Серебряный век Live | Стихи

✓ Все люди, посланные нам — это наше отражение. И посланы они для того, чтобы мы, смотря на этих людей, исправляли свои ошибки, и когда мы их исправляем, эти люди либо тоже меняются, либо уходят из нашей жизни. Б. Пастернак #Пастернак Без блокировок • Серебряный век в Макс

* * * Люблю тебя в твоем просторе я И в каждой вязкой колее. Пусть у Европы есть история, — Но у России: житие. В то время, как в духовном зодчестве Пытает Запад блеск ума, Она в великом одиночестве Идет к Христу в себе сама. Порфиру сменит ли на рубище, Державы крест на крест простой, — Над странницею многолюбящей Провижу венчик золотой. Софья Парнок, 1916 г. #Парнок Без блокировок • Серебряный век в Макс

ВЕЧЕР Спят петухи под соломенной вышкою, Некому склюнуть с дороги зерно. В поле закашлялся странник одышкою, К избам спустился, постукал в окно. Вечер прокапал соседнюю рощицу. Замер собачий за избами вой. Только одна золотая полощется Зорька над черной вдали полосой. Вышла к крыльцу молодуха с подойником. Сели за ужин: пирог с молоком. Месяц в степи растянулся покойником, Светит в тумане серебряным лбом. К лесу придвинулась сутемень синяя, Чмокает ветер губами дорог. Грусть — как в степи позолота осенняя, Радость — веселый в окне огонек. Петр Орешин, 1917 г. #Орешин Без блокировок • Серебряный век в Макс

Боксер. Константин Андреевич Сомов. Холст, масло. #Сомов Без блокировок • Серебряный век в Макс

📖...Ровно два года назад ему пришлось по делам ехать в Токио. В коридоре международного вагона он увидел девушку удивительной красоты. Она ехала в сопровождении пожилой дамы, своей компаньонки. Разговаривали они по-английски и, подъезжая к Токио, заволновались, не будучи уверены, Токио ли это. Наш англичанин любезно помог им, обменялись несколькими фразами, поезд медленно и плавно подкатил к дебаркадеру, дамы сели в экипаж и поехали в гостиницу, англичанин за ними. На следующий день в холле он подошел к ним, как знакомый, и два дня они провели вместе. Путешественницы уехали к себе в Америку, а англичанин — в лес. Он написал ей письмо, которое шло месяц, и месяц шел ответ. Он стал писать чаще, переписка сделалась ежедневной, полетели телеграммы. Он влюбился как сумасшедший и дал обет возложить цветы на могилу Саади, если она примет его предложение. Предложение было принято, он поехал в Америку, вернулся, подготовил всё для ее прибытия и сейчас едет в Париж для того, чтобы там с ней обвенчаться. В Москве мы получили телеграмму о том, что они приезжают, заказали им комнату в «Метрополе» и встретили на вокзале. Она действительно оказалась красавицей. Величественная блондинка, с крошечной горделивой головкой, по-американски элегантная. На шее сибирский аквамарин в оправе из брильянтов. Первое, о чем она спросила меня, — в какую я хожу церковь. Мы водили их по Москве, надарили им русских платков и массу кустарной мелочи. Они уехали на могилу Саади, а оттуда к себе. Через несколько дней после объявления войны я получила от них патриотическую телеграмму и два письма, одно за другим, в которых они писали мне, что так как муж мой, конечно, на войне, то чтобы я знала, что у меня есть друзья и что их дом — это и мой дом. Но мне было не до них, и я потеряла их адрес. Две осени мы ездили в Туркестан, эти оба раза слились в моей памяти, хотя второй раз с нами ездил Липскеров. Туркестан до того нам понравился, что мы мечтали прожить там несколько лет. Мы были в Самарканде, Ташкенте, Коканде, Бухаре, Намангане, Андижане, Оше. Мы ездили из города в город, в поездах, с отдельными вагонами «для сартов», как для скота, и сарт мог купить себе любой билет, хоть первого класса, его все равно сажали в этот вагон. Мы переезжали в грузовике пустыню, обгоняя караваны верблюдов. Целые дни просиживали в лавках на базаре, пили зеленый чай и ели горячие лепешки со свежим инжиром и виноградом. Мы бродили по глиняным улицам, встречали сарта в золотистом халате, с большой розовой розой за ухом, женщину в сером и девушку в красном, одинаково запеленутых. Над глиняными стенами висели красные осенние абрикосовые ветки. Мы выходили на площадь, окруженную голубыми мечетями, и на площади груды фруктов и дынь, а около них, поджав ноги, сарты в пестрых чалмах и халатах. В Самарканде мы подружились с торговцем книгами Шалазаровым, и я большую часть времени проводила у него в лавке. Он никак не мог понять, чем торгует Липскеров, и когда нам, наконец, удалось объяснить ему, что он поэт, воскликнул: «Понимаю, понимаю, человек, который говорит из сердца». Он рассказал нам печальную историю. Пятнадцать лет он прожил со своей женой, и она оставалась бесплодной. Он не хотел другой жены, но отсутствие детей — страшное несчастье, и старая жена сама уговорила его жениться вторично. Он женился, и в тот же год обе женщины забеременели. Он чуть не плакал, когда рассказывал нам это. Лиля Брик "Пристрастные рассказы" (продолжение следует...) 1 2 3 4 5 6 7 #Брик Без блокировок • Серебряный век в Макс

