Плотницкий Валера

Мужской перелом. Есть такой переломный момент в жизни мужчины, когда проглоченной (непрожитой) боли за жизнь становится так много, что ни одна отвлекающая приблуда уже не может отвлечь тебя от спрессованного давления. Чувства подпускать нельзя ни в коем случае, а терпеть, давить, бегать, вытеснять - уже нет ёмкости Ты уже догадываешься, что вариантов нет, проживать это всё равно придётся, но это самая пугающая мысль из всего, с чем ты сталкивался в своей жизни. Из личного дневника в период генерализированного тревожного расстройства. - Ну не может же быть так, что без этого нельзя. Должны же быть другие варианты. Я не хочу даже смотреть в эти чувства. Чувства - это слабость, изъян. Это когнитивное искажение, биологический рудимент. Меня тошнит от этих соплей. Я сам себе противен, когда чувствую, и я не в состоянии вести себя нормально, разумно, рационально. Кто я, если проявляю слабость и чувствительность? Я никому такой не нужен. В первую очередь я себе такой не нужен, потому что я бесполезен и тяну всех за собой. Я и не мужчина, на которого можно опереться, и не женщина по своей природе. Скорее я баба. Слабая, ноющая, чувствительная баба. «Ни бе ни ме». Уродство и убогость, на которое даже непонятно как смотреть. То ли с жалостью, то ли с презрением. Одно точно: на это зрелище вообще смотреть не хочется. А если я даже сам себе такой не нужен, то зачем тогда жить и терпеть всё это насилие над собой? - Ну тогда удави себя и не мучайся. Прими решение. - прозвучала вторая позиция из теневой части психики. -Смотри, так хоть и обществу напоследок пользу принесёшь. Освободишь жилплощадь, разгрузишь социальную инфраструктуру. Меньше людей будут видеть твою грустную рожу и портить себе настроение. - Так я жить хочу, я не хочу умирать! - возражаю я на провокацию. - Так ты уже умираешь. Ты сам себя убиваешь, передавив свой поток чувствительности. Просто ты умираешь медленно, задыхаясь в своей слепой асфиксии, а я говорю, чтобы ты не мучил себя, своё тело и душу. Ты похож на суицидника, который пришёл в лес, перекинул петлю через ветку, встал на пенёк, накинул себе петлю на шею и вместо того, чтобы сделать шаг и всё закончить, ждёт, пока его ноги устанут, или бобры сгрызут пень, на котором он стоит, или подует ветер, или случится ещё что-то. Я из гуманистических целей прошу тебя не мучить живое существо, коим ты являешься. - Да, так это и ощущается. Но я точно знаю, что не хочу умирать. Зачем я тогда это с собой делаю?! - Ты ждёшь, пока чужая воля примет за тебя ответственное решение - жить тебе, умирать или делать что-то ещё со своей жизнью. Ты замер и ждёшь спасения. Потому что ты бесправный в своей жизни. Ты веришь что права на твою жизнь тебе не принадлежат. Ты слепо скидываешь ответственность на своё измученное тело и бобровый инстинкт, что медленно грызет пень, на котором твоя точка опоры. -Ты уже знаешь, что для того, чтобы лишить себя жизни и страданий, нужно принять решение. В другую сторону это работает точно так же. Для того чтобы жить, по-настоящему жить, нужно принять решение ЖИТЬ. А для принятие решения нужно иметь права на свою жизнь. А пока ты такое ответственное решение не принял, побаиваясь остаться в осуждающем одиночестве своего голоса жизнь с тобой случается, а субъектность так и не проходит инициацию зрелости. Поэтому продолжай бежать. Бежать дворами, арками, церквями и мостами Петербурга, как уже сотню лет бегают герои Достоевского. Бегают и выматывают себя, пытаясь переложить ответственность за принятое решение на своё истощённое, бредящее тело. Отожми себя сегодня , а затем, вымотанный, падай на кровать в свой лихорадочный сон. А утром выходи на знакомый маршрут и попробуем снова поискать «альтернативные варианты» #дневникпсихолога #состояние #тревожноерасстройство Youtube | Telegram

