орден кромешных поэтов

Ксения Букша последнее что я хотел сказать сказал я вывеской раскрытой то были вовсе не слова, не сообщение а то, что не я не упустил из виду трепещет бьется на окрайне рамы сухим дождем на берегу экрана бегущая строка тропой дневного света и щепкой на воде у края льдины последнее что я хотел сказать хотел кому сказать? толпятся над разломом сияют в супе лампами дневного света меня выводят прочь, другим сменяя незнакомым не упускающим из виду 14.08.2026

Лиза Хереш Каждому чинному черепу в крипте Святой Бригитты есть каска со стёртым номером на судоверфи. Однажды, после крушения вод, их одежды пристали к берегу: сёстры монастыря в небесных робах. Как те города, только играющие в старинных, промокают себе щёки рассыпчатой сажей. И торговцы, что дышат через органные трубы, молоды и беспамятны, как волна. Только вчера закончили ставить спектакль: прилетевший из Дании вестник предупреждает о дымчатых жерлах, растущих из голых полей. Но, словно саженцы, здесь не приживаются трубы: их корни жалят юные черепа, они застревают в глазницах. Вестника-голубя провожает ювенильная пристань. Сёстры прячут в карманах зубы. Дождь стучит по их жёлтым каскам, как отбойные молотки. 14.08.2026

Павел Кошелев зачем-то мне было дано однажды обычным днём прочухать отсутствие духа сырое голое естество неприметный район никакое небо нисколько времени бессмысленная зима люди ходят и не понимают больно им или не больно? зачем оно всё и куда? это длилось от силы наверное пару-тройку мгновений затем подкрутили настройки и снова пустили свет но мне уже не развидеть теперь я навечно в теме: нас могут внезапно вот так оставить совсем здесь одних насовсем 11.08.2026

Грели и обжигали Посылали птиц и причёски, фрагменты будней Машинка старательно соединяла полотна В подобие неслучившейся общей жизни Пока жива, с тобой я буду Год почти (он любит нить обрывать через год) Тебе промыли мозги нет тебе промыли Не нужно собирать вещи Возвращать ключи или книги, делить животных Родной волны частота заглушается вот и всё Виртуальное не существует, живёт без корня Почему же так больно как будто бы без наркоза Переставшего действовать на протяжении очереди В детской поликлинике выдрали зуб коренной * Делаю всё неправильно Вживую и невживую Пашу как лошадь и скоро рухну на площадь Свободы Не закончив послание О сороках, любви и мёртвых Кораблях, раскрывших секреты своих винтов Телефон моргает в траве продолжая кружочек Синее небо дыхание ништа више Пустота с другой стороны продевает в себя слова * Две галочки Опускаются на разрез, как два крохотных шва Две улыбки, цветущие в пустоту, собирают друг друга всей кровью прорастайте в них Срывают, забрасывают в сердцах В терновый куст блэк листа * Наивный текст из смешного старого фильма Оказался инструкцией по выживанию с любимыми не расставайтесь с любимыми не расставайтесь Снова распарывать 10.08.2026 (Оля Скорлупкина)

