🌑Make Ancient Great Again🌑

«Чем так жить, лучше умереть» Болдырева, Софья Александровна. Рисунки детей дошкольного возраста, больных шизофренией. — [Москва] : [Медицина], [1974]. — 160 с. : ил.; 17×24 см. Цитата на сайте ОРПК Подписаться | Поддержать

Fortune passes by, Albert Maignan, 1895 #redheadoftheday

Ο ΘΕΟΣ ΤΟΥ ΠΟΛΕΜΟΥ (Бог Войны), Frixos Aristefs, 1879–1952 🔥

Одно из моих любимых издательств переживает тоже, что и большинство. Что делать знаете https://t.me/Son_v_krasnom_tereme/4144

🥰 Лекция Лены Мориган «Хорошие девочки так не танцуют. Краткая история флапперок» в ЦСИ Винзавод 11 августа! Они стригли волосы, красили губы, курили на публике, пили коктейли, слушали джаз и танцевали так, будто старый мир уже закончился. Флапперка (англ. flapper, буквально — «хлопушка») стала одной из главных культурных героинь 1920-х — звездой вечеринок, киноэкранов и тревожных разговоров о том, куда катится современная женщина. Век флапперок оказался коротким, но они навсегда изменили образ юной девушки и остались символом свободы, молодости и неповиновения. В этой обзорной лекции разберёмся, кто такие флапперки, откуда они взялись и действительно ли были настолько свободными, как казалось. Поговорим о джазе и танцах, моде, сексе, работе, деньгах и Голливуде — и о том, почему век флапперки оказался таким коротким. 😀 Лекцию проведёт Лена Мориган, дива и преподавательница МСДК, исследовательница культуры повседневности. 🕓 Начало лекции — 19:30. После лекции будет мастер-класс по чарльстону для всех желающих и джазовый опен-эйр. Площадка находится под крышей, даже дождь нам не помешает хорошо провести вечер. 😉 📆 11 августа, вторник, 19:30-22:00 🏠 Москва, 4-й Сыромятнический переулок, 1/8, ЦСИ Винзавод, Зелёный Ангар

Министерство объявляет о нескольких важных новых открытиях в Марина-Аламейн. Министерство туризма и древностей Египта объявило о крупном археологическом открытии в древнем городе Марина-Аламейн на северо-западном средиземноморском побережье страны, где в ходе раскопок были обнаружены 18 ранее неизвестных гробниц, редкие погребальные артефакты и свидетельства богатых культурных связей города между древним Египтом и эллинистическим миром. Эти открытия были сделаны египетской археологической экспедицией, работавшей на археологическом участке Марина, и значительно расширили знания об одном из наиболее хорошо сохранившихся древних прибрежных поселений Египта. Последние раскопки увеличили общее количество гробниц, обнаруженных на этом участке с момента его идентификации в 1986 году, до 44. Продолжение в комменте

Статуэтка древнеегипетского бога мудрости, знаний, письменности Тота. Ок. 664-630 гг до н.э. Обратите внимание на необычные "тапочки" Тота 🔥 Коллекция Итонского колледжа, Лондон, Англия @journal_nasledie

Узел Исиды и скарабей, оправленные в современную золотую брошь. XVIII династия, правление Аменхотепа III ~ 1410–1372 гг. до н. э. #egypomania

⚡ Обещанная книжка про Новый Орлеан Гэри Криста. Вся часть про Сторивилль почерпана оттуда (это было стоящее открытие). Но я только первые главы прочитала. Так что я думаю нас ждет немало потрясающих историй. Чистый секс порок, джайв и блип!

Ну

Brahms Fantasy, Opus XII Max Klinger, 1897

О «мертвых» языках Есть одна фраза, которая меня всякий раз «немного» раздражает: «Латынь – мертвый язык». Мне вообще кажется, что это один из самых живучих школьных мороков, которые мы до сих пор уносим с собой во взрослую жизнь. Почти каждому из нас еще в школе между делом сообщают: «латынь – мертвый язык». И почти никогда не объясняют, что когда-то эти слова означали совсем другое. В голове остается лишь простая и очень вредная мысль: «мертвый» значит «ненужный». Для большинства людей «мертвый язык» означает примерно следующее: язык никому не нужен, никто на нем не говорит, это язык–труп, который лежит себе, в лучшем случае, в музее рядом с египетскими мумиями и римскими надгробиями. Можно посмотреть, можно пройти мимо – жизнь от этого не изменится. Жизнь, якобы, про другое. Именно эта мысль меня всегда поражает. Латынь – это прежде всего язык Цицерона, Вергилия, Горация, Тацита, Лукреция, Сенеки, Августина. Это язык одной из величайших литератур человечества. Литературы, которую никогда не будет возможным «перевести» абсолютно точно. Можно перевести содержание. Но нельзя перевести интонацию, ритм, период, игру слов, многозначность, саму ткань языка – то есть именно то, что и делает литературу литературой. То же самое, конечно, относится и к древнегреческому. Латынь и греческий существуют не для того, чтобы заказать чашку кофе или спросить дорогу. Они существуют для того, чтобы читать. По-настоящему читать. Не через переводчика. Не через комментарий. Не через пересказ. А вступая в прямой разговор с Гомером и Софоклом, Платоном и Аристотелем, Цицероном и Вергилием. Я тут кстати наткнулся на замечательную статью французского историка языка Жиля Сиуффи, который задался, казалось бы, простым вопросом: а когда вообще латынь начали называть «мертвым языком»? Ответ может показаться неожиданным, но я примерно так себе его и представлял. Ни гуманисты Возрождения, ни люди, которые ежедневно писали и говорили на латыни и владели ею несравнимо лучше нас, никогда не называли ее мертвой. Такое словоупотребление появляется лишь в XVII в. Но самое интересное даже не это. Когда тогда говорили «мертвый язык», имели в виду вовсе не то, что мы понимаем сегодня. «Мертвым» называли язык, который перестал изменяться вслед за развитием повседневной речи. Язык, который больше не зависел от капризов разговорного узуса. Язык, который перестал принадлежать vulgus и поселился в книгах. И это принципиально. Первоначально «мертвый язык» – это вовсе не язык, который «никому не нужен». Это язык, который перестал жить на городской площади, потому что его место – в великой литературе, философии, истории, праве, богословии. Это язык, который хранит тексты, знание которых считалось и считается, несмотря ни на что, обязательным для всякого образованного человека. Получается удивительная вещь. Когда-то «мертвым» называли язык, который ушел с площади в библиотеку. А сегодня многие думают, что библиотека – это и есть кладбище. Вот в чем, как мне кажется, заключается трагическая подмена последних трехсот лет. Из «языка, живущего в книгах» латынь постепенно превратилась в массовом сознании в «язык, который никому не нужен». С этой подменой мне, как филологу-классику, очень трудно смириться. Потому что если вы действительно хотите читать античную литературу, латынь и древнегреческий не просто необходимы, а необходимы жизненно. Не потому, что переводы плохие. Среди них есть замечательные. Но перевод всегда переводит, если повезет, прежде всего содержание, а литература существует не только в содержании. Она существует в языке. В ритме. В синтаксисе. В звучании периода. В выборе слова. В том, как одна мысль рождает другую. Никакой перевод этот опыт заменить не способен. Есть замечательная мысль немецкого латиниста Вильфрида Штро. Он написал прекрасную книгу, бестселлер своего времени, о том, что после смерти Цицерона латынь не умерла, поскольку перестала развиваться, а обрела бессмертие. Мне кажется, это одна из самых точных формулировок, которые вообще были сказаны о латинском языке. Бессмертный язык. Язык, который больше не стареет.