Таблетка для принятия себя

Врасплох. Если б можно назвать слово, которые коротким, но действитенным ударом ебашит под дых так, что не разогнуться, это было бы слово «врасплох». Ооо, я отлично знаю как это. Собираться в гости к дяде, у него упитанная улыбчивая жена, всегда есть угощения, мама в гостях становится нетипично ласковая, а я наконец смогу пару часов поиграть с их игрушками и порассматривать их книги. Впопыхах собираясь, я пропускаю мамино шипение, отцовские ядовитые реплики, все это проносится мимо меня незначительным фоном- я слишком занята предвкушением, как же классно я проведу время. Застегивая ремешок туфелек, я слышу как отец сердито бросает «никуда не поеду!» и хлопнув дверью, скрывается в своей комнате. Наступает тягостная тишина. Никто никуда не едет. Воскресенье проходит в отравленной обидами тишине, враждебном «есть иди» и при выключенном телевизоре. А выключенный телевизор в воскресенье- однозначно дурной знак. Ненавижу выходные. В выходные я особенно остро ощущаю, как мало зависит от меня и много - от тех самых больших маленьких взрослых, которые никак не могут договориться. Ну его, эти несбывшиеся поездки, невыполненные обещания и нарушенные договоренности. Уж лучше школьные будни: от них я хотя бы знаю что ждать. Я только учусь жить свою жизнь, многие правила мне еще не понятны, но я интуитивно учусь, как выжить. Я знаю, что если не дышать, горькое лекарство легче глотать. Что лейкопластырь отрывать лучше просить кого-то- сам себя будешь жалеть. А еще я знаю, что боль, когда ты о ней знаешь и готовишься, гораздо легче чем та, которая застает врасплох. Я знаю, что хуже. Не иметь не так больно. Жалеть себя ту, которая бежала и верила, что все будет хорошо, невыносимо. Лучше б туда не заглядывать. Но я же это решу? Я подготовлюсь. Мне не будет больно. А даже если и будет, никто не застанет меня врасплох.

Иконостас, простые деревянные иконы; десятки новеньких ароматных свечек, лежащих в открытой коробке в свободном доступе- все одинакового размера. Нет ни свечек попроще, ни побогаче- все молящиеся едины перед лицом Всевышнего. Даже цены у свечек нет- горделивая урна для пожертвований закрыта со всех сторон, оставлена только прорезь: опусти столько, сколько считаешь честным, возьми и зажги столько свечей, сколько душа просит, нет лишних глаз и ушей в твоем диалоге с Богом, есть только ты и он, только ты, пламя свечи, метроном, стучащий в твоих висках и под тесной майкой, и уверенность, что именно сейчас ты как никогда близок к Нему, и Он точно тебя слышит. Я уезжала в уверенности, что на следующий год обязательно вернусь. Вернулась я только спустя 9 лет.

Как мы обычно ездили в отпуск Ездить в отпуск с ребенком непросто. Точнее говоря, лично мне многое в этой жизни давалось непросто: Непросто было ездить с ребенком в отпуск Непросто проходить адаптацию к детскому саду Непросто стоически переносить ротавирусы, обструктивные бронхиты и другие детские болячки Непросто учить вместе уроки и не получить при этом кровоизлияние в глаза от ярости. Список можно продолжать долго, но мы здесь вообще-то отпуск обсуждаем, а не прелести родительства. Сначала с нами случилась Греция. Если б мне надо было описать Грецию одним словом, это было бы слово БЕСХИТРОСТНАЯ. Для меня Греция абсолютно бесхитростная. Она проста и прямолинейна в своей распахнутости, соблазнительна сочетанием античной красоты с неухоженностью, лазурного моря и желтого песка - с вкраплениями аляповатых магазинчиков с туристической ерундой; вкусной, но при этом незатейливой кухней; добродушными, но нерасторопными людьми. Мы попросили сок для трехлетки: нам накидали полный бокал льда и сверху плеснули розовой жижи, у которой общего с соком было не больше, чем у нефти общего с куриным бульоном. Трехлетка орал и отказывался менять розовую нефть на воду. Я усилием воли пыталась стереть со своего истощенного мозга навязчивую мысль о том, что вообще-то на улице плюс сорок, а мое чадо впервые засунуло в рот лед. Вечером мы пришли на ужин в отельный ресторан. «Мне не нравится, как тут пахнет»- поморщился мой наследник и прижался к отцовским ногам. «Уходим отсюда, тут плохо!»- заплакал и запросился на шею. Собственно на этой шее, держась за отцовские уши как за руль своего первого транспортного средства, он и провел ближайшие две недели. К слову, отель был в 900 метрах от моря (вы же понимаете, что такое 900 метров от моря? Это как цена 9,99. Когда в рекламном проспекте стесняются написать «До моря ебашить больше километра!», то пишут «отель в 890 метрах от моря», а еще 500 держат в уме). Каждый день мы пиздовали по два километра, рассекая набрякший, словно тяжелое драконье дыхание, июльский воздух, чтоб «оздоровиться морской водой и подышать йодом». На пятый или шестой день оздоровления наследник затемпературил. Температура не сбивалась. Потом выяснилось, что у него отит. Мы ездили дважды в день к сердобольной тетеньке врачу, кормившей его конфетами и вовремя прописавшей антибиотик. Я не снимала темных очков, чтоб не было видно моих зареванных глаз. Мой муж- грек по деду, считал своим долгом сообщать каждому в Греции “I am Greek! My grandfather is from Greece!” Я пробовала парировать, что странно пытаться впечатлить греков греками, но видимо мои аргументы по степени важности стояли где-то между соседской морской свинкой и кактусом. Однако, как говорил один человек «Жизнь умнее нас», поэтому расплата пришла откуда не ждали, а точнее на паспортном контроле при выезде. Заводить small talk с пограничниками вообще стремная история, а если эти пограничники еще и греки, которому неизвестный мужик с беларусским паспортом во время паспортного контроля горделиво заявляет “I am Greek! My grandpa is Greek”, то это сразу гранпри в конкурсе «Отвага-2007». Пограничник подозрительно посмотрел на него своими черными глазищами в обрамлении ресниц длиной в вечность. Потом на свои огромные волосатые руки. Перевел взгляд на моего абсолютно блондинистого сероглазого мужа. Более неубедительных греков он еще не видел. Тогда пограничник старательно, словно боясь ненароком пропустить что-то важное, снова раскрыл паспорт и стал пересчитывать и соотносить каждую печать въезда и выезда. Печатей было много. Подбивание дебета и кредита путешествий в паспорте мужа в попытке найти просроченное пребывание или нелегальный въезд/выезд затянулось на минут 20. Очередь сзади роптала. Я скрипела зубами. Чадо исходилось на говно. Я сладострастно фантазировала, каких гадостей я наговорю в самолете и сколько лет я еще буду припоминать этот косяк. И тем не менее. Я влюбилась в Грецию по самые веснушки. Как-то гуляя, мы набрели на храм -маленькое белоснежное здание с аккуратным куполом и крестом. Дверь была открыта, хотя внутри никого не было.

