Ростовская земля. История и культура

Воспоминание из 2022 года: Переславская церковная деревянная скульптура Попался сделанный в 2022 году альбом снимков из Переславского музея. Только сейчас обратила внимание на занятную формулировку названия: «…деревянная скульптура и резьба». Все равно что «живопись и кисть». Сама по себе коллекция чудесная. Экспонирование и тогда, и сейчас - удручает.

Барон, купец и священник: кто на самом деле запустил цикорный бизнес в Поречье Долгое время история возникновения цикорного промысла в Ростовском уезде опиралась исключительно на пересказы трудов Хранилова и Земского. Но привлечение новых источников позволяет заменить абстрактные фигуры конкретными историческими лицами и датами, наполнив «легендарный» период строгими фактами. Мифический «немец Гакман» наконец обретает реальное лицо. Выяснилось, что первоначально цикорную фабрику в окрестностях Выборга организовал не он, а барон фон Лаубе, купивший поместье Херттуала еще в 1775году. Выращивание корневого цикория и переработка его в суррогат кофе начались там с 1796 года. Лишь в 1799 году владельцем производства стал зять Лаубе — Йохан Фридрих Хакман, ганзейский коммерсант из Бремена. Именно на его предприятии корни мыли, сушили, обжаривали и упаковывали в бумажные трубочки для продажи в Петербурге. Таким образом, фигура Гакмана — это не фольклорный персонаж со страниц старых краеведов, а конкретный предприниматель, чья деятельность хронологически идеально стыкуется с периодом работы поречского крестьянина И. Б. Золотахина в Выборге в 1790–1800-е годы. Ранняя история промысла подтверждается и юридическими актами, о которых молчали Хранилов и Земский. Уникальным документом является привилегия, выданная священнику села Поречья Алексею Александрову Голосову. Согласно ПСЗ Российской империи, журналом Общего собрания Государственного совета от 1 мая 1816 года ему было даровано исключительное право на пользование машиной для набивания картузов цикорным кофе сроком на три года. Изобретение Голосова, состоявшее из ящика с отверстиями и системы деревянных пестиков, позволяло двум работникам набивать до 6000 четвертных картузов (около 40 пудов суррогатного кофе) в день, заменяя труд десяти человек при ручной фасовке. Мы видим верифицированную цепочку: от выборгского предприятия фон Лаубе и Хакмана до патента поречского священника. Легенды оказались правдой, облеченной в архивные документы. Теперь у нас есть твердая почва под ногами для периода конца XVIII – начала XIX века. Но перед местными историками промысла стоит новая важная задача: найти достоверные архивные сведения о самом И. Б. Золотахине (упоминаемом и как Лисицын). Если существование Хакмана и Голосова ныне подтверждено документами и публикациями, то фигура первопроходца-крестьянина все еще остается в зоне устных преданий, тиражируемых со времен Хранилова. Обнаружение метрических записей, ревизских сказок или судебных дел, связанных с Золотахиным/Лисицыным, стало бы финальным аккордом в доказательстве того, что красивая легенда о «пятке фунтов семян» имеет под собой абсолютно реальную биографическую основу. 1-я часть: Начала ростовского цикория: про факты и легенды

Начала ростовского цикория: про факты и легенды При чтении работы А. Г. Морозова о ростовском цикории возникает ощущение дежавю. Автор подробно описывает классическую схему появления культуры на нашей земле: немец Гакман в Выборге, крестьянин-отходник Золотахин, «фунтов пяток семян» и начало промысла в селе Поречье. Сюжет складный и романтичный, но проблема в том, что это не результат самостоятельного архивного поиска автора, а пересказ трудов дореволюционных краеведов. В истории ростовского огородничества исследователи традиционно опираются на публикации И. И. Хранилова и Н. Земского, и именно у них впервые появились сюжеты о Золотахине и Гакмане. Морозов транслирует эту устоявшуюся традицию, принимая базовые мифы на веру без проверки по источникам. Рассказ о передаче технологии от немца к поречскому крестьянину выглядит как хрестоматийная легенда об основателе, зафиксированная интеллектуалами XIX века спустя полвека после самих событий. Морозов поступает как типичный историк-регионал: уважительно цитирует предшественников, отмечает выдающуюся роль Золотахина (вслед за Храниловым, предлагавшим воздвигнуть ему памятник), но не пытается верифицировать эти данные. В результате ранний период в его статье предстает фольклорным прологом. Абстрактный «немец Гакман» лишен биографической конкретики, а деятельность Золотахина не подкреплена ни одним документом той эпохи. Безусловно, статья насыщена ценнейшей фактурой по XIX веку: статистика посевов, данные о фабриках братьев Пыховых, цены на цикорий и успехи на международных выставках. Однако эта детальная картина контрастирует с отсутствием новой информации об отрасли. Работа не столько открывает неизвестные страницы ранней истории, сколько закрепляет старые нарративы Хранилова и Земского в современном научном обороте. Тем не менее, именно такая компиляция позволяет сегодня четко увидеть границы старого знания и понять, где заканчивается красивое предание и начинается поле для настоящей архивной работы, свободной от гипноза авторитета дореволюционных краеведов. Морозов А. Г. Ростовский цикорий: к истории промысла // История и культура Ростовской земли. 2012, Ростов, 2013. С. 431-441. 2-я часть: Барон, купец и священник: кто на самом деле запустил цикорный бизнес в Поречье

О культуре детства и совриске Делаю репост не столько ради основной темы (из далекого 2011 года), сколько – из-за развернувшейся при публикации дискуссии. Было весело)) Алексей Киселев: «Детство здесь – не только то время (для кого-то – счастливое, для кого-то - несчастное, для кого-то – никакое…), которое проживает каждый из нас, но и социовозрастная категория с характерными явлениями материальной и духовной культуры: фольклором, нормами и формами поведения, атрибутами, мировоззрением... Пост посвящен проблеме сохранения такого явления культуры детства «советского» периода, как скульптура детских садов. Данный вопрос я хочу проиллюстрировать на примере скульптур детского сада посёлка Семибратово Ростовского района» Кстати, две последних фотки – про фонтан. Тема фонтанов в нынешнем сезоне особо актуальна.

А и слава богу, что дерева в центре города на нет сводят. Что им мучиться? В Ростове на улице с элегантным названием «Улица Каменный мост» (и это еще ничего, в обиходе местном вдруг появилась «Улица Советская площадь»!) с небольшими промежутками в год-два мордуют эти липы - то под «Чистое небо» корни им рвут, то еще под какую хотелку (вроде бы - зона пешеходная?). Про Ярославль ваще молчу: там вместо улиц уже леса фонарей с полюбившимися нонче мафами всех форм и расцветок, где уж тут деревьям пробиться! Не нужны в городе деревья, о которых более всех лишь электрикам - искусным мастерам «кронирования» - заботиться приходится. Чтоб не мучились - извести б их вообще, закатать под плитку… Правда, что-то надо придумать для утоления неутолимой потребности в побелке стволов.