Темная культурология

В 1933 году Андре Бретон встретил на парижском бульваре Илью Эренбурга и дал тому по морде в ответ на опубликованный в «Литературной газете» пасквиль «Сюрреалисты». В нем Эренбург называл сюрреалистов «фосфорическими юношами», «фанатиками безделья», которые проедают деньги жены либо родителей и не интересуются ничем, кроме онанизма и сновидений, Эти похабники смели хаять Советский Союз и говорить, что оттуда веет «ветер кретинизма» исключительно из ненависти к самой идее труда, которым в советской стране все заняты. Примечательно, что всего 8 годами ранее сам же Эренбург представил сюрреалистов советскому читателю исключительно комплиментарной статьей в «Красной звезде», где называл их последними романтиками и сравнивал с Исааком Бабелем. Что за эти 8 лет успело поменяться? Историк искусства Данила Люкшин написал на основе анализа обширного материала раннесоветской печати книгу «Наши товарищи или мелкобуржуазные мистики? Восприятие сюрреализма в СССР в 1920–1930-е годы», — а я написал о ней для «Горького». https://gorky.media/reviews/znamya-internatsionala-s-lotreamonom

[2\2] Основной тезис книги ДеКоник можно свести к тому, что гностицизм был прообразом нью-эйджа с его акцентом на персональном опыте и неприятием религиозных институций: В основе их трансгрессии лежит неодобрительное отношение к «болтологической религии» - попыткам систематизировать Бога или интеллектуализировать духовность. Как для древних гностиков, так и для современных приверженцев нью-эйдж в сердце религии лежит индивидуальный опыт погружения в трансцендентную или трансперсональную реальность, являющуюся источником всего сущего. (к такому же образу античных гностиков как протоньюэйджеров и протопсихонавтов приходит, насколько я сумел понять по пересказам, в своем последнем труде, до которого у меня еще не дошли руки, Воутер Ханеграафф). Тут возникает та очевидная проблема, что нью-эйдж – это принимающая мир и воспринимающая мир как благо форма религиозности, в то время как гностицизм, вроде бы, учит чему-то радикальному иному. Если вы поинтересуетесь тем, что пишут люди, позиционирующие себя как современных последователей гностицизма в социальной сети Reddit, то обнаружите там в адрес нью-эйджа (New Cage в рамках соответствующей терминологии) и нью-эйджеров такое количество хэйта, как если бы последние были прямыми посланниками архонтов, ниспосланными в наказание человечеству за его тупость (см. иллюстрацию). Не является ли это следствием того, что обычно понимаемая нами под неогностицизмом система взглядов, все-таки, является порождением нью-эйджа - и именно яростным отрицанием своего «прародителя» пытается затенить этот факт? И не вызвано ли само это отрицание тем, что нью-эйдж уже десятилетия воспринимается не как нечто подрывное и трансгрессивное, а как аморфное конформистское мировоззрение, успешно встраиваемое в аппарат современного консьюмеризма (здесь уместной кажется аналогией с революционными движениями 1960-х, которые благополучно встроились в систему вместо того, чтобы продолжать пытаться ее сломать)? Не является ли ключевым отличием нью-эйджа от, собственно, неогностицизма в узком смысле этого слова представление о существовании некой злой силы, которая и препятствует духовной трансформации человечества (что сближает соответствующее мировоззрение с конспирологией и превращает его в нечто зачастую называемое исследователями термином conspirituality)? Ответы на такие вопросы находятся за пределами книги ДеКоник, которая в остальном, повторюсь, чрезвычайно занимательна и являет собой хороший пример академического исследования. Перевод также находится на вполне достойном уровне (этап проблем в этой области «Касталии», насколько мне известно, давно удалось преодолеть).