Навык жить, а не выживать, не идет в комплекте с преодолением всех препятствий. Потому что проблемы не имеют свойства навсегда заканчиваться. А когда вы идеальный кризис менеджер- вы посвящаете каждую минуту либо решению пиздеца, либо его распознаванию заранее, чтоб ни одна муха не пролетела. Точнейший радар и сканер. Вечное напряжение. Самая высокая эффективность. Самые дорогие антидепрессанты. И только во второй половине жизни- становится жаль, что все так быстро прошло, а настоящая жизнь- вкусная, наполненная яркими впечатлениями, словно так и не наступила.

Попала я в музей Орсе. Тут должна была быть история, как я увидела шедевр и испытала катарсис. Роль катарсиса могла бы отводиться картине ван Гога. Ну или хотя бы картине Клода Моне. («А мы знаем Клода Моне!»- закричали мои дети. «Это название ресторана из сериала «Кухня!») Но как говорится, свинья везде найдет грязь, а Динара - повод для психологических размышлений. Сначала я жалела бедного ван Гога, представляя, каким же одиноким и несчастным он чувствовал себя бОльшую часть своей жизни. Потом прикидывала, что обиднее: когда твои картины ни кому не сдались, или когда они резко всем сдались и стали стоить целое состояние, аккурат после твоей смерти. А потом внезапно- увидела что-то, что заслонило собой и ван Гога, и Моне, и Мане и даже перспективу забежать в музейный буфет. Я увидела старичка. Он сидел прямо перед картиной на раскладном стуле для пикников, который очевидно, принес с собой. «И просил милостыню?»- пытался угадать муж. «Какую блять милостыню!»- я покраснела от негодования. Старик сидел на стуле ссутулившись и согнув длинные ноги. На коленях лежали карандаши и листы бумаги. Он увлеченно рисовал, точнее перерисовывал картину, висящую на стене- себе на лист. Поодаль от старика сидела старушка. Тоже на стуле. Ей было сильно за 70. Она тоже рисовала. Мимо сновали туристы, шумные и не очень, рассматривающие картины и позирующие перед камерами телефонов, чтобы незамедлительно выложить себя в инсту. Старички рисовали, не замечая никого вокруг. Я замерла. Мне больше были неинтересны Кувшинки Моне, Олимпии Мане и даже картины ван Гога. Ван Гог, прости меня. Ты пережил столько боли и разочарований, что какая-то Динара, случайно решившая посмотреть на импрессионистов, тебя точно не расстроит, я знаю. Все схлопнулось. Я увидела то, что искала всегда. Что ищу каждый день. Что нанизываю как штучные драгоценные бусины на нить своих жизненных наблюдений. Я увидела Таинство, как кто-то среди обычных будней ВЫСТРАИВАЕТ ОТНОШЕНИЯ С ЖИЗНЬЮ. И как же это завораживающе. И сколько же в этом волшебства. Моя спина ноет при мысли, что у меня нет опыта, нет генетической памяти, нет ни одной монетки в копилке воспоминаний, где я бы видела и училась, как в старости ты увлеченно делаешь то, что тебе нравится, не общественно полезное, не нужное детям и внукам, не призванное накормить или обогреть. Делаешь что-то абсолютно бесполезное. Может праздное. Но приносящее тебе удовольствие и только этим уже несущее максимальную ценность. Я вспомнила свою бабушку. Она очень много работала, очень много ворчала, и всегда сетовала на жизнь. Ее окружали очень плохие люди: плохое правительство, плохие соседи, плохие мужья достались ее дочерям, и еще худшие невесты должны были достаться сыночкам, но бабуля вовремя постаралась так, чтоб нога никакой прошмандовки не ступила в дом при ее жизни. Я всегда помню бабушку либо в работе, либо в борьбе. Борьбе за выживание, за все хорошее и против всего плохого. Наверно когда-нибудь, когда все плохие персонажи будут повержены, она должна была выдохнуть, но я этого не застала. Я выросла и съебала далеко-далеко, где меня не достал бы этот мировой коммунизм, который она строила в рамках своей семьи. Я вспомнила, как в период обучения, когда все практикумы и упражнения проверяешь на себе, я должна была написать, что бы я хотела, чтобы мне дали родители. «Больше всего я бы хотела, чтобы вы показали мне, как вы умеете сами быть счастливыми» - написала тогда я. Я и сейчас несу это сожаление. Мне правда жаль. Мне жаль, что мы передаем эстафету отложенной жизни и борьбы за выживание, принесение себя в жертву, в надежде, что вот-вот заживем. Только квартиру купим. Детей родим. В школу отправим. Женим. Внуков дождемся. А потом заживем. Также как когда-то надеялись наши родители. Мы концентрируемся на решении проблем. Это правда легче- выстраивать все вокруг негатива. Кризис менеджмент. Победим кризис- и заживем. Только потом оказывается, что ВЛИЯТЬ НА СВОЕ СОСТОЯНИЕ, выбирая жизнь, выстраивая с ней отношения, это ежедневная работа, тренируемый навык, и одна из самых ценных инвестиций.

