CAPYBARA TAPES

Телеграм задрал, уже в который раз не подсасывает ссылку. Вот она!

Так о Глене пишет Уоррен Эллис из The Bad Seeds и Dirty Three

https://youtu.be/hOg-pQkf7A0?si=VKrRpnZK8QUXsI-W

https://www.youtube.com/watch?v=k8mtXwtapX4

Боже мой, Глен Хансард погиб. Разбился на мотоцикле. Один из главных сингеров-сонграйтеров в моей жизни. Фильм Once с потрясающим саундтреком, супер-концерт в Москве, Say it to me now, спетая под гитару без подключения с края сцены, а ещё проект Swell Season с Маркетой Иргловой, и его ранняя группа Frames... Великая Falling Slowly, взявшая Оскара, гитара с дыркой на корпусе, исполнение на разрыв аорты, и доброта и душевность в личном общении... Не могу поверить.

Nothing в Бангкоке. Часть 3 из 3 Доминик кстати был похож на Нила Хэлстеда (и немного на Васю Огонечка из Kick Chill), в этой своей кепочке, с этой своей гитарой, с этим своим нежеланием что-то говорить со сцены (а этим как раз он на Васю не похож, если вдруг что). Ему всё-таки пришлось, когда у гитариста, которого я назвал молодым, что-то случилось с педалбордом. Он рассказал, что последний раз они были в Бангкоке семь лет назад, и народу было меньше. «Но может это как раз потому, что нас давно не было! А вдруг вас столько не будет, если мы вернёмся, скажем, через год», – рассуждал он под одобрительные возгласы публики. Готов поспорить, через год на Nothing людей пришло бы ничуть ни меньше. А я в это время думал о том, что ровно столько же – семь лет – прошло с моего последнего настоящего выездного концерта… А на следующий день я задался целью найти место с каким-нибудь локальными группами и попал в чудесный клуб Speakerbox (тут почему-то ко всем таким вот заведениям идёт приписка Livehouse, то есть это Livehouse, а не club) – в котором, кстати, Nothing как раз и выступали в 2019 году. Большому городу – большой локальный клуб. Бангкок в целом поражает своими расстояниями и размерами, а Speakerbox мне, за годы эмиграции привыкшему к маленьким залам для любителей андерграунда, показался настоящим дворцом. И там тоже огромный длинный экран позади сцены, и вообще есть где разгуляться и музыканту, и зрителю. Застал там две группы из четырех, заводной инди-рок от группы Roysenberg (попросил у них инсту, подписался) и мощный инструментальный пост/прог/метал/рок от группы Destroy Stylz. Я был в футболке Nothing, и мне выразил респект сначала какой-то чувак, в потом – тайка (вроде бы) по имени Ин, рассказавшая мне, что она – часть команды организаторов Wildest Youth, которая как раз привозила Nothing. Показала мне фотку, на которой Доминик везёт целую тележку пива, и рассказала, что солидную ее часть он прикончил ещё до концерта. Ин была несколько отсутствующей (хотя сама подошла поболтать), но, возможно, это просто из-за того, что она силилась вспомнить какие-то английские слова. Зато я рассмешил её историей о том, что в нашей стране за распитие пива в торговом центре непременно арестовали бы. Она посоветовала ещё одно культовое место, Blueprint Lifehouse, и спросила, любим ли мы хардкор. Мы с Лизой рассмеялись и рассказали, что в тех краях, откуда мы, хардкор играют все кто ни попадя. В общем, я подписался на все и теперь в курсе того, что происходит с Бангкокской сценой. Сформирую по ней мнение и напишу большой текст. Может, даже интервью возьму у пары ребят. В целом Юго-Восточная Азия крайне интересна с точки зрения музыкальных сцен и комьюнити, я считаю. Недавно для меня стало открытием, например, что чуть ли не единственный нормальный лайв, который есть у моей любимой американской пост-хардкор группы Pianos Become The Teeth – это концерт в Маниле.

