Анна Долгарева | Стихи

Я умела любить огромно, словно дом, который поднимается до неба и кажется маленькому ребенку не менее, чем скалой. А теперь у меня в голове брусника, перетертая в мелкую кашицу, и никакой из домов не мой. Снилось мне: ты пришел и сказал, что живой. Что это было такое задание, специальная глубинная разведка длиной в одиннадцать лет. Длиной в жизнь мою (не задавшуюся изначально). А далее жизнь настоящая, и мы учимся жить ее, и я тревожусь, все-таки одиннадцать лет, и однако жизнь понемногу, но уверенно строится. Может быть, дело даже доходит до брака, так или иначе, у меня получается успокоиться. Я помню: земля раскисла тогда совершенно. Был апрель, никаких онлайн-карт, я все потеряла, вслепую ходила по грязи, и ноги уже до колена, как в серебре, были в ней. И белые каллы, прозрачные на просвет каллы теряли лепестки, и лепестки сплетались в рубашки для лебедей. Анна Долгарева #стихи август 2026

МАГОВЕЙ-ПТИЦА * Это бабушки-старушки негромко пели, не умея не петь: «Сделаю тебе я колыбелю, буду в колыбели тебя колыбеть...» Словно никогда в степи не пришлось венчаться, не пришлось пить мертвой водицы, наружу из подземного царства летит Маговей-птица. Одолеешь синее море на ее крыльях, где она, юность, полынь, что припорошена пылью, ничего не помню, спасибо. Сломанная берёза, конек мой сивый. * Олонецкая тайга уходит корнями в белесые небеса Беловодья. Здесь порог не отделяет избу от леса. Здесь порог отделяет твердь от воды. Сердце мое разорванное - ни туды, ни сюды. Мать моя печет пироги для живых. Деревянную лодку я отталкиваю от берега, никого не умею больше беречь - и ты меня не береги. Сердце мое - отброшенный жмых. * Ты думаешь, я не живу в двадцать первом веке, а я совершенно живу в двадцать первом веке, и губы мои он порохом мажет. Были хуже времена - не бывало гаже. Только это не страшно, вообще ничего не страшно. Нас и кормит, и принимает разрытая пашня. Сбивчива речь моя, ломит язык от забытых несказанных слов. Человек, который к смерти привык, каждым встречным пробует себя на излом. * На перекрестке трёх рек время густеет, словно смола. В этой глубине не осталось совсем тепла, только дремлет внутри рыба-сон. Ус ее - стрелка весов, глаз ее — зеркало для тех, кто нарушил запрет, и она поглощает свет. И если есть в памяти хоть капля нечистой воды, то сюда не ходи. Белым окрашены краешки темной слюды. Мать моя, но живот твой бесплодный как меня породил? * Мамонта кости белеют на берегу. Был долгий век, что пришел, как оленья кровь на снегу, и лежит он на наших лицах, на наших разорванных ртах. Из подземного царства летит Маговей-птица, и она есть немертвый страх. Бабушки-старушки крестили вдогон бронетехнику, но все пожирал огонь. * Сначала была вода, и рыба-сон, судия, лежала во тьме. Выпало нам привыкать к долгой зиме. Рот мой разорванный песню поет всегда: «Сделаю тебе я колыбелю, буду в колыбели тебя колыбеть». Как же небеса тогда голубели, не зная, сколько осталось любить и петь. Мать моя, тонкие у тебя блины, словно солнышки прозрачные лежат на блюде. Почему меня окружают мертвые люди? - я, как все, хотела любви и долгой весны. Рыба-сон длинным усом своим шевелит, мы становимся пыль, песчаник, гранит, мы проходим, как песня проходит, и от берега лодка моя деревянная тоже уходит, только долгие светлые воды, только память свободы, только женщины переплетаются в хороводе... Анна Долгарева #стихи август 2026