День всех влюбленных Кто-то получит цветы и подарок, и выложит 150 фоток в сторис. Кто-то плевал на сторис, потому что еще не вспомнил пароль одноклассников, не то что заводить инстаграм, а муж в это время пылесосит ковер, и чем не любовь, скажете вы? Кто-то сегодня поехал за цветами и подарками, потому что девушка еще позавчера сказала, «у подружек праздники как праздники, смотри чтоб было не хуже» Кто-то, ворча, «бабы дуры, придумали», нажал на кнопку «заказать и оплатить» еще за две недели до, потому что помнит, чем закончился этот день в прошлом году, когда он о нем напрочь забыл. Кто-то сам купит себе букет и неловко улыбаясь, напишет записку «моей единственной» и запостит в соцсети. Ну а что делать, вся жизнь - одна большая сцена понтов и окейности, она такая, не мы такие, приходится выживать, fake it till you make it. И знаете что всех объединяет? Все они, мы, ты, он- такие разные и непохожие, - все мы равно хотим близости и человека рядом. Как бы ни воспевали самодостаточность и независимость, ЧЕЛОВЕКУ НУЖЕН ЧЕЛОВЕК. Да, не надо лишь бы и любой ценой. Да, чем херовый, лучше никакого. Да, мы уже доросли до того, чтобы не заводить отношений из страха. Но хотеть близости, тепла, и «я на твоей стороне»- это живая потребность, а не зашквар и вчерашний день, потому что стремление к близости и отношениям- это врожденная система. Аминь

Стремная история, повторяющаяся нон стоп) Этап 1) писать в инсту, потом думать, надо ли это дублировать в телегу, Забыть потом вообще напрочь забыть про существование у тебя телеги. Этап 2) Испугаться, что у знакомой взломали и угнали нахер аккаунт в инсте на 60К фолловеров. Этап 3) вспомнить, что есть телеграмм и лихорадочно продублировать тексты туда Этап 4) махнуть рукой со словами «да кто вообще меня читает, кроме мужа и подруги!» Этап 5) Представить, как внуки скажут, что все что осталось после их бабки - это начатые флаконы духов и немного дурацких матерщинных текстов Этап 6) прослезиться Этап 7) съесть шоколадку Мне нравится, что все заканчивается поеданием шоколадки. Жизнь продолжается.

Об этом чудом не узнали ни учительница, ни родители, потому что тогда точно сейчас не кому было бы сидеть и вспоминать это, живая я бы не осталась, меня бы уничтожили если не физически, то морально, а еще неизвестно, что хуже. Но! Главное мое выступление, принесшее мне лавры, был даже не номер с сигаретой, а другой, когда полгода спустя, моя сестра расскажет мне, откуда берутся дети, ну а я, конечно, как еще та пиздунья, щедро рассыплю это знание по классу не хуже чем мальчики-газетчики из фильмов. Но это уже другая история)

Обещанная история про то, как Динара кринжанула в школе. Я люблю рассказывать детям про свое детство- рожденным в восьмидесятых посчастливилось (или понесчастливилось?) задорно перепрыгнуть через лужи абсолютно контрастной реальности, оставляя на одежде, памяти и психике фонтан грязных брызг, которые уже ничем не отстирать. Я одинаково помню как газету Дружные ребята («Дружные салабоны»- презрительно цедили старшие) и утренники в актовом зале с портретом Ленина, так и запах китайских мокасин и лака Прелесть, помню дискотеки в Мире Фантазий Айя и рефераты от руки на 25 страниц, с разлиновочным листом, положенным под страницу, чтоб строчки выходили ювелирно ровными. Я даже помню, что такое промокашка! Спросите у своих детей, что такое промокашка, и вы услышите тоже, что услышала я, когда рассказала о журнале «Юный натуралист», который выписывала до шестого класса. «Юный натуралист- это юный гетеросексуал?»- невинно спросили меня детишки, после чего я оставила тему с журналом и сразу перешла к описанию последствий, которые ждали бы меня, если б в их возрасте я произнесла в присутствии родителей «гетеросексуал» или любое другое однокоренное слово. «Мама, а в твоем детстве уже были цветные фильмы?» «И телевизоры были? Ошалеть!» В школе я была достаточно хитрожопой, чтобы балансировать между хорошим отношением с одноклассниками и репутацией ответственной отличницы у учителей. Задача эта была не из легких, хотя бы потому, что для авторитета у одноклассников ты должен быть либо отвязным бунтарем и нарушителем правил, либо очень красивой. С очень красивой возникали вопросы, потому что выглядела я как нечто среднее между насупившимся севернокорейским пионером и откормленной маминой булочкой. Кроме того, я была щекаста, медлительна и косолапила, а авторитета это не прибавляло - в моде были тоненькие, длинноволосые хохотушки, увлекавшиеся танцами. 1:0 не в пользу пухлой, стриженной под мальчка, с серьезными глазами Динары. «Ну ладно, суки!»- подумала я и приступила к плану В. план В заключался в том, что у меня была сестра, которая в это время уже закончила школу. А это значит- что кроме вечных издевательств мне еще и перепали от нее: базовый набор матерщины, лайфхаки как намазать доску мылом, чтобы на ней нельзя было писать, и как засунуть жвачку в замочную скважину, чтоб сорвать урок. А потом- я сперла у нее сигарету. Настоящую сигарету с фильтром «Космос» из темно-синей пачки. Это был шанс один на миллион и его нельзя было проебать. Я украдкой засунула вожделенный предмет в карман куртки и стала ждать своего звездного часа. Звездный час настал быстро. Весь класс вышел на физкультуру на улицу. Дождавшись, пока вокруг останутся несколько девочек я неприметно, будто случайно достала из кармана сигарету. Переиграть было нельзя. Жест обязан был быть достаточно заметным, чтоб не повторять его второй раз и не получить пизды от учительницы, но при этом достаточно будничным и нейтральным в своей убедительности. Понимаете да? Я в 8 лет понимала, что нарочитое тыканье в лицо одноклассникам сигаретой будет воспринято как нелепая попытка натянуть сову крутости на глобус нелепости (что собственно и было правдой). Поэтому я словно случайно достала из кармана сигарету и, изобразив не столько смущение, сколько досаду, снова ее спрятала. У Лауры, стоявшей рядом, полезли глаза на лоб. «Ты куууууришь?»- тихо спросила она. По степени ее ахуя, я поняла, что даже живая змея в сумке не имела бы такого эффекта. Я посмотрела на нее, недовольна отвела взгляд и нехотя процедила сквозь зубы: «Иногда. ТОЛЬКО КОГДА ГОЛОВА БОЛИТ» Сука, курю когда голова болит, ага. По степени пафоса произнесенная фраза могла бы соперничать с доном Карлеоне и его «Ты приходишь и просишь что-то у меня, но ты просишь без уважения». В общем, эффект был громкий, не то, чтобы я стала после этого Динарой-в -законе, но мне кажется плюсиков прибавилось.

