Психолог Лия | Терапия травмы

Как некоторые из вас знают, я веду не только группы по работе с психотравмой, но и психодинамические. Подробнее, о том, что это такое можно почитать в постах: Группа как социальный микрокосм Запись открытой встречи о том, чем группа может быть полезна Почему психодинамическая группа может стать глубоким трансформационным опытом 🌟Так вот 26 сентября стартует наша очередная группа. Этап собеседований начнется 1 августа. Условия группы: Формат: онлайн, zoom С 26.09 по 28.11, кроме 14-15 ноября (17 встреч) Встречаемся по сб и вс с 10:00 до 13:00 по мск. Длительность 1 встречи 3 часа. Стоимость одной встречи 2200 руб.  Если вы чувствуете, что этот опыт – то, что нужно вам сейчас, напишите мне: @LiyaZhuravleva. Если есть вопросы, пишите в комментариях или в ЛС.

4 августа стартует новый полугодовой цикл группы по работе с психотравмой. Сейчас идет донабор, и в группе есть 3 свободных места. Часто люди приходят в терапию с конкретной жалобой: тревога, бессонница, хроническое напряжение, проблемы в отношениях или постоянная самокритика. Но постепенно становится понятно, что все это — не отдельные симптомы, а разные проявления травматического опыта, который продолжает влиять на жизнь спустя годы. Если вы замечаете, что вас беспокоят телесные симптомы, причину которых не удается найти врачам, постоянно сомневаетесь в себе, предъявляете к себе завышенные требования, устали от перфекционизма, испытываете тревогу или депрессивные состояния, боитесь проявляться, сталкиваетесь с трудностями в отношениях или в сексуальной сфере, плохо спите, испытываете сложности с едой, живете в постоянном напряжении, сталкиваетесь с профессиональными трудностями, проблемами с деньгами или все чаще ловите себя на мысли «я не понимаю, кто я и чего хочу», — возможно, в основе этих переживаний лежит психотравма. Приглашаю вас в терапевтическую группу по работе с психотравмой в методе ОИТП. Группа позволяет не только понять причины происходящего, но и постепенно восстановить контакт с собой, своими чувствами, телом, желаниями и внутренними опорами. Старт: 4 августа По вторникам с 11:00 до 15:00 МСК Формат: полугодовая терапевтическая группа в методе ОИТП. Если чувствуете, что наконец пришло время посмотреть в свой опыт психотравмы, напишите мне. Возможно, это станет одним из лучших вложений в свое психическое здоровье. Хочу на группу

Быть жертвой и вести себя как жертва — не одно и то же Положение жертвы возникает там, где человек действительно подвергается насилию, унижению, контролю или другому воздействию, которому не может противостоять. Поведение жертвы — это сложившийся способ воспринимать себя и происходящее: человек ощущает себя беспомощным даже там, где у него есть выбор, влияние и возможность участвовать в разговоре на равных. Такое поведение не всегда выглядит как тихое подчинение. Иногда человек заранее переживает себя тем, с кем поступают несправедливо, а несогласие, отказ или неудобный разговор воспринимает как нападение: «Почему ты так со мной разговариваешь?» «Зачем ты на меня давишь?» «Ты опять пытаешься сделать меня виноватой». Другой при этом мог не унижать и не угрожать, а лишь обозначить границу, напомнить о договоренности или сказать о том, что его задело. Но содержание разговора быстро исчезает, и вместо него возникает знакомая картина: один нападает, другой защищается. Например, партнер говорит: «Мне было неприятно, что ты отменила наши планы и не предупредила». В ответ он слышит: «Я и так старалась. Тебе всегда все не нравится». Обсуждение конкретного поступка прекращается. Теперь один вынужден доказывать, что он не агрессор, а другого нужно успокоить и освободить от ответственности. Или подруга несколько раз без предупреждения приезжает и остается надолго. Когда звучит просит заранее согласовывать визиты, подруга воспринимает это как отвержение: «Понятно, я тебе мешаю. Можешь больше не беспокоиться, я вообще не приеду». Граница другого человека переживается не как его право распоряжаться своим временем и пространством, а как доказательство нежеланного контакта. Человек в таком состоянии не обязательно сознательно манипулирует. Часто он действительно чувствует себя маленьким, беззащитным и обвиняемым. Если в прошлом чужое недовольство сопровождалось криком, наказанием, холодностью или угрозой разрыва, взрослое несогласие и сегодня может переживаться как опасность для самой связи. Однако у этой защиты есть обратная сторона. Окружающие постепенно лишаются права быть недовольными, отказывать, уставать и говорить о последствиях поступков. Любая попытка обсудить проблему превращает их в агрессоров, а человека — в того, кого снова ранили. Чтобы доказать свою доброжелательность, они начинают смягчать каждое слово, оправдываться и брать на себя чужую ответственность. Со временем у них накапливается раздражение. Они начинают говорить резче, отдаляться или избегать разговоров, и тогда внутренняя картина получает подтверждение: «Почему ты всегда на меня нападаешь?» Так возникает замкнутый круг: сначала другому приписывается агрессия, а затем его усталость становится доказательством первоначального обвинения. Важно не путать эту динамику с реальным насилием. Люди действительно могут унижать, запугивать, контролировать и отрицать причиненную боль. Речь не о том, чтобы сомневаться в переживаниях, а о способности различать факт и интерпретацию. Было ли сказано оскорбление или человек выразил несогласие? Нарушил ли он границу или установил собственную? Требует ли подчинения или предлагает обсудить последствия поступка? Между фразами «мне сейчас было обидно» и «ты на меня нападаешь» есть принципиальная разница. Первая описывает внутреннее состояние и оставляет пространство для разговора. Вторая назначает виновного и часто избавляет от необходимости увидеть собственное участие в происходящем. Возвращение взрослой позиции начинается с понимания, что чужое недовольство не всегда означает агрессию, отказ не равен отвержению, а признание ответственности не делает человека плохим. Можно чувствовать боль и одновременно видеть рядом отдельного человека, у которого тоже есть границы, потребности и право не соглашаться. Состояние жертвы на время защищает от стыда, вины и страха быть отвергнутым, но вместе с этим лишает влияния. Субъектность возвращается там, где появляется вопрос не только «что со мной делают?», но и «что происходит между нами и как я участвую в этой ситуации?» #мысли_лии

