Богдан Курилко🔹 爆弾

В связи с тем, что количество желающих присоединиться к новой группе достигло критического количества с точки зрения возможностей нашего Додзё 😊 я принял решение остановить набор. Я искренне поздравляю всем зарегестрировавшихся❗️Вы приняли важное решение, которое может качественно изменить вашу жизнь🙏 До встречи на первой тренировке 2 сентября⭐️

Почему в традиционном Будо нет оплаты за абонемент? Потому что додзё — это не фитнес-клуб. В традиционных японских искусствах — будь то каратэ, айкидо или кэндо — вы в принципе не можете купить знания мастера, сколько бы у вас ни было денег. То, что на Западе ошибочно называют «оплатой за тренировки», в Будо имеет совершенно другой смысл и называется Додзё-хи (道場費) — взнос на содержание и поддержку школы. ⭕️Вы не покупаете технику. Сэнсэй не «продаёт» вам приемы и не отрабатывает перед вами часы как наемный инструктор. Он инвестирует в вас своё время, здоровье и опыт. ⭕️Вы просто содержите зал. Ваши деньги идут на аренду, коммуналку и ремонт снаряжения. Ученики содержат додзё вместе, потому что это их общий духовный дом, а не коммерческое предприятие. ⭕️Рождается Мэгуми-он. Когда мастер делится знаниями, у ученика возникает неоплатный долг благодарности. Его невозможно закрыть деньгами. Если же ученик нарушает правила Мэгуми-он, использует знания во вред школе или проявляет неуважение к мастеру, его могут назвать Онсирадзу — человеком, не помнящим добра. Реакция традиции на это беспощадна — Хамон (окончательное изгнание), после которого двери всех других додзё закрываются для него навсегда. О том, как этот древний вес признательности управляет и боевыми искусствами, и нашими современными связями в жизни и карьере, мы подробно поговорим на уже в следующее воскресенье. Вебинар «Связи. Вес признательности» 🗓 Когда: 23 августа 2026 года (воскресенье), 11:00 МСК 📍 Формат: онлайн в Zoom 💰 Стоимость: 3 900 ₽ 👉 Занять место: https://payform.ru/tscgpG1/ Остались вопросы? Пишите мне напрямую: @oksayar

❗️❗️❗️❗️❗️

☝️Подписчикам канала скидка по промокоду KARATE10

Японские подарки — магия совершенства или важный пазл в системе отношений? Если вы бывали в Японии, то наверняка замечали, как легко там покупать сувениры. Выбор огромный, но главное — после покупки не нужно бегать в поисках ленточки и коробочки. Всё уже идеально упаковано: можно купить приятный сюрприз буквально на ходу и сразу отправиться на встречу или в гости. Сувенирная индустрия в Японии доведена до совершенства. Но подарок здесь — это не просто красивая вещь и не только знак внимания. За ним стоит целая система отношений: как выразить благодарность, ответить на оказанную услугу и сохранить баланс взаимоотношений. И подарок — лишь один из инструментов этой системы. За японскими правилами общения стоит гораздо более сложная конструкция социальных долгов и обязательств и способов поддерживать эти отношения. 📅 23 августа в 11:00 (МСК) состоится вебинар «Связи. Вес признательности» — 5-я встреча цикла «Японский код». Поговорим о том, как устроена эта система отношений: что такое Он — долг, который не всегда можно вернуть; почему Гири может превращаться в тяжёлую обязанность; как японцы «закрывают» эти долги через Орэй — от простого благодарственного письма до подарков, которые дважды в год отправляют родственникам, коллегам и партнёрам. И как во всём этом уживаются правила и настоящие человеческие чувства — Ниндзё. Разберём всё на конкретных примерах: 🙆‍♂️ почему в Японии недостаточно просто сказать «спасибо»; 🙆‍♂️ в чём суть правила «24 часов» в деловом этикете; 🙆‍♂️ зачем японки на 14 февраля дарят шоколад коллегам-мужчинам, с которыми их не связывают романтические отношения; 🙆‍♂️ в каком конверте для денежного подарка деньги должны быть только идеально новыми, а в каком — обязательно бывшими в употреблении.  🎁 Всем участникам — PDF-справочник «Японский код. Вес признательности» с ключевыми понятиями и комментариями к вебинару. 🗓 Когда: 23 августа 2026 года (воскресенье), 11:00 МСК 📍 Формат: онлайн, Zoom 💰 Стоимость: 3 900 ₽ 👉 Записаться на вебинар: https://payform.ru/tscgpG1/ Приходите, буду рада видеть вас 👋🏻 Если возникнут вопросы, напишите мне напрямую: @oksayar

