Заметки психолога

Психологи довольно часто сталкиваются в работе с тем, что дети пытаются вывезти на себе взрослые проблемы. Отращивают себе эмпатию и ответственность только потому, что их родители не функциональны — морально незрелы или обычные алкоголики, или и то и другое, причем без хлеба. Больно видеть ребенка, который изо всех сил пытается исправить родителей. Или сделать так, чтобы их неадекватный отец вел себя хорошо. У них на всю жизнь остается чувство вины «я плохой, я довел родителей до такого». Невозможно не косячить и еще менее возможно порадовать папу, который по синьке вечно недоволен и вообще непредсказуем. Это вызывает бесконечные попытки исправиться, заслужить любовь, сделать так, чтобы пьющие родители хотя бы иногда были довольными. Дети стараются изо всех сил, достигают огромных высот в деле выживания и компенсации недостатков своих родителей и гробят свою психику. И тут я подумал. Принято думать, что детский эгоцентризм и самообвинения это что-то плохое. Оно и есть плохое, потому что это одна из причин проблем, которые появляются во взрослом возрасте. Но если хорошо подумать, это проявление здорового варианта локуса контроля. Локус контроля — это то место, куда мы помещаем центр управления полетами. От меня зависит или от кого-то еще. Локус контроля внутренний, если я опоздал. Внешний, если это будильник не прозвонил. Причем, не надо думать, что внутренний локус всегда хорошо. Бывают ситуации, которые от нас мало что зависит. Кажется, что в этих случаях надо называть вещи своими именами и отмотаться от себя. Но именно ребенку это сделать особенно сложно. Если признать, что твой отец алкоголик, и просто себя не контролирует и ты не знаешь, когда и за что тебе прилетит, то вся жизнь — ужас, на который ты никак не можешь повлиять. Другое дело если твой отец базово хорош, и его плохое настроение просто следствие твоего плохого поведения. Тогда надо просто вести себя хорошо. Можно попытаться опытным путем нащупать то самое заветное поведение, чтобы родители были довольны. Получается, детский «эгоцентризм» имеет и такое измерение тоже. Экзистенциальное. Он базируется на невыносимом ужасе признать правду, которая не всякому взрослому-то дается легко. Многие люди до самого упора верят, что ими управляют хорошие, мудрые люди, просто мы не понимаем их целей. Признать, что над тобой стоят корыстные аморальные жестокие дебилы слишком страшно. Потому что поменять их ты не можешь, а жить тебе с ними всю жизнь (особенно, если начальник собрался жить вечно). Вот и получается, что причиной детского эгоцентризма (официальный термин, если что), является страх. Хотя, я, конечно же, признаю, что есть и другие причины. А именно: ребенку когнитивно сложно поставить себя на чужое место — тупо не хватает ума. И это не оскорбление, а факт. Так, маленькие дети очень не сразу понимают, что бабушка — это мама мамы. И злятся, когда их мама называет так бабушку. Они исправляют, как им кажется ошибку и настаивают на том, что бабушка — это бабушка, а мама — это ты! Им просто ума не хватает переварить концепцию относительности и рассмотреть возможность смены начала координат (точки зрения). Но, давайте будем откровенными: менять точку обзора они рано или поздно научаются, а вот верить, в то, что поведение папы зависит от них — они продолжают всю жизнь, и не факт, что по привычке. То есть, дело не только в детском эгоцентризме, который укоренен в первую очередь в недостатке когнитивного ресурса. Довольно страшная картинка, если подумать. Нам нужны не только ум, чтобы увидеть правду, но и смелость, чтобы на нее посмотреть. P.S. Я вспомнил один поэтический (очень яркий) пример для этого поста, а потом понял, что уже писал об этом. Правда, тогда заход был совершенно другой, но это родственные явления. Все же, поэтам удается говорить о важном гораздо лучше, чем ученым. #психология #рефлексия #психгигиена

