Ольга Лобанова | Психолог и EMDR-терапевт

🎬 «Покажите мне фильм, где есть нормальный мужчина» Меня часто спрашивают клиентки: «Ольга, а есть фильм, где можно посмотреть на мужчину - надёжного, поддерживающего, эмоционально доступного? Без избегающего типа привязанности, нарциссизма и эмоциональных качелей. Просто green flag». И знаете, таких мужчин в кино действительно мало. Потому что драматургия любит травму: недоступный мужчина, которого нужно завоевать, эмоциональные качели, страсть через боль. А эмоционально зрелый мужчина почему-то кажется недостаточно интересным для сюжета. Поэтому я хочу порекомендовать «40 свиданий, 40 ночей». Да, это романтическая комедия и сказка, и я не предлагаю воспринимать Мейсона как образ идеального мужчины. Но если нам нужен пример относительно здорового партнёра, он очень показателен. Мейсон способен к эмоциональной близости и устойчивости. Он не исчезает, когда отношения становятся серьёзнее, не заставляет женщину доказывать свою ценность, уважает её отдельность и при этом остаётся в контакте. У него достаточно зрелая структура Я - он способен быть близким, не растворяясь в другом. А Лея - совсем другая история. Я бы рассматривала её как истерическую характерологическую динамику: эмоциональная подвижность, драматизация, потребность во внимании и эмоциональном отклике, импульсивность. Её внутренний конфликт: «Я хочу, чтобы меня выбрали» и «Я не хочу зависеть от того, выберут ли меня». И вот поэтому фильм интересен не только как романтическая история. Он позволяет увидеть, как выглядят отношения без постоянной борьбы за любовь. И главный вопрос после фильма я бы задала не «где найти такого мужчину?», а: «А смогу ли я сама выдержать отношения, в которых мне не нужно бороться за любовь?» Потому что иногда мы принимаем тревогу за химию, недоступность - за ценность, а борьбу за любовь - за сильные чувства. Если вы снова и снова оказываетесь в одном и том же сценарии отношений, возможно, дело уже не только в мужчинах. Именно этот сценарий мы и разбираем на терапии: почему вас тянет в определённую динамику и что нужно изменить, чтобы выбирать и строить отношения иначе.

Если вы перестали верить в чудеса, возможно, вы просто забыли, что вы — одно из них.🙏 Далай-лама

Извините за лентяйство! Лето — ничего не поделаешь... Антон Чехов, август 1883 года

Моя самая любимая притча. Её часто называют «Может быть» или «Кто знает, к добру это или к худу?» 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 У старика был единственный сын. Однажды его лошадь убежала. Соседи пришли и сказали: - Какое несчастье! Старик ответил: - Может быть. Через несколько дней лошадь вернулась. И привела с собой табун диких лошадей. Соседи сказали: - Какое счастье! Старик снова ответил: - Может быть. Сын стал объезжать одну из диких лошадей, упал и сломал ногу. Соседи сказали: - Какое несчастье! Старик ответил: - Может быть. Вскоре началась война. Всех молодых мужчин забрали в армию. Многие не вернулись. Но сына старика не взяли из-за сломанной ноги. Соседи сказали: - Какое счастье! Старик снова ответил: - Может быть. 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Психотерапия - это не поиск «правильной» интерпретации прошлого. Это возможность заметить, что тот смысл, который помог выжить тогда, сегодня уже не обязательно помогает жить. И тогда появляется свобода выбрать другой взгляд на свою историю.

«Сделайте так, чтобы после одной сессии я перестала страдать». Иногда именно с такой просьбой люди приходят на первую консультацию. «Поставьте защиту от нарциссов.» «Сделайте так, чтобы я перестала себя резать.» «Уберите тревогу.» «Хочу больше никогда не бояться летать.» И мне очень понятно это желание. Когда боль длится годами, хочется, чтобы кто-то наконец её выключил. Но психотерапия работает иначе. Да, иногда бывают запросы, с которыми действительно можно справиться быстро. Например, некоторые случаи аэрофобии хорошо поддаются терапии. Если страх не связан с более глубокими психологическими процессами, иногда достаточно одной-двух сессий. Но чаще симптом - это лишь верхушка айсберга. За тревогой может стоять хроническое чувство небезопасности. За самоповреждением - невозможность выдерживать собственную боль. За отношениями с людьми, которые причиняют страдания, - привычный способ строить близость, сформировавшийся много лет назад. И если просто убрать симптом, причина никуда не исчезает. Однажды ко мне пришла клиентка, которая десять лет назад проходила гипноз после тяжёлого развода. В тот момент это действительно помогло ей не разрушиться. Но непрожитая боль никуда не исчезла. Через десять лет она оказалась в новых отношениях - а тревога, панические атаки и невозможность прикоснуться к своим чувствам снова вернулись. Не потому, что гипноз «не сработал». А потому, что боль нельзя навсегда убрать, если её невозможно прожить. Именно поэтому психотерапия - это не про «стереть». Она про другое. Шаг за шагом учиться выдерживать свои чувства. По-новому строить отношения. Постепенно переставать жить так, будто весь мир опасен. И, возможно, впервые в жизни оказаться рядом с человеком, рядом с которым не нужно заслуживать хорошее отношение. Это занимает время. Но именно поэтому изменения становятся не временным облегчением, а частью вашей жизни. Если вы давно ищете способ не просто заглушить боль, а разобраться, почему она снова и снова возвращается, - возможно, именно с этого и начинается настоящая психотерапия.

