symposion

ВИКТЮК, ЖЕНЕ, ЛАКАН И СЁСТРЫ ПАПЕН. 1.Февральское утро. Парадоксально ткётся ткань судьбы - в 19 тебя поражает театральный ритуал, выстроенный вокруг убийства, смерти, двойника, потом ты часто возвращаешься к этому воспоминанию как к чему-то эстетически (то есть «чувственно» в первоначальном значении термина αισθητικός) неповторимому и совершенному, не находя, впрочем, самому феномену места в каких-либо теоретических конструкциях. Ближе к 40, уже в совсем ином контексте ты обретаешь себе сферу научных интересов, которая совершено парадоксальным образом возвращает тебя к опыту твоей юности. Возникает вопрос: вокруг чего же годами наворачивает круги твоё бессознательное? Похоже, что вокруг темы двойника. А раз уж она так заводит, то стоит к ней обратиться и начать повествование с самого начала - с убийства, коему посвятили свою пьесу Жан Жене и статью Жак Лакан. Итак, утром 3 февраля 1933 в дверь семьи Ланселин постучал молочник (не иначе тот самый Марио, о котором так страстно ворковали Клер и Соланж из пьесы Жене). К его удивлению, обитавшие в доме мать, дочь и две служанки не открыли дверь (отец семейства остался в гостях). Через три часа молочник вернулся и ещё раз позвонил, но дверь вновь никто не открыл. Он заподозрил неладное и вызвал полицию. Как только дверь была взломана, перед свидетелями открылась жутчайшая картина: стены были залиты кровью, тела матери и дочери валялись на полу изуродованные, особенно были повреждены гениталии и лица - один глаз дочери Женевьевы валялся рядом с телом, глаза мадам Ланселен оказались в складках шарфа на её шее. Полицейские в ужасе рванули на третий этаж, где располагалась комната сестёр-служанок, предполагая найти там сходную кошмарную картину. Каково же было их удивление, когда распахнув двери комнаты они увидели живых и невредимых Кристин и Леа, лежавших в обнимку голыми в кровати. На вопросы полиции они ничего не отвечали, просьбы встать и одеться тоже проигнорировали. Лишь по приезде врачей, сестры перестали запираться ( отошли от шока ?) и признались, что хозяйку и её дочь убили они, потому что … а вот почему они это сделали стало интересно всем, от обывателей до художников-сюрреалистов и, конечно же, судебных психиатров. Среди которых оказался и мой всегдашний любимец - молодой и амбициозный франт - доктор Лакан из психиатрической больницы Святой Анны.

«ЭТИ ПЕРЧАТКИ! ЭТИ ВЕЧНЫЕ ПЕРЧАТКИ…» Дело было без году неделя, всего-то 30 лет назад, летом 97-го. Моя матушка, тот ещё, надо признаться, блюститель нравственности, пришла домой и в немалой ажитации выпалила: «Знаете что? Виктюк в Томск везёт «Служанок»! Дорого, конечно, но девки (это мы с сестрой) должны сходить! Когда они такое ещё увидят?!» Сказать, что я поперхнулась, это ничего не сказать! Как бы дело было даже не в самОм скандальном спектакле, где, как вся страна знала, «мужики в юбках и полуголые». Всё-таки и в наши культурные болота завозили чего (не Виктюка, правда). А от того, кто мне всё это предложил. С чем бы сравнить ? Хммм… граф Уваров, решивший публиковать маркиза де Сада? Министр внутренних дел Булыгин Карла Маркса. Отдышавшись и проморгавшись, я решила ни в какие дискусси не вступать, а срочно дать всему этому делу ход, а то wind of change в росийских реалиях (и моих личных) - штука на редкость переменчивая. Впечатления юности, тем более пережитый экстаз, остаются с вами на всю жизнь, и потом, спустя годы и годы, вы, подобно герою Пруста, пытаетесь обмакнуть рассыпчатый кусочек «Мадлены» в липовый чай, для того, чтобы оживить, прожить заново тот душный летний день, когда вам было 19, и дурь, жажда свободы и страсть к жизни сносили вам напрочь голову. Однако это сложно повторить в 30, а тем более под 50. Купив на днях билет, я сказала себе: «Бог ты мой! У нас такой бесстыжий постмодерн ещё показывают! Где блюстители семейных ценностей, нравственности и патриархальных устоев? Ладно, меня уже явно не исправить: хочу видеть их капризную пластику, их утрированные жесты, их томные голоса с придыханием, их тёмный эротизм. Это всё то, что создало меня тем летним днём. Я не проживу это так, как тогда , но хотя бы посмотрю сквозь них на себя тогдашнюю, пусть и призма моя будет припорошена пылью прожитых лет». Ну да это так, impressions, nostalgie , а вот пост, посвящённый пьесе и спектаклю, я, пожалуй, сделаю в ближайшее время. Накатило что-то…

Антонис ван Дейк. Автопортрет , 1622-1623.

