Заповедник

У нашей дрезины всего две пары колес, поэтому вместо привычного «ту-дух-ту-дух» она издает лишь два звонких перестука: «тух… тух». Практически как в нотах: две половинных вместо четырех четвертей. Эргономика самодельного салона вынуждает машиниста сидеть вполоборота, что не мешает ему держать скорость безо всякого напряжения. На его лице непоколебимое спокойствие, он развлекает нас рассказами про лесную живность. 🚞 Это отрывок из книги «Заповедные железные дороги» Михаила Кончица, который пишет о романтике поездов в российской глубинке. Это царство старинных полустанков, неспешных «кукушек» и узкоколейных железных дорог, разбросанных по малонаселенным уголкам страны. У нас можно прочитать главу, посвящённую Монзенской дороге — связи с внешним миром для нескольких сотен жителей лесов на границе Костромской и Вологодской областей.

Северная деревня Нумто — три десятка домов, которые можно обойти за полчаса. Здесь живут ханты и ненцы. Из «чужих» — только почтальон. Тишину иногда нарушает звук снегоходов, а по вторникам — вертолёт, вокруг появления которого в Нумто строится неделя. К его прилёту съезжается вся деревня на «Буранах» с мешками, коробками, новостями. Кто-то встречает родных, кто-то отправляет оленину на «большую землю», кто-то передаёт посылки через пилотов и случайных пассажиров — цепочку людей, растянутую на тысячи километров. Потом вертолёт улетает, и Нумто снова остаётся в глухой тишине. В начале 1930-х покой этих мест оказался нарушен гораздо сильнее — здесь развернулись события, которые позже назвали Казымским мятежом. Фотограф Антон Зданович отправился в Казым и Нумто и поговорил с людьми, которые хранят память о том времени.

🗡️ «В доспехах мир чувствуется немного по-другому» «Ты хуже видишь, хуже слышишь, хуже ощущаешь, что с тобой происходит. Упал ты или не упал — это определяет судья». «У меня был перерыв от боёв около полугода, но я вернулся: это уже часть моей жизни. Каждый раз выходишь драться как в первый. Чувствуешь, что живёшь полной жизнью». «Для меня полноконтактные бои — это когда ты со своими друзьями, одноклубниками делаешь общее дело. Они дают чувство единства, ты знаешь, что тебя здесь принимают». Турниры по полноконтактным боям в доспехах — это когда люди в доспехах сражаются в полный контакт на затупленном оружии. Удары разрешено наносить руками, ногами, можно использовать борцовские приемы, но колющие удары запрещены. Главная цель — повалить противника на землю. Как проходят такие турниры в сообществе реконструкторов и чем они привлекают участников — в репортаже Софьи Придворовой.

Почему в России многие называют себя православными, но массовые опросы не улавливают влияния религии в обществе? Как вообще измеряют религиозность? В каком смысле религиозность бывает «слабой» — и почему это не обязательно «плохо»? Об этом мы поговорили с Еленой Викторовной Пруцковой — старшим научным сотрудником лаборатории «Социология религии» ПСТГУ. Что такое религиозность? Что считать религиозным? Что не считать? У нас нет «линейки», чтобы приложить её к человеку, и она бы показала: религиозность такая-то, на десяточку, или на семь из десяти. Приходится работать с индикаторами, которые мы можем зафиксировать в явном виде — ответами на вопросы в анкете: «Как часто вы посещаете службы? Как часто вы молитесь? Как часто вы размышляете на религиозные темы? Верите ли вы в Бога и насколько сильно?» Мы задаем много вопросов про то, что где-то близко к религиозности, как бы мы её ни определяли, и потом из этого конструируем скрытый от нас признак, недоступный для прямого измерения. Читайте интервью на сайте

Когда я только начал снимать серию про псковских рыбаков, написал в «Заповедник» Льву Калиниченко. Мы легко договорились о публикации, которая впоследствии была номинирована на Премию «Редколлегия». Давно читаю «Заповедник» — люблю их редакторскую оптику на жизнь в регионах. Канал в телеге — @zapovednik Сегодня познакомимся с Лёшей Бровкиным, моим проводником в закрытый мир талабских пиратов. «Осенью меня впервые позвали на местный праздник - «Посевуха». Он отмечается в момент, когда лёд на поверхности озера начинает схватываться, льдинами забивается бухта и в течении нескольких недель остров отрезан от мира. Посевуха проходила в ловецкой, нас было человек 8-10. Закончилось всё дракой. Все против всех, драка ради драки. Я узнал об этом только уже на следующий день, когда мне позвонили узнать жив ли я. Как выяснилось я сражался с Саней Большая морда, он килограмм 150 весит. Меня позвали на продолжение банкета, даже выделили мне стул почётный. Судя по всему, в ту ночь я прошёл обряд ассимиляции.»

Наш друг и фотограф Михаил Лебедев завёл свой канал о путешествиях — а он ездит куда-то гораздо чаще, чем мы сами. Его истории про Табалские острова, шашлычную столицу России посёлок Умёт и путешествие на «Ниве» без печки по Кольскому полуострову — одни из наших любимых. Пишет и про Россию, и про ближнее зарубежье, и где был, и где только хочет побывать — но лучше всего его рассказы из поездок, как вот этот про праздник на отрезанном от мира острове: