Мобилизационная экономика

Любопытное явление происходит на российском валютном рынке. Сейчас объясним, но сначала внимание на график. Там две линии: бирюзовая — это курс доллара к рублю, и серая — индекс доллара США (DXY). Сразу бросается в глаза, что между двумя линиями в 2024 и 2025 годах была довольно тесная и прямая корреляция. Рост индекса DXY, отражающий укрепление доллара к корзине из шести основных мировых валют, сопровождался ослаблением рубля, и наоборот — ослабление индекса доллара шло с укреплением рубля. В 2026 году прямая корреляция стала нарушаться, а траектории двух кривых — расходиться. Рубль всё чаще двигался под влиянием внутренних факторов. Глобальный тренд доллара перестал быть для него определяющим ориентиром. Июль 2026 года стал кульминацией. На графике видно, что корреляция стала обратной: рубль слабел на фоне падения глобального доллара — ситуация, которая ещё год назад казалась бы нетипичной. Это расхождение — сигнал о структурном переломе. Российский валютный рынок перешёл в режим, где внутренние дисбалансы перевешивают внешние сигналы. Признак того, что российский валютный рынок вполне изолировался. Похожие эпизоды уже наблюдались в истории российского валютного рынка. Например, в марте–апреле 2022 года, сразу после введения масштабных санкций, рубль сначала обвалился, а затем резко и аномально укрепился на фоне падающего DXY за счёт введения валютного контроля и обязательной продажи выручки. Весной 2024 года усиление санкционного давления против Мосбиржи и НКЦ привело к обвалу рубля, который также не коррелировал с динамикой DXY. Мобилизационная экономика

В июле продажи экспортёрами валютной выручки заметно превышали спрос со стороны ключевых групп покупателей. По данным ЦБ, чистые продажи валюты нефинансовыми компаниями-экспортёрами составили 22,2 млрд в долларовом эквиваленте. Спрос на валюту формировался двумя основными группами. Нефинансовые компании-импортёры приобрели валюты на 1,0 трлн рублей — около 12,5 млрд в эквиваленте по июльскому курсу. Физлица купили валюты на 97,1 млрд рублей — примерно 1,2 млрд в эквиваленте. Совокупный спрос со стороны двух групп ≈13,7 млрд. То есть валютное предложение превышало спрос почти в 1,6 раза. При таком значительном избытке предложения логично было ожидать укрепления рубля. Однако продолжилось ослабление, хотя меньшими темпами, чем в июне. Доллар вырос на 2,7%, достигнув 79,85 р. Юань прибавил 3,1%, поднявшись до 11,81 р. Получается, что спрос на валюту всё же был выше. Просто ЦБ не раскрывает все операции. Предположим, что коммерческие банки, нерезиденты и Минфин скупили разницу между предложением (22,2 млрд) и спросом (13,7 млрд) — 8,5 млрд. Минфин сообщал, что с 7 июля по 6 августа направит на покупку валюты и золота 123,2 млрд рублей (это 1,6 млрд в эквиваленте). Оставшиеся ≈7 млрд приходятся на банки и нерезидентов. Если с банками всё более-менее ясно, на них приходится небольшая часть валюты. Операции резидентов — это, скорее всего, отток капитала. Мобилизационная экономика

В опубликованном на прошлой неделе резюме обсуждения ключевой ставки был приведён аргумент той части совета директоров Центробанка, которая требует не снижать ставку, а оставить её неизменной. Аргумент звучит так: Траектория сокращения структурного первичного дефицита в среднесрочной перспективе пока не определена. В условиях более существенного расширения государственного спроса для возвращения инфляции к цели может потребоваться дольше сохранять жесткость денежно-кредитной политики, чтобы обеспечить сдержанный рост кредитования и частного спроса (стр. 11). В переводе на простой и понятный русский язык, это означает, что пока государство тратит значительные бюджетные деньги (понятно на что), ни о какой комфортной, низкой ключевой ставке речи идти не может. Слова, что «Траектория сокращения структурного первичного дефицита в среднесрочной перспективе пока не определена» следует трактовать так: Центральный банк просил Правительство сократить расходы, но Правительство на эту просьбу откликнуться не может. Аргумент очень честный. То, что он опубликован в резюме о многом говорит. Кто-то видит в аргументе попытку переложить ответственность за высокую ставку на Правительство. Но кажется, что это простая констатация факта: большие государственные траты равно высокая ключевая ставка. Мобилизационная экономика