С любимыми не расставайтесь Первое поколение, у которого Толком не получается разлучиться В детском лагере можно было пропасть на месяцы Родители вслед за тобой пропадали тоже С кухней, укромно домашними запахами Гудением голубя в вентиляции пятиэтажки Оставалось ждать, становясь другим, подрастая Как будто по разные стороны Большой одинокой воды * Муж больше не возвращается неожиданно Он скоро будет, любовник успеет одеться Хрестоматийную сцену с преступной связью Искоренило развитие связи доступной Как скучно мы стали жить Чёрное зеркало на ладони С бьющимся сердцем — Стрекочущей маленькой швейной машинкой Голосовое словно покатая шпулька Кружочек — подвижный телесный лоскут Вот лицо, а вот волосы Которые ты так любишь Вот человек на буквально пятнадцать секунд Появляется в чужой комнате, как привидение Игла работает, мы прошиваем друг друга насквозь Поработал, поел, посмотрел соцсети Пожаловался, посмеялся Сообщил, что сегодня невыносимо жарко А Господь бесконечно милостив к чудакам Что Сорокин сбывается и что сороки В этом городе перелетают с ветки на ветку Дунай обмелел Из воды показав затонувший военный корабль нечеловеческая сила в одной давильне всех калеча Людей разбросало по странам, как если бы взрывом Вторичные волны давления При подводном возмущении Бросились врассыпную * Раньше под одной крышей Могли часами не разговаривать Заглядывая в колодцы своих экранов Теперь же без остановки Скучать и рассказывать, вслушиваться напряжённо Горячо целовать одним первозданным голосом Соблазняя, не избегая соблазна Виртуально сближаясь отчаянно и параллельно Переживая опыт реального отчуждения С равнодействующей Силой, равной нулю Можно прислать фотографию мокрых цветов, но нельзя Под одним промокнуть дождём и проникнуться запахом Можно и войснуть: у нас отключили свет Темнота же у каждого делается своя В ней раздаётся храп не мешающий никому Словно машинка строчит и строчит в ночи не зарастет на сердце рана Эмодзи красного сердца, пронзённого сердца, горящего сердца Сыплются щедро словно купюры Больше не обеспеченные настоящим золотом * Ещё в чёрных зеркалах обитают девушки Которым холодно грустно нечего есть Сначала они показывают на камеру Потом пацаны посылают им деньги вообще за так Поешь и купи лекарство Не надо сегодня работать пожалуйста Я хочу чтобы ты отдохнула и больше никто не смотрел Виртуальные странные сгустки Беспокойства, заботы и обладания Летят через верхние ларсы, нежные нижние ноты * У него была виртуальная связь С женщиной из страны, где подвалы полны вина «Я алкоголик, и мне нельзя к тебе» Целый год они были на связи от одиночества Делясь самым дорогим и переплетая Бытовую смешную канву, на которую Жизнь нанизывает себя Кто что покушал, кто видел что любопытное Плохой сон и болит голова Что сегодня произошло и Чему не случиться уже никогда Ангел-хранитель или суккуб, на дисплее не разобрать Можно сказать, что они полюбили друг друга Нельзя сказать Когда он решил, что пора в рехаб Она воскликнула: нет, не ходи туда! Должно быть, боялась, что станет другим Прекратит верить в фею и фея погибнет (так и случилось) * Посещая то помещение, он встретил женщину Слушал, как дышит, смеётся, шмыгает носом Двигает стул по линолеуму Алкоголики и наркоманы Припадали угрюмо к теплу друг друга Узнавали мельком за рисованием, как Рядом пахнут волосы и дыхание Он написал той из погреба: Прости и спасибо тебе за всё «Вот так просто?» Она никогда не узнает, как он Разговаривает во сне и потеет, но это Вообще не избавило от настоящей боли * Свадьба семья совместные восемь лет (Где вы были) и вот её сорвало с петель Дом превратился в притон с проходимцами Пока он пытался справляться С ребёнком, ревностью и реальной Раковой опухолью, нарастающей с каждым днём и никого не защитила вдали обещанная встреча Как будто фея винного погреба Была права: не ходи туда не ходи * Мы много лет спустя тоже Отразились друг в друге Каждый в своей стране, далеко-далеко

Благословенные незначительностью благословенное безразличие незначительность и остальная печаль нанизываемая на ресницы вместе с алмазной пылью смешавшейся с пылью улиц родного почти-города в который нет желания возвращаться и разбрасывать в переулках косточки ягод морские раковины прикладывая их к уху только слышишь сирены повсюду представим что сегодня мы наконец-то можем сыграть нашу свадьбу сыграть её на обломке ракеты беспилотника или автозака ты стоишь в чёрном траурном платье метеоритный дождь начался людей забирают с улиц увозят непонятно куда пока не знаем в твоём милом рту сырые камни с близлежащего озера утром их принесла твоя усталая мама she broke away broke away she swims away swims away и я стою в костюме из пустоты естественно никто больше не может заметить мой силуэт в этой стране сейчас очень модно быть никем незамеченным гуляя по городу в разгар рабочего дня проталкивая пальцы в твой рот забираю камни тем самым отнимая твою клятву молчать до полуночи he was alright 'cause the sea was alright he was uptight 'cause the sea was uptight выходит священница потому что священников попросту не осталось она благословляет нас безразличием и нашей святой незначительностью она говорит ваша жизнь это долг который только предстоит отдать родине она говорит ваша жизнь не имеет никакого значения если вы ещё здесь то вы можете поцеловать невесту вы можете принять свою смерть вы можете признаться что вам страшно жить здесь и сейчас понимая что будущее не принадлежит никому