В 2026 году аэрофобия лечится или Страх полётов можно оставить на земле. Вернулась из мини-отпуска. Из-за сильного шторма в Москве наш самолёт сначала посадили в Волгограде. Потом - в Самаре. За один день мы пережили два взлёта и две посадки. И всё это время в первом ряду сидела женщина. Её муж сидел позади меня. Каждый раз, когда самолёт начинал снижаться или снова взлетал, она поворачивалась к нему. Я видела её глаза. В них был настоящий ужас. Она так сильно вцеплялась в подлокотник, словно от этого зависела её жизнь. И в этот момент во мне включился не пассажир. Включился психолог. Я вспомнила своего клиента с аэрофобией. Мы работали с помощью EMDR и протокола Flash Forward. В его случае понадобилось две сессии, чтобы страх перестал управлять его жизнью. Конечно, это не означает, что каждому человеку потребуется столько же времени: всё зависит от причин возникновения страха и особенностей конкретного случая. И я поймала себя на мысли… Эта женщина, скорее всего, искренне верит, что теперь каждый её перелёт будет таким. Но это не так. Сейчас 2026 год. Мы умеем работать со страхами, которые ещё недавно казались приговором. И аэрофобия - одна из них. Больше всего меня удивляет другое. Люди готовы переплачивать за бизнес-класс. Покупать места в первом ряду. Избегать путешествий. Отказываться от командировок. Лишь бы хоть немного снизить тревогу. Хотя иногда гораздо разумнее вложиться не в более удобное кресло. А в то, чтобы однажды перестать бояться совсем. Потому что психотерапия возвращает не просто спокойный перелёт. Она возвращает свободу. Свободу путешествовать. Свободу выбирать работу. Свободу лететь к тем, кого любишь. И если страх полётов управляет вашей жизнью, не позволяйте ему решать за вас. С этим можно работать.

В работе «A Child is Being Beaten», написанной в 1919 г., Фрейд определяет Эдипов комплекс как структурную основу и отправную точку развития мазохизма. По его мнению, мазохизм начинается с домазохистской стадии инфантильной сексуальности, когда должно подавляться желание инцеста с выбранным объектом (отцом или матерью). В этот момент возникает чувство вины; природа его неизвестна, однако оно связано с кровосмесительными влечениями и обусловлено постоянным наличием этих желаний в бессознательном. Затем родительская фигура из источника любви превращается в исполнителя наказания и входит в фантазии об избиении, шлепаньи и т.п. Но вина - не единственное психологическое содержание мазохизма; Фрейд говорил и о символических образах импульса любви. Фантазия об избиении порождается при столкновении чувства вины и сексуального влечения. «Это не только наказание за запрёщенную генитальную связь, но и ее регрессивная подмена». Итак, развитие отношений наказание-вознаграждение не полностью соответствует мазохистскому переживанию. По мнению Фрейда, боль и страдания уже сами по себе являются наградой или вознаграждением, а не только ее предваряют: «Страдания, составляющие невроз, представляют собой тот самый элемент, который придает ценность склонности к мазохизму». Даже когда одна форма страданий превращается в другую, «сила страданий должна поддерживаться на определенном уровне». Но в сексуальной жизни вознаграждение не должно быть ограничено моментом оргазма; оно начинается с наказания, сексуально возбуждающего и половые органы, и фантазию. Независимо от того, включает оно или нет физическую боль, столь желанное для мазохиста наказание само по себе вызывает у него наслаждение. Наказание в сочетании с удовлетворением доставляет удовольствие - и унижение. Приступ мазохизма может быть похож на психический оргазм, насильственную, полную экстаза потерю контроля. Как правило, мазохистское наслаждение длится дольше: минуты, часы или даже дни. В течение всего этого времени мы не отвергаем боль; по существу, мы почти что хотим продолжать оставаться в ее объятиях, даже если не можем ее выдержать. Когда мазохизм становится центром и смыслом жизни - т. е. «ядерным комплексом», - можно сказать, что приступ мазохизма распространяется на всю жизнь. Лин Коуэн. Мазохизм #мазохизм #сексуальность