Центробанк планирует реформу банковского сектора. Она должна изменить рынок, который и без того стремится к концентрации и монополизации. Менее чем через год будут изменены требования к минимальному размеру капитала коммерческих банков. Он будет увеличен в три раза: до 3 млрд рублей для банков с универсальной лицензией и до 1 млрд для банков с базовой лицензией. Действующие минимальные значения — 1 млрд и 300 млн рублей соответственно — не менялись с 2018 года. ЦБ считает, что за минувшие 10 лет банковский бизнес существенно усложнился и ему необходима иная капитальная база. Повышение планок, по замыслу ЦБ, будет происходить постепенно. Если законопроект будет принят в 2027 году, то реформа начнется с 1 января 2028-го. Число коммерческих банков в России постепенно уменьшается. Если в 2020 году их было 400, спустя шесть лет стало меньше на четверть. На сегодняшний день в России 301 банк (212 — с универсальной лицензией, 89 — с базовой). По планам ЦБ, большая часть банкиров справится с новыми требованиями. Но кто-то не сможет. Для таких регулятор предлагает два сценария. Первый — добровольное присоединение к банковской группе. Второй — участие в объединениях по моделям «Альянс» или «Зонтик». Модель «Альянс» предполагает, что несколько малых банков (прежде всего с базовой лицензией) создают на паритетных началах управляющую компанию для координации деятельности. Капитал УК формируется за счёт взносов участников, а сами банки солидарно отвечают по обязательствам друг друга. Это позволяет консолидировать ресурсы, но одновременно повышает взаимные риски. На полях заметим, что альянс очень удобен для установления контроля над ним со стороны крупного банка. Ещё одна модель — «Зонтик». Крупный банк с универсальной лицензией берёт под опеку несколько малых игроков. Они платят головному банку роялти или становятся его миноритарными акционерами, а взамен получают операционную и бизнес-поддержку. Эта схема менее затратна для малых банков и не требует создания новой инфраструктуры, но опять же ставит их в зависимость. Доля прибыльных банков с начала текущего года стабильно держится на уровне 94% от активов сектора. Однако в абсолютных цифрах количество убыточных кредитных организаций колеблется. В июне 2026 года убыток получил 81 банк, в мае — 88, а в марте — 106. При этом в отдельные месяцы число убыточных игроков достигало 107. Это говорит о сохраняющейся волатильности и уязвимости значительной части сектора. Крупный банковский капитал всегда стремится к концентрации и монополизации рынка. Это неизбежный процесс, на который давит рентабельность банковского капитала. Она постепенно сокращается. В текущем году рентабельность опустилась ниже 20%, хотя в 2024-м была 23%, а в 2023-м — 26%. Мобилизационная экономика

Почему дискуссия о тарифах РЖД — это спор не между РЖД и грузоотправителями В последние годы вокруг железнодорожных тарифов было сказано, пожалуй, больше, чем вокруг любого другого вопроса транспортной отрасли. Одни говорят, что тарифы растут слишком быстро. Другие справедливо отвечают: крупнейшая железнодорожная сеть мира не может существовать без инвестиций, а значит — без устойчивых доходов. Но в День железнодорожника хочется сказать о другом. На самом деле этот спор — не между РЖД и грузоотправителями. Это спор между двумя моделями управления отраслью. Первая исходит из того, что каждая часть системы должна самостоятельно решать свои финансовые проблемы. Если инфраструктуре не хватает средств — растут тарифы. Если грузоотправителю становится невыгодно — он сокращает перевозки. Каждый действует рационально, но только в пределах собственной экономики. Вторая модель смотрит шире. Железная дорога — это не просто поставщик транспортной услуги. Это кровеносная система экономики. Ее задача — не только обеспечивать устойчивость самой инфраструктуры, но и поддерживать движение грузов, развитие промышленности, экспорт и связанность огромной страны. В этом смысле тариф — это гораздо больше, чем цена перевозки. Это один из инструментов экономической политики. Именно поэтому вопрос звучит не так: «Нужно ли повышать тарифы?» А так: «При каком уровне тарифов выигрывает вся экономика — и вместе с ней сама железная дорога?» Парадокс инфраструктурных отраслей состоит в том, что слишком низкий тариф не позволяет развивать сеть. Но и слишком высокий тариф со временем начинает сокращать грузовую базу, ради которой эта сеть и существует. Поэтому сегодняшний спор — это поиск не победителя, а равновесия. Не между РЖД и грузоотправителями. Между инвестициями и конкурентоспособностью. Между устойчивостью инфраструктуры и устойчивостью промышленности. Между доходами сегодняшнего дня и грузовой базой завтрашнего. И найти это равновесие невозможно без самих железнодорожников — людей, благодаря которым ежедневно движется экономика страны. С праздником! 🚂 НА-ГОРА. Угольная аналитика/Max

