Воздушные избы

Горные Финны: призрак Ингерманландии вокруг Петербурга ____ Места, которые сегодня занимает Ленобласть, до основания Петербурга были владениями Швеции и назывались Ингерманландией. Населяли их Горные Финны — племена и народы финно-угорского происхождения: вепсы, ижора, водь, карелы, а затем эстоны, савакоты и эвреймесы (ингерманладские финны). Почему горные? *** Такова была их традиционная система расселения: они предпочитали ставить хутора и деревни на вершинах холмов и гряд. Во-первых, это обеспечивало просматриваемость — а значит, безопасность. Во-вторых, возвышенности не затапливали бурные невские наводнения. В-третьих, и для сельского хозяйства высокие сухие места были благоприятнее: картошка не сгнивала, да и комаров меньше. Не говоря уж о том, что это просто красиво. Именно с гор — холмов и крутых берегов, началось освоение человеком земель, которым суждено было стать Петербургом. Спуститься в болото пришло в голову только пришельцам из Стокгольма и Москвы. А для коренного населения интереснее был пояс возвышенностей вокруг Приневской низины, а не "берега пустынных волн" — отсюда, вероятно, и колониальный миф о "городе в пустоте". *** Значимость рельефа для Горных Финнов показывает их топонимика — большинство деревень и хуторов в названии имели корень "-мяки" (холм) или "-селька" (гряда). Сегодня на карте города с тех пор остались разве что Коломяги да Корабсельки. Мы вернули старые имена — ищите их на интерактивной карте по ссылке (открывать с ПК). Не смотря на все беды, свалившиеся на голову Горных Финнов в XX веке, их система расселения все еще жива!. Если взглянуть на данные последней переписи, представители этих народов все еще окружают Петербург, пусть и в совсем крошечных количествах. Позалипайте на карту, которые мы сделали в МЛА+ в рамках проекта Горный Петербург. В комменатрии к посту прикрепляю хайрез и данные! (Запускаю, как говорится, в научный оборот: при использовании цитирование обязательно! ) PS. Ну и сюжет книги пожалуй самого известного Горного Финна, Юхани Конкка "Огни Петербурга" строится вокруг взгляда на мегаполис с токсовских высот, манящий и таящий угрозу.

Dollar Street: что больше определяет архитектуру жилища — национальность или доход? ___ Нашел датасет мечты: набор из почти 40 тысяч фотографий, на которых снята повседневность более 300 семей из более чем 50 разных стран! И он очень точно отвечает на одни из фундаментальных вопросов архитектурной антропологии. Дарю вам залипуху на день: https://www.gapminder.org/dollar-street *** Современное воображение мира в качестве поделенной на нации карты сильно преувеличивает значимость этнических категорий в повседневной жизни. Мы привыкли говорить о жилище “славянском”, “монгольском”, “чукотском” и тд — как будто у каждого народа существует свой узнаваемый архитектурный тип. Но что, если представить себе мир иначе: как одну улицу, вдоль которой дома выстроены по уровню дохода семьи, без деления на нации? Именно такой эксперимент предлагает проект шведская социологиня Анна Рослинг в проекте Dollar Street. Для каждой семьи с разных концов света фотографы снимали один и тот же набор вещей: фасад дома, интерьер, плиту, кровать, зубную щётку, игрушки, туалет, место для хранения еды и даже образ мечты. В результате получился глобальный визуальный архив повседневности. И, изучая его, поражаешься — насколько мы все на самом деле похоже живем! Проявленным визуально культурным различиям оказываются отведены лишь самые крайние отрезки этого спектра. *** Где же на этой шкале можно обнаружить “национальное” в архитектуре? Слева по “улице” — у самых бедных, и справа — у самых богатых. 🤩 Если твоя семья получает до 100 долларов в месяц, то в решении жилищного вопроса ты будешь опираться на вернакулярные технологии: местные материалы, подручные способы устройства стен и крыш, самодельные очаги и мебель — словом, все то, что потом осядет в стенах этнографических музеев. 🤑Если же твоя семья получает более 5000 долларов в месяц, то “народное” снова появляется: в стилизации фасадов, декоре интерьера, предметах искусства и сувенирах. Из инструмента выживания вернакулярное становится инструментом коллекционирования и демонстрации отличий.  Но между этими крайностями — огромная пропасть глобализации: типовые дома, железобетон, икеевские кухни, сайдинг и стеклопакеты, микроволновки и товары с алиэкспресса. Отыщите себя на этой шкале: и удивитесь, насколько ваш “сосед” по достатку живет похоже на вас, даже если он из Перу или Индонезии.  Все это еще раз подтверждает, что классовые различия в современном мире важнее этнических. Тем удивительнее, насколько они спрятаны: вы можете себе представить экспозицию музея, в котором были бы представлены предметы быта россиян с зарплатами 20к, 100к, 1 млн рублей? Зато предметы быта чукчей, вепсов и татар — есть в любом этнографическом! Повальное увлечение архитекторов поисками “идентичности” — тоже признак очень хорошей жизни. *** В проекте почти нет российских семей! И вот что я подумал: может, соберем свой такой архив — "Рублёвскую улицу"? Только методологию я бы подправил, группируя по покупательской способности Думаю, постсоветский контекст таит много интересного: взять одних только хантов, уровень доходов которых отчасти привязан к манифестации национальных особенностей, о чем много пишет великая Ариша. Если у вас есть желание поучаствовать, поснимать свое домохозяйство, или профинансировать такое исследование — напишите мне!

