Артём Порсин

"Состоялось расширенное заседание Национальной академии наук на тему «Перспективные направления исследования историко-культурного наследия Улуса Джучи», передаёт Optimism.kz Новости Казахстана 13 августа 2026 года в городе Алматы состоялось расширенное заседание Национальной академии наук при Президенте Республики Казахстан на тему «Перспективные направления исследования историко-культурного наследия Улуса Джучи». Мероприятие было организовано в целях определения приоритетных направлений системного и комплексного изучения историко-культурного наследия Улуса Джучи, координации научных исследований, а также обсуждения новых научных инициатив в данной сфере. Основной целью расширенного заседания стал анализ текущего состояния исследований истории Улуса Джучи и Золотой Орды, определение перспективных векторов для отечественной науки и координация усилий ученых и научных организаций. Расширенное заседание открылось приветственным словом Заместителя Премьер-министра — министра культуры и информации Республики Казахстан Аиды Балаевой. Она отметила, что история Улуса Джучи является важнейшим научным направлением, глубоко раскрывающим истоки казахской государственности и охватывающим целую эпоху политических, экономических и культурных процессов на Евразийском пространстве. Она также сообщила, что Глава государства Касым-Жомарт Токаев придает особое значение системному и комплексному изучению историко-культурного наследия Улуса Джучи."

In other words, the source presents this division as illegal. Chinggis Khan was angry. When Jochi, Chagatai, and Ögedei came to him, he refused to receive his sons for three days. The SHM’s statement that Chinggis Khan appointed Ögedei as commander of the operation against Urgench contradicts two independent sources, al-Nasawi and Juzjani. Both of them indicate that Jochi was the leader of the campaign. The whole story in the SHM also does not fit the sequence of events that can be reconstructed from other sources. The meeting of the three princes with their father described in the SHM probably never happened. All known sources describing their later movements indicate that only Chagatai and Ögedei went directly to Chinggis Khan. Jochi, in contrast, went north to Desht-i Qipchaq. After the fall of Urgench, the three brothers met their father together only once, in the summer of 1223 at Qulan-Bashi. It is unlikely that Chinggis Khan would have waited three years and then publicly criticized his sons at the kurultai of 1223. This story in the SHM is a typical example of a politically motivated construction. The author did more than simply claim that Chinggis Khan gave Ögedei the leading role in the capture of Urgench. In his version, the division of Urgench among the princes was itself illegal and was cancelled by Chinggis Khan. Conclusion Why did the author of the SHM need to make such complex changes to the text? The reason is that historical precedent was an important legal basis of Chinggisid political tradition. A real or supposed decision made by Chinggis Khan or one of his successors could have the force of a legal precedent. Such precedents could be confirmed not only by khans’ decrees, but also by historical texts. A good example is the redistribution of lands in Northern China by Ögedei between the Uru’ud and Mangqut tribes in the 1230s, as described in the Yuan Shi. By Ögedei’s order, the status and possessions of the Mangqut were increased at the expense of the Uru’ud. This decision was justified by information found in certain texts, probably the biography of Quyildar. According to this account, during the Battle of Qalaqaljit Elet in 1203, the Uru’ud leader Jürchedai did not volunteer when Chinggis Khan called for volunteers. Instead, he “sat there, stroking his whip.” In contrast, Quyildar, the leader of the Mangqut, volunteered. For a modern reader, the stories in the SHM about doubts concerning Jochi’s parentage or about his loss of rights to the lands of Khwarazm may seem simply like interesting stories. But for a Mongol aristocrat of the 13th century, such accounts could be extremely important. In certain circumstances, they could influence the outcome of a conflict within the Chinggisid dynasty. In such a political context, what mattered was not historical truth, but political advantage.