ЗАМЕТКА О ЛЮБОВНОМ ПЕРФЕКЦИОНИЗМЕ Который раз хочу написать что-то об античности и Музонии Руфе, но весна и мои знакомые не дают мне этого сделать, каждый раз подкидывая «лакановский» материалец. Так произошло и вчера, когда вместе с апрельским солнцем в мои сбоящие во всех мессенджерах диалоги вторгся мой знакомец, чьи особенности мировосприятия я не могу назвать напрямую, а то ещё не дай бог прорекламирую и читатели ринутся пробовать эту сторону жизни вопреки существующему закону. Он опять страдал. Собственно, «Рапунцель» не может не страдать, это его естественное состояние. На сей раз он сказал, что совершенно утратил цели и смыслы существования, опять написал своей давнишней страсти, а тот ему ответил, что он, мол, не в его вкусе, мир вокруг рушиться и опять накатила депрессия. -А они у тебя были разве до этого? Уж извини за садизм, - спросила я. -Кто были? -Ну, цели и смыслы существования? Двенадцать лет тебя знаю, а ты всё их ищешь и не можешь обрести. Когда ты их успел утратить? Что до «не в его вкусе», то я вот не во вкусе большинства своих студентов, хоть на уши встань, хоть тарантеллу станцуй - а они всё равно в телефонах. Это досадно, конечно, но сомнительный повод для депрессии. Как говорится, увы вашему вкусу. -Почему же я так хочу быть единственным, привлекательным и желанным для кого-то ? -Ты хочешь, чтобы я за тебя озвучила то, что тебе и без меня известно? Я прям рупор твоего бессознательного. -Это неправда, но озвучь. -Из эгоцетризма и нарциссизма. -Может быть, я просто перфекционист в любви? Я хочу быть идеальным для своего партнёра. -Чегооо? И какова, стесняюсь спросить, цель твоего перфекционизма? Там где есть перфекционизм, там любовью не пахнет по определению. Термины из разных Вселенных, нет? -Ладно, согласен. Но почему я так болезненно хочу этого чужого желания? -Ты опять меня спрашиваешь, вместо того, чтобы самому ответить. Вот пока так будет, ничего не поменяется. -Скажи, жалко тебе, что ли? -Как прикажешь. Тебе нужно желание другого, ты постоянно повторяешь этот день сурка, потому что взгляд другого, а уж тем более его желание поддерживают твое я. Ты гоняешь эту цепочку по кругу, и конца и края этому не будет, потому что без другого твоё я просто не собралось бы из обрывков, осколков. И депрессия эта твоя непроходящая тоже послание другому - «посмотри на мои страдания, они из-за тебя». Там, конечно, ещё всякого есть, но это уже сам распутывай, иди к своему психотерапевту, ты ему за интерпретации твоих тараканов деньги платишь в конце концов. А с меня всё. Ты когда в Питер приедешь, вроде «Сапсаны» у нас ходят регулярно? -Не знаю, думаю. Может, осенью . -Вот и отлично! Приезжай. Ты всё ещё красивый мужчина, да и я пока не пенсионерка. Пойдём с тобой в Эрмитаж смотреть фламандцев, Ван Дейка. Обещаю улыбаться во все 32 зуба и глядеть на тебя, будто ты единственный мужчина на земле. Прямо таки Адам! Вышлем совместное фото твоей маме, мама придёт в ужас: «Она же старше тебя ! Ты с ума сошёл!». Зато отстанет с вопросом женитьбы на время. Надеюсь. А я полью елей на свой раздутый нарциссизм.