Nothing в Бангкоке. Часть 2 из 3 В самом концертном зале, кстати, продавали только два напитка: воду и какой-то алкогольный коктейль одной известной марки. Наверное, они спонсоры или типа того. Мне хотелось спросить хоть кого-то из ребят про то, как у них с местной сценой, но очень уж я стеснялся (ещё и не спал всю предыдущую ночь, на которую пришлись семь часов перелета из Дубая в Бангкок). В итоге всё-таки робко подошёл к молодежи: guys, can I ask you a question? И тут же попал в яблочко: двое из них как раз из местной шугейз-группы. Называется Telever, в спотике в пять раз больше слушателей, чем у Hollow Suns. Я решил, что тот факт, что я подошёл к первым попавшимся ребятам, и они как раз играют похожую музыку, что-то да говорит о локальной сцене. Довольный собой, в залпом допил пиво и вернулся в зал, где уже было плотненько. Иностранцы там тоже были, и мне кажется, я заметил парочку русскоговорящих ребят, но всё-таки основной костяк – явно местные фанаты. Вот мы и подошли к самому концерту Nothing. Ну что тут сказать: группа, на чей звук я во многом пытаюсь равняться, с тремя гитарами, с четырьмя взрослыми мужиками и одним вроде молодым, звучала так, как и должна была звучать: шумно, неразборчиво, но красиво и хорошо. То есть звук скорее радовал, хотя на визгливых высокочастотных нойзовых вставках между песнями люди закрывали уши. Вдоль сцены ещё очень кстати на уровне чуть выше человеческого роста располагалась железная труба, и гитарист иногда возил гитарой по ней. Ещё он иногда играл мелодии на высоких нотах, и в этом случае его было слышно. Ну, и пели они вдвоем с вокалистом Домиником Палермо классно, эффектное сочетание двух их голосов – одна из главных особенностей звука Nothing. Реакция зрителей на них была интересной. Были те, кто пританцовывал и покачивался, были те, кто стоял не двигаясь и даже, кажется, не хлопал между песнями. А ещё было несколько щеглов, которые устраивали стейдждайвинг в стиле, мне ранее незнакомом. До этого дня я был уверен, что есть некоторые негласные правила для прыжков со сцены: ты не спешишь, ждёшь, пока соберется кучка народу, способная и готовая тебя ловить (то есть должно пройти хотя бы несколько секунд между вылазкой на сцену и прыжком). Здесь же сцена была невысокая, и пара ребят поступали следующим образом: резко забегали на сцену под углом и прыгали на зрителей, размахивая ногами как тайские боксеры, сбивая кучу людей и попадая в лица. Потом все поднимались и вроде бы улыбались друг другу. Но когда такой чел упал на меня и сбил с меня кепку, которую вручную расписывала моя возлюбленная, первой мыслью было ему втащить. Какая-то очень тупая практика, по-моему. Хотя, может, на каких-нибудь тру-хардкор концертах примерно так все происходит, но мне что, совсем нечего делать, чтобы в 2026 году на тру-хардкор концерты ходить. Nothing сыграли песен двенадцать, и это роднило ощущения от этого концерта с тем, что я почувствовал после Slowdive в Тбилиси (но пока так и не написал): вроде бы крайне мало с точки зрения количества песен, но по ощущениям в моменте вполне достаточно. При всей любви к звуку Nothing я не то чтобы сильно отличаю их песни, не считая некоторых отдельных фаворитов типа Fabricated Life или A Short History of Decay (первой и быть не могло, а вторая теоретически могла, но вот не было). Как и Slowdive, Nothing – группа скорее звука, чем песен. И подпевать трудно и тем, и другим. И никто вроде и не подпевал особо ни тем ни другим (в случае с Slowdive кроме When The Sun Hits, а у Nothing всё-таки такого всеобщего хита в активе нет). Хотя по контрасту в целом с довольно прыгучей программой очень зашла полуакустическая purple strings с последнего альбома, на которую я раньше особого внимания не обращал, с этим вроде бы совсем не новым, но таким красивым ходом в виде смены мажорного аккорда на такой же минорный.

Nothing в Бангкоке, часть 1/3 Концерт Nothing, на который я попал в Бангкоке 25 июля, случайно обнаружив, что он, собственно, состоится в день нашего приезда, очень меня впечатлил. Вернее, даже не столько сам концерт, сколько контекст вокруг него, ряд вещей, с которыми я никогда не сталкивался. Ну, и вообще это мой первый концерт в другой стране (не считая Slowdive в Грузии и Xiu Xiu в Армении, но в силу того, какой статус эти страны обрели как в моем личном, так и много в чьем ещё опыте, они не совсем считаются) с декабря 2019 года (я тогда ходил в Кёльне на The National). И первый в моей жизни концерт в Юго-Восточной Азии, в которой все, конечно, совсем не так, как в Европе ощущается. Начнем с того, что концертный зал Volume, в котором выступали Nothing, представлял собой не отдельное здание, а помещение на минус первом этаж огромного торгового центра The Street. Минут десять я плутал между ресторанчиков с самой разнообразной кухней, прежде чем увидел тайских ниферов в футболках Title Fight, Whirr, Tokyo Shoegazer, American Football, попивающих пивко рядом со стойкой с мерчем и афишами, извещающими о том, что на Nothing сегодня солдаут. Я спросил у ребят, где тут разжиться пивком, они отправили меня в Foodland – местный аналог «Перекрестка» или «Ереван Сити», магазин в том же торговом центре в минуте ходьбы через все эти чудесные кафешки. Я купил там себе пиво «Лео» за пятьдесят бат и пил его в открытую вместе с ними прямо в этом торговом центре, думая о том, насколько быстро меня бы повязали примерно в каждой стране из тех, где я был. Сразу, пока все не разобрали, купил себе футболку Nothing, которая на следующий день сведёт меня с парочкой приятных людей на концерте местных групп в другом прикольном месте, но об этом позже. В Таиланде сейчас очень жарко, и в просторном темном зале с огромным длинном экраном было, соответственно, очень холодно, причем за счет, по-моему, не кондиционера, а огромных мощных вентиляторов, расположенных по периметру. В ожидании группы-разогрева все ребята сидели (фотки и видео, которые у меня есть, я прикреплю в комментариях, за неимением лучшего подхода к работе с визуалом) в каком-то общем молчаливом единении, было что-то почти религиозное в этом ожидании. Разогревающей группой были Hollow Suns, японцы с косарем слушателей на Спотике. Это тоже интересно: группа, получается, не местная тайская, хотя сейчас я уже знаю, что в Бангкоке полно подходящих групп, а прилетевшая из Японии. Почему именно они? Как это здесь работает? Гоняют ли японцы выступать в Бангкок также легко и часто, как тбилисские группы в Ереван? Шесть часов прямого перелета, дешевые билеты… Hollow Suns звучали неплохо, но явно переслушали гранжа и Linkin Park, слишком было велико ощущение отсутствия своего голоса (хотя на YouTube вот пишут, что вайбы Quicksand, а это всяко лучше). Зрители на призывы вокалиста слэмиться и прыгать реагировали вяло. Впрочем, возможно, вялая реакция для тайцев вполне естественная вещь? «Пока рано судить. Нужно дождаться Nothing и посмотреть », – решил я. После разогрева две трети ещё пока неполного зала плотным потоком двинули на улицу (там, оказывается, был удобный выход из зала, не пришлось идти через весь нижний этаж к основным дверям) и там закупили сигареты. Кто-то пошел за дополнительным пивом в Foodland, я поступил так же.