...Только в 1876 г. Рихард фон Краффт-Эбинг, опубликовав «Psychopathia Sexualis», ввел понятие «мазохизм». Получив определение и оказавшись под рубрикой «Общая патология», этот термин изменился, и мазохизм стал рассматриваться в новом контексте - научной медицинской психологии. Краффт-Эбинг рассматривал мазохизм как фундаментальный сексуальный феномен, считая сексуальный инстинкт отправной точкой анатомии его психологии. Вот его определение мазохизма: «Под мазохизмом я понимаю особое извращение в сексуальной жизни, когда подверженный ему индивид в своих сексуальных чувствах и мыслях находится во власти идеи полного и безусловного подчинения воле другого человека противоположного пола, которого он считает своим хозяином или хозяйкой и который подвергает его унижениям и насилию. Эта идея окрашена чувством похоти; мазохист живет в своих фантазиях, создавая подобные ситуации и часто пытаясь их осуществить. Из-за этого сексуального извращения его сексуальный инстинкт часто оказывается менее чувствительным по отношению к природной привлекательности противоположного пола - т.е. у мазохиста фактически теряется способность к нормальной половой жизни, и он превращается в психологического импотента». Согласно Краффту-Эбингу, отличительной чертой мазохизма является подчинение другому человеку; эта идея управляет сексуальной фантазией мазохиста. Автор идет еще дальше, утверждая, что мазохизм - это патологическое развитие особых фемининных психических черт, «отличительных признаков»: «страдания, подчинения воле других и силе»... При переходе от Краффт-Эбинга к Фрейду угол зрения смещается. Утверждение, что мазохизм - это состояние сексуального возбуждения, в котором удовлетворение может быть достигнуто только после наказания, практически стало догмой в психоаналитической мысли. Фрейд считал, что в основе этого феномена лежит «бессознательное чувство вины», вызывающее «потребность в наказании некоей родительской властью», сексуализация морали и регрессия, обращённая от морали к эдипову комплексу. Мазохизм порождает «соблазн греховных действий», которые впоследствии должны быть искуплены упреками садистской совести... или наказаны великой родительской волей Рока». Короче говоря, садистскому Сверх-Я либо нужно заплатить, либо его нужно подкупить; платой является наказание, вознаграждением - удовлетворение. Окончание следует...

Коротко про ПРЛ https://youtu.be/9AVHYFRuHN4?is=xLLxh3T7qYcDtDDZ

Сочетание небесконечного – даже у мазохиста – терпения и его неспособности вносить в контакт собственные желания, говорить о том, что не нравится, конфронтировать, отстаивать свое, обсуждать, приходить к соглашению приводят к тому, что, уставая от подавления собственного недовольства и многочисленных обид, мазохист в какой-то момент внезапно выходит из отношений – без объяснений и предоставления другой стороне возможности понять, что же случилось, что было не так, что можно скорректировать в своем поведении или отношении. Часто за этим лежит злость на несбывшееся ожидание того, что другой будет возвращать «добро» посвящением себя, на которое в свое время пошел мазохист. 3. Провокация чужой агрессии. Мазохист, будучи воспитан садистическим родителем, даже вырастая, бессознательно (или осознанно) стремится к тому, чтобы воссоздать подобную модель в любых близких отношениях. Поэтому он либо выбирает партнеров, склонных к проявлениям садизма, либо возбуждает в партнере, с которым живет, садистическую часть. Жертвенная позиция мазохиста провоцирует агрессию у рядом живущих, потому что: — он не проявляет свою агрессию прямо, скорее вбрасывает ее в поле семьи в виде недовольства, молчаливых обид, висящего напряжения, игнорирования, тихого страдания с укором. — он не принимает помощь и заботу, отвергая теплые чувства и проявления заботы окружающих; — он всегда якобы лучше знает, что хорошо другим; — ему важно воспроизводить свою детскую модель страдания и лишения, и потому предложения как-то «решить вопрос», облегчить жизнь, изменить хоть что-то наталкиваются на его «да, но…» - у него всегда найдутся аргументы в пользу того, что продолжить страдать совершенно необходимо, ибо другого пути нет. — он не умеет говорить «нет», «стоп» и потому разрешает живущим рядом с ним бесконечно ходить по его территории, нарушать его границы, попирать его человеческое достоинство, использовать его желание служить. 4. Отказ от себя и упоенное служение другим. Незаменимость, нужность, служение с полной отдачей – вот хоть какая-то гарантия того, что неявно, подпольно любовь и забота все же просочатся к нему вместе с ощущением безоговорочной «хорошести», если не «святости». Трагедия мазохиста – потерянные желание и воля. Нерожденная собственная жизнь. Единственное разрешенное удовольствие – мера вынесенного страдания. Основные иллюзии мазохиста – что он не агрессивен и никому зла не желает, хотя его манипулятивная злость калечит сильнее, чем явно предъявленная. Он полагает, что раз он служит другим, а не себе, то он хороший и нужный и его никогда не покинут. Что если сейчас он живет в нужде и лишениях, то потом он каким-то волшебным образом станет богатым. Что однажды кто-то все же придет и воздаст по заслугам и свершится великая справедливость, как в русских сказках: злых и жадных героев настигнет возмездие, а щедрые и неимущие будут вознаграждены. Иллюзии в мазохисте умирают последними. Они гораздо более живучи, чем сами мазохисты, ведь в мифах и сказках иллюзии о воздаянии за страдания живут веками. Автор: Ирина Млодик Источник: https://www.psychol-ok.ru/lib/mlodik/dnsh/dnsh_02.html