Ндааа, агон, турнир, бой с двойником - обязательная компонента этой странной конструкции - иногда буксующей, но точно неизменной, а значит, остаётся только взять в руки платок и махнуть им: «К барьеру, господа!» #досужие_мысли_досужего_человека

АГОН Хватит с нас мрачнятини и серьезности, побудем сегодня дурашливыми и ироничными (но не забывая о Лакане, стоиках и прочей философской братии, разумеется). Я всегда выступала защитницей мужчин, потому что … потому что профеминисты существуют, так почему бы не быть проандро… эммм… даже слова-то нет, поэтому назовём это «man’s friendly”. Делала я это, во-первых, для равновесия во Вселенной, во-вторых, потому что всегда считала, что мужская идентичность, выстроенная вокруг фаллического комплекса (ну а куда ж его девать), штука крайне хрупкая и жутко ненадежная. Это ж надо быть всегда на коне и с копьем наперевес, а ежели, прости господи, с коня этого свалишься - дорогу в крестовом походе размыло или конь охромел - то всё, уже и не рыцарь ты, не Ланселот Озёрный, и гнусно смеются смерды тебе в спину, а прекрасные дамы брезгливо морщат носики и хмыкают «Фи». Оттого видно созерцать то, как они - мои «подзащитные» - собирают по частям свою вечно съезжающую то с одного бока , то с другого броню было всегда для меня отдельным исследовательским наслаждением. Что-то наподобие созерцания нового вида бабочек или стрекоз: «Хммм, - с трудом скрываемым азартом довольно фыркала я, - так-так-так, это что же у нас тут такое? Ого, оно ерепенится, всякие пакости-колкости говорит! Восторг! А ежели мы его вот эдак кольнём? На дыбы встаёт! Клааааасс! Очарована! Почти влюблена!» Не скрою, любопытство нас иной раз делает жестокими, однако чем ты больше всматриваешься в изучаемый объект, тем большей симпатией, пониманием и даже состраданием проникаешься, ведь мужская идентичность, она под каким-то паранойяльным флагом существует: обязательно найдётся претендент на твою вотчину, твой замок и твоего коня, ведь если структура строится вокруг глагола «иметь», резонно, что неизвестный, но весьма коварный двойник захочет имеемое отнять. Оттого всегда и смешно, а порой немного грустно, созерцать, как твои знакомые мужчины нет-нет, да зайдут в какую-нибудь мелкую или не очень пикировку. Эти волне миролюбивые увальни мобилизуются с места в карьер, и звон мечей, и запах крови врывается в твоё сонное созерцательное царство: -А тебе не кажется, что кое-кто приборзел? Ты его совсем распустила-расповадила! Что у вас за отношения там такие - смешки-подколы,м? Ох, и врезать бы по его наглой смазливой роже! Ему б пошло! Когда такое слышишь, слегка подвисаешь и начинаешь оправдываться: «Чего? Отношения? Какие отношения? Да не больше, чем с тобой! Ну юморок своеобразный у него, а может, Меркурий сегодня ретроградный. Я то тут причём?» Дамы, не льстите себе, вы тут действительно ни при чём. Вы свидетель турнира, даже не приз (женская вечная страсть быть идеальным объектом играет злую шутку), а потому оправдания, попытки умаслить столкнувшиеся стороны - задача совершенно бестолковая: -Послушай, ну чего тебя сегодня понесло-то? Может, что-то случилось? - льёшь ты елей в уши зачинщика и провокатора, довольно закручивающего ус, торчащий из-под открытого забрала. -У меня? А что у меня могло случиться? И когда и в чём меня могло понести, я сама адекватность, хладнокровие и взвешенность? А вот с чьих ты слов тут мне поёшь? «Этот», что ли, взвился? *Замечу на полях, что они моментально теряют память на имена, хоть там друзья-друзья, переходят на реплики типа «кое-кто» и «этот», потому что двойник не может иметь имени, ибо хочет присвоить имя субъекта. -Вообще-то, у него имя есть. И тебе оно хорошо известно. Сколь помню, вы были не разлей вода, - выкручиваешься ты. -Вообще-то, стишочки, которые ты ему иллюстрировала, были так себе: рифма хромала, пару метафор я б и получше на коленке в дождливый день склепал!