Котаны, ОБЯЗАТЕЛЬНО приходите и приезжайте 5 сентября на православный фестиваль «От Марка». Я там буду читать стихи, и другие хорошие авторы тоже будут. Я там один из хедлайнеров поэтической сцены, но зову вас не только поэтому. Сможем с вами пообщаться и приобщиться к православной культуре, а она может быть по-настоящему стильной и не скучной. Одно место проведения мероприятия чего стоит - это Зал Церковных соборов храма Христа Спасителя, я там была, ну, кто тоже был, тот знает, как это невероятно красиво. Послушаем живую музыку, Дарью Виардо с детским хором и ансамбль «Ихтис». Посмотрим выставку православных художников - Дмитрий Север (он пришёл на наш концерт с Бледным и немедленно покорил мое сердце), Петр Скляр, Игорь Каплун, Мария Щербакова. Поговорим вдумчивые разговоры - с протоиереем Артемием Владимировым, Марией Комковой и другими спикерами фестиваля, а также с ведущей - прекрасной, невозможно любимой Туттой Ларсен! Будет ярмарка, с книгами, ювелиркой и одежными брендами. Будет красиво, хорошо и радостно! И, конечно, будет поэтическая сцена. Приходите. Увидимся со всеми в Москве в Храме Христа Спасителя, Зале Церковных Соборов 5 сентября! 🌟БИЛЕТЫ (дети до 7 лет бесплатно) Сайт фестиваля Тг-канал фестиваля

рай мой потерянный – август – речными рассыпается брызгами, пятна арбузного сока на футболке замызганной, хрустит на зубах кукуруза. музыка моя, музыка, бесконечная музыка, длись, пожалуйста, не умирай, пока я помню его, помню, пока я помню мой потерянный рай. рай мой потерянный, невинность в саду эдемском, кончившаяся – утраченная вместе с детством, с первой смертью, первыми похоронами, безумными снами, первой любовью, случившейся с нами. рай мой потерянный, букет одуванчиков маме. мама, я все бегу к тебе сквозь кукурузное поле, мама, мне сегодня исполнилось двадцать девять*, мама, это неправда, мне восемь, стерня мне колет босые подошвы, мама, я не знаю, что делать, мама, я бегу к тебе, к потерянному своему раю, там, где жива бабушка, вообще все живы, где я иной любви – кроме небесной – не знаю, и август катится – белым наливом – в лиловый закат, в неведомое далёко, и нет никакого времени, никаких сроков, нет никакой смерти, никакой боли. только любовь небесная, бесконечное поле, полное васильков бесконечное поле. 2017 (*) тридцать восемь!!! Сегодня мне исполнилось тридцать восемь!!! Нечем особо из достижений, конечно, похвастаться, но все же: никогда мне так хорошо не сочинялось, как в этом году. Не знаю, может, через год разонравится насочиненное. Но пока очень нравится то, что я пишу. Как-то поймала я свою интонацию, в которой мне хорошо говорится. Как вы помните, возможно, я была уверена, что не доживу до тридцати семи лет. Соответственно, всю жизнь нисколько не откладывала, практически никогда не оформлялась на работе официально; теперь, конечно, в планах не только дожить до пенсии, но и в принципе жить много-много лет, не впадая в деменцию. Ах, как бы многое я изменила с этим знанием в жизни, начиная с двенадцатилетнего возраста! Если у кого есть желание виртуально подарить мне цветы, то карта сбера у меня имеет вот такие цифры: 4276380240422480 Торжественно обязуюсь подаренное потратить на совершенно глупые и необязательные штуки! Но главное, любите меня, пожалуйста, очень любите. Я крайне неподходящий для этого человек с омерзительным трикстерским характером, но вы все равно любите, я без этого не смогу жить.