Простите, друзья, просто оставлю это здесь без лишней аналитики: Napalm Death на Tiny Desk. Даже мою любимую You Suffer сыграли.

Двадцать семь лет (2016 год) Тут уже можно более-менее отследить по ластику. Например, тогда был Евро-2016, и моя подруга (которая еще нарисовала логотип Капибары) после матча Португалия-Хорватия показала мне хорватскую панк-группу Hladno Pivo. И кто бы мог подумать, что у группы с таким названием будет настолько разнообразная и занятная музыка, в промежутке от инди-звучания а-ля Myslovitz до балканских фолк-элементов на фоне тяжелых метальных гитар. Еще это было год последнего альбома и прощального тура kent... Получается, пластинка Då Som Nu För Alltid вышла уже десять лет назад! Разумеется, я много ее слушал. Как и «Пляж» макулатуры, вышедший весной и попавший в мои уши сразу и надолго. Наверное, навсегда. Из не самого очевидного — очень много свежего на тот момент альбома Paradise американской панк-группы White Lung, все еще одного из лучших и самых оригинально звучащих релизов в этом жанре, которые мне доводилось слышать. Примерно в тот период я написал в Sadwave Максу Динкевичу с предложением перевести огромный текст про White Lung и, собственно, начал издаваться где-то, кроме своего ВК-сообщества. Вот этот текст. Тридцать семь лет (2026 год) Сейчас есть ощущение, что я постоянно что-то слушаю, но одновременно с этим не слушаю ничего — явно не в той мере, в какой я в детстве слушал Сплин, в юности Die Ärzte, а в молодости kent. Просто, скажем так, происходит какая-то музыка. Много слушаю краут-рока (по работе, в каком-то смысле) и теперь очень люблю Tangerine Dream и Amon Düül II (поговорить о них подробнее — например, о том, почему одновременно существовали Amon Düül и Amon Düül II и почему TD продолжают существовать и давать концерты после смерти лидера и единственного бессменного участника Эдгара Фрезе — мы еще успеем). Наслушал много Slowdive, просто потому что готовился к концерту, по той же причине наслушал немало грузинских групп Skazz и Bedford Falls и тоже проперся, но об этом подробнее в посте про итоги Tbilisi Open Air, которые скоро последуют. Попробовал было врубиться в модную молодежную пошлая молли-рок-группу Cupsize, но долго не выдержал, почувствовал себя по-настоящему скверно. Понимаю, что делалось не для меня, но и этот факт, и многие другие, связанные с этой группой, мне еще предстоит осмыслить не без боли в сердце. Или вот досмотрели с Лизой третий сезон «Твин пикса» (я во второй раз, Лиза в первый) — и я закинул себе на пробежку несколько альбомов Chromatics. И вообще с особым вниманием решил отнестись к Пичфорксовским топам лучших дрим-поп- и шугейз-альбомов. Ну, и конечно, в моих плейлистах всегда полно начинающих и продолжающих групп, поющих на русском, в том числе моих друзей и коллег. О них мы тоже поговорим в скором времени. Вот только день рождения отпраздную и книжку доперевожу. Спасибо тем, кто не ушел, за то, что не ушли, а вновь пришедшим, если такие есть, за то, что пришли. Буду делать дальше то, что буду делать. Хех… Как обычно воспользуюсь этим праздничным днем как поводом предложить порадовать меня небольшим донатом, если для вас в том, что я делаю, есть что-то ценное. Ну, и если у вас есть возможность, конечно. Внизу куча реквизитов разных, выбирайте удобные. И все еще можно закинуть на трибьют, ссылка где-то сверху. У меня там лежат 850 рублей, а вывести можно от трех. Сбер 2202 2085 1476 7335 Тбанк 2200 7021 3396 0505 Idbank (Армения): 5501 0300 0092 2419 Boris Starodubtsev Credo (Грузия) GE39CD0360000030422163 (ибан) 5356 6101 1296 8099 (номер карты) Boris Starodubtsev Да, и расскажите, какую музыку вы активно и осознанно слушали десять лет назад? Или двадцать. Или тридцать.