😂😂😂

Жить в неоднозначности достаточно сложно. Мир вообще довольно непростой, противоречивый и тревожный. И когда кто-то даёт понятную картину: кто хороший, а кто плохой, кто виноват и что делать — становится легче. Иногда вообще гораздо важнее оказывается не правда, а ощущение того, что «всё понятно». Каких ресурсов стоит постоянно сомневаться, проверять, удерживать противоречия? Наверное, дело вообще не в интеллекте. Способность формировать собственные взгляды — это во многом способность выдерживать внутренний дискомфорт. Когда я понимаю, что у меня нет ответов, и могу оставаться рядом с этим фактом, не пытаясь немедленно что-то с этим сделать. И этот дискомфорт касается не только неопределённости, но и одиночества. Люди часто принимают идеи не потому, что они убедительны, а потому, что через них становятся частью группы. Иногда мнение — это способ не остаться одному. И порой оказаться в одиночестве гораздо страшнее, чем ошибаться. Поэтому жёсткий, категоричный, однозначный человек в трудные времена может казаться фигурой, на которую можно опереться. Когда нам страшно, мы начинаем искать кого-то, кто будет знать лучше нас. Кого-то, кто скажет, куда двигаться, как правильно думать и что делать дальше. В такие моменты уверенность начинает восприниматься как компетентность, хотя это далеко не всегда одно и то же. Даже когда мы глубоко ошибаемся, мы редко меняем взгляды через факты, потому что взгляды встроены в наше ощущение себя. Обмениваясь мыслями, мы часто остаёмся при своём именно потому, что если разрушить убеждение, можно почувствовать, будто разрушается часть собственной личности. Поэтому чаще мы спорим не за истину, а за право сохранить целостность себя. Эмоция начинает казаться доказательством нашей правоты. Нам кажется, что мы обмениваемся аргументами, а на самом деле защищаем не идеи, а собственное чувство безопасности. Именно поэтому нам так легко увидеть чужую предвзятость и так трудно заметить собственную. Если какая-то мысль кажется нам очевидной, это ещё не значит, что мы пришли к ней самостоятельно. Возможно, мы настолько привыкли смотреть на мир через определённую призму, что перестали замечать саму призму. Поэтому, наверное, самая сложная мыслительная задача — не найти правильный ответ, а сохранить способность задавать себе неудобные вопросы. Где заканчиваются факты и начинаются мои желания? Где заканчивается реальность и начинается моя потребность чувствовать себя правым? Какие убеждения я защищаю потому, что они верны, а какие — потому, что без них мне тревожно? Мне очень нравится идея, что способность сомневаться — это вовсе не слабость убеждений. А скорее более серьёзная форма внутренней устойчивости, потому что я оставляю за собой возможность и право думать, даже когда хочется получить готовый ответ. Право формировать собственный взгляд, несмотря на дискомфорт, неопределенность и желание ясности.