Продолжаем изучать документы ЦМАКП. Выводы из ежемесячного обзора «Тренды российской экономики» по итогам июня — тревожнве, хотя и предсказуемые. Российская экономика в первом полугодии 2026 года оказалась в состоянии разрыва выпуска. На фоне рекордно низкой безработицы и устойчивого потребительского спроса инвестиционный и производственный секторы демонстрируют признаки рецессии. Экономика не растёт – она застыла, а без перезапуска инвестиционной активности возвращение к целевому росту в 2027 году выглядит призрачным. Структурный разрыв между потребительским и инвестиционным циклами уже сейчас ограничивает потенциал экономического роста. Инвестиции в основной капитал падают четвёртый квартал подряд. По данным Росстата, 1-м квартале они составили 6,5 трлн руб. — падение на 14,3% в годовом выражении. По прогнозу Минэкономразвития, снижение инвестиций по итогам года составит 1,5%. Это сильнейшее падение с 2020 года. Падение тем более тревожно, что происходит на фоне сохранения бюджетных расходов и дорогой рабочей силы. Капитальные вложения сжимаются по всем основным направлениям, исключая лишь отдельные оборонные проекты. Строительство, хотя и дало в июне всплеск (+3,5% год к году), остаётся волатильным и не компенсирует общий инвестиционный провал: средний уровень за второй квартал лишь на 98,4% от уровня годичной давности. Промышленное производство топчется на месте. В июне прирост к прошлому году составил всего 0,6%, а с устранением календарного фактора (в июне было на два рабочих дня больше, чем год назад) реальная динамика в минусе – около -1,2% к июню 2025 года. Месячный прирост, очищенный от сезонности, – лишь +0,1%. По оценкам ЦМАКП, в обрабатывающих производствах наметилась устойчивая негативная тенденция: среднемесячные объёмы производства с начала 2026 года ниже уровня 2024 года. При этом спад происходит при рекордно низкой безработице (2,23% в июне) и продолжающемся росте реальных зарплат (+4,5% год к году в мае). Потребительские расходы в июне выросли на 6,1% в годовом выражении – люди пока тратят,. Бюджетный дефицит остаётся на уровне 1–2% ВВП, и его финансирование всё больше замыкается на банковской системе, что лишь разгоняет денежную массу, не создавая новых мощностей. Таким образом, ЦМАКП рисует картину «экономики без инвесторов»: потребительский спрос ещё жив за счёт социальных трансфертов и перегретого рынка труда, но производственный сектор изнашивается, а новые проекты откладываются из-за дорогих кредитов и неопределённости. Если в ближайшие кварталы не произойдёт сдвига в инвестиционной политике – будь то через снижение ключевой ставки или запуск новых механизмов проектного финансирования, – стагнация рискует перейти в полноценную рецессию уже в 2027 году. Мобилизационная экономика

Чтобы быть в курсе того, что происходит с вашими деньгами, нужно мониторить: сайт ЦБ, три деловых издания, ленту новостей Минфина, Forbes, РБК… или открыть один канал. Мы собираем и оперативно публикуем главное из повестки дня, чтобы вы были в курсе событий без необходимости следить за десятками источников. Перейти на канал

Темпы роста корпоративного кредитования упали фактически до нуля (0,1% в июне, для сравнения – в мае было 1,5%). Темп прироста кредита экономике в июне был 0,3% против 1,3% в мае. Этот системный спад. Ещё один тревожный сигнал — крайне высокая концентрация прироста кредитования. Общий прирост в июне — 0,4 трлн рублей. Половина этой суммы (0,2 трлн) пришлась на крупнейшие госкомпании. Это означает, что малый и средний, практически не наращивает заимствования, а рост обеспечивается исключительно за счёт государственного сектора. Замедление корпоративного кредитования означает, что инвестиционная активность бизнеса снижается, а проекты, построенные на заёмных средствах, сворачиваются или переносятся. Особенно уязвимы компании с высоким долгом и слабым денежным потоком. Как тут не вспомнить экономистов из ЦМАКП: российская промышленность в июне 2026 года вошла в фазу околорецессионного застоя. Мобилизационная экономика

Надоели «бизнес-эксперты», которые не видели завод даже на картинке? Канал «ПСМ-Медведь». Его ведет Андрей Медведев — человек, который 20 лет строит реальный производственный бизнес в России. Здесь нет пересказов учебников. Только тактика, операционка, честные мысли о рынке. И решения, которые приходится принимать каждый день, чтобы завод работал. Андрей пишет сам и лично отвечает в комментариях — без копирайтеров и пресс-секретарей. Заглядывайте в канал «ПСМ-Медведь»