The SHM became the basis for the idea that Jochi was not the son of Chinggis Khan. Paul Pelliot already noted that the story of the campaign of Temüjin, Jamukha, and Wang Khan against the Merkits gives the impression that two different campaigns were combined into one story. In this episode, the author of the SHM only suggests that Börte was raped while she was in captivity. But he states this directly in the story of the conflict at the family council before the war against Khwarazm. As a result of the conflict with Chagatai, Jochi lost his chance to inherit the throne, and Ögedei became the heir. There was also an alternative, pro-Jochid version of the story of Börte’s abduction and the birth of Jochi. It is found in Mirza Ulugh Beg’s Ulus-i Arba-yi Chingizi. Although this work was written in the first half of the 15th century, this account is important. Mirza Ulugh Beg had access to some Jochid historical work. The story in his work is generally similar to the account given by Rashid al-Din. The main difference is that Ulugh Beg directly states that Börte was in captivity for less than four months and gave birth on her way back to Temüjin. Clearly, this detail was necessary to prove that Jochi was Chinggis Khan’s legitimate son. But even more important is how Mirza Ulugh Beg understood the meaning of these stories. According to him, Chagataid historians supported the version that questioned Jochi’s parentage, while some “truthful chroniclers,” probably Jochid historians, rejected it. The author was very familiar with the internal politics of the Chinggisid states. He understood that the question of who Jochi’s father was had a political meaning. One answer could weaken the legitimacy of the Jochids, while another could strengthen it. In either case, historical accuracy was not the main issue. Leadership in the Western Campaign Peter Jackson and Christopher Atwood have shown that the question of which Chinggisid family played the leading role in the Mongol conquests was very important in the historiography of the Mongol Empire. This was especially important for the history of the conquest of the western territories. The SHM is perhaps the only imperial source that does not mention Jochi’s participation in the early stage of the Mongol expansion to the west. I am referring to the campaigns of 1217–1219, when the Yenisei tribes were finally conquered and the Naimans and Merkits were defeated in the battles on the Chem River and between the Qayali and Qaimich rivers. Al-Nasawi, Juvayni, and Rashid al-Din all state that the army sent west in 1217 was led by Jochi. There are also some indications of this in individual biographies in the Yuan Shi. Even the Shengwu Qinzheng Lu, although it names Subedei as the commander, reports that Jochi suppressed the revolts of the Yenisei tribes in the winter of 1217–1218. The author of the SHM artificially moves Jochi’s actions on the Yenisei back to 1207, during the first Mongol conquest of the Kirghiz and Tumats. The SHM account is similar to the accounts of Rashid al-Din and the Shengwu Qinzheng Lu, which go back to the Veritable Record of Chinggis Khan. However, in their descriptions of the events of 1206, when the Kirghiz and Tumats voluntarily submitted to the Mongols, Jochi is not mentioned. At the same time, the SHM places two other events in 1207, close to the story of Jochi’s conquest of the Yenisei tribes: Subedei’s battle against the Merkits on the Chem River and Jebe’s campaign against Kuchlug. In reality, both events took place in 1217–1218. These changes in chronology were necessary to hide the fact that Jochi not only took part in the conquest of the Eastern Desht-i Qipchaq, but was also the leader of this campaign. The Capture of Urgench According to the SHM, Chinggis Khan sent Jochi, Chagatai, and Ögedei to capture Urgench and appointed Ögedei as the commander. After the capture of the city, the three princes divided the conquered lands and booty among themselves without giving a share to Chinggis Khan.