САМПО * Лес с каждым годом подступает ближе к деревне. Его узловатые корни тянутся все ближе к домам. Молодые деревья уже отбрасывают тени на подоконники. В семьдесят восьмом еще школу закрыли, возили детей автобусами в Ведлозеро. Штрихи берез, да осины бледные, да тонкие ветлы, чёрный баклан среди чаек расправляет молодые крылья. Деревянные дома, словно уколотые волшебной иголкой, спят покойно и долго. На отшибе который - купил СВОшник, а потом пропал без вести, так и стоит, не умея себя в будущий век нести. Волшебная мельница мелет медленно, перемалывая века, от начала времен и до нынешнего, и дальше, покуда река времени несет нас, взвешенных, признанных легкими, признанных уплывающими в далекое. Соль, да мука, да простокваша намешаны в тесте, раскатанном в тонкое солнце почти по атому. Так вот, волшебная мельница мелет, века размалывая год за годом, от самого древнего до того, в котором мы происходим, и никакого времени нет, конечно, только над длинным озером брызжет солнце, по-вечернему нежное, словно волшебный конь, рыжее... * Холодно, холодно. На чердаке под скатом крыши я слушаю, как дождевые капли падают в озеро с торфяной рыжеватой водой, не умея себя до конца вылить. Говорят, в нем раньше рыба ловилась ведрами. Отступил от сарая к камням водораздел. Но воздух по-прежнему сладок, как кладбищенская малина, и ряды картофельных грядок не похожи на поле минное. Рыба плотва дремлет в иле придонном, сорвавшись с крючка, получив свой опыт бесценный. И советский бард поет из магнитофона, что его время не назовут довоенным. * Оцепенеть - значит, превратиться в цепь. Например, в прибрежную цепь остроголовых камней. Не иначе, раньше тоже были живые и нежные. Совсем как я. На дне озера, отразившего пять веков человеческого жилья, где ослабление гравитации лишает древних оков, избушка на курьих ножках, сплетенная из мертвых коряг, качает непобедимого богатыря - сына воды. Спит он сном непробудным, то скрывают его льды, то рыба плещется и отражается чудный в озере остров, и на нем дворцы и сады. Милосердия никакого не знает сказочник Севера. Вот зато тебе цвет сиреневый и лиловый иван-чая, колокольчика, вереска, клевера. Сохрани мое имя и в маразме напомни, как мы ходили босыми (как только в юности можно) по мокрому камню. Анна Долгарева #стихи август 2026

Предыдущий пост запостился сюда случайно, ну ладно, завтра все удалю, а сейчас скажу следующее. Все в моей жизни приемлемо, и только одно огорчает абсолютно: я чувствую в некоторой изоляции от коллег по поэтическому цеху и, соответственно, страдаю от отсутствия профессионального признания. Понятия не имею, в чем это самое профессиональное признание должно выражаться: видимо, в том, чтобы болтать в комментах с другими поэтами, нахваливая друг друга. Ирония в том, что я, например, просто постесняюсь идти к кому-то, не зная, что он точно меня любит: слишком много хейта тянется за моим несчастливым именем, и со стороны, скажем так, антивоенной, и со стороны охранительско-патриотической, и все не так, и не слава Богу. И для одних я представитель Системы и лоялистов, для других неформал и неформат, и постоянно, конечно, ждешь новых пинков. Я же хотела бы быть хоть с кем-то, но раз за разом остается мне одно: в одиночестве читать странные книги, слушать странные песни и, видимо, всю жизнь искать и не находить собеседников, об этом и пишу.

Информирую, что вчера карелы пугали картошку. Первого августа принято выкапывать одну грядку, чтобы она испугалась и поперла в рост. Встреча с Олей Огневой и ее семьей, конечно, стала для меня одним из самых волшебных событий этого лета (сейчас мы жарим пироги с воздухом).

ТАЙНОЕ ИМЯ Направо, налево - молочные реки, кисельные берега, прямо пойдешь - обретёшь врага, если же называть именами своими, то встретишь смерть, обнаженную донага, истинную, как тайное имя. И выбирает ее, конечно, дурак, едет прямо и только прямо, он же дурак, и из головы проступает костистый череп, русская удаль равна бессилию - только так каждому воздастся по вере. Потому что это тоже родина - песья голова у седла, притороченная неотменимейшая метла, выметающая воздух из завтра, оставляя только сегодня. В первом чане вода, во втором закипает смола, человек ныряет в одном исподнем. И это тоже родина, раскаленная добела в гари старообрядцев и бледном пла- мени революций, что не для духа, но человека. Осины-утопленницы (светятся их тела) стоят по колено в молочных реках. И это тоже родина: в молоко уходит кисель, с головой накрывает, как горный сель, сладкая плавь, утонешь, если потрогать. Не существует движения, если цель - мягкая обволакивающая утроба. Но это тоже родина: обещанная смерть оказывается сухой и морозной, если посметь войти в нее, потому что ты уже мертвый, потому что только мертвые преломляют свет - и она улыбается побелевшей мордой. Угличский колокол прощальным криком звонит, солнечный лес, опрокинутый в озеро, обретает потусторонний вид, родина моя родина, путь твой опричь и мимо. Но на выщербленном пулями камне дурак стоит, и свет, что бьет из его черепа, абсолютно неоспоримый. Анна Долгарева #стихи июль 2026