Вчера меня разъебало так, что чтобы хоть как-то переработать напряжение, я легла спать на 14 часов. Меня выкинуло в привычную травму, и я снова училась возвращать себя в точку «ничего не делать, просто выдерживать». Мне кажется, моя аудитория- она похожа на меня, поэтому напишу про что речь. У меня обостренное чувство справедливости. Когда я вижу, как кто-то несправедливо обходится, самоутверждается, трактует свысока или делает другую дичь по отношению к более уязвимому, у меня наливаются глаза кровью и падает забрало. И это вроде бы обычная, характерная для человека с правильными ценностями история. Проблема в том, что на этом не заканчивается. Травма и травматический отыгрыш в том, что мне всю жизнь недостаточно было остановить несправедливость и в ней не участвовать. Мне хочется отменить ту несправедливость, что уже случилась. И конечно, самый короткий способ- это начать до усрачки спасать пострадавшего. Я сразу же хочу кормить, покупать, возить на отдых, устраивать на работу того, с кем плохо обошлись. И большого многолетнего психологического труда мне потребовалось, чтобы принять, что делаю то по сути это я ДЛЯ СЕБЯ, не для них. Не для хорошести, не для признания или похвалы, плевать на похвалу. Спасательство всю жизнь было для меня способом сбросить внутреннее напряжение и восстановить справедливость действием, а не выдерживанием. Понимаете о чем я? Мне физически было невыносимо всякий раз, когда я сталкивалась с фактом несправедливости и своим отвращением к тому, что кто-то старается и уязвим; кто-то ведет себя сверху и по скотски; моя психика выбирала: «Я не могу отменить несправедливость, не могу изменить источник боли- но тогда я спасу того, кто пострадал, иначе я- соучастник. Если от случившегося нельзя спасти, я просто до усрачки буду причинять пострадавшему добро». Как если бы это отменило случившееся. Но это не отменяло. И болезненная правда была в том, что это не было добротой или альтруизмом. Я пыталась регулировать собственное состояние через спасение другого. Всю жизнь я выбирала быть той, кто чинит мир, когда кто-то ведет себя мерзко. Но новым уровнем зрелости и вызовом для меня было согласиться, что не все можно починить. И где-то ты можешь просто НЕ СОУЧАСТВОВАТЬ. Последующее спасательство и желание отогреть и подлечить каждого обиженного в данном случае - анестезия, которая не решала проблему мира, но снижала мою боль и возвращала ЧУВСТВО КОНТРОЛЯ. Огромным длительным этапом было расстаться наконец со своим всемогуществом и понять, что я не отменю несправедливости, даже если я буду очень сильно этого хотеть. И что я не обязана компенсировать несправедливость- я обязана не становиться ее частью. Это не означает ничего не делать. Я каждый раз, когда могу: ✅останавливаю унижение уязвимого; ✅ввожу границы, ✅не поддерживаю игру сверху. И этого достаточно. Условно, после этого необязательно еще вести всех в лунапарк и покупать по килограмму мороженого. Правда в том, что я и такие как я- мы выросли в мире, где справедливость держалась не на системе, а на людях. Справедливость не была базой, а скорее исключением, счастливой случайностью, актом милосердия, выбором не остаться равнодушным и не пройти мимо. Мы не могли рассчитывать на справедливость по умолчанию, и приучили себя жить в парадигме «если я это вижу- то я за это отвечаю». Поэтому наша психика по прежнему верит, что если мы отпустим- все рухнет. Но настоящая правда в другом: мир не рухнет, если мы перестанем чинить его за свой счет. И гораздо сложнее - не бежать и запихивать в кармашек и надевать трусы Супермена, когда тебя не просят- а ВЫДЕРЖИВАТЬ. Вместо того, чтобы сбегать в действие, надо садиться и ВЫДЕРЖИВАТЬ горечь и разочарование. И бить себя по рукам, когда хочется побежать что-то делать. Ну вот чтоб не бить я пошла спать. И грустить. #старенькое

Вынырнула на пару дней в Милан, который люблю исключительно за концентрацию красивущих людей на квадратный метр. Тут я на пару дней выпрямляю спину и обещаю, что начну носить очки и платки также изящно. Нет, для начала обещаю, что в моем гардеробе появятся разные очки и платки. Вдохновляюсь стройными бабульками в сапогах за цену квартального бюджета небольшой африканской республики и сумками селин через плечо, засматриваюсь на красивущих азиатов в броской одежде, словно сошедших с экранов дорам, с огромными пакетами Hermes и Louis Vuitton, буднично скупающих все топовые марки, так как если бы это был шопинг в Икее. Вспоминаю сразу мадам Газель из свинки Пеппы, учившей прыгать «легко и изящно». Глотаю воздух консьюмеризма и тщеславия, И с облегчением возвращаюсь в снег и серость. Потому что гораздо милее «дзень добры, платность картой/ гатувкой?». А по настоящему праздник в итоге ловишь, когда заходишь в Соул на Минск Мире и вместо «доброе утро» официант с порога тебе сурово бросает «верхнюю одежду снимите и на вешалку повесьте» и ты с облегчением вздыхаешь: «ну здравствуй, Дом».