Завтра встречаемся, чтобы поговорить на одну из самых непростых, на мой взгляд, и эмоционально заряженных тем. «Что мы знаем о своей сексуальности и как она может быть травмирована». Сексуальность — это не только про желание и сексуальные отношения. Это и про наше отношение к телу, удовольствию, близости, собственным границам, праву выбирать. На интенсиве поговорим о том: — как формируется сексуальность и почему ее развитие начинается задолго до первого сексуального опыта; — как отношения с родителями, телесные границы, приватность, стыд и право на отказ влияют на взрослую сексуальность; — что такое травма сексуальности и почему она не ограничивается сексуальным насилием; — как психика и тело приспосабливаются к травматическому опыту через замирание, подчинение, диссоциацию, контроль или избегание; — почему отсутствие сопротивления, телесное возбуждение или удовольствие не означают согласия; — как детская травма сексуальности может проявляться во взрослой жизни; — от чего зависит тяжесть последствий и какую роль играют поддержка, доверие и защита со стороны близких; — как сексуальность может быть травмирована уже во взрослом возрасте; — как терапия помогает восстановить контакт со своей сексуальностью; — как травма сексуальности рассматривается в ориентированной на идентичность теории и терапии психотравмы Франца Рупперта. А потом пройдут терапевтические работы, где благодаря трем прекрасным девушкам, мы сможем увидеть то, о чем поговорим, на примере реальных историй из жизни. Тема, повторюсь, непростая, поэтому вы сами определяете степень участия и насколько готовы присутствовать на интенсиве. Вы можете поучаствовать только в лекции и обсуждении, остаться на одну-две работы. Или присутствовать до конца интенсива. Для участия необходимо внести оплату – 800 руб, по ссылке: https://payment.alfabank.ru/sc/PbQaIubXhMODTumZ Если возникли сложности с оплатой или есть вопросы, пишите мне, обсудим: @LiyaZhuravleva До встречи 🤍

Мама стояла у раковины и мыла посуду. Дочь долго крутилась рядом, сначала рассказывала что-то про контрольную, потом про новую учительницу, замолчала и наконец тихо сказала: — Мам, Аня сегодня сказала, что больше не хочет со мной дружить. Мама даже не обернулась. — Завтра помиритесь. — Нет. Она теперь все время с Катей. И сказала, чтобы я к ним не подходила. — Ну и не подходи. Найдешь себе другую подругу. Девочка стояла у двери, теребя рукав кофты. — Но я не хочу другую. Я хочу с Аней. Мама выключила воду и посмотрела на нее с раздражением: — Господи, какая трагедия. Ты из-за каждой ерунды будешь расстраиваться? Не обращай внимания, и все. Девочка кивнула и ушла в свою комнату. Через несколько минут мама заглянула к ней. Дочь сидела на полу и собирала конструктор, будто разговора не было. — Ну вот, уже забыла, — с облегчением подумала мама. Она не знала, что дочь не забыла. Она просто поняла, что продолжать нельзя. В тот вечер ребенок остался не только без подруги, но и без человека, рядом с которым можно было бы пережить эту потерю. Ей не объяснили, что боль от отвержения естественна, что дружба может быть очень важной и что чужое решение уйти не означает, что с ней что-то не так. Вместо этого она получила другое сообщение: твоя боль слишком большая для такой мелочи, ты реагируешь неправильно, лучше перестать чувствовать и никого этим не беспокоить. Через много лет она рассказывала на терапии, что никогда не говорит близким, когда ей плохо. Если подруга отдаляется, она делает вид, что ей все равно. Если партнер отвечает холодно, она не спрашивает, что произошло, а исчезает первой. Когда ее обижают, она долго убеждает себя, что преувеличивает, слишком чувствительна и опять устроила трагедию из ерунды. Она не помнила тот разговор с мамой как какое-то особенное событие. В ее детстве таких разговоров были десятки. Каждый из них был слишком обычным, чтобы называться катастрофой, но вместе они учили одному и тому же: свои чувства нужно переживать незаметно. Травматическим становится не любое неосторожное слово родителя. Ребенок способен выдержать и раздражение взрослого, и ошибку, и неидеальную реакцию. Многое меняется, если позже мама возвращается и говорит: «Я тогда отмахнулась, а тебе действительно было больно. Расскажешь, что произошло?» Но когда ребенок снова и снова остается один именно в тот момент, когда ему нужен другой человек, постепенно он перестает приносить свои переживания в отношения. Сначала замолкает перед мамой, потом перед друзьями, партнерами и даже перед самим собой. Иногда история травмы начинается не с события, которое все назвали бы ужасным, а с тихого разговора на кухне, после которого ребенок уходит в свою комнату и учится больше не приходить. #мысли_лии 💚 Психолог Лия | Терапия травмы