ПЕТЕРБУРГ Когда угасла ограда На алом фоне заката, В кафе Летнего сада Сидели два фата... Небо медленно блекло, Пейзажи искали рамки. Вдали, в Инженерном замке, Уже угасали стекла. В девять сад закрывали. Он опустел не сразу. Те, кто ушли, едва ли Видели пруд и вазу... Тени стали короче, Город затих, внимая, Были белые ночи, Белые ночи мая... Вился в высь из неволи В облаке пламень алый; Там на Марсовом поле Выл мотор запоздалый... Тот, кто был постарше, Тихо сказал поэту: «Нет, не Град Патриарший, Это, именно это». Лев Никулин, 1917 г. #Никулин Без блокировок • Серебряный век в Макс

МОЙ ХРАМ Мой храм — не мраморное зданье С изображеньями богов, Куда жрецы на покаянье Зовут обманутых рабов, Твердя упорно о терпеньи, Зеленым ладаном куря, Где замогильным веет тленьем От потных стен до алтаря. Мой храм не в пряной чаще бора, Не в сени дремлющих дубрав, Не на полях среди простора, Где четок шёпот сочных трав; Не под чепцом забытой хаты, Соседом срытой за долги; Не в мозаических палатах — Покоях царского слуги. Мой храм не блещет украшеньем На диво сотканных шелков И одаренной вдохновеньем Работой славных мастеров. Мой храм — убежище разутых И обезличенных нуждой, Гигант-шалаш дырявый — гута, Начальных песен ключ живой! Егор Нечаев, 1905 г. #Нечаев Без блокировок • Серебряный век в Макс

Портрет В. Э.Мейерхольда. Юрий Павлович Анненков. 1922 г. Стиль: Соцреализм #Анненков Без блокировок • Серебряный век в Макс

В альбом Я чужд уже очарований И, открывая твой альбом, Среди девических мечтаний, Среди наивных пожеланий Хочу писать тебе о том, Что наша жизнь лишь ряд мгновений Однообразных и пустых. В ней нет высоких наслаждений, В ней нет возвышенных мучений, Есть лишь пародия на них. Под всякой, с виду мощной, страстью Таятся низость и обман. Не верь ни радостям, ни счастью, Не верь любви, не верь участью, Ни мукам от душевных ран. Отбрось все ложные стремленья Пустой толпы, толпы людской; Одни есть в мире наслажденья - Искусства вечные творенья С их дивной, ясной красотой. Николай Недоброво, 1902 г. #Недоброво Без блокировок • Серебряный век в Макс

В сердце — скуки перегар... #серебряныестроки Подпишись | Cеребряный век Live

ЛИХАЯ ТВАРЬ Н. Гумилеву Луна, как голова, с которой кровавый скальп содрал закат, вохрой окрасила просторы и замутила окна хат. Потом, расталкивая тучи, стирая кровь об их бока, взошла — и жёлтый и тягучий погнала луч издалека. И в хате мшистой, кривобокой закопошилось, поползло и — скоро пристальное око во двор вперилось: сквозь стекло. И в тишине сторожкой можно расслышать было, как рука нащупывала осторожно задвижку возле косяка. Без скрипа, шелеста и стука горбунья вылезла — и — вдруг в худую, жилистую суку оборотилась и — на луг. Цепляясь острыми когтями, перескочила через тын и — вот прыжки несут уж сами туда, где лег кротом овин. А за овином, в землю вросшим, — коровье стойло: жвачка, сап. Подкрадывается к гороже, зажавши хвост меж задних лап. Один, другой, совсем нетвердый, прозрачно-легкий, легкий шаг и — острая собачья морда нырнула внутрь, вполупотьмах. В углу шарахнулась скотина... Не помышляя о грехе, во сне подпасок долгоспинный расплюхнулся на кожухе, и от кого-то заскорузлой отмахивается рукой... А утром розовое сусло (не молоко!) пошлет удой. А если б и очнулся пастырь, не сцапал ведьмы б все равно: прикинется метлой вихрастой, валяется бревном-бревно. И только первого помета опасен ведьмам всем щенок! Зачует — ох! — и в огороды гребет ногами: наутек. И после, в хате, колкой дрожью исходит, корчась на печи, как будто смерть по придорожью несли в щенке луны лучи. Владимир Нарбут, 1912 г. #Нарбут Без блокировок • Серебряный век в Макс

