фиолетовый снег

В ЕС скоро появятся новые банкноты. Один из вариантов дизайна: пятерка — Мария Каллас, а десятка — Бетховен. Покупка кебаба — ода к радости.

После того, как я посетил Untwelving в конце мая, меня очень увлекла вся эта микрохроматическая история. Захотелось разобраться, почему у широкой публики вдруг появился интерес к «расстроеной» музыке, причем тут соцсети и откуда, собственно, ноги растут. Эти два месяца были сложными: бессонные ночи, неотвеченные сообщения, сосиски, разогретые в микроволновке, — минимум кислорода, максимум глутамата натрия. Очень рад, что этот безудержный напор любопытства превратился в портретное интервью Мэдди Ашман и лонгрид про microtonal moment. Enjoy!

На китайском лейбле Sub Jam вышел альбом музыки «неизвестного исполнителя». Судя по описанию, швейцарский художник Laurent Güdel заказал четыре дешевых рекордера на маркетплейсе, и один из них пришел с 18-часовой записью путешествия посылки из южного Китая в Швейцарию — от склада и до момента, пока не села батарейка. Кто-то то ли специально, то ли случайно нажал REC. Послушать можно как 180-минутную выборку, так и полную 18-часовую запись. Вот такая вот музыка эпохи глобализации и консьюмеризма. И замечательный комментарий на Bandcamp: Not to overstate the creativity of a work with no artist, but this recording is truly remarkable. Why do we even bother making music at all?

Мой дебют на сайте журнала «Музыкальная жизнь»: поговорил с замечательной пианисткой Алиной Ежаковой. В следующий четверг, 9 июля, Алина исполнит в московском ДК «Рассвет» российскую премьеру «Литаний огня и моря» (1969–1971) классика европейского авангарда Эммануэла Нуниша. Главным образом мы обсуждали именно «Литании». Музыка эта красива, загадочна, страстна и одновременно колка — как шипы на розе. Хотелось понять, откуда Алина вообще узнала об этом сочинении (спойлер: благодаря записи Алис Адер), как устроена его партитура, почему оно звучит именно так и каким образом исполнительница к нему подступается. Заодно поговорили о карьере Алины: её творческом пути, сомнениях и о том, что она ищет в музыке. Думаю, интервью будет особенно полезно всем музыкантам среди моих подписчиков — вне зависимости от того, какую музыку они делают. 9 июля в Москве обещают +28, краткую грозу и солнце — короче, сумасшедшую погоду с молниями, радугами и пронзительным светом. «Литании» для такой обстановки — самое то. Читайте интервью. Приходите на концерт.

Про «узнаем, чем болгарская орнаментика отличается от сербской и румынской» я палку-то перегнул. Правильно было сказать: изо всех сил попытаемся уловить отличия на слух. Герой сегодняшнего рассказа — болгарский аккордеонист и композитор Петар (Петър) Ралчев. Родился он в 1961 году в музыкальной семье недалеко от Софии в селе Поибрене. Работал с такими легендами сватбарской музыки, как Стоян Янкулов и Иво Папазов — второй из которых, кстати, стоял у истоков жанра. 2008 год, фестиваль Yiddish Summer Weimar: Ралчев берет, смею предположить, клезмерскую мелодию и играет ее на болгарский и сербский лад, вызывая растерянность у европейских слушателей. Его просят сыграть еще раз, помедленее — что вызывает легкое замешательство уже у Ралчева, подмечающего, что фраза не очень-то характерна для его родных краев. Не теряя лица, аккордеонист демонстрирует виртуозную игру в болгарском и даже румынском стиле. После аплодисментов прилетает вопрос-ульта — апофеоз европейского музыкального менталитета: «можно, пожалуйста, сыграть эту мелодию без украшений?» Но что делать, когда они — ну вот неотъемлемая часть исполнения? На этом моменте меня всегда улыбает стойкость Ралчева и его нереальный уровень владения инструментом: он показывает сухую гамму и бездушную мелодию, а после вовсю добавляет морденты и трели. Так и говорю своим ученикам: украшения — не дополнение к жизни, а сама ее суть. В следующий раз поговорим о ритмике и танцах Болгарии. https://www.youtube.com/watch?v=MBWvJfy2t1M