Сексуальная травма не всегда существует как ясное воспоминание, которое можно точно назвать и связать со своей сегодняшней жизнью. Иногда человек годами живет с последствиями, не понимая, откуда они взялись. Он обращается за помощью с тревогой, депрессией, трудностями в отношениях, напряжением в теле, отсутствием желания или стыдом после близости. Психика может хранить пережитое как реакцию тела, недоверие к себе и путаницу между близостью и опасностью. Особенно глубокий след оставляет сексуальная травматизация в детстве. Ребенок не способен понимать сексуальность так, как ее понимает взрослый. Его любопытство, привязанность, доверие и потребность в любви не являются согласием. Если взрослые использует эту зависимость для действий сексуального характера, нарушается не только граница тела. Тот, кто должен был защищать, сам становится источником опасности. Когда это делает близкий, родственник, знакомый семьи или авторитетная фигура, привязанность смешивается со страхом, внимание — со стыдом, а замешательство начинает восприниматься как отсутствие сопротивления и вызывать чувство вины. Если ребенку внушают, что ничего плохого не происходит, что он все неправильно понял, что это секрет, любовь или особая близость, он постепенно перестает доверять своим ощущениям. Во взрослой жизни травма сексуальности проявляется в нарушенном доверии к себе и своему телу. Человеку трудно различать, где его желание, а где привычка подстроиться; где согласие, а где страх последствий; где близость, а где необходимость заслуживать любовь или угадывать, чего хочет другой. Прикосновение, дистанция партнера или ощущение давления могут вызывать слезы, панику, стыд, оцепенение или желание резко оборвать контакт. Еще один возможный след — диссоциация. Во время сексуальной близости все может становиться туманным, механическим и чужим. Человек соглашается, продолжает контакт, но постепенно теряет связь с собственным телом и просто ждет, когда все закончится. После этого возникают слезы, пустота, стыд, отвращение к себе или недоумение: почему мне так плохо, если сейчас вроде бы никто не сделал ничего страшного? Тело после травмы не всегда различает прошлое и настоящее так быстро, как разум. Даже рядом с безопасным партнером запах, темнота, интонация, настойчивость или определенное движение могут вернуть не воспоминание, а прежнее состояние. Тело напрягается, замирает, отстраняется; появляются тревога, тошнота, оцепенение, отвращение или желание спрятаться. Последствия могут проявляться в снижении желания, боли, напряжении, трудностях с возбуждением или оргазмом, отвращении к прикосновениям и собственному телу, избегании близости или повторении сексуальных ситуаций, которых человек не хочет. Один из самых сложных симптомов — согласие без согласия. Человек говорит «да», потому что боится отказать, разочаровать, вызвать злость, потерять любовь или оказаться холодным и неправильным. Позже он может злиться на себя, хотя в тот момент его психика могла не выбирать, а действовать старым способом выживания. Сексуальная травма затрагивает многие сферы жизни человека: сексуальную близость, эмоциональный контакт, в целом отношения с людьми, отношения с собственным телом, отношение к себе и к миру, восприятие себя. 🌼🌼🌼🌼🌼🌼🌼🌼🌼🌼 Подробнее обо всем поговорим в воскресенье 19 июля в 12:00. Присоединяйтесь. Стоимость участия - 800 руб. 🌼🌼🌼🌼🌼🌼🌼🌼🌼🌼 ➡️Участвую Психолог Лия | Терапия травмы

Я планировала на сегодня интенсив по травме сексуальности. Но было много работы и я поняла, что сильно устала. Я вместе с вами продолжаю учиться выбирать себя, но работа – это та сфера, в которой мне еще пока сложно делать передышку. Слишком много всего интересного. Но интенсив планирую. 19 июля. Тема «Что мы знаем о своей сексуальности и как она может быть травмирована?» О сексуальности часто думают с точки зрения, есть желание или его нет, получается быть в близости или не получается. Но люди редко связывают свои трудности в сексуальной жизни с травматическим опытом. Они могут годами считать себя «холодными», «странными», «слишком зажатыми», «не такими» или объяснять все характером, воспитанием, неудачными отношениями, не замечая, что сексуальность тоже может быть травмирована. Такой опыт не всегда связан только с прямым сексуальным насилием. Сексуальность может быть повреждена через вторжение, стыжение тела, раннюю сексуализацию, давление, принуждение к действиям сексуального характера, нарушение границ, невозможность свободно сказать «нет», небезопасный первый опыт или отношения, где близость была связана с подчинением, страхом, виной или попыткой заслужить любовь. На интенсиве мы поговорим о том, как травма может отражаться на теле, желании, возбуждении, границах и способности быть в близости. Разберем, почему возникают избегание, замирание, отвращение к телу, стыд, трудность чувствовать желание, согласие без внутреннего согласия и повторение небезопасных сценариев. Мы посмотрим на сексуальность не через оценку, норму или требование «исправить себя», а через вопрос: что могло нарушить связь с телом, желанием, границами и правом быть в близости без страха. Расписание: 19 июля, онлайн 12:00 – 13:30 Лекция+обсуждение 13:45 – 15:15 Первая работа на тему сексуальности | Слот занят 15:30 – 17:00 Вторая работа на тему сексуальности | Слот занят 17:15 – 18:45 Третья работа на тему сексуальности | Слот занят 18:45 – 19:00 Завершение интенсива Группа будет закрытая, тема очень непростая. Если вы хотите послушать лекцию, поучаствовать резонатором или наблюдателем, то необходимо оплатить участие – 800 руб. Оплатить 💚 Психолог Лия | Терапия травмы