ПРЕЖДЕ РЕЧИ * Недальний ветер, светлый и студёный, врастал в отлива меленький песок. ...И краткий дождь, слегка наискосок, и белый камень, древний, некрещёный запечатлелись в зыби предрассветной. И как там? - «слабый женский голос... ...пел». Во мне росла не женщина, но ель, сутулая от северного ветра, и остров рос, и маленькая выдра. И тяжестью наполнена была тягучая и теплая смола. И я запоминала: долгий выдох, и долгий жар потухшего огня, и запах влагою набухшей пыли, и эти все, которые любили, и думали - меня, но не меня. * Только музыка длится, но вовсе не речь, можно резать волну или речкою течь, или озером видеть, как лисы осторожно подходят напиться: встречай. ...Потому что на поле цветёт иван-чай, И бессмертник, и тысячелистник, - Потому-то я больше все это, чем я, больше гладкие камни под кожей ручья, больше музыка, что бессловесна и в немыслимой точности странно легка. Да, пускай я пронзившая поле река, древоточец под кожей древесной. Не поместится в нем никакая вина, не поместится в нем никакая война, неуклонное только движенье. Только речке бежать, только музыке петь. Наклонился над озером старый медведь и вбирает свое отраженье. * Нерожденные дети тюленьи поют в подбежавшей волне. Поднимается тело прилива, почти до краёв наполняя безвременье белых ночей. Все бледней Беломорье моё и Онего твоё. Как же страшно кончается молодость, Боже ты мой, где она, моя нежная и довоенная, где? В этих белых ночах нет границы меж явью и тьмой ирреального, только песчаные искры в воде. И никто, кроме древней волны, не хранит мою тень, и никто не запомнил, какой я хорошей была, и похожий на воду и камень, мелькает тюлень с человеческим криком, не чая тепла. (не забудь меня вовсе) (ты все же забудешь меня, как забыли любые любимые, - впрочем, я тоже мало помню их лица). У волн под морщинистой кожей проступает корабль, его мачты остры, его рынды звонят... * Дух, который рыщет, где хочет, - может, в этой гагаре, крик ее, словно музыка доречевая над обкатанными камнями летит, взмывая в серое надпространство на грани дождливой мари и белой ночи. Рыщет, говорю же, где хочет. Я сижу на мокром камне, а камни сплетаются в лабиринты. и уходят туда, где гладь морская литая переходит в небо, в нее опрокинутое. Что ты на меня смотришь, птица, почему-то не улетая? Небо близко. Смеётся ребенок в зеленом дождевике, камушек зажимая в не тронутой солнцем руке. И все это язык, которого не было никогда, но который рождается из смертной любви человечьей. И высокие сосны возносятся, словно свечи над кануном, и переходит в песок вода. * Признаки этих сливающихся с небесами мест: детские выкрики птиц, тонкий писк комара и прилив, что каждый раз пишет новый текст и снова его стирает. Не камни, что стояли века и теперь стоят, но вдох перед птичьим криком и муравей под медвежьим боком. Мы не знаем лица Господня, но знаем его взгляд, мир проявляется, откликаясь Богу. Отворачиваешься от солнца, но видишь молочный свет, что таится внутри слоистого кварца, некоторое тайное присутствие в движении лет. Человеку не суждено оставаться в расстоянии между сосен и движенье волны, в воздухе после взмаха крыла птицы, но Ты, что смотришь на нас, приди и вселися в ны. Между двумя камнями чуть больше света, чем может вместиться. * Свет существует сам по себе независимо ото дня, рыба проходит у дна, не оставляя следа и слова. Нет никакого имени у меня, ни нареченного, ни земного. Только простые вещи - кто понял их, тот и прав: медленное существование лишайника в круговороте цветенья неярких северных трав, а также отданный на откуп природе плавник, что ныряет в волнах: обтесанное морем бревно, может быть, бывшая лодка или тело древесное; влажный после ночи сфагнум, пенная знобь, нечто безымянное, бессловесное. «Там, где нарастает нездешний свет, слышишь ли, как разрывает живую пленку, имя, которого у тебя еще нет», - рыба говорит своему рыбенку. Анна Долгарева #стихи июль 2026, Соловки