[1\2] Следуя предложению издательства «Касталия», прочел книгу Эйприл Д. ДеКоник «Новая эра гностицизма. Как контркультурная духовность производила революцию в религии с античности и до наших дней», любезно им мне предоставленную. Как пишет ДеКоник, в античности сформировались три типа духовности. Один подразумевал, что боги отделили мир от хаоса и создали человека, поддерживающего порядок посредством ритуала (духовность служения). Другой – ковенанту между Богом и избранным им народом (духовность завета). Третий – непостижимость логики богов для человека, который тем не менее может в определенных состояниях сознания достичь пространства, где они обитают (духовность экстаза). Гностики добавили к этим типам духовности четвертый (с заметными элементами третьего, впрочем): тот, что основан на желании из этого мира срулить и, пройдя мимо богов с их культами как системами контроля, выйти наружу – туда, где свет и свобода. Они искали реальность, лежащую по ту сторону двери в небе, на вершине небесного свода, за пределами какой угодно хитроумной симуляции, которой мог быть их мир. Поиск реальности – это основная черта гностической духовности. В понимании гностиков кульминацией этого поиска становится прямое познание верховного Бога, обитающего за пределами известной нам Вселенной. Разумеется, это окончательное путешествие не предполагало возможности совершить его в материальном теле, и гностические общины разрабатывали многообразные методики трансформации своей плоти и своего духа. Испытания тела строжайшей неподвижностью и обязанностью тащить за десятки миль недовольного поросенка, символические смерть и воскрешение, разучивание напевов, доводящих до экстаза своей монотонностью, и паролей для стражей стоянок на пути через небесные сферы – лишь некоторые из техник, о которых ДеКоник говорит сравнительно подобно. Тщательно срежиссированные гностические ритуалы, подводящие инициата к переживанию катарсиса, по ДеКоник, были древнейшей формой психотерапии. Сама их духовность являлась субверсивной по отношению к любой организованной религиозности и человеческой тирании; именно поэтому гностицизм подавлялся физически и вычищался из истории человеческой мысли с таким тщанием, но окончательно так и не был вычищен. К этому моменту уже можно догадаться, что ДеКоник – довольно ангажированный исследователь. Как и Эллейн Пейджелс, она исходит из эксплицитно проговариваемой предпосылки, что гностицизм был прогрессивнее, ярче и интереснее дожившего до наших дней христианства. Собственно говоря, в предисловии она как раз и пишет о том, что решила посвятить себя изучению изучению истории раннего христианства. Кому-то такая оптика понравится, кого-то наверняка может оттолкнуть (как и привычка ДеКоник иллюстрировать свои рассуждения на материале из популярных фильмов – от “Матрицы” и “Шоу Трумэна” до “Других ипостасей” Кена Рассела и “Аватара” Джеймса Кэмерона). Тем не менее, это в любом случае серьезная академическая литература. И от некоторых ее фрагментов при этом – вот, например, от описания литургий Иеу и подготовки души к путешествию через небесные сокровищницы – натурально перехватывает дух как от чего-то поистине инопланетного доступному в твоем опыте бытия.

[2\2] Но все, о чем я говорю выше, можно спокойно посмотреть в обычный день, а в моменты езидских праздников место это превращается во впечатляющий кусок Ближнего Востока, где на одном пространстве собираются мужчины средних лет с набриолиненными волосами и в демонстративно дорогих пиджаках, юноши, подпоясанные кушаками, женщины в вечерних платьях и девочки в головном уборе с монетами, пожилые шейхи в тюрбанах и одеяниях народов пустыни. Ритуальные гимны переходят в круговые танцы под оглушающий гром барабанов и дудок, а потом и в танцы под эстрадную музыку в зале, где накрывается огромный фуршет с вином, — и фуршет оказывается достаточно обильным, чтобы некоторые из шейхов расположились отдыхать прямо под стенами Эзиды на солнышке. А потом мы спонтанно разговорились за сигаретой с армянским езидом Шавалом (это его сына вы можете наблюдать на одном из видео поднимающим над Эзидой флаг) и получили двухчасовой экскурс в историю и теологию езидов, включавший, помимо прочего, обсуждение космогонии «Черной книги», апокрифов о детстве Иисуса, символики цветов и мудрой змеи, потомкам которой Ной разрешил в обмен на помощь во время потопа кусать и жалить род человеческий, — а после пожалел о своем решении. Пересказывать вам я этот диалог не стану, но надеюсь, что из моего поста получилась хотя бы хорошая путевая открытка прекрасной Сингулярности, в блоге которой вы можете прочесть в ее собственном переводе и последнюю книгу великого Хакима Бея «Ангел-павлин. Эзотерическая традиция езидов», и научное исследование «Езиды и их духовный мир» Гарника Асатряна и Виктории Аракеловой.