В результате агрессия из прямых форм переходит в непрямые, манипулятивные, по сути своей садистические. И в их разнообразии мазохисту нет равных. — пассивное обвинение Поскольку он всего себя посвящает служению другим людям (например, своим детям), то ждет и обратного служения. По сути, он ждет того, что чужая жизнь пойдет в уплату за его жизнь, когда-то на других людей «потраченную».И, не обнаруживая признаков такого служения или считая их недостаточными, он обижается, страдает , явно или неявно обвиняя в своих страданиях окружающих. Поле бесконечной и часто трудно формулируемой вины – вот в чем вынуждены жить его близкие. Делать всех вокруг виноватыми за то, что они просто живут и чего-то хотят или, наоборот, активно не хотят, - это пассивно-агрессивный ответ, часто даже не на то, что происходит в семье или окружении мазохиста сейчас, а на его несчастное прошлое. — пассивное ожидание Поскольку мазохист выдрессирован на то, чтобы понимать, предугадывать и исполнять желания других, он подсознательно ждет от других людей того же … как доказательства любви и хорошего отношения к нему. «Я что, еще просить должен?» - часто возмущается мазохист, уверенный в том, что прямая просьба - неслыханная наглость, за которую накажут или отвергнут. Но если другие люди имеют наглость чего-то хотеть и открыто об этом заявляют, то это рождает в мазохисте целую бурю чувств: зависть, злость, желание нив коем случае не дать, осудить, наказать. Сделать по отношению к ним все то же, что когда-то делали с ним самим. — пассивное наказание Если вы недостаточно отказываетесь от своей жизни ради вашего близкого-мазохиста, если вы имеете наглость хотеть чего-то, чего он не хочет, то вас накажут… но так, что вы не сразу поймете, что происходит, но неприятных ощущений, боли и страданий при этом у вас будет вдоволь. Способы пассивного наказания разнообразны: с вами перестанут разговаривать, станут холодны, рядом с вами неделями будут жить с видом незаслуженного страдания, вас покинут, лишат чего-то важного для вас (тепла, контакта, внимания, участия), вам всем видом будут демонстрировать, что в ухудшении их настроения или здоровья виноваты именно вы. — пассивное лишение Мазохист никогда напрямую не скажет: «Мне нужна помощь». И не спросит: «Могу ли я чем-то помочь?». Он сделает все сам, хотя часто его участие и не требовалось или даже отчаянно мешало. Он сделает все, даже то, о чем никто не просил, и обязательно скажет: «Разве вы не видите, как мне тяжело?» Или бросит «в воздух» фразы: «Еле дотащила эти тяжелые сумки!», «Конечно, разве кто-нибудь догадается помочь!», «Никому нет дела, будто мне одной это надо!»…Иными словами, он не даст вам шансов проявить заботу и любовь о нем, а потом сам же будет обижаться за недополученное. Он лишит вас возможности видеть его довольным, благополучным, здоровым, счастливым. Рядом с ним вы не сможете ощутить себя заботливым, участливым, «хорошим». — пассивное саморазрушение Если у мазохиста нет возможностей обвинять или наказывать, вся та злость, которая неизбежно возникает у любого человека в течение жизни от того, что он не жил так, как хотел, что не позволял себе того, что для него по-настоящему важно, вся эта злость заворачивается внутрь, приводя человека к саморазрушению. Способов самодеструктивного поведения множество, мазохисты «выбирают» тот, который соответствует их модели, - они будут страдать. Для этого можно «обзавестись» тяжелым, даже неизлечимым заболеванием, можно регулярно попадать в передряги и аварии, убивать себя алкоголем и другими зависимостями. Ранняя форма аутоагрессии – полное саморазрушение и самонаказание – ранняя смерть. — необъявленный выход из отношений

