» настолько цельный и внутренне непротиворечивый, так крепко замкнут на своём маршруте, что невозможно представить, чтобы конкретно в нём можно было поменять и не навредить — по моим ощущениям, это большая редкость. И он не описывает жизнь страну или жизнь всех москвичей (такой не было единой никогда), а именно один район и условно работников науки и образования в нем. В итоге иногда с радостью включалась в истории, иногда с грустью; иногда уставала от этого маршрута, поэтому читала книгу долго и с перерывами, но в конце получила прямо всё, чего хотела, поплакала, подумала и продолжаю думать. Особенно о том, как жить в мире бесконечно давящем и утомляющем несправедливостью, несоответствием лозунгов и реальности, умирающем или уже умершем, но как будто разлагаться он будет вечно, а потом вдруг ощутить под собой землетрясение и оказаться в непонятном новом государстве, в абсолютной неопределенности нового мира, в опасности, но среди возможностей и с движением жизни. Каково это взрослым и каково их детям, их родителям, когда все, по заветам Уткина «тут жизнь живем».

Уже больше месяца после прочтения книги радуюсь, что прочла — значит, надо-таки написать подробно. Для подборки подростковой литературы прочла прямо много хорошего, и на самом деле про всё стоило бы. Тем не менее. Саша Мирович. Корпус тайных наук. МИФ. Российская империя, самое начало 19 века, ещё допушкинское. Перед читателем нечто среднее между Царскосельским лицеем и Хогвартсом: училище, где молодых людей обучают магическим наукам и где только что появилась высшая ступень обучения. Я устала от магических академий ещё несколько лет назад, но Корпус правда классный! Обучение прописано с огромным интересом и детально, одна из ключевых сюжетообразующих проблем — именно с ним. Магия одного из учеников как будто бунтует против него. На первых страницах я тут сразу ждала проклятий и чего-то такого и была счастлива обнаружить другое развитие событий. Главные герои —очевидно, ученики Корпуса (заведение мужское), у каждого из них свои амбиции, свои проблемы и интересы. И все получаются не одномерными. Как в Аватаре (Легенда об Аанге) и многих фэнтези после него, у героев есть своя основная магия, и она может быть совершенно разной — от магии земли до двух вариантов магии слова: поэзии и юриспруденции. Последняя меня заинтересовала больше всего. У мальчиков появляются не только друзья, но и, понятно, враги. Но с ними тоже всё гораздо интереснее, чем можно было ожидать: вражда не начинает выглядеть как противостояние уровня Поттер-Малфой, герои не зацикливаются друг на друге и не оказывается, что один из врагов служит Злу. И с учителями такая же история — они очень разные и очень хороши. Меня вообще невероятно привлекло, что вся книга строится не на противостоянии Добра и Зла, а на учебе, освоении магии и отношениях — нежных, трепетных и уважительных. Вообще здесь я таааак порадовалась, что дурацкое решение учеников провести сложный магический ритуал не оказывается причиной «100 баллов Гриффиндору», а оказывается огромной проблемой для всех! Огромный пласт влияния тут «Гардемарины», но Мирович удается не стать вторичной ни для одного из источников вдохновения, получилось правда своё. И это редкий случай классной подростковой литературы, которая на самом деле на все возрасты, и которая про весёлые приключения хороших людей, за чьим ходом мысли приятно наблюдать. Я жажду продолжения и ооооочень верю и надеюсь, что это так и останется, что отношения и конкретные поступки продолжат быть основой сюжета, а не суперсилы.

Возвращаясь ко вчерашней тебе – на складах вб у нас осталась где-то сотня экземпляров книг. Вывезти их почти невозможно, но их можно распродать. Именно это я и решил устроить. Если у вас есть желание и возможность, то вам вот сюда.

Самые любимые книги, детские и взрослые. Это действительно максимально низкие цены, можно купить книги в ВБ по ним, можно покупать прямо в издательстве и в независимых книжных.