Для регистрации в новой группе вступите пожалуйста в один из приведенных ниже групповых чатов, напишите там своя имя, фамилию, возраст t.me/+eUSyqs5zR... max.ru/join/W4fba... 📍Тренировки три раза в неделю: понедельник, среда, пятница, 19:00 📍Додзё в 4-х минутах пешком от метро Тульская 📍Ваша физическая форма не важна если нет медицинских противопоказаний для физической активности. 📍Имеющийся опыт в других видах единоборствах поможет вам прогрессировать быстрее, но начинать надо именно в этой группу. 📍Первая (вводная) тренировка будет 2 сентября в 19:00. 📍Вся информация по: оплате членского взноса, как добраться до додзё, оперативная информация по первой тренировке и ответы на ваши вопросы будут в групповых чатах во втооой половине августа. Пока необходимо только зарегестрироваться - присоединиться к группам в ТГ или Макс. 📍На первую тренировку можно в любой удобной форме одежды. В дальнейшем необходимо будет приобрести доги (кимоно). 📍Если у вас есть вопрос-вы можете задать его в группе или направить на почту bogdan@karatedojo.ru

Спровоцировано комментариями и общением с коллегами. Не все знают «подноготную». Колыбелью современного сётокан является Колониальный Университет (Такусёку). Такусёку готовил специалистов для работы на оккупированных территориях. После войны вуз переименовали (дали нейтральное название), но в 1952 (после подписания мирного договора) вернули прежнее. Кто там учился? Например, кроме упомянутого в предыдущем посте Танаки Тёго: Накаяма Масатоси, Асаи Тэцухико, Нисияма Хидэтака, Канадзава Хирокадзу, Окадзаки Тэруюки, Эноэда Кэйносукэ, Оти Хидэо. Этот список можно долго продолжать. Зачисляли туда не «с улицы», а по поручительству: известный выпускник, чиновник (часто — офицер) высокого уровня брал на себя ответственность за студента. Отец Накаямы — военный врач. Сам Накаяма в годы Второй мировой работал в оккупационной администрации Манчжурии. Танака Такэнори родился в оккупированной Манчжурии, где «трудился» его отец. И Накаяма, и Танака — из древних японских самурайских кланов. Дед Танаки — основатель организации «Хагарукэ». И так далее, и так далее. Никакие это не якудза. Скорее, милитаристы и их потомки. Многие из них свято верили, что в первой половине XX века несли свет «тёмным» народам. Армейская дисциплина внутри осколков прежней JKA — оттуда же. Экспансия каратистов-выпускников Колониального Университета по всему миру — за чей счёт? Поддержка именно JKA в те годы — по какой причине? Думайте… P.S. Пока я писал этот пост, мне пришло сообщение от выпускника Такусёку. Забавно.

Работа с элементом ката САНСЕИРУ🔥

Вчера, в 16:48 по токийскому времени (в 10:48 по Москве), после продолжительной тяжёлой болезни перестало биться сердце кайтё Рояма Хацуо, главы Международной организации каратэ-до Кёкусин-кан, легендарного мастера Кёкусин. Покойся с миром, Великий Мастер!