И снова настал мой день рождения. 37 лет — возраст по какой-то непонятной логике уже не такой жуткий, как 35 или 30. К тому же, как пела группа Idlewild, «думаю, ты молод и без молодости». В прошлом году я описывал этот день как тяжелый, но за год столько всего изменилось, что я, как это ни удивительно, в кои-то веки могу без зазрения совести признать, что все хорошо. Конечно, тревога о том, что что-то пойдет не так и тебя отбросит к заводским настройкам, она никуда не делась — она со мной постоянно, как и музыка. Похоже, без тревоги, как и без музыки, я не могу. В качестве праздничного поста решил попробовать вспомнить, какую музыку я слушал в семь лет, в семнадцать лет и в двадцать семь лет. Семь лет (1996 год) Это как раз тот возраст, с которого я начал более-менее осознанно слушать музыку. То есть тридцать лет назад я впервые познал, что это такое. Трудно сказать, с чего на самом деле все началось, но в моей памяти отложилось, что я нашел у старшего брата кассету с альбомом… «Пыльная быль» группы Сплин. То есть, по сути, их первую демку, первую пробу пера на тринадцать песен. Не сказал бы, что мой брат был прям меломаном, но ему было двадцать лет, а значит, он определенно слушал разную музыку, и я иногда находил у него что-то. По-моему, я даже спрашивал его год или два назад о том, как формировались его музыкальные пристрастия, но уже забыл его ответ. Кажется, у него был друг-меломан, который как раз собирал всякое. Еще точно помню, что каждое утро перед школой на канале, который назывался BIZ-TV и был прообразом MTV Россия, я с нетерпением ждал клип на песню «Весна» группы Воплі Відоплясова. Очень меня впечатляли пластичные движения Олега Скрипки и как они с Александром Пипой кричат друг другу в лицо «буй-буй-буй-бу-бу-бу-бу-буй-буй». А в восемь-девять лет у меня, например, были кассеты Мумий Тролля и Агаты Кристи. Первыми я менялся с каким-то пацаном сильно старше меня, а вторые слушал на маленьком магнитофоне, лежа в ванной. Хорошо, что этот магнитофон не свалился в воду. Семнадцать лет (2006 год) Скробблить на Last.fm я начал только в 2007 году и даже не уверен, что у меня в 2006 году был нормальный интернет и что я освоил форум funkysouls. В старших классах, да и на первых курсах, по-моему, тоже, я покупал музыку на mp3 дисках, и летом 2006 года я стопудово много слушал не так давно упомянутых мной немецких панков Die Ärzte. Кажется, у меня была самопальная болванка с панк-музыкой, а откуда у меня она взялась, я не помню. Ну, и разумеется, это уже был год, когда я начал открывать для себя российскую альтернативную сцену. Психея и Amatory уже точно были в моем плей-листе на постоянке. Конечно, Animal Джаz, которых я много и старательно слушал задолго до альбома «Шаг. Вдох». В августе 2006 года я поехал на Нашествие, и там Animal Джаz устроили презентацию этого еще тогда не вышедшего альбома — и, кажется, впервые сыграли «Думать дважды». «Три полоски» тогда была просто третьей песней в сет-листе, а крупным хитом считалась «Стереолюбовь». Еще точно помню, что весной 2006 года я ходил в клуб «Точка» на концерт немецких индастриал/фолк-металистов Tanzwut, такой более наэлектризованной версии In Extremo. Их очень любила одноклассница, в которую я был влюблен, и я пошел с ней на концерт и афтерпати, хотя тогда еще вообще к такой вот ночной жизни не был готов, мне было прям страшно. И после концерта мы с ней торчали там до утра и не проронили ни слова, я вообще не понимал, о чем можно говорить. Кринж. Из групп, незаслуженно оставленных в том времени, часто думаю про проект Amnezia — очень круто сыгранный и очень неплохо записанный и сведенный умный металл с примесью то Deftones, то Девина Таунсенда. Песню Far And High стабильно переслушиваю раз в какое-то время. Вообще у меня почти нет такого, что я совсем разлюбил кого-то, кого однажды начал слушать. Иногда это даже плохо, потому что я бы очень хотел, чтобы группы Пилот в моей жизни не было и чтобы такой большой роли на мою юность она не играла… <․․․>