МАЗОХИЗМ КАК СПОСОБ ВЫЖИТЬ, ИЛИ ОБОГРЕВАЯ ВСЕЛЕННУЮ Фрагменты статьи Ирины Млодик из книги «Девочка на шаре. Когда страдание становится образом жизни» Непросто начинать разговор об этих особенностях характера. И уж тем более говорить о них как о нездоровых, патологичных. Хотя бы потому, что для нашего российского и постсоветского пространства эти особенности — вездесущи, общеприемлемы. Поэтому я буду говорить о мазохизме как об адаптационном механизме (чем, собственно, и являются первоначально механизмы психологических защит, которые впоследствии становятся особенностями характера). <...> С точки зрения психологии мазохист – это человек, чьи желания и потребности с детства попираются, в результате чего он перестает ощущать свою человеческую ценность. Привыкший страдать ради других, но с гордостью выносящий порой невозможные для личностной природы лишения, такой человек имеет весьма сложные модели отношений к самому себе и миру, что всегда оканчивается для него различного рода последствиями, такими как психосоматические проблемы, сложности в построении здоровых социальных связей, вплоть до ранней смерти. Мазохистические особенности характера проявляются в: 1.Привычке терпеть и страдать. «Когда-то ребенок пришел в этот мир с желанием быть замеченным, признанным, принятым, с надеждой и намерением проявлять в этом мире свою волю и свои желания. Если такой ребенок появляется в семейной системе, где родители (или один из них) не готовы к тому, чтобы растить живое существо, обладающее своими предпочтениями, мотивами, чувствами, желаниями, то они могут например сделать все, чтобы ребенок перестал проявлять признаки «жизни». Не убить, конечно, но вытравить в нем желания, проявления, волеизъявления. Ребенок в таком случае становится минимально живым, максимально управляемым, функциональным, ничего не требует, не хочет, делает что говорят, не возражает, не имеет собственного мнения и ощущения самоценности». Именно для того, чтобы получить любовь и признание, мазохист бессознательно выбирает терпеть и страдать, ведь именно это ему транслировали родители: «Ты со своими проявлениями жизни (голодом, желаниями, капризами, чувствами) нам неудобен. Вот когда ты научишься вместо того, чтобы хотеть что-то для себя, жить для других (прежде всего для нас), тогда и приходи, будем тебя любить». Поскольку без любви или хотя бы надежды на любовь ни одному ребенку не вырасти, то ничего не остается, как приспособиться сначала к родителю, а потом и ко всему остальному миру самоотверженным служением другим и отречением от себя, самолишением. И поскольку лишения и страдания становятся важной ценностью, мазохист уверен, что и все вокруг должны жить в соответствие с этой ценностью. И только те, кто также терпит или страдает, будут ими признаны. Ко всем же остальным, «имеющим наглость» заботиться о своих потребностях и интересах, мазохист будет относиться неприязненно или агрессивно, не проявляя впрочем этих чувств явно». 2. Поскольку в детстве его агрессия была подавлена и теперь имеет особенные формы, а именно манипулятивные и пассивно-агрессивные формы агрессии типичный мазохист часто выглядит милейшим или тишайшим человеком. Он не злится напрямую, не просит, не требует, открыто не возмущается и не предъявляет претензий. А потому вы чаще всего и знать не будете, что не так: от чего он страдает, чем обижен, чего ему недостает. Он будет терпеть. Вы же должны были «догадаться», а раз не догадались, то это нехорошо с вашей стороны. Накопившийся дискомфорт отстаивается у мазохиста внутри, не находит выхода и все равно превращается в агрессию. Но в детстве ответная агрессия была либо строжайше запрещена, («Как, ты еще кричишь на мать?!»), либо опасна – садистически настроенный отец мог видеть в агрессии акт непослушания и нападал на ребенка до полного истребления любой реакции, кроме покорности. К тому же прямая агрессия мешает выполнению замысла – стать «выше» своих мучителей. Ужас и мучения, которые доставляли ему «внешние» садисты, мешают ему легализовать садиста в себе – слишком страшно. Поэтому «мучитель» прячется и мимикрирует.