Тезисы моего доклада: Introduction The Secret History of the Mongols is one of the most important texts containing information about Mongol history in the 12th and 13th centuries. The time and circumstances of its creation are still debated. The author of the text is also unknown. Relationship Between the Texts For a long time, a popular view, based on the colophon of the Secret History of the Mongols (SHM), was that the text was written down from the words of a narrator at a general Mongol kurultai. Therefore, scholars debated in which Year of the Rat this happened: 1228, 1240, 1252, and so on. Today, it is clear that the idea that the whole text was created at one time is incorrect. Despite significant differences, the SHM contains some passages that are textually very close to similar accounts in Rashid al-Din’s Jami al-Tawarikh, the Shengwu Qinzheng Lu, and the Yuan Shi. Christopher Atwood reconstructs the relationship between these texts as follows: Unknown Mongolian Source ↓　　　　　　　　　　　　　　↓ The Secret History of the Mongols (SHM) (1250s) 　　　　　　　　　Veritable Record of Chinggis Khan 　　　　　　　　　(1270s) 　　　　　　　　　　　　　↓ Jami al-Tawarikh　　Shengwu Qinzheng Lu　　Yuan Shi Problems of Chronology and Historicity Almost all scholars who have studied the content of the SHM agree that, alongside unique accounts of real events, the text also contains stories that clearly contradict other sources and describe events that simply could not have happened. These contradictions are usually explained either by the work of the author of the SHM or by changes made by later copyists. Christopher Atwood has shown that, in addition to chronological and factual errors, the SHM contains several connected storylines. On the one hand, these storylines contradict all other known sources. On the other hand, they have a clear political motivation connected with the situation in the 13th century. The aim of this presentation is to show that one of these storylines concerns the life of Jochi and the history of his descendants. The Battle of Dalan Baljut To understand this problem, it is important to compare the description of the Battle of Dalan Baljut in the SHM with the accounts based on the Veritable Record of Chinggis Khan. This comparison helps us understand the methods used by the author of the SHM in creating his text. According to the SHM, Jamukha’s army consisted of thirteen “camps” and numbered three tumens, or 30,000 men. Chinggis Khan also brought thirteen “camps,” which also formed three tumens. The sources based on the Veritable Record of Chinggis Khan — Rashid al-Din, the Shengwu Qinzheng Lu, and the Yuan Shi — give a different version of these events. According to them, Temüjin won the battle. These sources also help explain a strange coincidence in the SHM: both Temüjin and Jamukha are said to have had thirteen groups and three tumens. Other sources give a different picture. They state that Jamukha brought 30,000 men, while Temüjin had thirteen tribal units, or “camps.” Rashid al-Din gives a detailed list of the leaders of these thirteen groups. This information was important for the imperial source, that is, the Veritable Record of Chinggis Khan, because it described the coalition that supported Temüjin before the battle. The composition of the Tayichi’ut who joined Jamukha was less important, so the source gives only the total number of Jamukha’s troops. However, the author of the SHM combined the size of Jamukha’s army with the structure of Temüjin’s coalition. As a result, the original meaning was lost. Apparently, the author wanted to present Jamukha as a much more important and powerful figure. For the subject of this presentation, the main point is that the author reworked the historical text available to him and created his own version of the event. The Birth of Jochi

Di Cosmo, N., Pubblici, L. Venice and the Mongols. The Eurasian Exchange That Transformed the Medieval World - 2026

Принял участие в 13 международном конгрессе монголистов в Улан-Баторе с докладом "Антиджучидские мотивы в Тайной истории монголов". Всегда мечтал посетить Монголию. Красивая и интересная страна. Очень много новой информации и новых встреч.

"На рисунке разобран аверс классического дирхема Джанибек хана. Легенда состоит из двух строк. Первая строка "Султан правосудный" - обведена зелёным, вторая строка "Джанибек" - это имя, оно обведено красным, "хан" - обведено синим. Направление арабского письма справа налево (кроме цифр). Строки разъединены рядом из декоративных виньеток (которые во многих источниках так же называют узлами счастья) и звездочками. Комбинации и количество виньеток и звездочек - в разные года и на разных штемпелях монет различно. На некоторых штемпелях кроме виньеток и звездочек используются другие декоративные элементы и фигуры." Изображение и текст использованы с сайта https://vk.com/topic-164231911_37754195

Интересная статья Р. Ревы "Шибанидские ханы и их монеты". Много важных наблюдений по поводу использования титула "хан" в улусе Джучи в 13-14 вв.

Мое интервью "Казинформ" о загадках, связанных с обстоятельствами рождения и смерти Джучи, личности нойона Кет- Буги и сюжете кюя "Аксак кулан".

https://www.inform.kz/ru/ot-letopisi-k-legende-o-hromom-kulane-kak-sohranilis-svedeniya-o-smerti-dzhuchi-2c3d0928