Далее идут три проекта, которые среди тех, что мне прислали, я избрал методом тыка, но все три оказались крайне интересными, и я планирую за ними пристально следить. Большая удача. Поймал большую рыбу, в некотором роде. Космическая почта Альбом называется «Космическая почта два». Электронно-экспериментальное трио, издающееся на уважаемом лейбле «Ниша» (на нем еще моя девушка издается, Лиза Онкомышь, и, думаю, было бы круто, если бы у них была возможность сыграть на каком-нибудь фестивале в один день), известном всякой прикольной ебаниной. Коллега из канала «Хрущевка» остроумно окрестил стиль группы «сектантский авангард» — хорошее описание. Кажется, это тот пример, когда музыку действительно можно окрестить экспериментальной: пост-индустриальный бас, женский вокал с подачей ведьмы из Блэр, устроившей шабаш, шум шум шум и страх страхович страхов. Иногда на все это опускается трип-хоп-завеса, и непонятно, сколько одновременно звучит синтов, а сколько басов («Тайный обряд» — это прям «День дегтя» Онкомыши, часть вторая). Невероятно интересно, мне очень понравилось. Теневая культура Интенсивный и навязчивый альт-рок, подстили которого нормально так меняются от трека к треку. Мне скинули песню «Чувство», и там бас почти как у Tequilajazzz времен первого альбома, а аранжировочные украшения (тягучие синтезаторные пэды, саксофон, да много чего) сменяют друг друга с сдвгшной скоростью (и от этого есть довольно сильное ощущение тревоги от их музыки, несмотря на довольно жизнеутверждающие тексты и приятный чистый голос вокалита, напоминающий порой то Карпова из Sakura, порой Билли Коргана, как если бы тот пел не в нос, порой почти Мейнарда Джеймса Кинана, но скорее в A Perfect Circle, а не в Tool). Но я еще и трек «Обряд» 2024 года послушал, а там уже другие фишки: альтроковый электропоп, в котором синтезатор играет роль гитары, а потом и гитара играет роль гитары — и становится еще плотнее, сильнее и тревожные. Сведение порой кажется не самым логичным (это относится к обоим трекам) — вокал как будто то ближе, то дальше, а то, что звучит как второстепенные украшательства, выведено на передний план. Но есть в этом свой шрам, честно скажу! Это неплохой саундтрек к мой сдвг-беготне по этой жизни, правда! Буду следить за чуваками. Море кризисов Музыкант Олег Иващенко прислал мне эмбиент-альбом (на самом деле Олег мне давно и много чего присылал, и я определенно зря не находил на него время) с такой обложкой, что ты уже примерно понимаешь, что тебя ждет — а именно спасение от того самого моря кризисов. Альбом «Спокойствие и естественность в природных тонах» приятно слушать после предыдущих двух проектов: чтобы вернуть себя себе в каком-то смысле. Олег для этого альбома уехал жить в дом возле леса, и есть ощущение, что эти треки — это отражение того, что происходило с его состоянием по мере погружения в эту среду. Музыка Иващенко исследует взаимодействие человека с природой, и если и называть этот альбом фоновым, то только в самом хорошем смысле этого слова. При этом, честно скажу, не всегда понимаю, может ли эмбиент вообще быть плохим и некрасивым? Насколько сложно его вообще делать? Является ли этот проект лучше/хуже/проще/сложнее/важнее, чем, скажем, последний альбом Дельфина, который на фоне всего, что происходит, тоже испытал потребность в чистом инструментальном эмбиенте? Непонятно. Впрочем, для меня «Спокойствие и естественность в природных тонах» — скорее, прямая линия к тому самому альбому Брайана Ино, с которого начался официальный отсчет эмбиента. Забавно, что музыка для аэропортов и музыка для единения с природой — это чем-то похожая друг на друга музыка.

В преддверии дня рождения хочу раздать некоторое количество того, что считаю долгами — и сделать несколько постов про молодых музыкантов, которые присылали мне музыку. Вернее, даже так: в одном посте (или в серии постов) будут проекты, про которые я ранее вообще ничего не слышал и с которыми ничем не связан. Во втором — что-то, что я нашел сам, либо что-то, о чем меня просили написать друзья, или то, о чем я так и не написал со времен последнего стрима с Никитой Моисеенко. Начну с ребят, которые мне донат присылали (три человека). Скажу честно, некоторые ждут еще с осени, не факт, что для них это вообще все еще актуально и что группы еще существуют. Еще страшно не распознать AI-музыку — надеюсь, в такого рода переделку я не попаду. И да, как-то так получается, что чаще всего музыка, которую просят послушать за донат, мне вообще не нравится. Этот пост — лишнее тому подтверждение… minor-re Питерская артистка, описывающая свою музыку как электропоп. Среди вдохновивших ее музыкантов называет, например, Порез на собаке и Shortparis, но в звуке двух треков этого не чувствуется. «Мираж» напоминает о группе Flёur (по вокалу), «Снаружи-внутри» — раннюю Наадю (по музыке). Голос хороший, для меня главная беда — тексты. Темы поиска дома и потерянных надежд порой требуют соответствующего пафоса (собственно, за это я люблю Flёur — в их времена еще можно было позволить себе обходиться без иронии), но рифма «километры-киноленты», будто перекочевавшая из песни «Остаемся зимовать» группы Сплин, или заезженные образы в духе «надежда стерлась в пыль не различаю, где сказка, а где быль», не оставляют места для сопереживания. Простите, если резко. Alina Yudaeva Девушка, которая в первую очередь гитаристка, нежели автор песен. Ориентируется на английский арт- и психоделический рок. Отслушанные мной треки — Jogging of glasses и Crazy Punk— инструментальные, и упор в них сделан как раз на гитарное мастерство. В Jogging of glasses мое ухо, если честно, ни за что не зацепилось: жужжащая ритм-гитара показалась слишком русскороковой, а гитарное соло как будто не говорит с тобой, а.. ну, просто говорит. Crazy Punk поинтереснее в плане аранжировки, там смешная перекличка мелодики и флейты, что ль, и потом ненадолго все та же жужжащая гитара затихает, на смену приходит generic-джаз. Мне кажется, если бы это были не короткие зарисовки, а что-то подлиннее, в лучших традициях прогрессив-рока семидесятых, то было бы интереснее. Но я просто не фанат такого, если начистоту. Anniema Буддийский рок меня пугает ничуть не меньше, чем христианский. Когда в пресс-релизе пишут, что «на поверхности любовная лирика, а в глубине — духовный путь от поиска к просветлению», а дальше указывают имя индийского йога, становится совсем тяжело. Anniema — поп-рок-проект с женским вокалом с песнями о том, как все вокруг чудесно и все есть проявление всевышнего. Могу слушать такое только в случае наличия в песне нормальных таких сонграйтерских крючков, но здесь их нет. Увы.