Влада Баронец хорошо но это в последний раз хорошо но это в последний раз хорошо но это в последний раз кончилось моё терпенье моё терпенье кончилось нет теперь терпенья у меня сил никаких не хватит не хватило их как я и говорила не хватило полушубков не хватило шуток и хирургов не хватило арматурных мотков не хватило платков и молитвословов не хватило светлых мыслей не хватило индейцев и лошадей не хватило юных командиров не хватило иностранных языков как теперь смотреть в глаза смотреть в глаза придётся перестать очень неловкий момент годы очень неловких моментов и я даю тебе последний шанс любимый твой последний шанс всё должно стать по-другому не измениться но стать по-другому ты другом должен стать другому ценою одного спасти другое одним другим спасти друго́ одно́е и это станут помнить и благодарить и это станут помнить и благодарить 04.08.2026

Геннадий Каневский ветер, нева и - хватит всё вспоминать взаймы. жить - и не воевать, и - неподкидной зимы светлые клочья дыма в небе тёмном, как мы. клятва невыполнима: следующих невзгод возле ерусалима не завершён черёд, экскурсовод бесплотный шепчет своё "вперёд". ветер наоборотный дует из всех пустынь: из непростых болотных, из песчаных простых, забирающий воздух, приносящий поддых. звук электричек поздних напоминает, как копится жидкость в слёзных пазухах, и в руках теплится текста спонсор, словно ток в проводках. 04.08.2026

Игорь Булатовский погляди как сияет она в нашем космосе родненьком как рудники ее не истощаются никогда мы отправляем на них самых скромных и чистых работников чтоб скромнее и чище сияла бесконечная наша звезда чтобы ненависть наша невестилась на все стороны наша сладкая матка царица войны и труда чтобы к нам приходили наши великие бортники и могли мы смотреть в их льняные глаза без стыда набирается новый отряд увлажняется зрение поднимаются галактические паруса всходят на палубу легкие стремительные тела прямо из рук заостривших им локти колени округливших их нежные дроби до мужественного числа окрыливших на первый единственный их полет 03.08.2026

Никола Маджиров Города, которые нам не принадлежат /Перевод с македонского Дмитрия Кузьмина/ В чужих городах мысли мирно блуждают, словно могилы позабытых циркачей, собаки лают на мусорные баки и на летящие в них снежинки. В чужих городах мы незаметны, словно хрустальный ангел, заключённый в непроветриваемую витрину, словно повторное землетрясение, лишь перетряхнувшее сор руин.

«Носорог» вновь открывает Америку? В этот раз все еще интереснее. Объявляем предзаказ на книгу «LENINGRAD-89. Американские поэты в остраненной стране» (готовящуюся к печати сразу с двумя обложками — одну из них можно будет найти только у ленинградского книжного «Все свободны»)! 🦁 «Ленинград» — коллективный роман-путешествие четырех знаковых авторов американской «языковой поэзии»: Майкла Дэвидсона, Рона Силлимана, Барретта Уоттена и Лин Хеджинян. 🦁 В 1989 году поэты прилетают в СССР, в город, застывший в странном безвременье: он уже перестает быть советским Ленинградом, но еще не успел стать постсоветским Петербургом. 🦁 Поводом для поездки становится международная конференция, однако сюжет книги посвящён не столько удивительному мероприятию, сколько миру вокруг него: книга фиксирует предчувствие перемен через хронику большой дружбы. 🦁 Лишь внешне напоминая путевые заметки, «Ленинград» оборачивается травелогом почти метафизического склада. Американские поэты всматриваются в чужое историческое настоящее, пытаясь поймать ускользающие черты незнакомой страны. Четыре абсолютно разных голоса сливаются в полифоническую эссеистику, где текст каждого автора при этом сохраняет свой уникальный стиль. Переводчики, подарившие авторам русские голоса: Руслан Миронов — 👱‍♂️ Майклу Дэвидсону, Иван Соколов — 🧔‍♂️ Рону Силлиману, Владимир Фещенко — 👨‍🏫 Барретту Уоттену, Ольга Соколова — 👩 Лин Хеджинян. Дизайн Наташи Ерёминой и Максима Плоскирева. В сущности, это антропологический эксперимент, попытка зафиксировать поэтическую коммуникацию между странами и культурами, находящимися по разные стороны исторических баррикад... <…> Вояж «языковых поэтов» состоялся буквально накануне падения Берлинской стены, и книга писалась под знаком «разрушения стен» в открытом пространстве-времени общения американских и русских интеллектуалов. — Из интервью Владимира Фещенко, редактора книги и переводчика текстов Барретта Уоттена Ищите оба варианта издания и мерч по мотивам на сайтах «Носорога» и «Все свободны». Выбирайте свой вариант и оформляйте предзаказ со скидкой: • На сайте «Носорога»: 🦁 Лот 1. Книга «LENINGRAD-89». 🦁 Лот 2. Книга + одна из двух сумок на выбор и стикеры, созданные по мотивам издания: комплект Лин Хеджинян и комплект Рона Силлимана. 🦁 И эксклюзив: Книга в специальной лимитированной обложке + одна из сумок и набор стикеров на сайте магазина «Все свободны». Антиутопии всех стран, соединяйтесь!