Почему я спросила «Какая вы?» Потому что именно по этому вопросу легко определить человека, который страдает от внутренней пустоты и диссоциации. Когда я - прекрасная функция в своей семье; я должна утешать маму, чтоб она не грустила, присматривать за папой, чтоб он не пил, быть опорой младшим, хорошо учиться, чтобы не бросить тень на маму учительницу, не огорчать бабушку потому что у нее больное сердце. (Можете поставить свое вместо этого набора, у каждого он разный) На вопрос «какая ты?» - они редко отвечают «я - смешная, яркая, добрая, веселая». Они обычно говорят: «я ответственная, я учусь/ работаю/ я-мама и жена/ я -руководитель». Там мало прилагательных или они все крутятся вокруг одного и того же: ответственная, умная, дисциплинированная. И еще там оч много существительных и глаголов: «я- помощница, я - обучаюсь». Это прекрасные люди- функции, в вечном служении другим, которые становясь зрелыми все под копирку страдают от одного и того же: ✅ я хочу близких отношений, но получая их, не чувствую настоящей близости ✅ я мечтаю получить что-то, а получая, просто ставлю галочку, но не могу полностью насладиться полученным. ✅ я знаю, как правильно, и вероятно, мне нравится так, как должно быть или как правильно, но внутри я не чувствую отклика ✅ моя жизнь непременно должна быть беспроблемной и максимально гладкой, потому что когда что-то идет не по плану, я рассыпаюсь на части, не выдерживая неидеальности. Мне хочется сразу отменить все и просто перестать быть. ✅именно поэтому я отчаянно контролирую все вокруг и выкладываюсь на 200%, чтоб только вся эта колонна из картона не разрушилась, потому что снаружи я сильная, а ткни - я посыплюсь. Почему-то им всем в какой-то момент хочется обратиться к себе маленькой, будто там - все потерянное, будто там можно что-то найти. Но к сожалению, упражнения «поговорить с собой маленькой» полученные из книг поп психологии оказываются неэффективными, хотя бы потому, что если мы выжили потому что ОТКЛЮЧИЛИСЬ и перестали чувствовать, когда мы стали оболочкой - идеальным солдатом, железным дровосеком, внутри которого пустота- обращаться нам не к кому. Там сплошная диссоциация и кнопка выкл. И тогда начало работы- это признание ущерба. Потому что только признав и назвав ущерб, мы имеем возможность оживить и вернуть назад мертвые отключенные части.

При этом эти люди могут быть очень эмоциональными и проживающими вашу боль или радость, так, что вам кажется: вот он - по настоящему близкий человек. Но они делают это - потому что только так могут попробовать настоящие чувства на вкус- присоединившись к чужим. И приятно, и другим нравится, и в любой момент можно отойти в сторону. Это как фильм ужасов- страшно, но классно, что не с тобой и можно когда захочешь нажать кнопку выкл. Если только вы захотите подобраться поближе к человеку - сторожевой башне, то обнаружите, что он выстроил вокруг себя стену из офигенных инструментов защиты и умело швыряет их вам в голову. В терапии он устраивает квест под названием «выеби терапевта так, чтоб он понял, кто тут главный и что хер ко мне ты подберешься» Ну и собственно механизмы, которыми защищает в жизни сторожевая башня расскажу дальше Механизмы самозащиты сторожевой башни Гиперответственность и тяга контролировать, все что можно и нельзя Гиперответственность- это несущая стена сторожевой башни, потому что утрата контроля равносильна тотальному разрушению. Тяжелее всего ею переносится неопределенность и отсутствие гарантий. Это причиняет прямо священный ужас, потому что относительное спокойствие допустимо только при наличии понятных правил: ✅Много делаешь - хоть что-то да получишь ✅если никого не подпускать близко- не будет больно Рационализация и философствование Любимая охранная модель- превращать чувство в мысль и решать когнитивно. Потому что так проще и привычнее- а главное, можно обойтись без «допускания в сердце». Все что должно быть допущенно внутрь в виде эмоции и чувства, заходит в виде философской упаковки. «Я же все понимаю, мне этот мир абсолютно понятен и теперь я думаю о бесконечном вечном». Так же гораздо легче, чем сказать: «Пиздец, как же мне страшно». Придумываются или находятся и поддерживаются теории, чтобы только не пускать чувства внутрь, что-то вроде «Любви не существует» «Любовь это объективная реальность, данная нам в ощущении (чтоооо блять?)», «Одиночество это высшая степень свободы» В терапии рационализация проявляется в том, что клиент готов рассуждать когнитивно, но всячески защищается от чувствования и проживания в теле. Ирония и дистанция Башня больше всего боится жалости и вторжения. У нее включаются ирония, сарказм, обесценивание боли, как только видят это глазах другого. Для них увидеть в глазах собеседника боль или сочувствие - это «меня жалеют, я жалкий! Щас я им устрою!» Ирония и высмеивание боли, особенно собственной, делает контакт безопасным: вроде бы близко, но без риска оголиться. Спойлер: терапевт понимает, что эта колкая ирония и смех когда тебе вообще не до смеха, это всего лишь броня, маска, натянутая поверх ужаса. Помогать- но не просить о помощи Сторожевая башня готова помогать сама, но избегает обращаться за помощью, потому что это обнажает уязвимость. Помогать в ее понимании можно, но просить помочь - жгуче стыдно. Башня панически боится быть увиденной слабой. Сила для нее не просто про ценность, это единственный проверенный способ выживания. Поэтому любые проявления уязвимости ощущаются как угроза идентичности. Ну и наконец Вся эта конструкция- не для бесконечного всесилия. Самый главный секрет, который они скрывают- это то что башня, выстроенная вокруг, защищает не от мира, а от воспоминания о беспомощности. Самый страшный страх- это повторить то, что она когда-то не пережила: обнаружить себя оставленной, преданной, неуслышанной, сломленной, когда никто не пришел- невыносимо.