Простите мне мою косноязычность и некоторую бессвязность последних постов: порой кажется, что лучше что-то написать, чем ничего не писать, но есть ощущение, что у меня за годы писанины сформировались какие-то критерии хорошего текста, в котором эмоциональность сосуществует со связностью, а просторечные обороты плавно вплетаются в текст, а не выпирают из него буграми. И я в последнее время не соответствую собственным критериям. Надеюсь, после того, как закончу работу над переводом книги о музыке, смогу эти бугры разгладить. Вот вам вдогонку кавер Slowdive на Сида Баррета, который они тоже часто играют вживую, а заодно и одна из лучших песен с предыдущего альбома American Football с участием Рэйчел Госвелл.

Приехал в Тбилиси на Slowdive, они выступают на фестивале Tbilisi Open Air сегодня в 23:30. Честно говоря, несколько тревожусь за их сет: на Примавере мои знакомые уходили с их выступления из-за плохого звука, на Оупенере они вышли на сорок минут позже из-за каких-то технических неполадок. И в целом не могу не думать о том, что вот вчера они были в Польше, сегодня должны быть уже в Грузии — успеют ли, отдохнут, не проспят? Им по 55 лет все-таки… С другой стороны, наверное вот она, гастрольная жизнь во всей красе. Не удивительно, что некоторые чуваки в какой-то момент принимают решение вообще отказаться от туров: играть два дня подряд в относительно разных уголках Европы (сколько там лететь от Варшавы до Тбилиси, часа четыре?) наверняка нормально так выматывает. Пару недель назад в рамках подготовки к концерту начал слушать/переслушивать Slowdive. Поймал себя на, в общем-то, довольно очевидной мысли, что, наверное, шугейз и дрим-поп — это такой жанр, которому довольно сложно подпевать на концертах (в отличие от нойз-попа с корнями в The Jesus and Mary Chain — в этом смысле я бы гораздо сильнее порадовался на каком-нибудь фестивале, например, датской группе The Raveonettes, многие песни которой я знаю наизусть): много звука и атмосферы, а строчки как будто прячутся за этим всем. Я никогда особо не вчитывался в то, о чем у Slowdive песни. В связи с этим определяю для себя цель на сегодня: попробовать подпеть kisses и when the sun hits. Но самое главное другое: впервые в жизни послушал их третий альбом Pygmalion, во время записи которого отношения внутри группы накалились, после выхода которого их дропнул лейбл, а без того достаточно жестокая к ним пресса размазала их по стенке. После этого они распались практически на двадцать лет (впрочем, костяк Slowdive в виде Нила Халстеда и Рэйчел Госвелл сохранился в виде прекрасной группы Mojave 3). Между тем это самый их смелый, самый мрачный альбом, вдохновленный эмбиентом и уведший их от привычного мечтательного звука в сторону голой зацикленной тоски. Песни Crazy for You и Miranda теперь мои любимые песни Slowdive. В первой из них одна строчка повторяется всю песню под один и тот же гитарный луп. Я дремал под эту песню в поезде Ереван-Тбилиси и думал о том, как бы хотел ходить под нее по серой заснеженной Москве, чтобы еще какие-нибудь ржавые заводы позади виднелись, температура была бы около нуля, и все мерзко капало, и я при этом не понимал бы, куда мне идти. Другие альбомы Slowdive скорее про весенние рассветы и летние ночи, а Pygmalion — очень зимний альбом. Несмотря на общее ощущение грустной медитации, вокал тут не тонет, а наконец-то выведен вперед. Начать альбом с десятиминутной песни — это не просто смело, это средний палец всем тем журналистам, которые гнобили их до этого за отсутствие своего лица рядом с группами вроде Ride или Cocteau Twins. Хотя я все равно не понимаю, что тогда такого происходило с музыкальной журналистикой (британской, во всяком случае), что они не видели дальше собственного носа. Да, культурную повестку определяли гранж и брит-поп, но на них же свет клином не сошелся. Набирал обороты сэдкор (первые альбомы Low и Red House Painters), формировался канон пост-рока (уже вышли знаковые релизы Slint и Bark Psychosis, причем второй стараниями вездесущего журналиста Саймона Рейнольдса и определил название жанра), выходило много умной электроники типа Selected Ambient Works 85–92 Афекса Твина (работая над Pygmalion, Нил Халстед вдохновлялся этим альбомом в том числе) — как можно было на фоне этого всего не разглядеть красоты и новизны Pygmalion? Я не понимаю. Что ж, пора выдвигаться на фестиваль. Там точно должна прозвучать Crazy For You — любопытно, как они эту основанную на долгом повторении одного и того же песню интерпретируют вживую. Конечно, на YouTube есть всяческие видео, но пусть это будет сюрприз.