За возврат своей субъектности и свободы мы готовы платить и здоровьем и плотью Представим ребенка, которого в детстве систематически стыдят. Самым страшным опытом для него становится не сам стыд, а неожиданное попадание в стыд под властью другого человека. В этой неожиданности содержится самая острая боль. Внезапный стыд пронизывает тебя насквозь так же, как встряхивает воспаленный нерв, небрежно задетый врачом-стоматологом. В чувстве стыда мы одновременно переживаем опыт беспомощности, опыт уязвимости и опыт потери контроля над своим состоянием. «Чувствую себя полностью голым в окружении сотен чужих глаз». «Хочется провалиться сквозь землю» «Хочется улизнуть в маленькую щелочку, как мышь.» Проходя через этот пограничный опыт, наша психика находит очень мудрое и стратегическое решение. Если угрозу со стороны другого я контролировать не в силах, то угроза со стороны себя мне подвластна. Значит, я буду первым, кто меня застыдит. Это позволит мне обезоружить потенциального агрессора, который больше не сможет застать меня врасплох и подчинить своей воле. Психика рождает и культивирует двойника. Внутренний критик с плетью и унижениями в моей голове становится моим «товарищем», с которым мы практикуем подконтрольное самонасилие. Так мы готовимся к неожиданным рецидивам стыда в будущем. Теперь человек сам себя стыдит. Но субъективно это ощущается безопаснее, потому что он остается субъектом происходящего. Он стыдит себя по своей воле и инициативе. «Держи друзей близко, а врагов - еще ближе» Наша психика, проходя через такие опыты, стремится не столько избежать чувства, сколько избежать позиции объекта. В детстве мы неспособны выдержать свою беспомощность. Невыносимая мысль звучит так: «Со мной это происходит, и я ничего не могу изменить» Во взрослом возрасте психологическая защита формулирует мысль иначе: «Пусть это произойдет по моей инициативе, тогда хотя бы сохранится ощущение, что я участвую в происходящем» Защита переводит нас из режима пассивного переживания в режим активного воспроизведения. «Не можешь победить - возглавь» Поэтому внешнему наблюдателю кажется непонятным, как можно так безответственно относиться к своему организму: заедать, запивать, затрахивать или причинять своему телу физическое насилие в виде порезов. Но внутри человеческой души это как раз и есть отчаянная попытка удержать свою субъектность, свободу и ответственность, жертвуя ради этих фундаментальных ценностей собственным телом и здоровьем. #состояние #стыд Youtube | Telegram

Когда рассказываешь психологу, что всё понимаешь, но ничего не можешь сделать. А он тебе отвечает: - Вам просто нужно взять ответственность за свои чувства и своё состояние.

Литературный агент 🖋️ Друзья, если у вас есть контакты литературных агентов или небольших издательств, с которыми вам доводилось работать, будьте добры, поделитесь Контакт для связи @integral_plotnitsky

продолжение ... - Друзья, сегодня я хочу выпить за то, чем мы обязаны всем, что у нас есть. Выпить за то, без чего у нас не было бы ни домов, ни машин, ни нашей власти над заблудившимися душами. Я хочу выпить за тех, кто создаёт столь высокий спрос на наше щедрое и очень рентабельное предложение. Выпьем же за слепое властное невежество родителя и его холодное сердце к своему ребёнку🍷 #дневникпсихолога Youtube | Telegram