- парирует глумливая, но смазливая рожа. -Ну ты и зараза! Уже и я готова с ним согласится, что пара затрещин тебя бы украсили. -Это он так сказал? Ха-ха-ха, - гогочет злодей во всё горло- пускай в очередь встанет - желающих мою рожу щупать уж больно много тут развелось!Что до твоего гнева, моя фуриозная госпожа, то тебе идёт. На, бей. -Аррррррр! Надоели оба! Ношусь тут с ними - у них же такая тонкая психическая организация! Хоть лбы себе порасшибайте!

ВРЕМЯ ОБЕЗУМЕВШИХ ОТЦОВ   Посматриваю новости время от времени (жить-то скучно – надо ж нерв разогреть), на интернет в своём вполне буржуазном районе Санкт-Петербурга ругаюсь, полистываю запрещённые и не совсем соцсети, потом хожу на работу, там слушаю списки предписаний, от которых морщины на лбу уже, наверное, никакой ботокс не сотрёт, и думаю: «Эммм… как бы так сказать, чтобы не сказать?» Вот она, вечная беда русской интеллигенции – и жизнь свою вполне буржуазную и обывательскую прожить хочется, и субъектность покоя не даёт, свербит стерва, на рожон нарывается, хотя и вяленько так, комично и даже жалко. С другой стороны, волна запретов и абсурдных предписаний, которые я тут не буду, конечно, разбирать, а то ведь не знаешь на какой ещё случайно нарвёшься, демонстрируют нам не силу закона, а его безумие. Прошлый раз я писала о полковнике Фиттсе.  Оно, друзья мои, фиттсово безумие, жестокость и абсурд - то, во что мы всё больше и больше сползаем. И, как следствие, неуважение к закону, ибо закон становится вероломен: ещё больше запретов, ещё больше дичи? Хах, да где наша не пропадала! Обойдём и на@bём! Увы, Закон, съехавший с катушек, становится полной противоположностью себя самого, потому что задача отцовской функции - того самого Nome du  père  - состоит в установлении границ, которые позволяют субъекту развивать автономию.  Обезумевший закон, напротив, подавляет критическое мышление и самостоятельность через: пропаганду, инкорпорированную в образование и культуру, которые направляются на формирование единообразного мировоззрения, где любое отклонение от официальной линии воспринимается как предательство; репрессии и страх. Инакомыслие карается, что заставляет людей отказываться от собственных суждений в пользу коллективного «мы» или переходить на самоцензуру; упрощение реальности. Поехавшая онтология предоставляет мифологизированную картину мира, где сложные социальные связи сводятся к дихотомии «свой — чужой», «друг — враг». Это лишает субъекта возможности осмысливать мир самостоятельно. Кстати, читайте Платона, его диалог «Государство». Там есть парочка персонажей с такой вот прямолинейной картиной мира. Сократ их правда разнёс, но все мы помним судьбу Сократа. Какие отсюда выводы? Читайте Платона и не только, оставайтесь субъектами хоть чуть-чуть. Как с постами тут дальше будет, не знаю (я и до проблем с интернетом не убивалась их писать). Что-нибудь придумаем – где наша не пропадала.