Я много планирую, чем с вами поделиться, но не всегда хватает времени на все 😔 я помню, что говорила про интенсив по теме сексуальности. Вы хотите поучаствовать? Ниже опрос размещу

Когда мы все понимаем, но продолжаем жить против себя Иногда понимание приходит гораздо раньше, чем способность жить иначе. Мы можем очень точно видеть, что с нами происходит. Мы все знаем про себя: где игнорируем себя, где соглашаемся из страха, где улыбаемся, когда хочется замолчать или уйти. Мы можем назвать свои сценарии, описать детство, заметить повторяющиеся отношения, даже объяснить, почему нас снова тянет туда, где нам плохо. Но знание не переходит в изменения. В голове становится ясно, а тело продолжает жить по-старому. В этом нет нашей вины, это не значит мы недостаточно стараемся или что не хотим изменений. Просто реакции тела опережают наш мозг. Травматический опыт часто существует внутри нашей психики как алгоритм: «со мной было то-то, поэтому я теперь делаю так-то». Это может знать наш мозг. Но часто он еще не успевает все обработать и следуют автоматические реакции: в напряжении мышц, в задержанном дыхании, в невозможности сказать «нет» в моменте, в мгновенном чувстве вины, в панике от чужого недовольства. Мозг еще не успел подумать, а тело уже решило: опасно. Опасно спорить. Опасно хотеть. Опасно быть неудобным. Опасно выбирать себя, если другой может обидеться, отвернуться, наказать молчанием, исчезнуть. И тогда внешне это выглядит как странное противоречие. Мы все понимаем, но снова остаемся, снова терпим. Все понимаем, но снова выбираем не себя, а возможность сохранить хоть какую-то связь, хоть какую-то предсказуемость, хоть какую-то иллюзию безопасности. Психика не всегда заботится о том, что для нас будет хорошо на самом деле. Иногда она реагирует в режиме выживания, чтобы не потерять контакт, не столкнуться с игнорированием и отвержением, не остаться в одиночестве. И если когда-то контакт с другим был важнее контакта с собой, психика могла выучить: чтобы меня не покинули, я должен отодвинуть себя. Свои чувства, свои желания, свою злость, свою усталость, свое «со мной так нельзя». Со временем мы становимся взрослыми, умными, где-то тонко чувствующими, многое понимающими. Но внутри все еще остается часть, которая живет по старым правилам. Для нее выбор себя не выглядит свободой. Он выглядит угрозой. Поэтому иногда мы продолжаем жить против себя не потому, что нам «недостаточно объяснили», а потому что в нашей нервной системе выбор себя еще связан с опасностью. И тогда важным становится не еще одно правильное объяснение. А очень медленное возвращение к себе через опыт: я могу заметить свое напряжение; я могу не согласиться сразу; я могу выдержать чье-то недовольство; я могу не бросать себя в тот момент, когда раньше автоматически выбирал другого. Для изменений важно не только понять, что прошлое было тяжелым. Важно, почувствовать, что оно больше мне не угрожает и сейчас у меня намного больше возможностей справиться с происходящим. А для этого нужно время и сочувствие к себе, даже если пока не все получается. #мысли_лии 💚 Психолог Лия | Терапия травмы