Пятая и заключительная часть отрывков из книги Michael Clarke. Redemption: A Street Fighter's Path to Peace Хигаонна-сэнсэй никогда не бегал особенно быстро, но зато мог бежать очень долго. Темп тем утром, как и всегда, был ровным и непрерывным — независимо от того, поднимались ли мы в гору или бежали по ровной дороге. Позже я понял, что причиной его, казалось бы, неиссякаемой выносливости было полное владение собственным дыханием. Врожденная способность синхронизировать дыхание с работой тела была главным секретом долголетия Хигаонны-сэнсэя как бегуна. Он никогда не рассказывал мне об этом. Я это... украл. То есть я просто внимательно наблюдал за ним во время наших пробежек и, насколько мог, отмечал всё, что он делал. Когда я тренировался у него на Окинаве, Хигаонне-сэнсэю было сорок пять лет. Физически он находился на пике формы и совершенно не производил впечатления человека среднего возраста. Мне же тогда было всего двадцать восемь, но временами мне уже казалось, что молодость осталась позади. Смотреть на человека и действительно видеть, что он делает, — две совершенно разные вещи. Например, можно наблюдать действие прямо перед собой и при этом не суметь потом точно описать увиденное. Хороший фокусник способен выполнить множество трюков, смысл которых зритель так и не поймёт. Но я сейчас говорю не о карточных фокусах и не об искусстве отвлечения внимания. Когда вы пытаетесь понять каратэ своего учителя, очень важно не смотреть на него сквозь призму собственных предубеждений и заранее сложившихся представлений. По-настоящему наблюдать — значит замечать как можно больше деталей, позволяя своим чувствам полностью воспринимать происходящее. Тогда вы начинаете улавливать не только очевидные, но и самые тонкие нюансы того, что происходит перед вами. Если научиться этому, появляется шанс впитать увиденное и сделать его частью собственной практики каратэ. В старые времена значительная часть знаний передавалась от сэнсэя к ученику именно таким образом. Этот двусторонний процесс передачи и восприятия учил ученика понимать принцип исин-дэнсин (ishin-denshin), который можно приблизительно перевести как «настроиться на одну волну с учителем» или «вибрировать с ним на одной частоте». Если ученик не сумеет правильно «настроиться» на передаваемый ему урок, он неизбежно рискует потерпеть неудачу. Ведь без способности ясно воспринимать то, что передаёт учитель, ему не остаётся ничего другого, кроме как продолжать заниматься каратэ, опираясь на неполную или ошибочную информацию, которой он располагает.

Четвёртая часть отрывков из книги Michael Clarke. Redemption: A Street Fighter's Path to Peace Тэраути проводил тренировку в тот вечер, и поначалу мне было немного не по себе от того, что именно ему доверили руководство. У Тэраути был непредсказуемый характер; я сам не раз становился свидетелем этого и не раз испытывал на себе его язвительные замечания и сарказм. Как ни странно, по мере того как шли недели, он также дал понять, что я ему нравлюсь, хотя я никогда не был до конца уверен, что он говорил это всерьёз. Во время тренировок он часто подкрадывался к своим партнёрам по спаррингу, словно волк, кружащий вокруг оленя перед тем, как нанести смертельный удар. В то время Тэраути был чемпионом Токио по кумитэ среди представителей всех стилей, а телосложением напоминал американского питбуля. Казалось, он был совершенно невосприимчив к мощным ударам, которые, как я видел, наносил ему Хигаонна-сэнсэй во время shime (жёсткой закалки тела). Он ни разу не отступал назад без расчёта — каждый его шаг был продуман так, чтобы заманить партнёра под удар кулаком или ногой, наносимый с пугающей скоростью, силой и, надо отдать ему должное, с полным контролем. У меня нет ни малейших сомнений, что, если бы он захотел проводить свои техники в полную силу, ничто не смогло бы ему помешать. На видео тренировочный спарринг Тераучи Сэнсея

По случаю первого дня августа посмотрите, если есть желание, легендарную рекламу японского пива «Саппоро» - с самураями, сумо, красавицами-гейшами. "Саппоро", пожалуй, в последнее время я полюбил больше других японских марок. Ну, а в Токио сейчас невероятно жарко и влажно, ночью температура не опускается ниже плюс 28 градусов. Так что ледяное пиво – сейчас самое оно. И, как говорят японцы, бииру, моо иппон! Что в вольном переводе означает – «Официант, еще кружечку!»

Во время нашей первой встречи Хигаонна-сэнсэй, по всей видимости, признал мой второй дан, позволив мне продолжать носить свой пояс в его додзё. Но одновременно он поставил меня в условия, где я был обязан доказать, что действительно достоин его. Я убеждён, что выдержал это испытание благодаря той школе каратэ, которую прошёл у мистера Виккерса, а позднее — у Томиямы-сэнсэя. Именно они научили меня не искать пути к отступлению, когда становится трудно, а продолжать двигаться вперёд, находя способ преодолевать самые тяжёлые испытания.