Болгарская неделя прерывается на небольшое объявление: успешно провел интервью с сопрано Мими Долтон в тридцатиградусную жару. Начали с 31.2°, а закончили на 32.2°. Обсудили брекзит, кризис финансирования культуры на континенте и европейскую идентичность. Может кому-то это будет интересно. В следующем выпуске узнаем, чем болгарская орнаментика отличается от сербской и румынской. Может кому-то это будет интересно. https://maratology.substack.com/p/no-man-is-an-islanda-decade-on-interview

Давно уже мечтаю поделиться с вами самым сокровенным — тем, что может лишь уступить компиляции музыки ислама. До сих пор никак не находился предлог — и я решил, что к черту его. Расскажу вам и без повода! Пару месяцев назад мы с учеником начали разучивать пьесу Веселина Стоянова в размере 5/8. Как и любой другой ассиметричный метр (сложно-смешанный), пульсация производит неизгладимый эффект: меня бросает в жар, я начинаю буйно резвиться и крутиться по квартире как юла — а потом тоже самое с учеником. Уж очень люблю болгарскую народную музыку и особенно ее джазовое ответвление — то, что называется свадебной музыкой (сватбарска музика). Дошло до того, что теперь КАЖДЫЙ ученик должен уметь хлопать этот неравномерный пульс — или он не мой ученик. Чтобы сильно не грузить вас контентом в одном посте, мы разобьем повествование на четыре части и четыре видео, которые помогут вам лучше познакомится с этой самобытной музыкальной культурой. Начнинаем с классики: государственный болгарский радио- и телевизионный женский хор исполняет песню «Кавал играет» (Кавал свири). Малые секунды, неожиданные модуляции и отменная техника владения голосом. Из раза в раз мурашки.

Делегат Марат Ингельдеев вернулся с копенгагенского фестиваля Klang, где ему посчастливилось попасть на сет саунд- и био-художника Адомаса Палекаса, про которого делегат Ингельдеев кое-где кое-когда кое-что слыхал. Вода, шприц, биотические и абиотические процессы, хрупкие скульптурообразные инструменты и интерфейсы, золотистая проволока — все шепчет о какой-то загадочной музыкальной алхимии — холодной и беспристрастной, но безумно поэтичной. Мне не очень везет с электронной музыкой на фестивалях. Отрадно было видеть такое нетривиальное выступление.

В моем окружении нахваливают альбом ирландского композитора Шона Клэнси Where the Paths End. Наконец-то добрались и мои уши. Начал с одноименной пьесы — и как будто оказался в беззаботном отрочестве 2007 года, где были длинные прогулки по окраинам садового кольца с упоением от меланхоличного пост-рока: Explosion in the Sky, Mogwai, Godspeed You! Black Emperor и тп. Правда, сводить этот релиз к одному жанру было бы ошибкой: далеко не каждая группа могла бы написать такой материал, да и чувствуется почерк профессионального композитора. Нежные, мечтательные и хрупкие сочинения — без пафоса и мелодрамы. Полевые записи, жужжащая электроника, лоуфайный шум — звуки, органично дополняющие ностальгически-минималистичные полотна Клэнси. Fourteen Minutes of Music on the Subject of Greeting Cards — так вообще апофеоз печали и пронзительность на альбоме. Если хочется потеряться в грезах — смело вперед!

Дорогие подписчики! Три месяца назад я уже рассказывал про Lостинг, фестивальная программа которого показалась мне очень даже симпатичной. В среду 10 июня у ребят коллаборация с Beat Film Festival в МАММ — концерт до и после просмотра «Добро пожаловать в Линчлэнд» Стефана Геза. Здорово, что будет звучать (редко исполняемая) музыка пионера графической нотации Романа Хаубенштока-Рамати, чьи восхитительные партитуры могли бы украсить коллекцию любого музея (уже были продажи на аукционах). Плюс Фелдман и Кейдж. А еще Сэмюэл Барбер, премьеры сочинений Дэвида Малера и Джерри Ханта. Событие и билеты на сайте МАММ.

Кажется, никогда не было так грустно от того, что фестиваль взял и подошёл к концу. Невероятный замысел, фантастическая реализация, много любви и вдохновения. Кажется, я никогда не чувствовал себя так оптимистично по поводу будущего музыки. Напоследок оставлю вас с сиреническим пением Мэдди.