Давно сюда ничего не постил: сложное время! Знаю, вы привыкли читать тут глубокие исследования, и они обязательно будут. Но пока держите глубочайший МЕМ! Его автор не знает, что многие архитекторы и урбанисты работают именно так:)Только вместо мертвой собаки - какой нибудь модный бессмысленный МАФ!

Состояние постмодерна: почему урбанина больше не торкает? ___ Недавно я вернулся в Таллин — город, с которого много лет назад началось мое становление как урбаниста. Тогда, гуляя по новым районам европейских городов, я испытывал настоящий культурный шок и восхищение. Каламая и Ротерманни — вот мои университеты! Урбантуры были важнейшей образовательной практикой, способом развивать насмотренность — качество, считавшееся обязательным для проектировщика. И вот, оказавшись в Таллине спустя десять лет, я особенно остро почувствовал перемены — не столько в городской среде, сколько в самом себе. Разумеется, сразу по приезде я пошел смотреть урбанину — но уже скорее по привычке. Здесь больше не прирастить знания: все это я уже где-то видел. Практика эта стала ритуалом. Среду и архитектуру, прежде вызывавшие восторг, теперь можно встретить почти в любом российском городе. Так устаревает то, что совсем недавно казалось современным: шаблон больше не рвется, а наоборот — закрепляется. То, что когда-то подрывало статус-кво, само стало мейнстримом. Будущее наступило, но не принесло ожидаемого удовлетворения — лишь породило желание чего-то другого. Именно это состояние Лиотар называл постмодерном. *** Утрата языка Самое интересное в этом состоянии — невозможность пока помыслить новое. Есть только ощущение, что с реальностью что-то не так. Друзья, побывавшие в этом году на Всемирном урбанфоруме в Баку, рассказывали о похожем чувстве. Со сцены звучали те же слова, что еще недавно казались свежими: sustainability, smart city, inclusion, participatory design. Но теперь в этом слышались заезженные мантры, утратившие смысл. Хочется возразить — но языка для возражения нет. Современность, о которой мы мечтали, сбылась. И дальше есть несколько путей. 1. Стать ее носителем и распространять эту реальность дальше — в те уголки мира, где она все еще нова. Популярный, но морально непростой выбор: ты уже знаешь, что эта современность не оправдает возложенных на нее надежд. Да и смена роли визионера на ремесленника болезненна для эго. 2. Искать новое будущее. Пересобирать насмотренность! Это — самый рискованный путь. Настоящее визионерство редко оплачивается, часто высмеивается и вовсе не гарантирует результата. Искренне восхищаюсь людьми, которые продолжают этим заниматься. 3. Выйти из игры больших нарративов и заняться чем-то маленьким и вневременным: помогать конкретным людям, восстанавливать конкретную избу, осваивать керамику... *** Постмодерная этика Сложнее всего для меня сейчас — не начать смотреть на установившийся мейнстрим свысока. Дать людям, в чьи города он только приходит, прожить собственный опыт очарования современностью. Не брюзжать им под ухо. Состояние постмодерна субъективно и распространяется не одновременно. Важно уважать тех, кто, как нам кажется, застрял в модерне. Хорошо бы хоть тут избежать иерархии. Мне не хочется повторения трагедии капрома, когда образ современности вестернизированной элиты вытеснил другой, едва успевший укорениться. Людей оставили недоигравшимися, заклеймили носителями устаревшего вкуса, отринув их опыт и демократические начала. Потому состояние постмодерна даже приятно. Новая война за культурную гегемонию еще не началась. Статус-кво уже не вдохновляет, но ты пока не готов его низвергать, потому что еще не понимаешь, чем заменить. И главное пожелание себе и всем нам — когда новое будущее все-таки замаячит, возникнут новые идеи и образы: не стать их фанатиками. Не начать нести их как единственно верные — как урбанисты-крестоносцы в 2010-е. *** Прививка модерном Соблазн будет огромным. Но нынешний опыт разочарования может помочь его преодолеть! Состояние постмодерна — хороший урок против веры в универсализм. Хочется даже сказать: давайте больше не очаровываться урбаниной. Но я не буду! Не хочется лишать людей того счастья, энергии и задора, которыми когда-то питала и нас вера в возможность изменить мир красивыми домиками, лавочками и велодорожками. Вот и наше поколение модернизаторов узнало, чем заканчивается модерн. Скорее всего, проживание этого опыта — свойство нашей профессии.