Российская промышленность в июне 2026 года вошла в фазу околорецессионного застоя. Официальный индекс роста к прошлому году (100,6%). Но при устранении календарного фактора динамика становится отрицательной: реальный выпуск сократился на 1,2% относительно июня 2025 года. Такой вывод содержится в ежемесячном обзоре Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (Владимир Сальников и Дмитрий Галимов). Документ основан на данных Росстата, но с собственной методикой очистки от сезонных и календарных искажений. В июне рабочих дней оказалось на два больше, чем в июне 2025-го. Именно этот фактор обеспечил формальный рост индекса промышленного производства до 100,6% (после 99,3% в мае). Однако в ЦМАКП оценивают реальную динамику на уровне 98,8% к прошлому году. С мая по июнь, с поправкой на сезонность, выпуск практически не изменился (+0,1%), но этот «уровень закрепления» находится существенно ниже долгосрочного тренда. Иными словами, промышленность не растёт, а застыла на пониженной траектории. Обвальное падение наблюдается в производстве кокса и нефтепродуктов. Индекс к соответствующему прошлогоднему периоду упал до 78,2% против 86,5% в мае. Месячный спад с устранением сезонности составил 6,6%, а за второй квартал в целом — минус 4,7% в среднем за месяц. Причины известны. На этом фоне выделяется металлургический сектор, который в июне прибавил 0,8% к маю (с устранением сезонности). Основная причина — скачок производства труб для нефтяной отрасли, связанный с сокращением складских запасов и временным улучшением экспортной выручки. Однако этот рост носит конъюнктурный характер: индекс к прошлому году всё ещё составляет лишь 96,6%, а устойчивого восстановления спроса со стороны строительства и машиностроения не наблюдается. Автомобилестроение, которое начало оживать с конца 2025 года, в июне замедлилось: прирост к маю составил всего 0,7% против 1,4% в мае и 2,7% в апреле. Высокий годовой индекс (128,4%) объясняется исключительно эффектом низкой базы — в июне прошлого года выпуск был минимальным. Реальный же объём производства держится на уровне 86% от среднемесячного значения 2024 года и лишь 65% от докризисного 2021 года. Без государственных субсидий и льготных автокредитов спад мог бы быть ещё глубже. Самый тревожный сигнал — динамика гражданских производств (за вычетом оборонзаказа). По оценке ЦМАКП, их выпуск в июне составил 97,9% от уровня годовой давности и лишь 96,1% от среднемесячного уровня 2024 года. Это означает, что реальный сектор, ориентированный на потребительский и инвестиционный спрос, сжимается. Производство бумаги и бумажных изделий лишь остановило падение, но не растёт; деревообработка и полиграфия находятся в затяжной депрессии; производство потребительских товаров повседневного спроса в июне сократилось на 0,4% к предыдущему месяцу. Единственная позитивная деталь — рост в производстве компьютеров и электроники, но он слишком мал, чтобы компенсировать общий спад. Без активизации инвестиционной и кредитной поддержки реального сектора стагнация может перерасти в полноценную рецессию уже в 2027 году. Рынкам следует готовиться к длительному периоду низких темпов роста и высокой волатильности в сырьевых секторах. Мобилизационная экономика

Центробанк обещает, что и в 2027 году будет сохранять жёсткую денежно-кредитную политику со всеми вытекающими последствиями. На это, например, указывают прогнозные диапазоны для требований банковской системы к экономике начиная с 2027 года. Требования банковской системы к экономике — это все вложения банкиров в реальный и финансовый секторы. Проще говоря, совокупный долг, который должна выплатить экономика; ещё проще: кредиты и проценты по ним. На 2026 год прогноз ЦБ остался без изменений (+6–10%), что говорит о сохранении инерции ранее выданных кредитов и высокой доле уже одобренных сделок, особенно в корпоративном сегменте. Но уже на 2027 год диапазон снижен до 6–11% (ранее было 8–13%). Сужение и снижение почти на 2 процентных пункта по верхней и нижней границам. То есть, сохранятся текущие темпы кредитования, а в реальоом выражении даже спад банковского кредитования. Если разложить требования по секторам, картина становится более понятной. Кредиты организациям в 2027 году, по июльскому прогнозу, замедлятся до 7–11% против апрельских 8–13% — это означает, что бизнес начнёт сворачивать инвестиционные проекты, а банки — ужесточать скоринг. Но главная драма — в розничном сегменте. ЦБ обещает, что темпы кредитования населению упадут с 8–13% до 5–10% в 2027 году, а по ипотеке коридор сдвигается с 10–15% до 7–12%. Это очень сильное по масштабу охлаждение потребительского кредитования, которое в последние годы было локомотивом спроса. Объяснение простое: при средней ставке 10,5–12,5% в 2027 году (по новому прогнозу) реальная стоимость ипотеки для заёмщиков превышает 8–9% с учётом инфляции, что делает жилищные кредиты неподъёмными для большинства домохозяйств, особенно на фоне сокращения льготных программ. Мобилизационная экономика

Российская Федерация продолжает увеличивать государственный золотой запас, но темпы сильно замедлились. В июле Гохран объявил о заинтересованности в приобретении 1000 кг аффинированного золота в Госфонд драгоценных металлов и драгоценных камней. Это первое в 2026 году сообщение о закупке золота. Для сравнения: в 2025 году активность Гохрана была значительно выше. С начала года ведомство как минимум шесть раз объявляло о заинтересованности в закупках драгоценных металлов. В общей сложности тогда было заявлено о намерении приобрести 11,95 тонны золота, 400 кг палладия и 400 кг платины. Среди объявлений были закупки по 2000 кг в феврале, марте, апреле, а также 1000 кг в августе и 950 кг в сентябре. В ноябре Гохран также объявлял о планах приобрести 1500 кг золота. 2024 год также был отмечен активными закупками. В январе-апреле Гохран сообщал о закупках золота в общей сложности на 9,5 тонны. В феврале было приобретено 1500 кг, в марте объявлено о намерении приобрести 2000 кг. В мае была объявлена заинтересованность в приобретении ещё 2000 кг. Всего в 2024 году из бюджета было выделено 51,5 млрд рублей на приобретение драгоценных металлов и камней. В 2023 году Гохран также активно пополнял резервы. В феврале было объявлено о закупке 2000 кг золота и 5000 кг серебра, а также по 400 кг платины и палладия. В марте появилось третье объявление о закупке 1500 кг золота. Всего в 2023 году ассигнования на приобретение драгоценных металлов и камней были предусмотрены в размере 51,5 млрд рублей. Пик закупок в последние годы пришёлся на 2022 год. Тогда Гохран приобрёл для Госфонда более 12 тонн аффинированного золота. Это был рекордный объём, который, по всей видимости, был связан с началом СВО и необходимостью наращивания госрезервов в условиях санкций и фактической конфискации валютных резервов. Объявляемые Гохраном объёмы закупок — это заявленная заинтересованность. Фактические объёмы могут отличаться, так как закупки проводятся на конкурсной основе, и победителями становятся участники, предложившие наибольшие скидки к цене лондонского золотого фиксинга. Гохран не раскрывает итоговые объёмы фактически заключённых сделок, поэтому точные цифры закупок остаются неизвестными. В целом активность Гохрана на рынке драгоценных металлов в последние годы остаётся высокой. Планы на 2026 год предусматривают 50 млрд рублей на закупку золота и алмазов. Но в первую половину года Гохран не проявлял активности. Также отдельно отметим, что большинство аналитиков, блогеров и экономистов по какой-то причине путают международные резервы Центробанка с золотым запасом страны. Международные резервы — это активы ЦБ, которые он использует для поддержания курса рубля и международных расчётов. Их состав и объём регулярно публикуются. Настоящий золотой запас страны, который формируется из аффинированного золота в слитках и стратегически важных драгоценных металлов, хранится в Государственном фонде драгоценных металлов и драгоценных камней (Госфонде), оперативное управление которым осуществляет Гохран. Именно его пополнением и занимается Гохран, публикуя объявления о закупках. В отличие от резервов ЦБ, объёмы золота в Госфонде не раскрываются. Это закрытая информация, доступ к которой ограничен. С 2022 года сведения о золотом запасе и валютных резервах отнесены к государственной тайне. Сам Гохран — крайне закрытая структура, и золотой запас — это стратегический резерв, который используется только в исключительных случаях, в отличие от международных резервов ЦБ, которые являются рабочим инструментом денежных властей. Мобилизационная экономика

⚡Как мы и говорили, совет директоров ЦБ снизил ключевую ставку на 25 б.п., до 14% годовых.

Банковский сектор ожидает некоторого снижения ключевой ставки по итогам пятничного заседания совета директоров ЦБ. На это косвенно указывает объём средств банков на корреспондентских счетах в ЦБ (см. график). С 15 июля начался июньский период усреднения обязательных резервов. Он продлится до 11 августа. Для выполнения нормативов резервирования банкам необходимо держать на своих счетах в ЦБ около 7 трлн рублей. Средства для этого банки привлекают у регулятора по сделкам РЕПО (по ставке, близкой к ключевой). Перед заседанием совета директоров ЦБ существуют две стратегии поведения. Стратегия 1. При ожидании повышения ключевой ставки банки стремятся выполнить усреднение с опережением (до повышения КС) и удерживают на корсчетах повышенный объём средств с целью экономии на процентах. Стратегия 2. При ожидании снижения КС банки не спешат выполнять усреднение и делают это уже после решения совета директоров ЦБ, чтобы привлекать средства для исполнения норматива стало дешевле. По состоянию на 23 июля банковская система находится в состоянии так называемого недоусреднения. Банки держат на корсчетах в ЦБ 6 трлн. Они не спешат выполнять норматив — по всей видимости, сектор рассчитывает, что 24 июля ставка будет снижена. Но возможно, банкиры не ждут снижения ставки. Их поведение укладывается и в этот сценарий тоже. Наша редакция рассматривает два варианта итогов завтрашнего совета: — снижение ключа на 25 базисных пунктов до 14,00%; — сохранение ставки на текущем уровне: 14,25%. Мы призываем Центробанк к снижению! Мобилизационная экономика