Эффект сторожевой башни Кому знакомо? ✅«Я по звуку поворачивающегося в замке ключа, могу определить пил отец или нет. Какой он: размякший или свирепый в пьяной ярости. Надо ли мне нести ему тапки, чтоб заслужить снисходительный игнор или сразу же прятаться под кровать от его слепой ярости» ✅«Я угадываю напряжение кожей, по движению бровей считываю настроение человека» Вы наблюдательны и всегда наготове, на шаг впереди, никогда не расслаблены, в вечном сканировании. Это могло бы считаться суперсилой и прозорливостью, если не знать, отчего эта суперсила выросла. Это могло бы называться эмпатией, только к эмпатии не имеет никакого отношения. Это - адаптационный механизм, позволяющий выжить. Как хвост у ящерицы, откидывающийся в опасности. Смена цвета у хамелеона. Это форма выживания через контроль. Психика, привыкшая или к хронической угрозе (непредсказуемость взрослых, вспышки ярости, небезопасность, тревога), принимает решение: «хрен вы еще раз меня застигните врасплох! Я буду готова!» Психика незаметно расщепляется: на того, кто живет опыт, то есть находится внутри опыта. И невидимого контролера- который присматривает за вами и охраняет. Это не буквальное расщепление, когда вы такая: я- Динара, а есть еще Динара-контролер. Это чувствуется не как раздвоение, а как смещение точки сознания. Будто одна ваша часть всегда на стреме, сканируя на предмет опасности, как невидимый телохранитель. Со стороны это может выглядеть как офигенная форма зрелости и взрослости, но на деле- это форма регресса. Ребенок, который когда-то не смог защититься от невыносимой боли, расщепился и создал внутреннего охранника, который никогда не отдыхает. Чтобы не допустить новой уязвимости и нового крушения. Потому что он знает, как больно и плохо было там. «Ты такой эмпатичный, ты так все замечаешь!!» - часто слышите такие комплименты? Там от эмпатии- хрен и ни хрена. Близость человеку с эффектом сторожевой башни недоступна, как слишком большая непозволительная роскошь. Он всё время ищет микросигналы: «безопасно ли?», «не обидят ли?», «как он сейчас изменился в лице?». Внешне это выглядит как эмпатия, интуиция, чувствительность. Но по сути - это постоянный контроль через наблюдение. Такой человек не в контакте и близости, а в слежении за контактом. Это адски высасыват силы, именно поэтому такие внимательные милашки потом закрываются дома и приходят в себя. Их вечные спутники - это ✅постоянная усталость от общения, ✅ощущение, что «люди высасывают энергию» Давайте честно, кто не хотел бы получить такого человека в коллеги/ друзья/ напарники? Это идеальный partner in crime- всегда готов, билеты куплены, регистрация пройдена, страховка есть, ничего не забыли, к любому пиздецу готовы. Сторожевая башня - это идеальный социально одобряемый невроз. Эти люди- идеальные риск менеджеры, юристы, антикризисные управляющие. Чаще всего они достаточно обеспечены. Им аплодируют и ими восхищаются. А потом они остаются в пустой квартире (а она пустая даже если они живут не одни) и думают: «Блять, и что дальше?» Ангедония, выгорание и внутреннее одиночество при всей внешней вовлеченности и движухе- это постоянные гости в их хорошо продуманной и организованной жизни. Потому что они не играют, не веселятся, не отдыхают, даже если это внешне так происходит. Это не решается поездкой на море или лежанием на диване. Вообще неважно, что ты делаешь. Это, простите, как тюрьме: даже если ты лежишь или ходишь- ты все равно сидишь. А они- даже если кажется что отдыхают и радуются. На самом деле знаете что они делают??? Они ДЕЖУРЯТ. Они вечные дежурные- постовые- телохранители- назовите-как-хотите. И выходных у их дежурящей части нет. На самом деле настоящие чувства их- под запретом. Потому что каждое событие и каждое чувство сканируется под таким углом: это может быть опасно для меня? Это делает меня уязвимым? Может ли это ослабить меня так, что в это время ко мне будет можно будет подобраться и причинить мне боль? Если хоть один ответ на любой вопрос - «Да»- чувство блокируется и «выносится за скобки».

Вопрос: «Есть ощущение, что не живу, когда рутина. Даже кажется, что с друзьями, партнером тогда не о чем поговорить, раз ничего не происходит. В отношениях тогда начинаю чувствовать, что раз не о чем говорить, то значит будто и отношений нет, какие-то бессмысленные, значит, нам скучно вместе, потому что я скучная и не заслуживаю внимания. И это придет к тому, что такие отношения закончатся — меня оставят или будут игнорировать, или я в таких отношениях буду страдать, не получая восхищения тем, какая я замечательная. А какая же я могу быть замечательная, если у меня такая серая рутинная жизнь?» Отвечаю: Смотрите, какое прекрасное сообщение. Прекрасное в своей классике описания внутренней пустоты. Читаем и узнаем себя, кому созвучно, а я разберу. Выделяем сразу центральную линию: Если ничего не происходит -не о чем говорить; если не о чем говорить -я скучная; когда я скучная -я не заслуживаю внимания -меня бросят. Итого: Внутри психики постулат, что 1. если ничего не происходит -возникает угроза, что меня бросят, потому что тогда я скучная и неинтересная; 2. если я интересная и офигенная, то и жизнь у меня должна быть классная, в которой постоянно что-то происходит. Вы видите очень резкий переход от событийности к самому человеку? То есть: если яркой жизни нет -то я отвергаемая, я не классная. Я отвергаемая и отстойная -я не существую. Таким образом, тишина и ровность воспринимаются как угроза несуществования. Когда спокойно и ровно - меня отвергнут, потому что я больше не классная, я под угрозой. Внимание: это уже не про страх потерять отношения. Это про страх потерять себя, перестать чувствовать себя живой. Внимание, вопрос: Что вероятнее всего психика будет делать, чтобы справиться с этим? Психика будет: 1. создавать пиздецы; 2. при отсутствии пиздецов -драматизировать, чтобы проживать эмоции на пике; 3. создавать поводы для тревоги и раздувать из них миссию. Но главное -будет избегать настоящей близости любой ценой. Потому что настоящая близость подразумевает, что нас будут видеть в обыденности, повседневности, уязвимости, неидеальности. А для человека, у которого все завязано на внешней оценке и событийности - это прямая угроза. Потому что более всего он хочет быть замеченным. Но при этом очень боится быть увиденным. Хочется бросить в глаза свою особенность, исключительность, окейность, ровно настолько, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Но близко подпускать другого не хочется -иначе он увидит, что усталость, истощенность от поддерживания этого постоянного увлекательного движения, и разочаруется. Поэтому вся близость - по касательной. А потом обесценивание и по новой. В вечной гонке за движухой мы оказываемся плотно подсевшими на иглу эмоциональных качелей, защищающих нас от самих себя - точнее, пустоты внутри, которую так страшно обнаружить. Мы меняем людей, места, придумываем на ровном месте поводы для драм, изобретаем фальшивые цели, достижение которых греет на долю секунды -а потом все по новой. Очень страшно признаться, что эта зависимость от того, чтобы жизнь была похожа на кардиограмму -единственный способ почувствовать себя живым. Справедливости ради отметим, что все это очень поощряется маркетингом, потому что ничто не продается лучше волшебных таблеток и эмоциональных крючков. «Сделай раз-два-три и тебе не придется никогда…» или «Применяй это -и ты всегда будешь…» это залог, что у тебя купят. При этом работа с внутренней пустотой -одно из самых сложных, кропотливых, незаметных глазу и трудоемких процессов, которая может растягиваться на очень долгие годы. Вырасти из Маугли, заглушающего страх -очередным краткосрочным романом, тоску -покупкой сто пятой пары обуви, а печаль -прыжком с тарзанки. Вырасти из такого Маугли - уже в человека, который осознает, что с ним происходит, умеет это называть и с этим обращаться, понимать, кто он, свои чувства, ценности и ограничения.