#переводы Дмитро Лазуткин   ТРОН   папа я хочу к тебе на войну сказала мне Кая в аудиосообщении   мама рассказывала что ты офицер что ты командир   оказывается – малая представляла что я сижу на троне и раздаю указания подчиненным   словно король которому приносят фрукты и конфеты печенье и жвачку   в некотором смысле так и было старшему лейтенанту Дмитрию Лазуткину каждый день привозили борщ или солянку кашу с тушняком воду прозрачную и энергетические батончики...   начальник штаба снова накричал на меня   когда в пыльном подвале словно в сыром склепе на мониторах что транслировали картинку с окраин села Работино происходило что-то страшное   пыльный воздух которым я дышал вонь из разбитого недавно рыбного магазина в центре Орехова красные глаза оперативного дежурного взрывы управляемых авиабомб под которые я научился засыпать   наш командный пункт словно корабль с которым россияне играли в морской бой   я не был королем но вскоре должен был стать капитаном...   солнышко не надо сюда приезжать я сам приплыву к тебе                 моя непокорённая команда уже готова расправить паруса и гордо выплыть наружу в залив июльского неба в его горячий рыбный бульон   02.03.2026 (Перевёл с украинского Станислав Бельский) ------------------ ТРОН   тато я хочу до тебе на війну сказала мені Кая в аудіоповідомленні   мама розповідала що ти офіцер що ти командир   виявляється – мала уявляла що я сиджу на троні й роздаю вказівки підлеглим   ніби король якому приносять фрукти і цукерки печиво і жуйки   в певному розумінні так і було старшому лейтенанту Дмитру Лазуткіну щодня привозили борщ або солянку кашу з тушняком воду прозору і енергетичні батончики...   начальник штабу знову накричав на мене   коли в запиленому підвалі ніби у сирому склепі на моніторах які транслювали картинку з околиць селища Роботиного відбувалося щось страшне   запилене повітря яким я дихав сморід з розтрощеного нещодавно рибного магазину в центрі Оріхова червоні очі оперативного чергового розриви керованих авіабомб під які навчився засинати   наш командний пункт ніби корабель з яким росіяни грали у морській бій   я не був королем але невдовзі мав стати капітаном...   сонечко не треба сюди приїжджати я сам припливу до тебе   бо моя нескорена команда вже готова розправити вітрила і гордо виринути назовні в затоку липневого неба в його гарячий рибний бульйон Источник: блог переводчика #выбор_Оли_Скорлупкиной

Нина Искренко В России всегда можно было стрельнуть сигарету Спросить самогону у хуем исписанной двери Нарвать георгинов на клумбе Слетать на субботу с товарищем детства к веселому Черному морю Знакомясь на улице дело докончить в сортире В натуре всегда тут была широта до избытка К задам и грудям ощутима любовь до зарезу ЛЮБОВЬ -- НЕ ИГРА ! как начертано мелом в глубинах шестого подъезда В России всегда можно было убить человека и вытереть руки о землю траву и березу Всегда человека дубасила странноприимная совесть начатки плодов присуждавшая в жертву родному народу В стране от которой все ангелы видно давно отвернулись А все трубочисты ушли с головою в работу В России всегда можно было легко и свободно пред тем как свихнуться пойти и стрельнуть сигарету

я укрылся чёрным платком моря попробовал на вкус один камешек другой оба были пресные ракушка рассы́палась во рту я разжевал её осколки кровь научила знанию железа «ну покажись пожалуйста» попросила меня мама и вытряхнула из ночного неба Георгий Геннис.