Торфяная вода заливает расплывчатый берег, высоко поднялась, подмывает дубовые корни, затопила ивняк. Видишь, призраки чуди и мери выступают в неспящем лесу беспокойном, говорят о былом (если слушать, поймешь о былом невозможное нечто). Что случилось со мной, отчего не сижу за столом, там где бабушка с дедом, и брат мой, и детская нежность... ...так ведь умерли все. Уходи, не тревожь, уходи по прохладной росе куда надо, где положено быть неживым, (и вот так ты уйдешь, я замечу потом, что уже поржавела ограда, но меня не тревожь). За столом, что под яблоней, вновь соберется родня, и расставят на скатерти белой вон те, из сервиза. чашки из ГДР, - но пока без меня. Наползает гроза - вот раскаты на сизом. Я же верила раньше, что каждый будет прощен. Что-то древнее ходит меж сосен в предутренней мгле, и не ведает наших имен. Белоглазая чудь растворяется в древней земле. Анна Долгарева. Стихи. Подписаться 2026

Глухие согласные, за стеночкою шипящие, звучат, пока переливаются на плакате наши двадцатые, не ревущие, но хрипящие горлом штурмовика в последнем накате. В деревянную форточку черное время дует. Ночь раскрывается огромным архивом, где все наши отложенные до лучших времен поцелуи, непрочитанные сообщения кровоточивые. Где-то летит беспилотник, а где-то жук. Лучшие времена не пришли. Пропасть во ржи, не заходи за межу, красный пот выступает на теле земли. Но я говорю из безмерной своей печали: несмотря на запреты Роскомнадзора и облсовета, как лицо человека, которого встретить не чаял, проступают бледные оттенки рассвета. Потому что мы сажали яблони между обстрелами, красили заборы и выгребали-таки. Потому что целовались ночами белыми, игнорируя обеспокоенность стран Прибалтики. Темноглазая женщина кормила котов у вокзала, пока состав на Белгород затягивало в туман поутру. Говори со мной, покуда нас не прожевало, и я никогда не умру. Анна Долгарева. Стихи. Подписаться 2026

Небо на землю течёт клубками тумана с запахом затхлого ладана. Когда-то умрет мой кот, и я буду жалеть, что мало его гладила. А я не умру никогда, смерть моя непредставима, я вечный ребенок, я древнее развалин Рима, мне невероятно жалко всех, кто покинет меня на исходе дней. Я не научилась оплачивать коммуналку и верить в реальности смерти своей. Когда умрет мой отец, я буду жалеть, что звонила редко и мало. Теплое солнце по олеандрам сползало, когда из Ялты мы с мамой в девяносто седьмом кричали в трубку ему по межгороду. Все это кажется желтым сном, фантазией, что рассыпается, если к ней приглядеться. Я уже почти не помню свое детство. Смерть, не тронь моего кота, и не тронь моего отца. А меня попробуй, я вывернусь все равно. я уже почти не помню черт своего лица, я не знаю, кто желтыми пальцами скребется в мое окно. Анна Долгарева. Подписаться 2026 ph Евгений Колков/Open Foto