Книга "Принципы изменения мирового порядка" Рэй Далио. Я не из тех, кто читает экономическую литературу, и это было для меня в новинку. Текст давался тяжело. Я по нескольку раз возвращался, перечитывал и всё равно не понимал. Но постепенно стало происходить другое - не столько понимание деталей, сколько сдвиг в восприятии. Похоже, в этом всемирном хаосе новостей, кризисов и политических событий есть какая-то взаимосвязь. Самым интересным оказалась идея цикличности. Хоть раньше я слышал об этом краем уха, я никогда не понимал, что это за зверь. Оказалось, что за абстрактным тезисом "всё повторяется" стоит: рост - пик - перегрузка - кризис - перераспределение". И снова всё по-новой. И так последние несколько сотен лет. История превратилась из набора событий в конкретный повторяющийся сценарий. Происходящее сейчас становится уже не уникальным, а скорее ожидаемым. Отсюда у меня возник вопрос, который мучил меня на протяжении всего времени, что я читал эту книгу. А делал я это долго и вдумчиво. Месяца 4 у меня ушло точно. Вопрос такой: "А почему, если мы знаем чем это всё закончится, мы продолжаем этим заниматься?". Почему те кто принимают решения действуют так, будто для них кризис это неожиданность? Либо понимание есть, но оно не определяет действия? Либо у системы есть ограничения, которые делают даже очевидные решения невозможными? В общем - почему? И ответ оказался простым и неожиданным одновременно. В какой-то момент, история стала напоминать психотерапию, только на уровне государств и экономик. Система, будь то человек или страна, продолжает двигаться к кризису, потому что в моменте это выгодно или привычно. Далио много пишет о долгах и это один из самых наглядных примеров: на короткой дистанции заёмные деньги дают рост и комфорт, ощущение возможностей, но на длинной дистанции они же становятся источником давления и неизбежной коррекции. В какой-то момент возникает ситуация, когда на деньги буквально ничего не купишь, хотя в мире реальных ресурсов осталось ровно столько же, сколько было и до этого (обязательств больше, чем реальных ресурсов для их покрытия). Если представить на личном уровне, то мы часто берём в долг у будущего временем, силами, здоровьем, решениями которые откладываем. В моменте это сильно облегчает жизнь, но в перспективе создаёт ту самую точку, где расплачиваться становится сложно. Я по прежнему плохо разбираюсь в экономике, но огромное уважение к автору и попытке описать сложные процессы как закономерные, а не случайные. Попробовать этому всему всё-таки найти решение, потому что оно может существовать. Понимание проблемы ещё не даёт выхода, и в то же время помогает увидеть где ты находишься в цикле, и возможно, чуть раньше заметить момент когда движение к кризису уже началось. И здесь дело не в том, чтобы уйти в крайность и выбрать что-то одно. Ошибка - пытаться жить только в одном из полюсов. Чистое удовольствие без ограничений приведёт к перегрузке и кризису. Чистая стабильность без удовольствия - к выгоранию и срыву. Любой перекос рано или поздно возвращает в тот же цикл. Важнее всего искать баланс. Базу строить под стабильность и иметь возможность себя порадовать в пределах, которые не разрушают базу. Разница только в масштабе, когда у человека это личный кризис, а у страны - экономический. И всё это удивительно похоже.

Дорогие девчонки! 🌸 Хочу сказать вам одну важную вещь: каждая из вас уже сама по себе классная, ценная, живая, уникальная. И этому не нужно никаких доказательств. В вас уже есть достаточно ума, глубины, красоты и силы быть собой. Это не надо заслуживать или подтверждать чьими-то сомнениями. Иногда рядом могут оказаться люди, которые этого не видят или не способны это выдержать. И это не делает вас меньше. И это совсем не про вас. В такие моменты важно помнить - сомнение другого человека не является мерой вашей ценности. Отношения, в которых есть тепло, уважение, интерес к вам как к личности - это не роскошь, а базовый минимум. В жизни действительно важно оставлять рядом тех, кто способен вас видеть, слышать и ценить. Вы очень многое делаете для нас: приносите в мир тепло, жизнь, красоту. Вы наполняете пространство смыслом и чувствами. Благодаря вам мир становится живее, а мы, мужчины, рядом с вами становимся счастливее. Берегите себя, свои чувства, не разменивайте его на дурачков! С 8 марта, дорогие! ❤️

Если описывать людей через язык: приравнивать разговорные выражения и заимствования к «низкому интеллекту», применяя обесценивание, можно попасться в ту же ловушку 😁