Но впереди было ирикуми — чрезвычайно интенсивное и беспощадное. Я сильно сомневался, что он выдержит. Старшие ученики сами выбирали себе партнёров. Каждые семь-восемь минут поединки ненадолго останавливались лишь для того, чтобы сменить соперника. В конце концов напротив меня оказался тот самый посетитель. Только тогда я смог внимательно его рассмотреть. Увиденное потрясло меня. Было очевидно, что он уже получил несколько очень тяжёлых ударов в лицо и по корпусу. Он выглядел так, словно только что попал в автомобильную аварию. Мне стало искренне жаль этого молодого человека. Было совершенно ясно, что уровень происходящего значительно превосходил его возможности. По какой-то неизвестной мне тогда причине он расплачивался чрезвычайно высокой ценой за проступок, о котором я ничего не знал. Я старался работать с ним максимально осторожно, не причиняя лишней боли и не нанося дополнительных повреждений. Хотя у меня складывалось отчётливое впечатление, что от меня ожидали совсем другого — устроить ему крайне тяжёлое испытание. Несколько часов спустя, уже в ресторане неподалёку от додзё, я пожаловался Тэраути и Йонесато на то, как обошлись с этим посетителем. За ужином каждый из них объяснил мне логику происходившего. По их мнению, с незнакомцем пришлось обращаться столь сурово ради сохранения уровня додзё. Они напомнили, что новые ученики начинают занятия в самом конце строя и долгие годы тяжёлых тренировок постепенно продвигаются вперёд. Если же приезжий становится впереди них, он обязан соответствовать уровню старших учеников. Если соответствует — никаких проблем. Но если нет, старшие считают своим долгом сделать из него показательный пример. Ради младших учеников. Мне также напомнили, что цвет пояса сам по себе не даёт человеку мастерства. Он лишь указывает на предполагаемый уровень. И если этот знак оказывается ложным, его обладатель должен за это ответить. Йонесато напомнил мне, как обращались со мной в течение первой недели моего пребывания в додзё и насколько всё изменилось, когда я пришёл снова на второй неделе. Поскольку я сказал Хигаонне-сэнсэю, что имею второй дан по каратэ, он сразу поставил меня туда, где обычно стоял один из его собственных учеников с таким же даном. Если мой уровень соответствовал поясу, который я носил, никаких проблем возникнуть не могло. Если же нет, младшие получили бы наглядный урок того, как гордыня предшествует падению, а я — очень ценный жизненный урок. Объяснение Ёнэдзато сразу заставило меня по-новому взглянуть на многие вещи. Теперь стали понятны напряжённые поединки со старшими учениками уровня кю во время свободного кумитэ. Стало ясно, почему многие старшие отвечали на мои вопросы с показным безразличием. Почему мои партнёры смотрели на меня почти без выражения и не проявляли ни малейшего дружелюбия, хотя все мы проходили через одинаково тяжёлые испытания. Теперь всё это обрело смысл. Все они прекрасно знали, что означает право носить чёрный пояс в этом додзё. Им лишь требовалось убедиться, что и я это действительно заслуживаю. То, что я выдержал всё, чего от меня ожидали, и вернулся в начале второй недели, прекрасно понимая, что меня ждут те же испытания, убедило всех: каким бы ограниченным ни было моё каратэ, оно действительно соответствовало тому уровню, о котором я заявил. Возвращаясь домой ранним утром, мимо шумных компаний подвыпивших японских служащих и туристов с материковой Японии, я вновь думал о том молодом посетителе и о том, как он, прихрамывая, молча и в одиночестве покинул додзё. Внутри меня возникло странное чувство. Только тогда я впервые осознал, что прошёл важное испытание. Это был не экзамен на повышение и не путь к новому дану. Но это всё равно был экзамен, обозначивший важный этап моего развития. Мораль этой истории предельно проста. Если ты повязываешь вокруг талии чёрный пояс, позаботься о том, чтобы он действительно соответствовал глубине твоих знаний, мастерства и понимания каратэ.

