Хроники лингвиста-аспиранта

У блогера ivan reads уже много лет односторонняя конфронтация с переводчиком Сергеем Штерном. Поэтому я с большим нетерпением ждал его рассказа о том, как Штерн поработал над романом Сельмы Лагерлёф «Изгой». Пост готов, можете сами ознакомиться и сделать выводы.

Иногда они возвращаются. Снова.

Оксюморон (филол., лингв.) – стилистическая фигура, или стилистическая ошибка как сочетание слов с противоположным значением Например: духовность нейросетей

Сегодня обнаружил, что в РИНЦ подгрузили статью, с текстом которой я выступал на ВАК-овском конгрессе этой весной. Она указана как платная, предлагается купить электронную копию за 250 рублей. Я дорос до "статусных" публикаций, получается😅 Тем временем, на очереди новая научная статья в соавторстве с научруком. Обновляю корпуса 24/7. Учеба вернулась, еще не начавшись по срокам)

Чудесный благотворительный книжный фестиваль «Фонарь» снова в Петербурге! Делюсь программой.

Если меня кто-то потерял, вот он я. На высоте 5100. 💙

Дни рождения издательств идут друг за другом: вчера он был у Издательства Ивана Лимбаха, а сегодня – у Jaromír Hladík. Лучи поздравлений, слова поддержки и надежды на грядущие книги! По ссылкам можете посмотреть, что предлагают именниники. 💙🥳

Я пока не рискую браться за «Бесконечную шутку» Дэвида Фостера Уоллеса в переводе Карпова-Поляринова, но эссе читать люблю. Поэтому делюсь новостью: Сергей Карпов открыл сбор средств на перевод эссе ДФУ о ярмарке в Иллинойсе. Он заверяет, что в любом случае текст выйдет, но поддержать переводчика никогда не зазорно. P. S. Я считаю, что поддерживать переводчиков/издателей монеткой – не кринж, а осознанный маленький вклад в творчество тех, кто мне нравится.

Букеровская премия огласила свой лонглист. The Shadow of the Object by Chloe Aridjis Switzy by Emma Cline Helen of Nowhere by Makenna Goodman The End of Everything by M. John Harrison The Disappearers by Marlon James Black Bag by Luke Kennard The Renovation by Kenan Orhan May We Feed the King by Rebecca Perry The Palm House by Gwendoline Riley The Things We Never Say by Elizabeth Strout John of John by Douglas Stuart All Them Dogs by Djamel White The Vivisectors by Missouri Williams

На днях мы с научным руководителем узнали, что сайт English Corpora, дающий доступ к наиболее популярным и важным англоязычным корпусам (собраниям устных и письменных текстов, позволяющих анализировать различные закономерности речи), скорее всего, поставил геоблок на Россию. Даже с нашей academic licence все еще необходимо подключать знаменитую аббревиатуру. Учитывая, что на данные корпуса текстов СМИ с этого портала опирается исследование, расписанное в моей будущей диссертации, я планирую плясать с бубном и надеяться, что скоро это пройдёт.😔

Прежде всего, отмечу, что у каждого есть свое мнение. Позиция одного человека в интернете не отображает всеобщих мыслей. Теперь по фактам. Литературные переводчики очень долго отстаивали право быть указанными не только в выходных данных, но и на обложке (спереди, сзади, тут уже как изд-во и дизайнер решит). А зачем их указывать? Ответ прост: чтобы читатели сразу понимали, кто работал над тем, чтобы они прочитали иностранную книгу на понятном им языке. «Ноунеймам» такое ещё более необходимо, чтобы нарабатывать себе имя. Плохое или хорошее, это уже зависит от качества работы. Так что вот. Спасибо издательствам, что стали чаще указывать переводчиков. 💙

И ещё одна номинация «Ясной поляны» была представлена. Молодость!

Для любящих слушать переводчиков и любителей литературы несу свежий выпуск «Скандикаста».

Иногда я вспоминаю, что остаюсь лингвистом. Если вы видели новости про "махаю", то несу для вас пост, который можно считать опровержением. Уже не первый раз замечаю, что некоторые коррективы русского языка (например, внесения единиц в тематические словари) воспринимаются общественностью как КОНЕЦ СВЕТА. P. S. Не напоминайте общественности, что нормой русского языка является словосочетание «быть в Пулкове».

В Нью-Йорке переводчика с иврита выселяют из квартиры у Центрального парка — из-за книг. Менделю Уминеру 31 год, книг у него около десяти тысяч, и домовладелец потребовал съезжать: библиотека, по его словам, может вспыхнуть в любой момент. Сам Уминер апологетом собирательства себя не считает — книги нужны ему для работы. «В семье раввина никто бы и глазом не моргнул, увидев столько книг, как у меня. Чтение — часть моей культуры». Он учился в раввинате, стал атеистом, изучает философию, жил в Париже, вернулся в США переводить. Десять тысяч — почти скромно. У Умберто Эко личная библиотека доходила до двадцати тысяч, и на неизбежный вопрос гостей у него был заготовлен ответ: «Для человека, который, впервые придя ко мне, обнаруживает мою внушительную библиотеку и не находит ничего лучше, чем спросить: „И вы всё это читали?" — у меня есть два ответа. Первый: „Нет. Здесь только книги, которые я должен прочесть на следующей неделе. Те, что я уже прочёл, хранятся в университете". Второй: „Я не читал ни одной из этих книг. Иначе зачем мне их держать у себя?"», — из эссе «Как оправдать личную библиотеку». Вспоминается и схожая, уже классическая история — я писал о ней в «Полке» лет семь назад. Профессор Соболевский под конец жизни уже не выходил из дому, сектор собирался у него в квартире. Ремонт ему официально разрешили не делать, «потому что от перекладки книг с его полок может потерять равновесие и разрушиться весь четырехэтажный дом в Кисловском переулке» (из «Записей и выписок» Михаила Гаспарова). Библиотеку, от которой мог рухнуть дом, Соболевский завещал Академии наук. Она заняла три сырых подвала; один только каталог к ней четверо составляли два года. Меня пока не выселяют. Но такими темпами… На фотографиях — герои поста.