Почему терапевт держит личные границы За этим вопросом чаще стоит даже не любопытство, как мне кажется, а потребность в живом человеке напротив. И здесь есть парадокс: чем больше терапевт занимается самораскрытием, даже с самыми добрыми намерениями, тем меньше остаётся места для клиента. В терапии терапевт - не просто "я". Это фигура, в которую клиент что-то вкладывает: надежды, страх, злость, зависимость, ожидание опоры. По сути, он как «пустое пространство для опыта». И если в этом пространстве слишком много личной информации, клиенту приходится с этим что-то делать. С чем-то конкурировать, где-то заботиться, где-то сравнивать. Клиент как бы вынужден обрабатывать не только свой опыт, но и опыт терапевта. Со стороны клиента, даже если не проговаривается напрямую, возникает: «Я уже там, где вам надо быть". "Я всё проработал, у меня получилось, я уже знаю, как правильно". И если терапевт делится из собственных чувств, клиент сталкивается не с мыслью, а с аффектом. Поэтому ограничение самораскрытия - не холодность, а скорее форма заботы о терапевтическом процессе. Личные границы нужны, чтобы клиент оставался главным лицом терапии, а терапевт поддержкой. Вопрос не в том, можно ли говорить или писать о себе, а в том - что именно начинает происходить с клиентом после столкновения с личным. И поэтому чаще всего терапевт похож на наблюдателя: вопросы без готовых ответов, мысли о процессе, размышления. И эта тонкая разница многое меняет. И главное. Этика самораскрытия - это не про стерильность, а про бережность к чужой психике. Терапевт может быть тёплым, думающим, живым, но не должен становиться тем, о ком нужно заботиться.

Наконец-то дошёл до книжки по рекомендации Григория - «Рядом с травмой: Как помочь близкому с ПТСР и сохранить себя». Написано и вправду очень хорошо! Текст приятный, сохранил для себя много заметок.

это очень плохо, но очень хорошо 😂😂😂 *переписка не моя, исключительно юмор!

Семья Есть одна простая вещь, о которой мы редко задумываемся всеръёз: семья — не просто формальность, а среда, в которой формируется человеческая устойчивость. Во времена, когда можно сконструировать почти любую картинку в инстаграм, настоящая эмоциональная привязанность становится чем-то вроде дефицитного ресурса. Всё, что можно купить, бесконечно воспроизводимо. Но то, что купить нельзя - ограниченно и поэтому ценно. Когда человек живёт один, время превращается в абстрактную категорию. Его можно тратить бесконечно, пока не исчезает чувство масштаба: что важно, а что "пустой шум". Можно работать до ночи, спать до обеда, пролистывать дела, откладывать отдых и заботу о себе — потому что никто не ждёт, не зовёт, не ограничивает. Нет точек опоры, которые придают смысл: ужина с близкими, совместных планов, ответственности за кого-то ещё. И здесь парадокс: когда ничто не привязывает к живым людям — легко теряются критерии важности. В этом, мне кажется, и есть центральная мысль Франкла: смысл — не поэтичное дополнение к выживанию, а его условие. Человек выдерживает не благодаря физической силе или выносливости, а благодаря тому, что видит цель, ради которой стоит жить. И чаще всего эта цель выходит за пределы его личного "я". То, что он делает, уже не только про него. И это расширяет внутреннюю опору, делая возможным то, что одному невозможно вынести. Ещё важный момент: семья сама по себе не делает человека зрелым. «Иметь семью» — это статистика. «Сохранять её» — это когнитивный и эмоциональный труд. Умение оставаться рядом, слышать, регулировать импульсы, не закрываться, когда хочется отстраниться — это навык, в котором проявляется человеческое мастерство, а не внешняя успешность. Дети улавливают это без слов. Они видят не картинку в Инстаграме, а то, что происходит между родителями в моменты напряжения. Там, где есть уважение, растёт уверенность. Там, где есть безопасность, появляется способность доверять. Это наследие, которое не подвержено инфляции. Работа закончится, государство столкнётся с кризисом, рынок обрушится. Социальные конструкции нестабильны. Но человеческие связи, если они выстраиваются осознанно, остаются опорой, которая выдерживает то, что не выдерживает ничего другое. И, наверное, самое ценное сегодня — уметь беречь тех, кто выбирает тебя каждый день. И быть тем, к кому хочется возвращаться.