Вопрос: Здравствуйте! Я живу спокойной жизнью (стараюсь), искренне радуюсь времени, проведенному сама с собой где бы то ни было. Представляю, как про меня снимают какой-то спокойный фильм о любви к жизни)) Научилась испытывать чувство абсолютного счастья от природы, парка, машины. Но превращаюсь в злого человека, когда надолго остаюсь дома с детьми. Не могу это объяснить ❤️ Отвечаю: Это типичная модель, если в детстве вас саму не отразили, не сконтейнировали. У детей нет своего контейнера. И они, будучи детьми, «одалживают» наш контейнер. Вот испугался/разозлился. Он вообще не понимает, что с ним произошло. Он прибегает к маме, как к зеркалу. Мама забирает его аффект, отражает, называет («ты сейчас злишься», «тебе страшно») и перерабатывает сама своим контейнером. Так ребенок знакомится с тем, что его чувства- это не страшно и с ними можно справиться: вон, мама же справляется. Со временем у него «отрастет» свой собственный контейнер. И он будет реже прибегать за «одалживанием». Если мамин внутренний контейнер собственный трещит по швам -то что она может одолжить и как переработать? Это как в чашку, полную до краев, продолжать лить сверху. Либо -если ее саму не отражали, не справлялись с ее чувствами, и она выросла немного Маугли, которая не понимает, что на самом деле происходит внутри и как это удержать. Ее не удержали, ну и она тоже не удерживает. Никто не виноват. Так просто вышло.

На вчерашние сторис о «легко выдерживать драму и скачки, но попробуйте выдержать и ценить ровное 36,6» мне написали- ну а как же тогда жизнь как в фильмах? Что, проживем- встал, поработал, поел, поспал-и так вся жизнь? Так вот про фильмы. А как вы себе представляете, как должны сниматься фильмы? «Они встали утром, поработали, и час делали за компьютером гугл-таблицу», да? И про это снять фильм. А потом вечером чистили раковину от засоров. Еще 40 минут. Фильмы снимают, чтоб за полтора часа вы успели вспотеть, подрыгать ногой от напряжения и сгрызть себе ногти на 16 пальцах (включая пальцы на ногах). А еще : большая разница между «прожить жизнь ярко» и «висеть на вечной дофаминовой игле и качелях». В первом случае — я осознанно выстраиваю жизнь, но при этом не пренебрегаю спокойными рутинными днями и не создаю драмы на пустом месте, только чтоб почувствовать наконец вкус жизни. Во втором — буду строить жизнь вокруг «вспышек»: от яркого события до яркого события, от драмы до драмы, от боли до экстаза. Выкручивая громкость на максимум. Вися над пропастью. Перебегая на красный свет. Это все метафора, но вы ведь поняли, о чем я. Когда выдерживаю ровность - я получаю удовольствие и чувствую себя живым большую часть времени, умею не проматывать вперед, а выдерживать обыденность. Когда не выдерживаю- пугаюсь затишья; когда остаюсь сама с собой, в голову лезут или тревожные мысли, или плохие воспоминания; мечтаю, что сейчас наступит событие X, и я там оторвусь и будет классно, а когда оно наступает — мне никак. И еще много всего. Это безумно истощает.