Наверное, я просто все никак не могу принять правила игры музыкальной индустрии. Музыкант сам по себе должен много чего уметь, даже если просто исполнительские навыки брать, или сонграйтерские, или какие-то основы сведения, или работа на обычной работе. Теперь ему еще над визуалом надо думать, снимать рилсы. Простите мне мое ворчание про рилсы, я знаю, что у них есть свои приколы, и в общем-то многим нравится их снимать, наверное. Я вспоминаю, например, Соню ЮНСН, которая и великие песни пишет, и явно кайфует от визуала, и с удовольствием необычные промо-кампании придумывает — короче, действительно все умеет и любит. Саша тоже любит визуал и видит в этом возможности для расширения музыкального мира. Но если в визуале точно можно найти то, что полюбишь, то в маркетинге… Я узнал от Саши, сколько стоит разместить публикацию в «Родном звуке», и, конечно, охренел. Почему-то я все меньше удивляюсь, что редко какая музыкальная группа обходится без айтишника или еще какого-то востребованного работника с высокой зарплатой. Музыка — она не для бедных, как будто. И все это ради того, чтобы человек, который не тратит время на поиск музыки, а просто слушает рандомные плейлисты, случайно тебя услышал… До сих пор не могу принять, что это все, что нам остается. Я вспоминаю 2018 год, все эти сообщества в ВК, певицу маяк, у которой как-то сама по себе в силу тусовки и сарафанного радио росла аудитория, а у нее тогда только альбом акустических песен был. Кажется, тогда можно было обходиться просто активностью сообщества. А сейчас каждый одиночка со своей страницы в Инсте обязан увидеть твой рилс и молча что-то почувствовать или нет. Ну, или я и правда не понимаю, как это работает, и вижу только рябь на поверхности. Надеюсь, Их лебеди смогут удержаться на этой беспокойной воде. Психологически очень трудно с этим справляться, как мне кажется — и со сравнениями с Дивизией с одной стороны, и с пониманием того, что вы на самом деле все делаете с нуля, с другой. Продолжать заниматься музыкой — это отдельный вид испытания сейчас. Контрольная работа с кучей непонятных заданий. Хотя ты вроде посещал все уроки и ничего не прогуливал.

«Я была так добра, но к себе никогда» Хочу вернуться к группе Их лебеди, проекта, созданном Сашей Фроловой и Андрей Пиджуковым после их ухода из Дивизии. Грустно, что песня прошла почти незамеченной — в разговоре с Сашей я шутил, что готов угадать, что именно Коля Овчинников напишет про эту песню, но я просчитался, потому что не подумал, что «Войс» про нее вообще не напишет. Я не жалуюсь, если что, у самого в очереди стоят десятки песен и альбомов молодых исполнителей, про которых хочется написать, а тут это просто для меня особенно важно, учитывая мою погруженность в контекст. Уверен, когда ребята добьют материал до ипи или альбома, про них напишет большее количество каналов. Слушая «Напольную воду», конечно, непросто уйти от сравнений с Дивизией, хотя лично для меня эта песня существует скорее в контексте групп типа hehehe и всей этой новой прикольной звонкой инди-волны, такой джэнгл-поп ривайвл с готовностью выходить за рамки и добавлять что-то витиеватое то тут, то там. Но если и сравнивать, то, конечно, именно с Сашиными песнями в Дивизии. Собственно, если брать последний альбом, то именно треки Саши Фроловой — «Безумец» и «Ласточки» — стали с него моими любимыми. Ее тексты обычно более образные, менее прямолинейные, и мне, например, только личный разговор с Сашей помог разобраться, что это за безумец такой — но тем они поэтичнее, тем больше в них боли и слез, которые как будто спрятаны за какими-то воротами, дверями, защитами. Сашины строчки помогают посмотреть на них через замочную скважину и увидеть то, что очень страшно, но очень важно — в том числе потому, что оно соотносится с опытом, прожитым многими. В «Напольной воде» все на первый взгляд не слишком грустно, песня подвижная, певучая, мне очень нравится вот эти низкие подпевки-эдлибы, и какие-то англоязычные строчки (или звучащие как англоязычные) в конце, которые добавляют красот и к без того прикольной вокальной мелодии. Не каждый уловит в этой песне историю ребенка, который предоставлен сам себе, потому что он не нужен дома. И он гуляет, находит в канавке камень-змеевик, ночует с собакой в будке. А вся легкость «Напольной воды» — в том, что выросший ребенок, переживший это, не боится на это посмотреть. «Посмотрю и больше никогда..» Пришло время отделиться от этой истории. Нашел на Sadwave только что описание песни «ненавязчивый ни к чему не обязывающий инди-трек». Да уж, ребят. Наверное, про broken home можно петь только в хардкор-группах. С другой стороны, музыкально он и правда ненавязчивый, чего это я в последнее время опять докапываюсь до всех…

