💚 Психолог Лена Низеенко | пошушукаемся

Про тела с особенностями Когда мне было три года, вся наша расширенная семья собирала осенний урожай свеклы. Перевозили добычу в бирюзовой садовой тележке. Как и положено тоддлеру я настойчиво искала, чем заняться в океане сельских возможностей. Пока не придумала засунуть палец в ту часть садовой тележки, которая обрубила в один миг самую его верхушку до кости. Помню детские страдания об отсутствии нормальности. Палец имел стратегическое значение: он был безымянный, на правой руке. Я силилась представить, будет ли вообще смотреться обручальное кольцо или мне навсегда куковать одной, потому что гипотетический кандидат в мужья не примет этого квазимодства. В школе по поводу пальца не дразнили. Да и обнаружить эту особенность надо было постараться. Так что терзания конкурировали с переживаниями из-за маленькой груди, толстых щек и низкого лба. Из хорошего — меня окружали прекрасные бодипозитивные примеры дедов. У любимого дедушки Васи — ребенка войны — не было одного глаза, попал осколок от чего-то разорвавшегося в поле. Николай Павлович — любимый из трех мужей моей другой бабушки —вообще владел рукой без кисти, которую защищал специальным чехлом. А когда нужно было выпить рюмку водки, смешно ставил ее на сгиб локтя и этак справлялся. Объективация стремится свести тела к шаблонной одинаковости и холодной нормальности: все гладкое, ровное, нетронутое ничем, кроме фотошопа. А тело не может соответствовать идеальной картинке и довольно бесперспективно пропускать его через фильтр красота/уродство, каждый раз страдая о несовпадении с каким-либо каноном. Но коль уж на всех нас так или иначе этот фильтр влияет, лучшее, что можно сделать, — дать особенностям шанс, не относиться к ним как к нелюбимой падчерице. Тело картируется всю жизнь. Там нет постоянных территорий — что-то вырастает или теряется в несчастных случаях, из-за болезней, возраста. Шрамы и родинки складывают уникальную картину. Телесные особенности — приметы уникальности. Именно так я и стала относиться к своему пальцу. И даже нашла бонус: из-за хитрого устройства им можно чесать что-либо с сильным нажимом, на который не способен ни один «нормальный» палец. Так умеет только этот малыш.

Активизировались спамеры в личку, которые «Лена, ваш такой прекрасно-замечательный тг канал надо раскручивать» и прочие почесывания нарциссического А лучше б повелели писать книжку. Я было взбодрилась, отправила в редакцию уже два кусочка текста кряду. Но меня там как будто жестко заигнорили и не отвечают. Мотивация падает и я назло маме морожу уши не пишу. У состояния «не пишу» две подпитывающие его идеи. Первая, о которой уже упомянула, как будто хочется отклика в процессе (так что потихоньку смотрю в сторону предложить кому-нибудь из вас быть моими бета-ридерами) Вторая — моя профессиональная емкость. Книжка лежит за пределами психотерапии и блогерства. А там за пределами ещё куча всего: обучения, лички-супервизии, спорт, близкие, вся эта нелепая частная жизнь. Так что не знаю, как и когда эта книжкина история вывезет, но обещаю держать вас в курсе 🩵

Как у нас успел прийти август, дорогие все, я решительно не понимаю Пишущаяся книжка смотрит с укоризной Планы с горизонтом хотя бы несколько месяцев ощущаются как грандиозные Зато обилие малины, учебы, терапии, блогов, велосипеда и теплого-теплого сейчас

Чтоб вы понимали: я действительно запустила эксперимент с фиксацией своих«выпендриваний». Так раззадорилась! Так что ждите эту серию в ближайшее время в рилсах и когда-нибудь позже в дзен-роликах (самые внимательные заметили, что в дзене у меня ролики идут с задержкой примерно год назад от текущего сейчас — так получилось не специально, но мне нравится)