«ИСПАРЕНИЕ ОТЦА» 3. Я — это другой: доппельгангер в зеркальном лабиринте. Возвращаюсь к теме анализа фильма Сэма Мендеса «Красота по-американски», которую мне пришлось ненадолго оставить из-за праздников и работы. Тонкая красная нить соединяет в картине Лестера Бёрнема и полковника Фиттса. С точки зрения лакановского психоанализа эти герои — не просто соседи, а двойники, две стороны одной медали, зажатой в тисках Воображаемого, чьи траектории пересекаются в точке кризиса символического порядка, кризиса «отцовского означающего» и радикального непонимания социумом сути отцовской функции. Проанализируем работу этой структурной пары, помня, что лакановский субъект всегда ищет подтверждения своего бытия в зеркале Другого. Лестер изначально предстает как «субъект-в-небытии», чье желание полностью захвачено семьей и корпоративной машиной (а субъект без желания невозможен). Его бунт — это попытка вернуть себе наслаждение (jouissance), минуя закон. Это классическое действие всякого уважающего себя невротика: служить мессу с фигой в кармане, демонстрируя закону «Я тебя всё равно на@βu». Что касается Фиттса, то он, напротив, воплощает избыток закона, закон, возведенный в абсолют. Его военная муштра, дисциплина и одержимость порядком — жесткая маска «фюрера» (на что Мендес тонко намекает, показывая в доме Фиттса блюдо времен Третьего рейха). Эта маска является, по сути, жалким фиговым листком, прикрывающим зияющую рану пустоты и нехватки — ту самую, которую в случае Лестера замаскировать не удается. Здесь мы как раз и подходим к нашей основной теме — угасанию отцовского означающего (Имени-Отца), «испарению Отца». Имя-Отца — это функция, которая вводит закон и структурирует желание субъекта. Фильм Мендеса интересен тем, что он служит блестящей иллюстрацией современности, в которой эта функция фундаментально повреждена. Подобный изъян влечет за собой раздвоение отцовского образа. С одной стороны — неоспоримое и безумное утверждение «тотема отцовского Образа», характерное для различных версий тоталитаризма. С другой — радикальная критика патриархального общества, протест детей против буржуазного господства отцов-хозяев, бунт сыновей. С одной стороны — уничтожение различий, с другой — их агрессивная декларация. Лестер жалок, но и полковник Фиттс — доппельгангер Лестера —всего лишь еще одна болезненная иллюстрация упадка Имени-Отца. Его гипертрофированная маскулинность и гомофобия — это не избыток реальной власти, а паника и отчаянная попытка заштопать дыру в символическом порядке. Фиттс не может быть «мирным» отцом, потому что закон, который он пытается представлять, больше не производит смыслов; он превратился в пустую тиранию. Его закрытость и страх перед «инаковостью» Лестера — это страх перед собственным реальным желанием, не нашедшим места в жесткой символической сетке. Когда Лестер начинает освобождаться от социальных ролей, он становится для Фиттса фантомом, пугающим двойником, позволяющим себе то, что для полковника находится под строжайшим запретом. Финальная встреча героев в гараже — момент истины, когда воображаемые щиты рушатся. Фиттс видит в Лестере зеркало своего подавленного желания. Поцелуй, а затем убийство — не просто акт насилия, а попытка Фиттса уничтожить ту часть себя, которую он больше не в силах контролировать. В условиях угасания отцовского означающего, когда закон больше не защищает и не объясняет мир, субъект остается один на один с пугающим Реальным, где единственным выходом из зеркального тупика становится смерть.