Это означает, что в правление Берке практически все царевичи левого крыла, включая Шибанидов и Ордуидов, оказались в подчинении у Беркечара — по крайней мере, в административном и политическом смысле. Особенно показательно присутствие в этом списке сыновей Шибана. В предыдущий период Шибаниды обладали особым статусом и подчинялись напрямую хану Батуиду, минуя главу левого крыла. Судя по всему, в период кризиса и серьёзных военных угроз первой половины 60-х годов Шибаниды временно утратили свой статус улуса, подчинённого напрямую Батуидам, и были возвращены в управленческую структуру левого крыла». Это был вынужденный шаг: централизация управления на востоке требовала объединения всех сил, и Беркечар оказался тем человеком, которому Берке доверил эту миссию. Что известно о потомках Беркечара? Судя по таблице правителей Кок-Орды, сохранившейся в труде Натанзи, Беркечар положил начало целой династии глав левого крыла. После него в списке следует сын Беркечара Нукай или Тукай — это сын Беркечара Йису-Бука. Затем идет сын Йису-Буки — Сарай-Бука. То есть потомки Беркечара удерживали контроль над Кок-Ордой по меньшей мере до конца XIII века. Однако статус Беркечаридов не был безусловным. После смерти Берке и прихода к власти Менгу-Тимура в 1266 году ситуация изменилась. Новый хан, как сообщает Абу-л-Гази, «в отношении родственников своих, как старших, так и младших в роде, он действовал согласно распоряжениям Бату-хана, а потому владение в Белой Орде отдал он Багадур-хану, сыну Шибан-ханову». Это означало, что Шибаниды возвращали себе особый статус, царевичей подчиненных напрямую сарайскому хану, а Беркечариды лишались контроля над ними.

Когда речь заходит о левом крыле Золотой Орды, большинство вспоминает Орду, старшего сына Джучи, и его потомков. Но в истории восточных владений Джучидов была одна фигура, которая оставила гораздо более глубокий след в политической структуре улуса, чем это принято считать. Речь идёт о Беркечаре — единоутробном брате хана Берке, который в начале 1260-х годов неожиданно стал главой Кок-Орды и переместил её центр из Прииртышья (улуса Орду) в сердце мусульманских регионов Сырдарьи. О Беркечаре сохранилось немного прямых свидетельств, но их анализ позволяет восстановить не только его собственную биографию, но и всю логику управления восточной частью улуса Джучи в один из самых драматических периодов его истории. Сведения о владениях Беркечара до его возвышения разбросаны по разным источникам, но складываются в единую картину. Согласно «Нусрат-наме», сочинению, созданному в среде Шибанидов и сохранившему уникальные детали о внутреннем устройстве улуса, Беркечар обосновался в Сузаке на Сырдарье. В тексте говорится: «этот Берке ушёл, оставив Беркеджара в Сузаке». Контекст позволяет понять, что Беркечар изначально был связан с регионом нижнего и среднего течения Сырдарьи, который входил в состав наследственного улуса, доставшегося Берке ещё при жизни их отца Джучи. Утемиш-хаджи, чья хроника «Кара таварих» часто сохраняет пласты более ранней традиции, прямо сообщает, что после смерти Джучи Берке пришёл в Сыгнак, и, судя по всему, именно там располагалась его ставка. Эти земли были не просто степными кочевьями — они включали развитые городские центры, где уже при жизни Джучи были назначены баскаки и где мусульманское население составляло значительную часть жителей. Возвышение Беркечара произошло в условиях тяжелейшего кризиса, который переживал улус Джучи в начале 1260-х годов. После смерти Бату в 1256 году и недолгого правления его сыновей Сартака и Улагчи, трон в Сарае занял Берке, дядя малолетних наследников. Это был вынужденный компромисс: Джучидам нужен был старший и авторитетный правитель, способный выдержать войну с Хулагуидским Ираном и противостоять давлению из Монголии. Но Берке был ханом правого крыла, его владения традиционно располагались на западе, а восточные территории, где по-прежнему кочевали многочисленные царевичи, нуждались в надёжном управлении. И здесь Берке сделал ставку на своего единоутробного брата. В первой половине 1260-х годов Беркечар становится главой Кок-Орды, как именовалась восточная часть улуса Джучи, и центр этого образования перемещается из традиционных владений Ордуидов в верховья Сырдарьи — в регион, где издавна кочевал сам Берке и его ближайшее окружение. Это решение было не просто административным, но глубоко политическим. Орду, старший брат, к тому времени уже умер, и его потомки, хотя и сохраняли свой улус, уже не могли претендовать на лидерство во всём левом крыле. После смерти Орду и его сына Кункырана статус главы восточных территорий перешёл к другому представителю дома Орду — Курмыши, который даже представлял Джучидов на курултае 1260 года, где кааном был избран Ариг-Буга. Но в условиях надвигающейся борьбы за власть в империи и внутренней нестабильности Берке, по-видимому, принял решение заменить Ордуида на своего брата. Уникальное подтверждение этого статуса Беркечара содержится в письме хана Берке, отправленном в Египет в 1263 году. Этот документ, сохранившийся в мамлюкских источниках, представляет собой перечень джучидской аристократии, которая поддерживала Берке и приняла ислам. В нём последовательно перечислены главы джучидских семей, и порядок перечисления строго отражает их иерархию. Сначала названы сыновья Буд(р)акура «Пулад-Кукаджасу и Йаншунука» — это Кукаджи и Йису-Бука, сыновья Беркечара. Затем перечисляются другие Джучиды, но важно, что все они названы «находящимися на землях их», то есть на территориях, подконтрольных Беркечару и его детям. Среди них — шестой сын Орду Кутуку, единственный сын Удура Карачар, сыновья Шибана Кадак и Байнал, сын Тангута Токуз и многие другие.