ЗОЛУШКА Я Золушка, Золушка, — мне грустно! Просит нищий, и нечего подать... Пахнет хлебом из булочной так вкусно, Но надо вчерашний доедать. Хозяйка квартирная, как мачеха! (Мне стыдно об этом говорить), Я с ней разговариваю вкрадчиво И боюсь, опоздав, позвонить. На бал позовут меня? Не знаю. Быть может, всю жизнь не позовут... Я Золушка, только городская, И феи за мною не придут. Мария Моравская, 1915 г. #Моравская Подпишись | Cеребряный век Live

«Портрет женщины у пианино». Роберт Фальк. Холст, масло. Стиль: Кубизм 1917 г. ➖➖➖➖➖➖ В 1910 году он стал одним из основателей художественного объединения «Бубновый валет». Фальк соединил в своём творчестве пути русского модерна и авангарда. #Фальк Без блокировок • Серебряный век в Макс

📖...Сыграли свадьбу. В синагоге мы венчаться отказались, и я предупредила папу, что если Мазе будет говорить речь, мы уйдем из-под хупы. Раввин был папин товарищ по университету, и папа предупредил его, что дочка у него с придурью. Мама говорила, что из всей церемонии она помнит только мои зубы из-под белого шарфа. Невозможно было смотреть на Осю, со всей серьезностью произносящего только что вызубренную еврейскую молитву. Словом, положение у нас было дурацкое. Нас обвенчали. Раввин обиженным голосом сказал: «Я, кажется, не задержал молодых», — и мы сели обедать, а после обеда в кухне долго рыдала Поля (мамина старая кухарка, фанатичка своего дела), оттого что в волнении забыла подать к ростбифу тертый хрен. После этого она работала у нас лет пять и каждый раз, когда подавала ростбиф, говорила, мол, уж сегодня-то я не забыла хрен, как намедни. Нас долго уговаривали поехать в свадебное путешествие, но нам надоело скитаться и ужасно нравилась новенькая квартирка, и мы после обеда пошли домой. А когда мы легли в постель, взяли с собой наше шампанское, и тут вот стихи Маяковского — «Вино на ладони ночного столика…»; я ему это рассказала потом. Предвоенные годы Ося просил меня бросить скульптуру, что я и сделала немедленно и безжалостно… Мы с Осей расставались только на несколько часов в день, которые он проводил в отцовской конторе. Летом я поехала с ним в Нижний Новгород на ярмарку. Жили мы в караван-сарае. Номера были наверху, внизу — лавки. В номерах жили сарты, человек двести, Ося и я. Ося с 8 часов утра и до вечера должен быть в лавке. Я еще сплю, тогда он запирает меня снаружи на ключ. Из моей комнаты в лавку проведен звонок; я дико скучаю и с утра до вечера капризничаю. Звоню я к Осе поминутно, то же самое делает Максим Павлович,[15] когда Ося наверху. Ося с ног сбился, бегая взад-назад, и даже похудел. Когда мы с Осей ездили в Нижний Новгород, я взяла с собой весь товарищеский архив, в котором были письма Оси и его товарищей друг к другу, женские письма, тетради, исписанные стихами и философскими трактатами. Я читала этот архив как роман, с горящими щеками, но это было самое увлекательное читанное мною в жизни, я чуть не плакала, когда обнаружила, что архив пропал. Зимой поехали в Читу и на ярмарку в Верхнеудинск. Жили мы там без права жительства, за взятки полиции. Питались рябчиками и пельменями. Ося продавал бурятам кораллы и часы без потрохов, которыми они пользовались как коробочками. По вечерам мы с Осей ходили в собрание играть в лото и ужинать. В один из вечеров загорелась деревянная китайская пагода, видная из окна собрания. Все кинулись к окнам. Горело замечательно красиво. Мы долго стояли и ждали, пока обвалится верхушка, но она все не валилась. Мы попросили официанта последить и, как начнет валиться, сказать нам, но верхушка рухнула сразу, и нам было очень обидно. Этой же зимой мы ездили в Париж и в кинематографе Патэ опять смотрели пожар китайской пагоды в Чите и увидели, как рухнула верхушка. Мы были потрясены чудесами техники. По пути из Сибири в Москву на одной из станций мы помогли англичанину купить аквамарин. Познакомились, разговорились и за долгий семидневный путь подружились. Он лесопромышленник и в лесах Японии прожил двадцать лет. У него там домик, весь наполненный книгами, — маленький музей, который он собрал за эти двадцать лет одиночества. Лиля Брик "Пристрастные рассказы" (продолжение следует...) 1 2 3 4 5 6 #Брик