Российские компании держат на своих счетах в банках валюты на 10 трлн рублей (≈127,6 млрд в долларовом эквиваленте). В июне средства юрлиц на счетах составили 64,3 трлн рублей. Из них на иностранную валюту приходилось 15,7% — около 10,1 трлн в рублёвом эквиваленте. Этот показатель удивительно стабилен: уже много месяцев он держится вблизи отметки 10 трлн, колеблясь в пределах 9–10,8 трлн. Внешне кажется, что российский бизнес сохраняет неизменный объём валютных накоплений. Однако там сложная динамика. Пик валютных средств пришёлся на март 2026-го, когда компании держали в валюте почти 10,8 трлн рублей (при валютизации 17,2%). Это был момент относительной слабости рубля и высоких валютных остатков. Затем, в апреле и мае, последовал резкий спад: за два месяца объём валюты на счетах юрлиц сократился на 1,3 трлн рублей, достигнув около 9,4 трлн в мае (доля валюты упала до 15,2%). Это стало минимальным значением как минимум за год. Причина падения — не массовый вывод валюты, а две другие силы. Во‑первых, рубль в апреле-мае укреплялся, и рублёвая оценка валютных остатков снижалась автоматически, даже если физический объём валюты не менялся. Во‑вторых, компании активно продавали валютную выручку, гасили валютные кредиты и конвертировали средства в рубли для выплаты процентов и налогов. Реальный объём валюты на счетах действительно сокращался, но масштаб этого сокращения был усилен курсовым фактором. В июне объём валютных средств вновь вырос до 10,1 трлн рублей (+0,65 трлн за месяц). Однако этот рост — почти полностью технический. В июне рубль ослаб на 8,9% к доллару, и рублёвая стоимость тех же самых валютных остатков автоматически увеличилась. Доля валюты в пассивах юрлиц подросла до 15,7%, но это не свидетельствует о возврате компаний к валютным накоплениям. Напротив, физический объём валюты, скорее всего, продолжил снижаться: июнь — месяц уплаты процентов по кредитам, и компаниям снова требовались рубли. Рост рублёвого эквивалента — это просто отражение ослабления национальной валюты. Если посмотреть на динамику с октября 2025 года, то абсолютный объём валютных средств юрлиц сократился с 10,75 до 10,1 трлн рублей (падение на 6%). Доля валюты снизилась с 18,1% до 15,7%. Это устойчивое движение вниз, которое Центробанк рассматривает как часть своей политики девалютизации. Мобилизационная экономика

Дмитрий Белоусов и команда из ЦМАКП продолжают критиковать политику Центробанка, которая привела к «околостагфляционной ситуации» и заводит страну в ловушку. Борьба с инфляцией монетарными методами (за счёт высоких ставок и укрепления рубля) наносит российской экономике больше вреда, чем пользы, подрывая её долгосрочный потенциал. Белоусов и ЦМАКП уверены, что результат денежно-кредитной политики ЦБ — это потери в динамике экономического роста и, прежде всего, в динамике наиболее ценного его компонента — инвестиций в основной капитал. В своём аналитическом тексте «Этюд 2. Инфляция и антиинфляционная политика» эксперты ЦМАКП утверждают, что к 2026 году российская экономика фактически вошла в зону стагфляции. Уже в первом квартале текущего года, по их данным, был зафиксирован спад на фоне сохраняющейся высокой инфляции. Это стало прямым следствием длительного периода жёсткой денежно-кредитной политики, которую регулятор проводил для достижения инфляционного таргета. «Ценой этого стал шок спроса, "разгрузивший" производственный аппарат до нормальной загрузки мощностей... и пришёлся этот шок в большей степени на инвестиционные товары», — отмечается в документе. Ключевой механизм, который описывают авторы, заключается в том, что политика «дорогих денег» делает доходность по безрисковым финансовым инструментам, таким как облигации федерального займа и банковские депозиты, более привлекательной, чем доходность от реальных инвестиционных проектов. В результате предприятия предпочитают не вкладывать средства в развитие производства, а держать их в высокодоходных, но бесполезных для экономического роста активах. Одновременно с этим укрепление рубля, которое является следствием высокой ставки и притока валюты, наносит двойной удар. С одной стороны, оно сокращает рублёвую выручку экспортёров, лишая их собственных средств для инвестиций. С другой — делает импорт более дешёвым и конкурентоспособным, что ведёт к его экспансии на внутреннем рынке. Как следствие, российские производители не только не могут инвестировать, но и теряют свои позиции на растущем потребительском рынке. Главная претензия ЦМАКП к Центробанку заключается в том, что регулятор не учитывает долгосрочные последствия своей политики. Основной удар жёсткой ДКП приходится на частные инвестиции в машины и оборудование, то есть на воспроизводство производственного аппарата страны. «Если предприятия не обновляют оборудование, то спустя время столкнутся с как минимум устареванием производственного аппарата, как максимум – с его выбытием», — сетуют эксперты. Это создаёт порочный круг, который в конечном счёте ведёт к ещё большей инфляции. Когда в будущем потребительский спрос восстановится, он будет удовлетворяться либо за счёт роста импорта (что создаст девальвационное давление и новый виток инфляции), либо за счёт роста цен на отечественную продукцию, производство которой не поспевает за спросом из-за изношенных мощностей. Таким образом, антиинфляционная политика сегодня закладывает инфляционный потенциал завтра. По этой причине эксперты неоднократно заявляли, что для запуска инвестиций ключевую ставку необходимо снизить до 7–8,5%. Авторы «Этюда 2» обращают внимание и на другую важную проблему: российская инфляция не является единым процессом. Они выделяют две группы товаров и услуг. Первая группа — то, что дорожает очень быстро: бензин, регулируемые тарифы и бытовые услуги. Вторая — основная масса товаров, где рост цен гораздо более сдержан. Белоусов и коллеги считают, что повышение ставки в условиях закредитованности и локального монополизма крупных компаний не приводит к замедлению инфляции, а наоборот — переносится в цены. Рост процентных платежей, ставок по лизингу и аренде просто закладывается в стоимость товаров и услуг. Это означает, что монетарные инструменты ЦБ оказываются неэффективными в борьбе с инфляцией издержек, которая носит немонетарный характер. ЦМАКП приходит к выводу, что текущая модель борьбы с инфляцией любой ценой ведёт страну в ловушку. Жёсткая ДКП подавляет инвестиции, что подрывает будущий экономический рост и, как следствие, создаёт условия для новой инфляции. Вместо того чтобы продолжать эту гонку, Белоусов и коллеги призывают к смене парадигмы и переходу к комплексной структурной политике, которая позволит подавлять немонетарные факторы роста цен, одновременно создавая условия для инвестиционного развития. Мобилизационная экономика