Когда ребенку плохо, он решает, что плохой он сам. В книге «Исцеление травмы развития» есть мысль, которая кажется мне очень важной для понимания детской травмы. Когда ребенку плохо, он не может сказать себе: «Я живу в небезопасной среде», «мои потребности не замечают», «взрослые не справляются», «со мной происходит нечто травматичное». У ребенка для этого еще нет ни языка, ни опыта, ни возможности увидеть ситуацию со стороны. Он чувствует только одно: мне плохо. А дальше психика пытается как-то объяснить это состояние. И очень часто рождается не вывод: «со мной плохо обращались», а вывод: «со мной что-то не так». Не «мне не дали достаточно тепла», а «я слишком требовательный». Не «меня не слышали», а «мои потребности неважны». Не «рядом со мной не было устойчивого взрослого», а «я не могу ни на кого опереться». Не «мои границы нарушали», а «если я скажу нет, меня перестанут любить». Не «мне не помогли выдержать чувства», а «мои чувства опасны, чрезмерны, стыдны, неправильны». Так боль постепенно превращается в идентичность. Ребенок сначала переживает дистресс телом: напряжением, страхом, замиранием, тревогой, бессилием, возбуждением, которое некуда деть. А потом это телесное состояние поднимается выше и начинает оформляться в представления о себе. Я плохой. Я лишний. Я обуза. Я слишком много хочу. Я никому не нужен. Я должен справляться сам. Я должен быть удобным. Я не имею права злиться. И самое трагичное в этом то, что ребенок не просто начинает так думать. Он начинает организовывать вокруг этого всю свою жизнь. Если я обуза, я буду стараться никого не нагружать. Если мои потребности неважны, я перестану их чувствовать. Если близость небезопасна, я буду хотеть любви и одновременно отталкивать ее. Если нельзя злиться, я буду становиться хорошим, покладистым, понимающим, но внутри копить напряжение. Если я могу полагаться только на себя, я буду контролировать все, даже когда давно устал. Так появляются стратегии выживания. В детстве они действительно помогают. Они дают ребенку хоть какую-то возможность сохранить привязанность, не разрушиться, не остаться совсем одному со своей болью. Но во взрослой жизни эти же стратегии начинают ограничивать и мешать жить полной и счастливой жизнью. Человек может годами лечить тревогу, не замечая, что тревога держится на глубоком ощущении небезопасности. Может бороться с депрессией, не понимая, что внутри давно отключена жизненная сила. Может пытаться «стать увереннее», но каждый раз сталкиваться с древним стыдом за само существование. Может учиться границам, но телом переживать любое «нет» как угрозу потери любви. Может искать отношения, но одновременно бояться настоящего контакта, потому что когда-то связь была не источником тепла, а источником боли. Мне кажется, это очень меняет взгляд на травму. Травма — это не только то, что произошло. Это еще и то, что человек был вынужден о себе решить, чтобы как-то объяснить происходящее. И поэтому исцеление — это не просто вспомнить прошлое, разобрать родителей или понять, что было не так. Иногда гораздо важнее начать осторожно возвращать себе то, что когда-то пришлось отрезать ради выживания: способность чувствовать тело, распознавать свои потребности, выражать злость без ужаса, опираться на других, говорить нет, хотеть близости, оставаться живым внутри отношений. Потому что в какой-то момент важно не только понять: «со мной так обращались». Важно еще почувствовать: то, что мне было плохо, не означает, что плохим был я. #мысли_лии 💜 Психолог Лия | Терапия травмы

Продолжение Есть большая разница между «отпустить» и «переработать». «Отпустить» в бытовом смысле часто означает: не чувствуй, не вспоминай, не злись, не предъявляй, не будь неудобным, перестань мешать другим своей болью. А переработать — значит постепенно вернуть себе право на реальность произошедшего: да, это было; да, мне было больно; да, это повлияло на меня; да, я тогда не мог иначе; да, сейчас я могу учиться отличать прошлое от настоящего; да, я могу больше не строить всю жизнь вокруг той раны. Именно поэтому избегание воспоминаний не всегда помогает. Иногда оно дает временное облегчение, но в долгосрочной перспективе может поддерживать симптомы, потому что психика продолжает обходить «опасную зону», не получая нового опыта: что можно это вспомнить и не разрушиться, можно открыто говорить и не быть отвергнутым, можно злиться и не потерять связь, можно плакать и не умереть от стыда. Еще одна причина, почему «отпусти прошлое» звучит неграмотно: прошлое часто держится не за счет воспоминаний, а за счет выводов, которые человек сделал о себе. После травмы внутри может остаться не только «со мной это случилось», но и «со мной так можно», «я ничего не значу», «я виноват», «я должен заслуживать любовь», «опасно доверять», «лучше ничего не хотеть», «если я расслаблюсь — меня уничтожат», «если я стану заметным — меня унизят». И пока эти выводы продолжают организовывать жизнь, прошлое не отпущено не потому, что человек сидит и специально его вспоминает, а потому что оно стало внутренней инструкцией по выживанию. Поэтому гораздо грамотнее говорить не «отпусти прошлое», а: «давай посмотрим, где прошлое до сих пор происходит с тобой». В каких отношениях ты снова чувствуешь себя маленьким, виноватым, лишним или опасным. В каких ситуациях твоя реакция сильнее, чем сама ситуация. Где ты защищаешься не от того человека, который перед тобой, а от того, кто когда-то действительно был опасен. Где ты пытаешься получить от новых людей то, что не получил от старых. Где ты продолжаешь доказывать свою ценность тем, кто давно не имеет права быть судьями твоей жизни. Прошлое не отпускают по приказу. Оно перестает управлять человеком тогда, когда становится частью истории, а не постоянным внутренним настоящим. Когда воспоминание можно выдержать, а не провалиться в него. Когда боль можно назвать, а не превращать в симптом. Когда злость можно признать, а не направлять против себя. Когда горе можно оплакать, а не доказывать всем, что «ничего страшного не было». Когда человек постепенно возвращает себе не иллюзию, что прошлого не существовало, а возможность жить так, будто оно больше не имеет последнего слова. Поэтому, если кто-то не может «отпустить», это не значит, что он слабый. Возможно, его психика до сих пор пытается завершить то, что когда-то было невозможно завершить в одиночку. И тогда задача не в том, чтобы заставить себя забыть. Задача в том, чтобы наконец оказаться рядом с тем опытом не в беспомощности, а с опорой, смыслом, защитой и свидетелем. Потому что иногда прошлое отпускает нас не тогда, когда мы перестаем о нем думать, а тогда, когда оно наконец становится понятым, признанным и перестает быть единственным объяснением того, кто мы есть. #мысли_лии 🩵 Психолог Лия | Терапия травмы