Человек сказал: «Я потом доем», но кастрюля супа стоит на плите, и стоит девять дней, и спокойно ждет, бестревожно она ждет, у нее-то нет никаких проблем, просто киснет - бездумная - в темноте, а тревожно ждёт его жёлтый кот и еще полосатый кот. Потому что ходил человек во двор, насыпал им в миску дешевый корм, наливал им в миску сырой воды, очень вкусной сырой воды. Почему же нет его до сих пор, может, он возвращается с неба пешком, может, он забыл, где его следы на слоях небесной слюды. Выключатель пылью слегка покрыт, не пугайся, тот, кто в шкафу, не съест, в темноте отчетливей ПВО, и бесстрастен голос его. Бездыханного воздуха монолит, облетевший чубушник, пустой подъезд. Ничего красивого в этом нет, извини, я включаю свет. Анна Долгарева. Подписаться

*** Хлеб был разрезан, но не до конца, пакет на луже, что на дне воронки скопилась, плыл, дрожа, как перепонка. Зачем я это помню, а лица на старом фото на стене не помню? Воспоминанья — перекати-поле... А завтра воскресенье. И представим, что это Воскресение - и петел споет, и станет здесь живым совсем и серый хлеб, что превратился в камень, и человек, что превратился в пепел, и пепел, торжествующий над всем. Мы ничего, конечно, не исправим, принарядилась белая береза, как девка белая, в холодный белый саван, ну и к чему тут слезы. Прости меня, история, прости за это горькое, за это человечье, как полувспомненное детское увечье, как жар в горсти... Подписаться: Анна Долгарева | Стихи

МАМАЕВ КУРГАН ... Высота сто два, Высота сто два. Пулей пробиты у лейтенанта Каска и голова. Смерть ближе любимой женщины, Стоит выйти из блиндажа. Земля, траншеями перекрытая, По цвету как ржа, Осколками начиненная, Как яблоками пирог. Ближе любимой женщины - Бог. Это - отсутствие исхода. Это и есть исход. Не существует «назад» - Только вперед. ... Артиллерия Эту землю перекопала. Тут теперь больше, чем глины, - Умершего металла. Вытирают лица, От копоти черные Сироты Родины, Заведомо обреченные. Низко сползает Небо осеннее. Вермахт Готовится Идти В наступление. И тут - После смерти с неба, Бомбардировки И артналета В контратаку встает пехота. ... Он вырастает Прямо из русской земли, Тот, Кого убивали, Но убить не могли. Из крови и плоти, Из костей и мяса, Стоящий под огневой массой, Смертию смерть поправший, Разрушивший ад, Родину заслоняющий русский солдат. ... Обороняя Последние сотни метров Стоят они Под железным ветром. Насквозь пробит Комсомольский билет, Но за Волгой Для нас Земли Нет. Вросшие в стены Полуживого города, Крик «За Родину» Выхаркивающие горлом, Грешные, Смертные, Они ее отстоят. И отступит, и устрашится ад. ... Там, где навек похоронен Русский солдат, Лет Спустя Пятьдесят На развалах страны проданной Пишет женщина: «За нашу советскую Родину». Буквы смывают, А они проступают вновь. Из-под белой краски Сочится солдатская кровь. В эпоху свободного рынка, Джинсов, Валюты В этих словах - Все то же, страшное, лютое, Что не дало врагу Пересечь черту, Что отстояло Сто вторую Обессмертившуюся Высоту. Подписаться: Анна Долгарева | Стихи

Бог говорит Гагарину: Юра, теперь ты в курсе: нет никакого разложения с гнилостным вкусом, нет внутри человека угасания никакого, а только мороженое на площади на руках у папы, запах травы да горячей железной подковы, березовые сережки, еловые лапы, только вот это мы носим в себе, Юра, смотри, я по небу рассыпал красные звезды, швырнул от Калининграда и до Амура, исключительно для радости, Юра, ты же всегда понимал, как все это просто. Мы с тобой, Юра, потому-то здесь и болтаем о том, что спрятано у человека внутри. Никакого секрета у этого, никаких тайн, прямо как вернешься – так всем сразу и говори, что не смерть, а яблонев цвет у человека в дыхании, что человек – это дух небесный, а не шакалий, так им и рассказывай, Юра, а про меня не надо. И еще, когда будешь падать – не бойся падать. Анна Долгарева. Стихи. Подписаться. Второй канал в MAX Зеркало ВКонтакте