«Объем признанных банками потерь по инвестициям в непрофильный бизнес [в июне] вырос более чем в 3 раза (+50 млрд руб.)» — Центробанк. Для сравнения, в 2025 году коммерческие банки признали потери в 226 млрд по прочим активам. ЦБ не раскрывает детали. Но речь идёт о потерях, связанных с вложениями банков в экосистемы (онлайн-сервисы, прежде всего финансовые). Банки развивают собственные электронную коммерцию и логистические услуги, облачные технологии, развлечения, сервисы доставки готовой еды, такси и каршеринг и прочую цифровую инфраструктуру, которые не генерируют стабильного денежного потока и не имеют гарантий возврата. Мобилизационная экономика

По итогам 2026-го почти половина российских предприятий (44%) ожидают снижения чистой прибыли по сравнению с 2025-м. Ещё 30% рассчитывают сохранить показатель на прежнем уровне. Лишь около четверти прогнозируют рост, причём больше половины из них — не более чем на 5%. Данные из опроса ЦБ (опубликован в докладе «Региональная экономика», см.график). Российский бизнес входит во второе полугодие с ощутимо более слабыми финансовыми позициями, чем год назад. ЦБ сообщает, что сальдированный финансовый результат крупных и средних компаний по итогам 2025 года сократился относительно рекордных уровней 2023–2024 годов и вернулся к среднему относительно ВВП значению 2017–2019 гг. Однако в январе-апреле этого года падение ускорилось. Сальдированный финрезультат по сопоставимому кругу организаций снизился на 10,3% год к году. Сильнее других потеряли экспортно ориентированные и смежные отрасли. Отрасли, работающие на внутренний спрос — выиграли. В 2025-м наибольший отрицательный вклад в сокращение показаткля сальдированного финрезультата внесли добыча полезных ископаемых и производство нефтепродуктов — из-за низких мировых цен. В то же время, например, производители напитков и одежды увеличили прибыль более чем на 20%, гостиницы и рестораны — на треть, а электроэнергетика и фармацевтика — за счёт роста тарифов и импортозамещения. В январе-апреле основное падение сальдированного финрезульиата обеспечила финансовая и страховая деятельность, а также отрасли, ориентированные на внутренний спрос. Главные факторы, сдерживающие прибыль, — рост стоимости сырья и комплектующих, увеличение затрат на логистику и снижение спроса. Около половины опрошенных предприятий сообщили об ухудшении финансового результата в первом полугодии 2026 года по сравнению с тем же прошлогодним периодом. Сдержанный спрос и высокая конкуренция не позволяют компаниям полностью переносить возросшие издержки в цены. Для экспортёров дополнительным негативным фактором стало укрепление рубля. На конец апреля 2026 года дебиторская задолженность предприятий выросла на 10,7% год к году, а доля просроченной увеличилась до 6,6%. Ещё более тревожный сигнал — кредиторская задолженность выросла на 15,7%. Рост обязательств перед поставщиками при одновременном увеличении просрочек со стороны контрагентов указывает на нарастающие кассовые разрывы: предприятиям не хватает оборотных средств, они вынуждены задерживать платежи и чаще использовать отсрочки. Наиболее сложная ситуация складывается в экспортно ориентированных отраслях: доля просроченной дебиторской задолженности там достигла 9,2% (+1,6 п.п. год к году). К концу первого полугодия более половины компаний не пересматривали свои планы по чистой прибыли, однако треть скорректировали их вниз. Несмотря на пессимистичные прогнозы, большинство предприятий не планируют значительно сокращать персонал — о таких намерениях сообщали в основном те, чья прибыль уже снизилась. Две трети компаний намерены повышать зарплаты, чтобы удержать сотрудников. В ЦБ успокаивают, что по мере замедления инфляции (которая не замедляется) и замедления роста операционных расходов финансовые результаты бизнеса начнут улучшаться — как за счёт операционной прибыли, так и за счёт снижения процентных платежей для компаний с высокой долговой нагрузкой. Сомнительные тезисы, конечно! Мобилизационная экономика