Почему совет или убеждение «надо просто отпустить прошлое» не работает Сейчас будет много текста, но мне кажется этому важно уделить внимание, так как все чаще я слышу эту фразу как совет или решение. Фраза «тебе просто надо отпустить прошлое» звучит так, будто человек держится за свою боль из упрямства, слабости или какой-то странной привязанности к страданию. Будто где-то внутри есть кнопка: нажал — и прошлое перестало болеть, тело перестало реагировать, воспоминания перестали возвращаться, а отношения с людьми вдруг стали безопасными. Но психика устроена иначе. Особенно если речь не просто о неприятном воспоминании, а об опыте, который когда-то оказался слишком сильным, унизительным, пугающим или разрушительным для человека. Проблема не в том, что человек «не отпускает прошлое». Часто проблема в том, что прошлое не стало прошлым. В травматическом опыте самое тяжелое не только то, что что-то произошло, а то, как это событие было пережито и сохранено внутри. Обычное воспоминание мы можем поместить в историю своей жизни: «это было тогда», «мне было больно», «сейчас я уже в другом месте», «теперь я могу думать об этом иначе». Но травматическая память часто работает не как спокойный рассказ о прошлом, а как внезапное возвращение состояния. Человек может понимать головой, что опасности уже нет, но тело реагирует так, будто она есть: сжимается грудь, появляется тревога, стыд, оцепенение, злость, желание исчезнуть, оправдаться, напасть или срочно заслужить любовь. Именно поэтому в моделях посттравматического стресса подчеркивается: симптомы сохраняются не просто из-за «памяти о событии», а потому что психика продолжает воспринимать угрозу как актуальную, как будто она происходит сейчас. Поэтому совет «отпусти» часто попадает мимо самой сути. Он обращается к сознательной части человека: «перестань думать», «не возвращайся», «не накручивай». Но травматический опыт живет не только в сознательных мыслях. Он может храниться в телесных реакциях, в автоматических ожиданиях, в способе выбирать людей, в страхе близости, в невозможности расслабиться, в привычке заранее защищаться там, где никто пока не нападает. Исследователи травматической памяти описывают, что травматический опыт может существовать в разных формах памяти: одна часть доступна как рассказ, другая запускается автоматически через запахи, интонации, выражение лица, паузы, отвержение, молчание, прикосновение или любую деталь, которая напоминает психике о старой опасности. Именно поэтому человек может говорить: «Я все понимаю, но ничего не могу с собой сделать». Это не каприз и не нежелание взрослеть. Это очень точная фраза. Сознательно он действительно может понимать, что перед ним не тот человек, не та ситуация, не тот возраст, не та беспомощность. Но эмоциональная система реагирует быстрее, чем мысль. Внутри поднимается не «воспоминание», а прежнее состояние целиком. Не картинка из прошлого, а тот же страх, тот же стыд, та же беспомощность, та же ярость или та же потребность срочно быть хорошим, чтобы не потерять связь. Совет «отпусти прошлое» еще и опасен тем, что он незаметно перекладывает ответственность за последствия травмы на самого пострадавшего. С человеком что-то сделали, его не защитили, его унижали, отвергали, использовали, игнорировали, пугали или заставляли приспосабливаться к невозможным условиям — а потом ему говорят: «Ну что ты все это носишь с собой?». Как будто главное насилие теперь не в том, что произошло, а в том, что человек не смог быстро и красиво перестать на это реагировать. Но психика не отпускает то, что не было переработано, оплакано, понято, признано и связано с настоящим. В восстановлении после травмы путь начинается не с требования «забыть» или «идти дальше», а с восстановления безопасности. Только потом появляется возможность рассказывать историю, возвращать себе смысл, проживать горе, признавать утраты и постепенно заново соединяться с жизнью и людьми. То есть восстановление — это не ампутация прошлого, а изменение отношений с ним. #мысли_лии 🩵 Психолог Лия | Терапия травмы

