пишется пока пишу.

аль-табнись!

слова сказанные наспех кики бегущие впереди барабанной сетки вижу знамения не умею пользоваться

когда мы стояли на остановке, все смотрели назад в ожидании прибытия, ты же смотрела вперёд, уже предвкушая выбранное тобой направление

гравитация! гравитация это покрывало позволяющее сдерживать человечество от обретения гравитация скручивает воли до такой плотности, что они формируются в мышци но при этом гравитация всё ешё остаётся под контролем людий. и эти лююдии властвуя над обретением, сами себя обрекают на лишение и это лишение неминуемо постигает тебя во всём металическом и пластическом, во всём пёстро выраженном отражении, что мы познали в материальном времени лишения и нам стоит продолжать наблюдать за рекой лишения потому что лишение это всегда обнуление гравитаций, которые всё ещё под контролем самого человечества

ни в ком из вас не вижу равновесия так не мешайте моему свободному падению где нет меня, есть только Я и форма опьянения Тобой.

На улах льёт буран лицо опухло и покраснело Ты дышишь снегом Я смотрю на тебя Побегом Первым Я смотрю на тебя июлем сидя на жарком стуле Перемешивая твои слова с табаком Нет ничего прекрасней Помнить тебя юную Идти с тобой настоящей В новый день за облаками Спелых манго И слепых мопедов Знай, я никогда не стою напротив Это мое я выпрыгивает из меня Дай мне оклематься Я скажу тебе свои два два четыре Помни, в тебе есть нечто настолько кристально ослепительное , что оно притягивает подобное хрупкое и прозрачное божество в своем искреннем нагом состоянии мир состоит из законопослушных магий так внимай их и дальше легкой рукой доверяй своему вниманию доверяй и ногам своим этот мир… он всё еще прогружается и дороги твои открываются когда ты по ним идёшь

у человека, годами срезавшего лишнюю глину с груди, проросшей красным пламенем, нет больше никаких слов к человеку, годами кормившему пламя синее.

а когда ты слепнешь, ты начинаешь дополнять отсутствие изображения пустотой своего воображения

меня никогда не сыграет прохожий мужчина на пианино

я нуждаюсь в тебе, влюбляйся в меня возвращайся в меня вселяйся я стану носить икс эль чтоб ты пряталась за спиной моей чтобы я был мумией, пока пытался заправлять в простыню постель я выучу правила мира всё запишу в эксель отучу себя быть левшой стану правым и везде буду говорить ты права только пожалуйста возвращайся в губы мои обветренные в душу мою застуженную и в кристальные мои глаза ты должна вернуться за шаткий столик я принесу салфет и заткну миры поселившиеся в паркет только пожалуйста возвращайся пока не наступил обедт я накормлю тебя воскресным обещанием

боже, за что я научился писать музыку о боли и прощении где моя музыка о новых днях, где моя музыка о рассвете, почему её называют музыкой заката боже, я думал я вырасту красивым молодым человеком с глубокой душой буду идти по улице собирать брошенные наспех молитвы прохожих буду тебе их относить в катомке с запиской от всех моих голых потомков боже из того что я научился за эти три десятка и тысячу до так это то что я не способен остановить ни одну из войн не способен найти сподвижника боже в моем горле ком ентарий я напялил на себя белые одеяния дюжину бюже терий чтобы в день, когда ты ко мне прикоснёшься я был жемчужиной своих воспоминаний о своей красоте которую ты даровал мне я люблю тебя, великая сказка наших столетий дай нам терпения пережить маразм дай нам сил прожить ядерный оргазм искрящийся туды-сюды я закрываю глаза и шью тебе на бумаге цветы обещания

это я. и я хочу быть влюблённым в самого себя и мне не стыдно. я очень хочу быть влюбленным в себя. это код. я отрицал его

жизнь это музыка таксиста которая всегда громче твоего пианино жизнь это постоянное лишение звёзд жизнь это лишение я вышел в пятидесяти трёх бпм ты вышла в ритме сердца после американо и когда мы встретимся в схожем ритме известно лишь одному единственному диджею порой неумело сводящему свои треки

теперь мне снится много снов. и некие настолько глубоко живые, что от ума и сердца моего просншувшегося им не отвязаться осталось научиться отделять крупы сахара и песка друг от друга.

надо было раньше себя слушать. почему ты себя не слушаешь. ты всегда прав в своих опасениях. зря не настоял на своём. я тобой огорчён

если у бога моего есть для меня послание то это всегда прощение благодарение омовение и песня жизни и пускай моя песня жизни порой не молитва, а заклинание я заклинаю себя развивать любовь , поливать эти конченые , заезженные , втаптанные огороды щепоткой красоты и любви. во имя тебя, влюблён! ни от страха и боли я иду к тебе в этих прекрасных кроссовках ни от ненависти или жадности я разделяю свои пироги а от уважения ко всем твоим проявлениям и их временным состояниям

пустой, потресканный кувшин робко стоял в центре национального музея, всюду блуждали добрые люди, то и дело заливая нужные слова в него. и кувшин перестал быть пустым и вновь готов утолить нуждающихся. тем кувшином был я

бог велик. и порой он не помещается в те однушки, которые мы ему строим в своей голове

я еще не притронулся ни к одной песни , написал ни строчки, но я уже вижу его, слышу его знаю, что он подарит душе каждого слушателя. спасибо, возлюбленный спасибо тебе, Хазрет Инайат Хан спасибо тебе, мама спасибо всем причастным, кто воспитывает мою душу. я буду плакать от счастья вместе с вами

двуногие, двурукие, двуглазые люди возвращайтесь домой, приносите с собою сердце плачьте маме свои слова ваши мамы - это колодцы божественного вина, белой энергии вашей аэс ваши мамы - ключи и замки от ваших сердец вы приедете израненным, с мешками в глазах , а может и на руках, она утешит ваши победы, пелену отлепит от ваших глаз что творится в голове у бога, у доброй мамы вертится на устах