«Жизнь измеряется не количеством вздохов, а моментами, когда у тебя перехватывает дыхание». Согласны? А я нет. Хотя именно это убеждение отлично укладывается в то, с каким маниакальным упорством мы тратим силы и деньги, чтобы превратить жизнь в вечный карнавал из легкости и бабочек в животе. Нам продают мысль, что если найти свое предназначение, идеального партнера по жизни, свою стаю, свою страну - все пойдет как по маслу. А ты будешь только переводить дыхание от одного восхищения до другого. Вечный множественный оргазм. Время офигенных идеализаций и манящих миражей. Вот же они -так близко - те, кто могут классно и продуктивно работать, и дети у них могут быть амбициозными и умными в стартерпаке, и мужья любящие и подарки дарят и вообще жизнь вообще течет - легко и играючи. Так мы учимся выстраивать свою жизнь вокруг ярких вспышек: скоро поеду на отдых, а еще может встречу настоящую любовь всей жизни, а еще замучу офигенный бизнес. Там и будет настоящее. А вот эта вся суета с грязной головой, немытыми чашками, растянутыми трениками и сбором на шторы в детском саду сына - это давайте скипнем. Как дурацкую рекламу на ютубе. Промотаем вперед, не заметив. При этом один из главных концептов здоровой и устойчивой психики - это находить удовлетворение в повседневности. Внимание: не довольствоваться средненьким и искоренить на корню амбиции, а ВЫДЕРЖИВАТЬ рутину и среднюю температуру 36,6. Без маникальных скачков и потребности себя раскачивать то вверх, то вниз. Без безудержного угара или пиздостраданий. Видеть смыслы в простых вещах): вот ребенок нехотя просыпается утром в сад или школу, и вы глвдите его и уговариваете, и вот он недовольный идет умываться. А вот вы приходите на надоевшую работу, но там есть то, что вам ценно - может хорошие коллеги, а может то, что вы отлично знаете свое дело - и то, как вы ловко обращаетесь с рабочей рутиной - вы замечаете и остаетесь в этом, не отмахиваясь и не убегая как от «опять день сурка». После самого шумного и веселого ужина останутся грязная посуда и крошки на столе. И можно от этого отмахиваться - а можно принимать как часть пути, тоже наполняя смыслом. Вчера я перечитывала сны клиентов. Вот бы они удивились, зная, что у меня хранятся записи их снов многолетней давности. За кадром остается то, что после каждой сессии я сажусь и пишу свой анализ. От руки. Иногда на это уходит пару листов. Иногда - полтетради. Я выгружаю заполненный во время сессии контейнер, потому что принимаю на себя клиентские внутрипсихические процессы и мне надо их переработать. Это моя психогигиена. А еще это залог дальнейшей успешной работы - что моя психика справится. С загруженным в нее. Основные моменты я перенесу потом из тетради в гугл док. А еще я буду носить фоном всех в душе, обрабатывая и рождая что-то новое. Я могу забыть что-то свое, что купить и когда ответить. У меня сто непрочитанных чатов, до которых могут так и не дойти руки. Но спросите меня что-то касающееся моих клиентов -и я помню иногда то, что они сказали и уже сами забыли (как это- бляяяя, Динара, откуда вы это помните???) И это тоже важная часть. Скучно ли мне писать анализ по каждому на много часов, когда я могу в это время погулять или сходить в кино? Возможно. Но для меня это настолько наполненный смыслом процесс, несмотря на его обыденность, что мне не приходит даже в голову обесценить его. Мы же с наивностью и упорством хотим инвестировать во что-то, что помогло бы нам хакнуть систему и превратить жизнь в вечный карнавал: поиски вдохновения, предназначения, идеальной совместимости и бизнеса, где можно будет только чиллить и собирать дивиденды. Но поверьте, что придет время, когда самое обыденное и что сейчас пропускается как скучная рутина - ужин с родителями, обычный рабочий день, поездка за рулем с семьей за покупками - что именно это вы и будете вспоминать как что-то самое ценное в вашей жизни и теплое.

Заебали боты так, что закрою пока комментарии. Просто неугомонные.

Моя собака принадлежит к категории «вечный щенок». Ласковая, контактная, игривая, готовая всегда играть в прятки и веселиться. В один день она проснулась апатичной, с поджатым хвостом и дрожа от боли. В итоге оказалось, что есть дегенеративные изменения в позвоночнике: кто пережил боль от протрузий и грыж, поймет как это. Также как у людей, только ты еще и пожаловаться и рассказать что болит не можешь. Я была в шоке: как еще вчера ты запрыгивала на диван, и веселилась, а сегодня дрожишь и плачешь и отказываешься есть? Ветеринары развели руками: какое-то время организм справляется, а потом - просто отъебывает (потому что уже не может компенсировать). Это история один. Моя родственница жаловалась, как тяжело ей переживать предменопаузу, когда внезапно она стала поправляться от всего- это когда ты только посмотрел на булку, а она уже у тебя на бедрах в виде апельсиновой корки. Раньше отношения с едой у нее были «ем все, что хочу- и все отлично», и внезапно начать следить за питанием еще и с малым результатом было очень обидно. «К такому жизнь меня не готовила!» - нервно закуривая, делилась она. «Я даже перестала общаться с людьми, потому что мне стыдно даже перед самой собой - не то, что перед ними». Это история два. Я сама всю жизнь ходила на каблуках. Последние пару лет я ношу только кроссовки, а на днях я заказала - о Боги, босоногую обувь. Vivobarefoot. Не знаю, что там Viva, но если вы прокачались с босоножек на 12 сантиметровом каблуке до босоногой обуви, то подозреваю, явно не от хорошей жизни, и телефон массажиста, остеопата и ортопеда у вас в избранных контактах. Визуально в Vivobarefoot мои ноги напоминают мне нечто среднее между волком из Ну Погоди и клоуном из МакДональдса, а мои юные подростковые критики сказали, что более асексуальной обуви не существует. Пфффф, поговорим об этом через 30 лет. Это история три. Я сегодня фонтанирую историями, потому что еще будет история четыре. Сейчас будет самая леденящая. Давным давно девушка, пережившая острый психоз, рассказывала мне, как он приключился. Рано выйдя замуж, она жила с родителями мужа, где была за домработницу и девочку для битья, а все это сопровождалось постоянным криком и унижениями от свекрови. Ее рассказ: «Я помню, как в какой-то момент свекровь на меня кричит, мне обидно, я молчу, она продолжает кричать так громко, мне страшно, но я молчу, и вот в какой-то момент я ощущаю нестерпимую головную боль, настолько сильную, что было чувство как крышка черепа словно поднимается. Пелена и шум в ушах. Потом не помню ничего». Спойлер. Дальше у нее было двухмесячное пребывание в психбольнице и долгая реабилитация. Истории закончились. Что их связывает? Их связывает то, что Очень долго может идти как идет, и мы справляемся, находя для себя инструменты, чтобы ничего не менять, но при этом как-то приспособиться к дискомфорту. И это рабочая схема, которая вывозит и вывозит долго. Но в один день - внезапно- она может отъебнуть. И не потому что случилось что-то экстраординарное. Просто именно ваш контейнер уже переполнился. И БОЛЬШЕ КАК РАНЬШЕ ВЫ УЖЕ НЕ СМОЖЕТЕ. В моем антирейтинге вопросов или «как заставить мои глаза сделать оборот вокруг своей оси» на третьем месте вопрос: «А почему я раньше справлялся и получалось, а теперь уже не могу?». Блять. Вот поэтому. Потому что слишком долго справлялся через силу. Лавочка прикрылась. «Халява плиз» закончилась. Теперь психика/ организм лег и говорит: «ПШЛНХ». Все. Выводов не будет. Лучше расскажите мне в комментариях, если такое вам знакомо, то как это было у вас.