Привет! На протяжение последнего почти-уже-года мы работали как группа поддержки Гликерия Улунова и всех пострадавших от уголовного дела вокруг журнала «Флаги». Мы очень благодарны всем, кто помогал стороне защиты за вашу финансовую поддержку, и продолжаем работать — теперь уже в гораздо более светлых, но до сих пор удручающих обстоятельствах. ЧТО БЫЛО? За те девять месяцев, что Гликерий провел в заключении, наши регулярные траты были такими: Работа первого адвоката (сентябрь — июнь) — 45 тысяч руб/мес. Работа второго адвоката (октябрь — июнь) — 55 тысяч руб/мес. Первый адвокат занимался защитой Гликерия; второй представлял Софью Суркову, соавторку стихотворения, против которой также было возбуждено уголовное дело, но которая по счастливому стечению обстоятельств в этот момент оказалась недосягаема для следствия. Кроме того, у нас были и крупные разовые траты: аренда квартиры под домашний арест (трижды, по 25, 20 и 20 тыс. рублей); оплата труда приглашенных со стороны защиты специалистов и разовая помощь адвоката в московском суде (в сумме — около 200 тыс. рублей), командировка одного из адвокатов (50 тыс. рублей). Вместе с мелкими, но постоянными расходами (письма, передачи в СИЗО) мы потратили около 1 300 000 рублей. Около 500 тысяч рублей мы собрали благодаря частным донатам в пользу Гликерия Улунова. Эта сумма почти целиком покрывает работу представлявшего его адвоката и работавших в его деле специалистов. Другая существенная часть пришла от крупных частных и институциональных жертвователей, которые непублично поддержали не только Гликерия, но и других фигурантов дела, и которых мы здесь назвать не можем, но которым очень благодарны.  ЧТО ДАЛЬШЕ? После освобождения Гликерия мы можем открыто говорить о том, что в этом уголовном деле под удар попали и другие люди. Софья Суркова, соавторка стихотворения, за которое Гликерий оказался в СИЗО, до сих пор находится в розыске и под следствием. Юридическую помощь оказывает ей первоклассный адвокат, согласившийся работать за очень небольшую (по профессиональным меркам) сумму: 55 тысяч рублей в месяц. Финансовое положение Софьи вкупе с бесчисленными сложностями существования в эмиграции в статусе преследуемой по уголовному делу не позволяет ей целиком оплачивать услуги адвоката и сопутствующие траты. Поэтому хотим обратиться за помощью к сообществу и возобновляем наш сбор в поддержку пострадавших от дела вокруг «Флагов» — но на этот раз в ограниченном объеме, на конкретную финансовую цель: закрыть предстоящие в ближайшие четыре месяца затраты на работу адвоката (220 тысяч рублей). Юридическая помощь, которую адвокат оказывает Софье, имеет принципиальное значение, поскольку в перспективе ей может грозить экстрадиция в Россию и огромный тюремный срок по двум уголовным обвинениям в связи с той же публикацией, за которую Гликерий провел 9 месяцев в СИЗО. Кроме того, адвокат также консультирует других пострадавших и людей, находящихся в зоне риска, что в наших обстоятельствах крайне важно. Мы будем очень признательны за вашу помощь. Ниже — реквизиты рублёвого и валютных сборов: Для перевода в рублях: 916 948 81 33 (Т-банк, с пометкой: «На юридическую помощь») Для перевода в евро: Account holder: Dina Stein BIC: TRWIBEB1XXX IBAN: BE26 9675 3251 6929 Wise's address: Avenue Louise 54, Room S52 Brussels, 1050, Belgium