Решила собрать архив предыдущих постов канала, вдруг кому-то будет полезно: Фрагмент интервью с американским кинорежиссером Стивеном Джиленхолом про первый опыт знакомства с IoPT Симптомы психотравмы Документальный фильм «В утробе матери» про влияние внутриутробного развития на психику ребенка «Кажется, если я признаю правду, мир рухнет...» Почему нам плохо? Динамика «Жертва-Агрессор» Что мне даст участие в резонансе? Разлука с мамой как опыт психотравмы Боюсь, что будет больно Потребность в любви Здоровые проявления любви Про сопротивление в терапии «Я для себя важнее». Про впечатления после процесса встреча с собой Что будет, если оставить ребенка наедине с эмоционально холодным и ни на что не реагирующим взрослым? Развитие здоровой идентичности Виды травм в ОИТП «Я хочу чувствовать себя безопасно с мамой». История из жизни Псевдоавтономность Резонанс матери и ребенка Про запутывание Незаметная травмированность Период монады, и о том, как важно быть наедине с собой Проживание потери как взросление Отрицание психотравмы Радость как стратегия выживания «История моего появления на свет». Почему важно знать о своем рождении «Я только сейчас начинаю понимать, что такое жить по-настоящему...» «Хочу избавиться от проблем побыстрее» «Я справилась благодаря любви к себе» Отношения как реисценировка травмы Почему налаживается связь с собой, но портятся отношения Мама – это целый мир Рождение ребенка как стратегия выживания Рождение ребенка как стратегия выживания. Продолжение Использование резонанса как терапевтического метода «Мои родители мне дали все, что могли» О влиянии послеродовой депрессии и материнской тревожности на формирование способности эмоциональной регуляции детей Эмоциональное насилие «Я хочу поддержки и сочувствия». То, чего не хватает после травматичного опыта Про длительность психотерапии Иллюзии любви Про наши чувства, и что с ними делать Наши чувства делают нас собой Про одиночество Про бессознательные процессы и осознанность Как отсутствие поддержки приводит к психотравме Про перфекционизм как стратегию выживания Травма как последствия качества отношений с ребенком Стать родителями для себя как стратегия выживания Группа как социальный микрокосм Как детская травма влияет на мозг и тело Почему хроническую травму так трудно заметить Семейная дисфункция как условия для травматизации Можно ли исцелить психотравму самостоятельно? Почему человек с травматичным опытом снова создает вокруг себя хаос? Почему мы иногда чувствуем себя плохо, хотя на это как будто нет причин Отношения с деньгами как стратегия выживания Две крайности, связанные с понятием психотравмы «Как мать может не любить своих детей?» Не все травмы связаны с насилием. Некоторые начинаются с игнорирования Много получилось. Надеюсь, вы сможете найти то, что важно для вас. Если будут возникать вопросы, замечания, отклики, пишите в комментариях под постом, обсудим 🤩

Для тех, кто недавно присоединился, и еще не знает, у нас есть отдельная группа «Резонаторы» для тех, кто хочет поучаствовать в групповых процессах встречи с собой как резонатор. Что это вам даст? ⭐️Вы можете посмотреть, как проходят встречи с собой, если еще не знакомы с методом. 🖤Вы можете прочувствовать, как работает резонанс. 🌸Вы можете провести прекрасно время в теплой атмосфере. Силу группы невозможно переоценить. 👆Присоединяйтесь: https://t.me/+BJ8e0JkP890zN2My

Не все травмы связаны с насилием. Некоторые начинаются с игнорирования Иногда последствия психотравмы выглядят совсем не так, как мы привыкли думать. Человек не обязательно вспоминает страшные события, страдает от панических атак или избегает определенных мест. Гораздо чаще он живет с ощущением, что с ним самим что-то не так. Хочется поддержки — но неудобно просить. Хочется близости — но страшно зависеть от другого человека. Хочется признания — но кажется, что его нужно заслужить. Хочется отдохнуть — но возникает чувство вины. В какой-то момент человек начинает бороться не с окружающим миром, а с собственными потребностями. Ребенок рождается с естественными потребностями: в заботе, безопасности, эмоциональном контакте, поддержке, возможности проявлять себя и получать отклик. Когда эти потребности замечают и помогают удовлетворять, у ребенка формируется ощущение: «Со мной все в порядке. Мои чувства имеют значение. Я могу рассчитывать на других людей и на самого себя». Но если потребности регулярно игнорируются, обесцениваются или вызывают раздражение взрослых, ребенок редко приходит к выводу: «Мои родители не справились». Гораздо чаще он решает: «Со мной что-то не так». Так появляется внутренний конфликт. Потребность остается, но одновременно возникает стыд за нее. Хочется любви, но стыдно нуждаться в любви. Хочется помощи, но стыдно просить. Хочется быть увиденным, но страшно привлекать внимание. Со временем человек может настолько привыкнуть не замечать собственные потребности, что начинает жить в постоянном напряжении. Организм продолжает сигнализировать о том, что ему чего-то не хватает, но доступ к этим сигналам оказывается нарушен. Поэтому многие последствия психотравмы связаны не только с тем, что произошло когда-то давно. Они связаны с тем, что человек перестал доверять собственным чувствам, желаниям и потребностям. А восстановление часто начинается не с попыток себя изменить, а с гораздо более сложного шага — распознать свои истинные потребности и признать, что они имеют право существовать. #мысли_лии 🩵 Психолог Лия | Терапия травмы

«Как мать может не любить своих детей?» Я нередко слышала от клиентов истории про эмоциональное насилие (и не только) в семье, и на обиженную претензию ребенка «Ты меня не любишь», был ответ: «Как мать может не любить своих детей?». Иногда за этой фразой скрывается не любовь, а невозможность признать ее отсутствие. Не всегда полное отсутствие заботы или привязанности. Иногда — отсутствие эмоционального контакта, тепла, интереса к ребенку как к отдельному человеку. Неспособность видеть в нем другого, а не функцию, обязанность, продолжение себя или источник постоянного раздражения. Но признать это слишком тяжело. Потому что тогда рушится не только образ «хорошей матери», но и представление о себе как о человеке вообще. И тогда вместо честного столкновения со своими чувствами появляется обобщение: «как мать может не любить своего ребенка». В этой фразе исчезает «я». Нет «я раздражаюсь», «я холодна», «я не выдерживаю близости», «я причиняю боль», «я не люблю». Есть только абстрактная «мать», которая по определению любит. И именно эта абстракция иногда становится способом защититься от реальности собственных отношений с ребенком. Парадоксально, но за подобными фразами иногда скрывается не только нелюбовь, но и попытка оправдать свою жестокость. Потому что если «мать всегда любит», тогда любое поведение автоматически начинает восприниматься как допустимое: унижения, контроль, обесценивание, эмоциональное насилие, вторжение в границы ребенка. Ребенку в такой системе как будто запрещается доверять собственному переживанию. Если тебе больно — значит ты неблагодарный, если к тебе строги — значит это «для твоего же блага». Если мать страдает рядом с тобой или разрушает тебя — это все равно называется любовью просто потому, что «мать не может не любить своих детей». И тогда фраза про «материнскую любовь» перестает описывать реальное чувство. Она становится моральным прикрытием, которое защищает взрослого от встречи с собственной холодностью, агрессией, пустотой или неспособностью к близости. Поделитесь, вы когда-либо слышали эту фразу? #мысли_лии 💜 Психолог Лия | Терапия травмы

