всуе

Выбор первого фильма удивил

Прослушала выпуск подкаста «Практики чтения» дорогой Насти Толочковой @chuzieslova про эго-документы. Это отдельный жанр, который, в отличие от автофикшна, часто вообще не предполагает публикации. Дневники, письма, личные записи изначально могут быть обращены только к самому себе или к конкретному человеку — и поэтому почти сразу возникает вопрос этики: имеем ли мы право читать и печатать то, чем автор, возможно, никогда не хотел делиться. Гостья подкаста Татьяна Пьянова говорит, что написанное должно быть прочитано. Что автор всегда обращается к читателю, даже если не планирует публиковаться. Мне нравится, что эта мысль не снимает этическое противоречие, а только делает его сложнее: чужой интимный текст остается чужим, но одновременно начинает жить как свидетельство времени. Дневники всегда становятся для нас источником знания — о культуре, повседневности, страхе, частной жизни внутри большой истории. В подкасте говорят о дневниках Первой и Второй мировых войн, которые помогают переживать настоящее и искать ответы в прошлом. Их бывает невыносимо больно читать, но, как сказала Настя: «Мы обязаны мучить свое сердце». Наверное, в этом и есть одна из причин, почему такие тексты необходимо читать. Они позволяют не просто узнать, что произошло, а на время приблизиться к чужому опыту. Иногда именно через эту боль и тренируется эмпатия.

Напоминаю, что 20 августа в чате книжного клуба пройдет обсуждение книги и фильма «Выгон». А 19 августа на лекции с Исааком @isaacwitha обсудим автофикшн, к которому книга Эми Липтрот имеет прямое отношение. Вступить в клуб Записаться на лекцию Фото: @polina_and_notes

Nan Goldin

Letterboxd пора уже давать пользователям возможность мэтчиться по совместимости вкусов, а то все инструменты для дейтинга уже есть, кроме самого дейтинга. Так что предлагаю поискать себе парочку в комментариях: оставляйте последние четыре просмотренных фильма, свой топ-4 или лучшее ревью!

Однако в её творчестве самым дорогим всегда казалась не оригинальность контента, а его интонация. Предельное доверие своим читателям, помноженное на внутреннюю силу.

Найдите мне его

Сложно ухватиться за что-то одно, когда пытаешься рассказать о книге Крис Краус «Пришельцы и анорексия», потому что она будто обо всем и всех сразу. Ульрика Майнхоф, съемки фильма, Симона Вейль, Берлинский кинофестиваль, Пол Тек, БДСМ, Питер Худжар, анорексия…

Хочу себе библиотеку как у Беллы Фрейд

Купила нунчаки

The Invite — потрясающий фильм. Пожалуйста, посмотрите его. Он смешной и грустный, и в нем задается очень знакомый многим вопрос: зачем мы сами делаем себя несчастными? Конечно, существуют обстоятельства, которые влияют на уровень нашего благополучия. Тяжело радоваться жизни, когда не знаешь, что будет через час. Но, наверное, нам больше ничего и не остается, кроме как пытаться идти против всего и цепляться за все хорошее, что есть в нашей жизни. Вспоминать о том, что когда-то приносило нам удовольствие, и пытаться почувствовать его снова. Ведь если мы опустим руки окончательно, то так и проиграем.

19 августа в 19:00 по московскому времени пройдет онлайн-лекция в рамках книжного клуба, посвященная автофикшну. Исаак @isaacwitha ответит на вопрос, почему люди превращают свою жизнь в литературу. Продолжительность — около часа, после — ответы на ваши вопросы. Участие бесплатное, но требуется регистрация. Напишите мне в личные сообщения @sashagosh — в день лекции я напомню и перед началом пришлю ссылку на эфир. За фотографию спасибо дорогой Полине @polina_and_notes

Катарина @scoteena тут рассказала мне про игру, в которой нужно строить башню из стульев! Заказ был оформлен моментально. Теперь жду дня, когда соберу друзей и мы наконец попробуем! Найти игру, кстати, оказалось не так уж просто: на Ozon она стоит 12 000 рублей🤡, но я нашла на Яндекс Маркете за 1 310 рублей. Правда, в наличии осталась всего одна.