Инвестиции в основной капитал падают четвёртый квартал подряд (см. график). Центробанк называет происходящее «коррекцией вниз с высокого уровня, достигнутого за последние годы». Это ещё один бюрократический эвфемизм наряду с «хлопком газа», «отрицательным ростом», «жёсткой посадкой» и т.д. По данным Росстата, инвестиции в основной капитал в 1-м квартале составили 6,5 трлн руб. — падение на 14,3% в годовом выражении. По прогнозу Минэкономразвития, снижение инвестиций по итогам года составит 1,5%. В Центробанке надеются, что динамика будет околонулевой. Но это не более чем самоуспокоение. Динамика падения очень плохая. Даже в первый год СВО, когда экономика переживала один шок за другим, инвестиции в основной капитал росли. Сокращение инвестиций в основной капитал сегодня — это технологическое и экономическое отставание завтра и послезавтра. Снижение происходит после нескольких лет роста. В довоенном 2021 году инвестиции выросли на 8,6%, в 2022-м — на 4,6%, в 2023-м — на 9,8%, а в 2024-м — на 8,4%. Однако в 2025 году тренд развернулся: падение на 2,3%, причём в последнем квартале 2025 года спад ускорился до 5,3%. Главный тормоз инвестиций — стоимость денег. Кредиты по-прежнему остаются недоступно дорогими. Средняя рентабельность бизнеса в России не превышает 10–12%, что делает инвестирование экономически бессмысленным — вся прибыль уйдёт на обслуживание долга. Слабый спрос на продукцию ухудшает ситуацию: бизнесу нет смысла наращивать мощности. Номинальный объём вложений в 2025 году достиг 42,6 трлн рублей, но физический объём за пять лет увеличился лишь на 34,7%. Более половины прироста объясняется ростом цен, а не реальным расширением мощностей (данные Института комплексных стратегических исследований). В обрабатывающей промышленности на каждые 100 рублей инвестиций реальный актив превращается лишь в 60 рублей. Остальное уходит на незавершённое строительство и поддержание текущих мощностей. Износ основных фондов в 2025 году достиг 42,6%, а станки и оборудование изношены уже на 63,8%. Деньги концентрируются в нескольких регионах: Москва, Санкт-Петербург, Татарстан и ещё четыре субъекта формируют почти половину всех вложений. Доля столицы за десятилетие выросла вдвое — до 21,4%. Опросы предприятий показывают, что баланс ожиданий инвестиционной активности в 1-м квартале впервые за три года ушёл в минус (–4,8 п.). Это означает, что бизнес не верит в скорое восстановление. Инвестиционная пауза может затянуться, а значит, экономике потребуется не один год, чтобы вылезти из ямы. Мобилизационная экономика

Если тебя нет в интернете — тебя нет вообще. Таков закон современности. Как малому и среднему бизнесу выжить в онлайне; и не просто выжить, а привлечь к себе внимание целевой аудитории. Ответ один: social media marketing или SMM. Сегодня SMM — это фактически отдельная наука на стыке психологии, маркетинга, аналитики и онлайн-технологий. Хорошо разбираются в этом только профессионалы. Вот один из них. Знакомьтесь — Дмитрий Сапронов, основатель собственного агентства, опыт работы в SMM более восьми лет. От большинства коллег по цеху Дмитрия отличает подход. Он сам говорит: «Мне не близок инфошум, “волшебные кнопки” и маркетинг ради маркетинга. Я за спокойный, честный и системный подход, где соцсети работают на задачи бизнеса». О своей работе Дмитрий рассказывает в канале «Сапронов | про SMM». Дмитрий помогает компаниям наводить порядок в соцсетях: от анализа аудитории и стратегии до контента, процессов и понятной рабочей системы. Даже если вы не планируете заниматься smm — подпишитесь или добавьте этот канал в закладки. Иметь представление, как устроена эта отрасль знаний необходимо сейчас почти каждому. Наша редакция рекомендует!