ТЁМНЫЙ ПРИНЦ Шёл 15-й год, всего-то одиннадцать лет назад. Мне сунули семинары по культурологии в лечфаковских группах. Сто лет уже на подхвате не работала, балованная стала, а тут на-те-здрасьте-приехали - «Забирайте,Ксень Тольна, групп до чёрта, не вредничайте. И эт самое … вы про кружок что думаете? Кафедре нужен кружок! По философии. Чтобы регулярно. Кант, Гегель,Шлейермахер какой. Словом, всё как положено». Кружок? СНК то бишь? В МедВУЗе? Ну были у нас в незапамятные времена с особо ненормальными девчонками какие-то посиделки с чаем и тортиком на предмет чего-то высококультурного, но по философии? Эмммм… не знаю-не знаю. Авантюра? Да бред собачий! Кому это нужно? Хотяяяя… Авантюру предлагаете? Бредовую авантюру? А согласна! Легко на слабо развожусь. Будет вам СНК! Да такой, что потом сказки сказывать будут! А теперь, внимание, задача: как скормить то, что априори вызывает в лучшем случае сомнения, худший и описывать не стану? Ходить и читать всем нудные россказни о правильных ценностях, о том, как всем это нужно и никак иначе? Так поступает лишь неумелая и топорная пропаганда. Мы пойдём иным путем. Мы будем неправильными, ведь закон желания - «создай потребность, поставь запрет». Создадим атмосферу порока и скандала, потому как не суть что ты делаешь, главное, что не для всех. Для единиц, для избранных, для порочных, наглых, умных, красивых, циничных избранных. Это несёт свои репутационные риски, но кто не рискует, тот в шампанском не купается. А это значит, что во главу угла нужно поставить личность. Личность яркую и амбивалентную, такую , чтобы и убить, и любить хотелось. Мужчину, не женщину. Нам нужны фаллические ассоциации в самой что ни есть акцентированной форме. Нам нужен объект желания! Хммм…Брюнет или блондин? Брюнет! Метра под два росту. Самодовольный сукин сын! Чтобы глянуть на него и понять: «Ах ты бесяра! Ты то мне и нужен!» Осталось найти эдакого Тёмного принца. Судьба всегда была ко мне милостива - стоило только правильно сформулировать желание. И вот она, 221 (тогда) аудитория Биока, ясный сентябрь 2015-го, группа доставшаяся по остаточному принципу. - Ну-с, господа и дамы, будем знакомы! Если перевру фамилию, поправляйте. Лоос Дмитрий Максимович. Прошу прощения, но ЛоОс или ЛОос? - Да какая разница? Я не принципиальный. И так, и так ударение ставят. - Вы не принципиальны, да принципиальна я. Так как вам нравится… душа моя? Он засмеялся. Фыркнул. Что-то буркнул соседу. Он был, конечно, ЛОос, но мы все звали его ЛоОсом. Или даже Лаосом. Я звала его «Митька- олух-балбес-мерзавец-сукин-сын-он-меня-в-могилу-сведёт-убью-паршивца». За глаза, разумеется. В глаза лишь «Митенька-душа-моя-ангел-мой- принц-мой». И время тогда звенело, как весенний воздух, и свет заливал окружающее пространство. А сегодня ему стукнуло 30. Вот так вот. Двадцатилетнему олуху, на которого я шипела как спущенная шина: «Митя! Мать вашу так! Где статья? В каком состоянии ваш доклад?», сегодня уже 30. И никакой он уже и не Митька, а Дмитрий Максимович. Хотя воздух по-прежнему мартовский, звенящий, и свет заливает моё, теперь уже петербургское, окно. С днём рождения, мой тёмный принц! #МАЛЬЧИКИ

- А я тебя куда вожу? Колхозно или нет? - Что значит вожу?Я что, кобыла, что ли, чтобы меня нужно было водить ? Ох, нельзя тебе подобные разговоры слушать! Других мыслей нет? - Эммм… Полчаса, говоришь? Пресновато как-то. Я б уже послал её. И его тоже. Долго не протянут. - Вооот! И я о чём! Ни потреблять , ни абьюзить как следует не могут! Один забор из редфлагов. Хотя, возможно, это лишь стариковское брюзжание и истина всё же за ними. #досужие_мысли_досужего_человека