Сексуальный триллер Verity с Энн Хэтэуэй, Дакотой Джонсон и Джошем Хартнеттом (вот это каст!) снимали в Beckoning Path недалеко от Нью-Йорка. Сам дом выглядит очень интересно, а для фильма его интерьеры еще и дополнили классной мебелью.

Сложно ухватиться за что-то одно, когда пытаешься рассказать о книге Крис Краус «Пришельцы и анорексия», потому что она будто обо всем и всех сразу. Ульрика Майнхоф, съемки фильма, Симона Вейль, Берлинский кинофестиваль, Пол Тек, БДСМ, Питер Худжар, анорексия, Олдос Хаксли, Новая Зеландия. Но в этом сумбуре и есть Крис. Фрагменты собственной жизни у нее постоянно перемешиваются с историями философов и художников. И мне кажется, это не попытка спрятаться за чужими биографиями, а скорее неуверенность в том, что твоя собственная жизнь достаточно важна, чтобы стать главной историей книги. Поэтому Краус словно постоянно ищет себя в других людях. Особенно сильно это проявляется в разговорах о теле. Краус пишет о собственной болезни, из-за которой не может нормально питаться, и одновременно обращается к Симоне Вейль и Полу Теку — людям, которые тоже превращали свое тело в инструмент. Для Вейль оно становилось инструментом политической и духовной борьбы, для Тека — художественным материалом. Вейль писала о «рас-творении», которое позднее часто трактовали как признак ее дисфункциональности и ненависти к собственному телу. Тек тоже много говорил о состоянии «рас-творения» — уровне, на котором человек мог бы по собственной воле и абсолютно осознанно стать вещью. В какой-то момент кажется, что Краус интересует один и тот же вопрос: насколько далеко человек может зайти в попытке распорядиться собственным телом и сделать его частью идеи. Но тело оказывается плохим материалом для полного контроля. Оно болеет, отказывается подчиняться, зависит от обстоятельств. И отсюда возникает еще одна тема, которая проходит через книгу, — случай. В Марселе Вейль размышляла о произволе случая и обо всех причинно-следственных связях, которые мы изобретаем, чтобы делать вид, будто в мире не царит случайность. У Пола Тека появляется человек, «униженный временем и случайностью». А у самой Краус постоянно присутствует ощущение, что сколько бы ты ни строил планов, всегда остается вероятность провала. Вероятность того, что ничего не получится. Наверное, поэтому в книге так много знаков, совпадений и попыток найти закономерность там, где ее может и не быть. Когда не знаешь, как поступить, ищешь знаки. Мы создаем системы, числа и объяснения, чтобы убедить себя, что мир можно просчитать. У Вейль есть мысль о том, как знак постепенно отрывается от означаемого, а современный мир все больше превращается в круговорот знаков, которые существуют ради самих себя. Деньги, машины, алгебра. Три чудища современной цивилизации. Вейль писала об этом еще в середине прошлого века. Удивительно читать это сейчас, когда искусственный интеллект только усиливает нашу веру в возможность все рассчитать и предсказать. Чем точнее становятся наши инструменты, тем легче забыть, что случайность никуда не исчезла и мир не обязательно подчиняется придуманным нами причинно-следственным связям. Возможно, поэтому эта хаотичная книга в итоге кажется такой цельной. Краус пишет о собственной жизни, чужих биографиях, теле, искусстве и случайности, но снова и снова возвращается к одному вопросу: что в нашей жизни действительно принадлежит нам и чем мы вообще способны управлять. #reading@vsuye

Мартин Парр

По сюжету фильма в городе вспыхивает эпидемия амнезии. Главный герой кажется единственным, кто сохраняет рассудок и связь с реальностью, фанатично поедая яблоки.

От того, что происходящее очевидно, принять его все равно не становится проще

Я смотрела этот клип даже не знаю сколько раз за последние 10 лет и только на выходных обнаружила там кушетку Ле Корбюзье