Первое, с чем мы работаем в терапии с собеседницами, отделение таких вот сварливых интонаций внутри себя от желаний. Наталья невольно преподнесла мне подарок-иллюстрацию: голос таковой знаком многим из нас (и не потому что она всем пишет. Это, если угодно, внутренняя Наталья которая подселяется и питается нежизнью). Так и хочется сказать этому голосу: дорогой, выпендривайся пожалуйста! Бог будет только рад, он ведь за жизнь и любовь – а они есть в каждом из нас. И уж лучше выпендриваться своей игривостью, своими достижениями, тем, что чувствуешь важным, чем бить себя по рукам линейкой «а вдруг перевыпендрюсь». Те, кто о таком переживают, чаще других нуждаются в легализации своего права на выпендривание. Мне прямо хочется устроить жесткий реклейминг этому слову. Всерьез подумаю и, глядишь, где-нибудь запущу челлендж по выпендриванию

Мое стыдное удовольствие на сегодня: Убедиться, что Дом Книги на Невском продолжает продавать первую книгу, чтобы замотивировать себя писать вторую. А если серьезно, обошла сегодня кучу книжных в попытке найти Архитектуру счастья Алена де Боттона на русском языке. Нет никак и нигде. Авито всякое тоже обошла — нет. Так что если вы вдруг знаете места — петербургские аль онлайновые — где она может сыскаться, поделитесь! А то пойду в библиотеку. Что тоже любопытный вариант, потому что тысячу лет в библиотеке не бывала

5 дней жизни в Выборге (3 из которых были рабочими) создали контекст для немыслимых событий: 1. Фотографировать вид из окна, например (дома по понятным причинам лишена этой возможности) 2. Любоваться башней Олафа при полном отсутствии людей (они оттуда уходят с последней электричкой) 3. Побывать в британском пабе на матче Мундиаля (грешен фанатством наш друг, мы максимально далеки, но решили поддержать и зычно поболели за ничего не значащую для нас команду Канады)

В мире бурлящих эй-ай агентов необходимость понимать свои физические и психические — в общем, человеческие —ограничения выпукливается с невероятной силой. У Клода или Жипити есть только лимиты, определенные тарифом, в их пределах они готовы неостановимо жечь и разгонять. У нас людей тоже есть лимиты. Если их превышать, придется дорого заплатить. Так что важно понимать: что и какой ценой я делаю; что выбираю и от чего отказываюсь.

Люди платят мне за то, чтобы перестать себя успокаивать У меня странная работа в этом смысле: ведь и правда можно сказать, что иногда люди платят психологу за то, чтобы вместо привычного и знакомого пришли сомнения. Собеседницы могут прийти с надеждой на быстро работающее волшебное «с тобой все в порядке, ты прекрасная и ценная». И чтобы тут же, фух, отпустило. А мы вместо этого будем долго и кропотливо разбираться. Я буду настойчиво расспрашивать о голосах, которые грызут изнутри, о противоречиях, где проблемное закрывает собой желанное и никак не понять, что там, за ним. И так хочется отмахнуться от этих расспросов: «Блин, ну тяжело. Лучше поплачу, помою пол, позалипаю в сторис — что угодно, только не это». А я все предлагаю повыяснять: «А вот тут, где тревога предлагает тебе действовать так, — как тебе эта идея? Точно твоя?» Отделять тревогу от себя сложно, когда есть ощущение, что вы с ней срослись за всю-то жизнь. Иногда мы вместе пыхтим, тупим, останавливаемся, берем передышку — посидеть на безопасном берегу. Путешествие по историям своей психики — увлекательное, но местами с испытаниями. И нужно иметь дух авантюризма и волю к приключениям, чтобы в такое отправиться. За это непростое путешествие, по сути, и платят. Не за то, чтобы я выдала красивую новую историю (как правильно) взамен старой и облезлой, а за то, чтобы мы вместе за ней отправились в сложный, но интересный путь: добывать и выстраивать ту историю, в которой держишь контакт с собой и знаешь, что такое свое особенное достанешь из котомки в трудные времена.

Беби-подкаст о лайках-реакциях (а точнее, об их отсутствии)