Cейчас с понятием психотравмы начинают происходить две противоположные крайности. С одной стороны, огромное количество людей продолжает недооценивать влияние того, что с ними происходило: «Ничего особенного», «У всех так было», «Меня не били — значит, детство нормальное», «Это просто характер», «Я просто слишком чувствительный/-ая». Человек может годами не связывать свою тревогу, сложности в отношениях, хронический стыд, страх близости, невозможность расслабиться или постоянное чувство опасности с тем опытом, в котором ему приходилось выживать. Но есть и другая крайность — когда понятие травмы начинает использоваться очень широко и постепенно превращается не только в способ описания своего опыта, но и в способ регулировать отношения с другими людьми. Например: «Со мной нельзя так разговаривать — это меня травмирует». «Ты не можешь злиться на меня, потому что у меня травма». «Если ты недоволен/-на мной, мне становится небезопасно». «Ты сейчас говоришь как мои родители». И здесь возникает очень сложный момент. Потому что наличие травматического опыта действительно может делать человека более чувствительным к определенным ситуациям, интонациям, конфликтам, критике или дистанции. Некоторые реакции действительно могут запускать сильную эмоциональную боль, тревогу, стыд или страх отвержения. Но это не означает, что любые неприятные переживания автоматически являются травматизацией. Иногда другой человек не нападает, не унижает, не разрушает, не причиняет вред, а просто выражает несогласие, злость, усталость, разочарование или обозначает границы допустимого. И если любое напряжение, конфликт или чужое недовольство начинают восприниматься как «травмирование», отношения постепенно становятся очень хрупкими и тревожными. Другой человек начинает постоянно бояться что-то не так сказать, не тем тоном ответить, проявить злость, быть неудобным, расстроить, задеть. В результате отношения могут строиться не вокруг контакта двух живых людей, а вокруг постоянной попытки избежать любых чувств, которые могут оказаться неприятными. Но психотерапия и восстановление после травмы — это не про создание жизни, в которой никто никогда не вызовет у нас сложных переживаний. Это скорее про постепенное расширение способности выдерживать реальность отношений: различия, конфликты, ограничения, чужую отличность, невозможность полного контроля над другим человеком. Точно так же, как отрицание травмы может мешать видеть собственную боль, гипериспользование понятия травмы иногда начинает мешать выдерживать саму жизнь и сложность человеческих отношений. #мысли_лии 💚 Психолог Лия | Терапия травмы

Всем доброго дня. В выходные у нас прошел интенсив, посвященный отношениям с деньгами. Я после него была уставшая, но очень довольная. 🤩 Я хочу поблагодарить тех, кто делал для себя свои собственные процессы. Это были очень красивые, глубокие, чувственные работы. Было одно удовольствие наблюдать за вашими процессами. 🤩Я также хочу поблагодарить всех участников интенсива за вашу поддержку, бережность, за ваш интерес. Благодаря вам смогли состояться эти замечательные работы. А еще возникло желание провести еще один тематический интенсив на тему сексуальности. Если вам интересно, поставьте, пожалуйста, реакцию, чтобы я понимала, есть ли отклик на эту тему, и тогда я организую. Хорошего дня!

Пригласить пригласила, а тайминг не прислала 😄 2 мая 10:00 занято 12:00 занято 15:00 занято 17:00 доп слот 3 мая 10:00 занято 12:00 занято 15:00 занято 17:00 доп слот Регистрация в предыдущем посте. Участие резонатором - бесплатное! Можно попробовать себя в новом опыте. Кратко опишу, что такое резонанс, подробнее на интенсиве, а лучше попробовать на собственном опыте. Резонанс в психологической практике — это отклик, который возникает у специалиста или участника группы в ответ на слова, состояние, жесты или историю другого человека. Это не просто «мне тоже знакомо», а более тонкое внутреннее движение: телесное ощущение, эмоция, образ, мысль, напряжение, желание приблизиться или отстраниться. Через резонанс можно заметить то, что сам человек пока не может ясно выразить словами. Резонатор - человек, который передает резонанс. Также про резонанс можно почитать, посмотреть здесь: https://t.me/liya_iopt/139 https://t.me/liya_iopt/61 https://t.me/liya_iopt/237 https://t.me/liya_iopt/214 Лекция о методе: https://www.youtube.com/watch?v=n2SsSLgrAZs Лекция «Деньги как стратегия выживания»: https://youtu.be/Ay21_5ttxtE?si=IaX_swNJ-AjufiTv