~ В знаменье видел я вещий сон. Что-то порвалось во времени, и ясно явилась мне Она, иначе ко мне обращенная, - и раскрылось тайное. Я видел, как семья отходила, а я, проходя, внезапно остановился в дверях перед ней. Она была одна и встала навстречу и вдруг протянула руки и сказала странное слово туманно о том, что я с любовью к ней. Я же, держа в руках стихи Соловьева, подавал ей, и вдруг это уж не стихи, а мелкая немецкая книга - и я ошибся. А она все протягивала руки, и занялось сердце. И в эту секунду, на грани ясновиденья, я, конечно, проснулся А. Блок, дневники. 26 сентября 1901 г. #Блок Подпишись | Cеребряный век Live

Лица. (Лики на иконах). Павел Николаевич Филонов. Бумага, масло. Стиль: Аналитический реализм. ➖➖➖➖➖➖ Характер у Филонова весьма крут, компромиссы он считает неуместными, а к дискуссиям отнюдь не расположен. Просьбу Луначарского о серии реалистических полотен, воспевающих счастье социалистического труда, Филонов проигнорировал. #Филонов Без блокировок • Серебряный век в Макс

Поэту Не презирай людей! Безжалостной и гневной Насмешкой не клейми их горестей и нужд, Сознав могущество заботы повседневной, Их страха и надежд не оставайся чужд. Как друг, не как судья неумолимо строгий, Войди в толпу людей и оглянись вокруг, Пойми ты говор их и смутный гул тревоги, И стон подавленный невыразимых мук. Сочувствуй горячо их радостям и бедам, Узнай и полюби простой и темный люд, Внимай без гордости их будничным беседам, И, как святыню, чти их незаметный труд. Сквозь мутную волну житейского потока Жемчужины на дне ты различишь тогда: В постыдной оргии продажного порока — Следы раскаянья и жгучего стыда, Улыбку матери над тихой колыбелью, Молитву грешника, и поцелуй любви, И вдохновенного возвышенною целью Борца за истину во мраке и крови. Поймешь ты красоту и смысл существованья Не в упоительной и радостной мечте, Не в блестках и цветах, но в терниях страданья, В работе, в бедности, в суровой простоте. И, жаждущую грудь роскошно утоляя, Неисчерпаема, как нектар золотой, Твой подвиг тягостный сторицей награждая, Из жизни сумрачной поэзия святая Польется светлою могучею струей. Д.С.Мережковский Декабрь 1883 года. #Мережковский Без блокировок • Серебряный век в Макс

⚜️ Я спою о тусклом солнце, О любви нашей черной, О щербатом месяце, Что сожрали голодные волки. Приходи, любовь моя, приходи. -Георгий Чулков- - нравится - 🔥 • делитесь с друзьями #серебряныестроки

Невыразимая печаль Невыразимая печаль Открыла два огромных глаза, — Цветочная проснулась ваза И выплеснула свой хрусталь. Вся комната напоена Истомой — сладкое лекарство! Такое маленькое царство Так много поглотило сна. Немного красного вина, Немного солнечного мая — И, тоненький бисквит ломая, Тончайших пальцев белизна. Осип Мандельштам, 1909 г. #Мандельштам Без блокировок • Серебряный век в Макс

ПЬЕРО ОДИНАКОВЫЕ Мы вышли из одной коробки, — У нас одни привычки: Земля луну замкнула в скобки, А мы замкнем в кавычки. Таких, как мы, на свете сотни, И наша доля злая — Встречать луну из подворотни Какофонией лая. И каждый чаявший обновки Рифмованных ужимок, Гравировал на заголовке Ваш полинялый снимок. Линяя на чужой обложке, Мы лучшего не ищем; Мы — как серебряные ложки, Заложенные нищим. А луны, подаваясь редко Смычку трескучих, Служили круглою виньеткой Неокругленной сути. Владимир Маккавейский, 1915 г. #Маккавейский Без блокировок • Серебряный век в Макс