Если кратко: раньше я выделял эти группы по принципу лояльности или не лояльности имперскому центру. Сейчас же считаю, что вопрос этот для Джучидов и племенной аристократии Золотой Орды был не первостепенным, так как никакого реального влияния на политику сарайского хана юаньской император оказать не мог, но вполне подходил для роли очень выгодного союзника. Ключевыми же вопросами, по поводу которых и выстраивались альянсы отделных Джучидов и племенных лидеров были: 1 - контролирует ли сарайский хан всю территорию правого крыла? 2 - контролирует ли сарайский хан левое крыло и если да то на сколько? 3 - ставленником и представителем интересов аристократии какого крыла является действующий сарайский хан?

Здесь необходимо пояснение. Эти группы я выделял в своей достаточно давней статье 2014 г. Сейчас я бы описал политические группы улуса Джучи несколько более подробно. Базовой характеристикой структуры этого государства было разделение на правое и левое крылья. Левое крыло - это "коренной юрт", наследственные владения сыновей Джучи и подчинённых им племён, полученные ими по воле Чингиз-хана. Там были и владения Батуидов ( Хорезм, Улытау) и других джучидских семей, в том числе Бувалидов (левобережье Яика) . Правое крыло - наследственный домен Батуидов, полученный по результатам Западного похода. Партия Ногая возникла в общем-то случайно. Менгу-Тимур планировал использовать его для удара по Хулагуидам в Малой Азии. Но он очень не вовремя умер и Ногай внезапно стал чуть ли не основной военной и политической силой в правом крыле. К идее формального подчинения каану он, судя по всему, относился скорее положительно, как и к миру с Ильханатом. И то и другое ослабляло власть сарайского хана, а именно это Ногаю было и надо. Убежденные сторонники примирения с Хубилаем в 90-е гг. 13 в. - это часть кунгратов левого крыла во главе с Салджидай гургеном. Они действительно были буддистами. Но, по всей видимости, принципиальных религиозных ограничений там не было. В 14 в. Узбека убеждал принять формальное подданство каана мусульманин потомок Чин-Тимура КутлугТимур. Стоит учитывать, что уже в конце правления Хубилая, а уж потом тем более, формальное подчинение Юань было просто удобным. Оно снимало многие проблемы легитимности сарайских ханов, давало право на выплаты с джучидских территорий в Китае и не только, но мало к чему обязывало в плане реальной политики. Так же важно, что реальным противником Сарая на востоке были Чагатаиды и Угедеиды и справится с ними легче всего было действуя в альянсе с кааном. Сложнее всего с Сараем и Батуидами. Дело в том, что многие потомки Бату кочевали и владели территориями в левом крыле. Поэтому их интересы и интересы спрайского хана Батуида могли сильно расходится. Основной же конфликт, который лейтмотивом проходит через всю историю Золотой Орды - это конкуренция между аристократией правого и левого крыла за влияние на ханский престол в Сарае.