4) Аарон Гиллеспи из Underoath В подростковом возрасте в разгар эмо-моды почему-то не был впечатлен ни Underoath, ни Silverstein, ни Alexisonfire. Сейчас мне все это нравится куда больше, чем тогда. Самого Гиллеспи я переосмыслил буквально на днях, когда начал смотреть с ним выпуск на Drumeo. Структура, при которой барабанщик отвечает за чистый вокал и поет добрую половину времени, при этом играя не самые простые и не самые одинаковые вещи, внушает уважение (это примерно как вокалист Tiny Moving Parts, который одновременно поет и играет тэппингом на гитаре). Ну, и мне нравится, когда ты в сорок с лишним лет играешь с теми же эмоциями на лице, что и в двадцать с небольшим. Это объединяет многих эмо-старичков, которые до сих пор в деле: для них все, о чем они пели, не пустые слова и не мимолетное увлечение, они до сих пор все это чувствуют и подписываются под каждым словом. 5) Брэнн Дэйлор из Mastodon Не совсем моя группа в плане звука, сладж с элементами прог-рока для меня все еще темный лес, но наличие в такой подразумевающей серьезную техническую подготовку группе трех (теперь, увы, только двух, rest in peace, Брент Хиндс) крутых вокалистов, из которых барабанщик чуть ли не самый крутой — как минимум что-то, чему хочется давать шансы снова и снова (при том, что я застал их вживую на фестивале Park Live, но кажется не вполне понимал, с кем имею дело). На этом примерно все. Я знаю про Фила Коллинза и про то, что в группе Monkees вроде бы был поющий барабанщик, нагуглил про Карен Карпентер (но не нашел свидетельств ее пения именно за установкой) и про отдельные песни, в которых иногда солируют барабанщики, но это обычно эдакое баловство, а не порядок вещей. Если вы знаете еще кого-то, маякните мне, пожалуйста.

Нам надо поговорить про поющих барабанщиков и барабанщиц. Ну, не то чтобы прям надо, просто всегда смешила эта формулировка… Не суть. В недавнем посте про Экку Вандал я вспоминал про группу Brutus и Стефани Маннартс, которая там сколь потрясающая барабанщица, столь и безупречная вокалистка. Ну, и я сам в своей ереванской эмо-группе SaraLynn в половине песен отвечаю за лид-вокал за барабанами, что многими уже воспринимается как некая фишка (на фоне которой даже мой средненький вокал отходит на задний план, хех). Не уверен, что петь за барабанами прям сильно сложнее, чем с гитарой, если честно. На то, чтобы петь, бить по струнам, да еще и примочки переключать, тоже нужно нормально так внимание раскидывать. А барабанная установка — она ведь запоминается довольно быстро, на ней не глядя куда проще, чем на гитаре играть. Тем не менее, поющих барабанщиков я знаю не так много. Да вот они все мои любимые, слева направо. 1) Бела Би из Die Ärzte Die Ärzte — главная панк-группа моего старшего школьного возраста, влюбившая меня в немецкий язык и в формат музыкальных проектов, в которых поют все участники. И не совру, если скажу, что именно под треки Белы Би Фельзенхаймера, барабанщика, певца и актера (он, например, играл в одном фильме с достаточно известным российским актером Иваном Стебуновым) я впервые попробовал барабанить сам. У меня было ведро, обернутое скотчем, и внутри еще была мембрана из пакета, и откуда-то барабанные палочки, и я включал купленный непонятно где DVD c концертом Die Band, die sie Pferd nannten, и игра, как и Бела, стоя. Он поет с помощью headworn-микрофона, ослепительно улыбается, а в свободное от драмминга время то на установку залезет, то по сцене пробежится, то пойдет басиста покошмарит. Очень много болтать и шутить между песен — одна из ключевых особенностей Die Ärzte (в 2008 году стараниями басиста Элизиум они приезжали в Москву, и это был один из двух концертов их тура без солдатута, поэтому в клубе «Апельсин» тогда было много немцев, специально приехавших на концерт), и Бела Би в этом трио кажется главным панком, хулиганом и весельчаком. 2) Стефани Маннартс из Brutus Думаю, каждый из тех, кто знает про них, помнит лайв-клип на песню War, в первой половине которой барабанов нет, и камера показывает нам Стефани, но не показывает, что она сидит за установкой, а потом на отметке два шестнадцать песня ускоряется, и она начинает наказывать свои барабаны. Самое удивительное тут даже не то, что она может и мощно и разнообразно играть, и красиво и чисто петь, а то, что сами песни, с точки зрения мелодий и всякого такого, у Brutus просто отличные и с годами хуже не становятся. Грустно только, что… Короче, это часто происходит на концертах почему-то именно в Германии, особенно на фестивалях: вот группа выступает, и у Стефани такое лицо, словно она оказалась на пирсе во время сильного шторма и пропускает все вложенные в песни эмоции через себя как десятиметровые волны, а зрители не то что никак не реагируют: половина из их просто стоит и переговаривается, стоя СПИНОЙ к сцене! Да блин! Но их лайв от Rockpalast все равно рекомендую. Так ли, в сущности, важно, как реагирует зал, если сам сет Brutus все равно пробирает до мурашек. 3) Мими Паркер из Լօw Мими — моя любимая барабанщица, у меня никогда не получалось играть так, как она. Для меня барабаны — это активный спорт, бег, качалка и бокс в одном флаконе, а у Мими это скорее медитация и покой, способ не вогнать себя в суету и хаос, а заземлиться и держать внутри этого кошмара свою линию. Играть так медленно, ровно и спокойно сложнее, чем вы думаете. Ну, а ее голос — и то, как он сочетался с голосом ее мужа, гитариста Алана Спархока — в такие моменты даже неважно, что они поют, я просто начинаю рыдать без причины. Но в случае с моей до сих пор самой любимой песней Murderer текст усиливает это чувство. Особенно после смерти Мими, которой очень не хватает, и остается только гадать, как Алан справляется (судя по странным, немного криповым сольным трекам Алана он старается изо всех сил).