Третья часть отрывков из книги Michael Clarke. Redemption: A Street Fighter's Path to Peace С тех пор как я вернулся с Окинавы, меня много раз спрашивали, признал ли Хигаонна-сэнсэй мой второй дан по Сито-рю. Обычно этот вопрос задавали обладатели чёрных поясов — каратисты, успешно прошедшие аттестацию в своих организациях. Со временем я стал задумываться, почему они вообще об этом спрашивают. Неужели они сами в какой-то степени не были уверены в том, что достойны носить свой пояс? Какова бы ни была причина, я обычно отвечал одним из двух способов: либо коротким «Да», либо рассказывал историю, которая хорошо показывает, что цвет пояса сам по себе ничего не значит — значение имеют лишь твои навыки и понимание каратэ. Эта история произошла однажды в пятницу вечером в додзё Хигаонны, когда все собирались на тренировку по кумитэ. Посетитель — молодой окинавец — пришёл с небольшим опозданием, когда мы уже поклонились и несколько минут сидели в мокусо (медитации). Когда мы открыли глаза, ему велели переодеться. Вскоре он вышел из раздевалки в чистом белом кэйкоги, подпоясанном чёрным поясом. Началась дзюнби-ундо — разминка. Я помню, как вокруг меня стали раздаваться приглушённые разговоры, которые становились всё оживлённее по мере того, как упражнения усложнялись. Хотя я чувствовал, что происходит что-то необычное, к тому времени уже усвоил главное правило пятничных тренировок — думать только о собственном выживании. Посетитель стоял на несколько рядов позади меня. Ему явно было тяжело выдерживать темп, и те, кто мог наблюдать за ним, понимали, что что-то здесь не так. Ему не хватало выносливости, и это всё больше вызывало беспокойство у окружающих. После разминки мы перешли к сандан-ги — упражнению, в котором два человека стоят друг напротив друга. Один выполняет три заранее обусловленные атаки, другой отвечает заранее установленными блоками. Само по себе упражнение технически несложное, если только партнёр не решает превратить его в серьёзное испытание. Затем последовали иппон-кумитэ, а после него — якусоку-кумитэ: от одной заранее оговорённой атаки с контратакой мы постепенно перешли к длинным сериям заранее обусловленных нападений и ответных действий. Всё моё внимание было сосредоточено на человеке передо мной. Во время таких тренировок было опасно отвлекаться. Хотя я понимал, что где-то в зале происходит что-то необычное, я не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы повернуть голову и посмотреть. Один миг невнимательности вполне мог закончиться тяжёлым ударом рукой или ногой и быстрым завершением именно моего спарринга. Наконец объявили перерыв на воду. Тогда я впервые смог как следует рассмотреть того самого опоздавшего. Выглядел он уже очень плохо. А ведь вечер, с точки зрения тренировки, только начинался. Дальше всё должно было стать ещё тяжелее, и, глядя на него, я сильно сомневался, что он вообще сможет дойти до конца. Хигаонна-сэнсэй снова построил нас, и тренировка перешла к дзию-кумитэ — свободному спаррингу. Быстрый взгляд на часы показал, что было уже почти десять вечера. Мы тренировались два с половиной часа, а когда всё закончится, не знал никто. Особенно по пятницам занятия нередко продолжались далеко за полночь. Среди учеников даже ходила шутка, что на Рождество Хигаонне-сэнсэю нужно подарить часы. Впрочем, это всё равно не помогло бы — казалось, он просто не умел определять время. Конечно, на самом деле Хигаонна-сэнсэй прекрасно знал, который час. И ещё лучше умел подталкивать своих учеников к всё более тяжёлым испытаниям. Посетитель же оказался в крайне опасном положении. Дальнейшая часть тренировки предназначалась исключительно для обладателей чёрных поясов. Бои были быстрыми, жёсткими и совершенно не подходили тем, кто не умел ни принимать удары, ни отвечать ими. Ученики уровня кю — все, кто ещё не получил первый дан, — в это время лишь наблюдали. Но для посетителя такого выбора не существовало. Он вошёл в додзё в чёрном поясе. Учитывая всё, что ему уже пришлось пережить, я считал почти чудом то, что он продержался так долго.

С Ямасиро Сэнсеем

С Йонесато Сэнсеем

Йонесато нависал над поверженным противником, всем своим видом ясно давая понять: стоит тому подняться — и он снова окажется на полу. Ямасиро действительно снова и снова вскакивал на ноги. Но каждый раз Йонесато отправлял его обратно на татами — всё жёстче и жёстче. По мере того как бой продолжался, мне показалось, что я уловил тот самый момент, когда Ямасиро наконец понял, что происходит. Словно среди множества огней, которые один за другим постепенно гасли, внезапно вспыхнул ещё один. Именно тогда он осознал урок Хигаонны-сэнсэя — урок о необходимости сохранять самообладание во время кумитэ. В тот же момент поединок был остановлен. Мне всегда было очень трудно тренироваться с Йонесато. Но не потому, что он был грубым или жестоким. Просто его мастерство значительно превосходило моё. За пределами додзё он был удивительно спокойным, добродушным человеком, с которым всегда было приятно проводить время. Наблюдая в тот вечер за этим поединком характеров и воль, я был глубоко поражён тем, каким способом Хигаонна-сэнсэй решил преподать Ямасиро этот урок. Ещё сильнее меня впечатлило то, насколько серьёзную роль, по его мнению, тренировки по каратэ должны играть в воспитании личности человека.