А воздух жаркий, и липкий, и так его мало. Пропустите, говорит, пропустите, я Его мама, но ее, конечно, не пропускают, ад хохочет, трясется, и зубы скалит, торжествует. А она говорит: дайте мне хоть ручку Его неживую, подержать за ручку, как в детстве, я же мама, куда мне деться. Вот она стоит, смерть перед ней, в глаза ей смеется, Пасть у смерти вонючая, зрачки-колодцы, Смерть идет по земле, истирает гранит и крошит, А она отвечает: Маленький мой, хороший, Ты уж там, где ты есть, победи, пожалуйста, эту дрянь. Ты вот ради этого, пожалуйста, встань, Открывай глаза свои, неживые, незрячие. И плачет, сильно-пресильно плачет. Он войдет в ее дом через три дня. Мама, скажет, мама, послушай, это и правда я, Не плачь, родная, слушай, что тебе говорят: Мама, я спустился в ад, и я победил ад, Мама, я сделал все, как ты мне сказала. Смерть, где твое жало? Анна Долгарева. Стихи. Подписаться. Второй канал в MAX Зеркало ВКонтакте

ВЗРОСЛЫХ НИКТО НЕ ЖАЛЕЕТ * месяц с человеческим лицом, что обрезано посередине, ходит над Днепром и над бойцом, тот лежит на вражьей половине, и почти случайно не добит, но лежит, курносый, обреченный, на земле весенней, влажной, черной, и глядит * туда, где восемь ему, на морозе качели, и хочется очень лизнуть, и морозно, и жарко, он в шубе тяжелой, и бледные заледенели сосульки на ней, и ещё тяжелей она, жалко, что долго до курточки лёгкой, но хочется зверски лизнуть эти сладкие, тоненькой корочкой льда покрытые, эти качели, тяжелые, веские. и кисло, и сладко, и больно, и кровь, как вода, рот наполняет, и мама его пожалеет, но больше - сейчас - никогда уже не пожалеет. * взрослых по-настоящему не жалеет никто. время, холодное, словно ящер, сухим касается ртом - полупоцелуем, полуукусом. никто из нас не жалел, что родился русским. * но помнишь домой приносил котенка а мама сказала какая гадость лишайный унеси и до вечера плакал да что ж вспоминается пусть он как будто бы вырос одноглазым здоровым котом грозою двора и любимцем ободранных кошек но кто его знает что было * не жалей ты меня, никогда не жалей, дорогая, незнакомая, страшная, самая в мире родная, не жалей, но заплачь, как старуха, заплачь надо мною, когда кончится выдох и кончится разом земное, и, как рыба зимой, я достигну песчаного дна. не жалей, не жалей, не жалей, дорогая страна. Анна Долгарева. Стихи. Подписаться. Второй канал в MAX Зеркало ВКонтакте

не буду никого из вас любить военные, бойцы и офицеры, не привяжусь я ни к кому из вас - и больше никого не хоронить (сейчас внезапная автоцитата из года, кажется, двадцать второго), уже тогда прощаться я устала, уже тогда я больше не могла. храни тебя Господь, а я не буду, я буду строить быт и покупать посуду, я буду кушать магний и омегу. кто там лежит под грязным мокрым снегом, кто там в килл-зоне, в серой полосе, кого мне провожать? да всех. да всех. нет, лучше пошлость тылового быта, чем те, кто не забыты и забыты, чем не прощать и все-таки прощаться, нет, лучше не любить, какое счастье вообще не полюбить, не потерять. я не сестра тебе. ты мне не брат. мне кажется, я все разъяла сердце и ни кусочка больше не осталось. весенний месяц светит, грязь под берцами, и цвета теста рыхлая усталость, и бледные лежат остатки снега, и черные останки человека, и небосвод затянут дымкой пегой. я не хочу жить в двадцать первом веке. Анна Долгарева. Стихи. Подписаться. Второй канал в MAX Зеркало ВКонтакте