Параллельные вселенные православного зодчества: как Линтульский Троицкий храм раздвоился. (Редчайший пример русской церкви в стилях Северный Модерн и Модернизм!) ___ Квантовая физика вполне допускает существование параллельных вселенных: согласно одной из популярных трактовок, каждое действие расщепляет реальность, создавая множество копий мира. Поэтому, оказываясь перед любым выбором, мы можем быть спокойны, зная, что у нас будет свой квантовый близнец, предпочевший альтернативный вариант. Впрочем, история такая штука, что расщепления случаются и в одной реальности. Так, в мире существует два храма Троицы Живоначальной Линтульского монастыря. И оба этих квантовых близнеца — уникальной архитектуры, демонстрирующие альтернативные пути развития православного храмового зодчества. *** 1️⃣ Первый — единственная в своем роде православная церковь в стиле северный модерн. Располагается она в поселке Огоньки под Петербургом. Но возвели ее здесь в 1919, когда поселок назывался Линтула и входил в состав Финляндии, по проекту архитектора Ивана Баха. Стиль выбран неслучайно — это, очевидно, заигрывание русских эмигрантов с финским национальным романтизмом: они внезапно оказались этническим и религиозным меньшинством на осколке еще недавно своей страны. Храм был уничтожен в ходе Зимней войны 1939-го. Оказавшийся вновь внутри России, но теперь Советской, монастырь был закрыт. Но все его прихожане, монахини и священники ушли в Финляндию, где возобновили его деятельность. Так Линтульская обитель мигрировала из под Питера в окрестности финского Йоэнсуу. 2️⃣ Здесь в 1973 была построена новая версия Троицкого храма — в стиле финского функционализма, по проекту Вильхо Суонмаа, а иконостас расписал японец(!) Ивао Сасаки. Это удивительное сочетание: русское православное зодчество полностью пропустило модернизм, поэтому так необычно видеть церковь такой, лаконичной и строгой, как библиотека Алвара Аалто. Только главка с крестом и намек на закомары выдают что-то родное. 3️⃣ Впрочем, история на этом не остановилась. В 2000-х, в уже пост-советской России, монастырь был возрожден на том же месте, в Огоньках. А в 2014 на сохранившемся гранитном фундаменте был вновь отстроен Троицкий храм. Редчайший пример столь точного воскрешения утраченной постройки! *** Так и получилось, что линтульских храма теперь два: один в Финляндии, другой — в России. Они раскрывают замечательную ценность архитектуры: показывать альтернативные версии реальности и неисповедимые пути истории. Квантовые расщепления на макроуровне!

Коттеджи на краю света: как и зачем Абрамович преобразил села Чукотки, и что из этого вышло.  Выложил запись лекции про пост-проектное антропологическое исследование жилищной реновации в Арктике на Ютуб! Приятного просмотра! (без ВПН можно посмотреть на Яндекс.Диске, ссылка в комменте к посту)