продолжение ... Одним из радикальных способов получить контроль над поведением ребёнка является наказание дистанцией (эмоциональная депривация). Ребёнок только от родителя может получить чувство близости и принятия, необходимое для вызревания психики. И за счёт этого родитель является абсолютным носителем власти, которую он редко осознаёт. Когда родитель воспитывает игнорированием, дистанцией и обидой, - это равносильно тому, что взрослого человека, не умеющего плавать, подвести к краю палубы посреди холодного моря и пригрозить скинуть его за борт, в случае неповиновения. Прибегая к манипуляции любого рода изоляцией, родитель вводит ребёнка в состояние сильнейшей фрустрации, полностью подавляя его волю и зачатки субъектности. Теперь ребёнок готов сделать всё, чтобы взрослый снял эту блокаду и убрал тревожное ожидание мучительной гибели, которое переживает десткая психика. Такие «педагогические» приёмы родителей формируют у ребёнка специфические стратегии адаптации. В зависимости от врождённых свойств нервной системы давление усиливает одну из двух стратегий развития - либо схлопывание в себя, инвертирование и развитие по шизоидному типу, либо выворачивание на другого, экстравертирование и развитие по истероидному типу. Но это лишь одна переменная. Другая же - это личная травматика самого родителя, которую он, как правило, не интегрировал и оставил на бессознательную передачу в наследство. Повторяя всё то, что делали с ним в детстве, эмоционально слепой родитель начинает катать своего ребёнка на эмоциональных горках. Сначала со всей силы любит, даёт ласку и заботу, а потом резко обрывает контакт. И так по кругу, добиваясь подчинения поведения ценой перемолотой в фарш детской эмоциональности. Родитель, как мог, воспользовался своей властью и установил контроль над поведением своего ребёнка. Но вот ребёнок подрастает и выходит в отношения с внешним миром со сломанным внутренним компасом не ощущая что для него хорошо, а что плохо. Параллельно этому он имеет на руках: • сильнейшую нереализованную потребность в любви и поддержке • животный страх быть отвергнутым близким и столкнуться с рецидивом невыносимого одиночества • эмоциональную зависимость от другого с передачей всех прав на то, что он должен чувствовать • проблемы с автономией, границами, собственными желаниями. На такой комплекс и охотятся представители различных деструктивных сект. Через свою агентуру они расставляют свои капканы в виде раскрытых объятий. И как только человек туда попадает, на него обрушивают волну любви, принятия и внимания. Каким бы осознанным человек ни был, степень влияния через бессознательный комплекс является несравнимо более сильным воздействием на психику. Вопрос только времени, когда сознание пройдёт все стадии оправдания и интерпретации, подчинив сознание человека своей сильнейшей бессознательной доминанте. Одухотворённый воскресными проповедями адепт культа начинает постепенно сносить всё своё имущество, жертвуя для общины всё, что у него есть. Он делает это искренне, желая поддержать своё братство, которое первое время компенсирует ему этот глубочайший дефицит любви и близости с другими. Бабульки-сплетницы у подъезда обязательно отметят это заготовленной для таких случаев фразой: «Да-а, промыли мозги парню эти сектанты». И отчасти будут правы. Но вот кто, как и в каком возрасте эти мозги промывал, будет скрыто от этих поверхностных сплетен мраком бессознательных процессов. В это же время, на другом конце города, плотоядный пастор, закончив свою извращённую проповедь, переоденется в своём обставленном кабинете в дорогой костюм, сядет в свой большой белый Escalade благородного цвета и поедет домой, в загородный дом с видом на живописную бухту. Его дом располагается в элитном частном секторе Магадана, называемом «Кедровый Ключ». Вечером он пригласит своих друзей и коллег по цеху на званый ужин, откроет бутылку хорошего дорогого вина и, подняв бокал, произнесёт тост:

👹За кого пьют лидеры сект? 2012 г. Однажды к нам в организацию вступил молодой человек. Он увидел презентацию нашей деятельности на одном из областных форумов и через несколько дней написал мне сообщение с желанием встретиться и вступить в объединение. Мы встретились, познакомились, и он рассказал что его очень привлекло то, чем и как мы занимаемся. Его звали Толик. Это был крепкий коренастый парень с очень добрым лицом. Несмотря на внушительные габариты тела, у Толика была одна черта или, даже скорее, эмоция, отпечатанная на лице, которая как-то по-особому его характеризовала и располагала. Это была эмоция внутренней открытости и уязвимости. Про таких людей говорят "душа на распашку". Такую ощущаешь от детей, которые теряют из виду родителей и с открытой надеждой начинают искать вокруг знакомое лицо, проваливаясь во всё, что кажется похожим. Такой контраст мимического поведения с крепко сложенным телом производил на меня странное впечатление. Толик очень быстро вошёл в основной состав организации. Через два месяца он уже освоил азы проектной деятельности, и я начал помогать ему с проектной заявкой, которую он готовил к областному грантовому конкурсу. Меня удивляло в нём, как пара моих внимательных и добрых слов поддержки воздействовали на него, подпитывали его мотивацию к проекту и изучению дела. Спустя несколько месяцев Толик перестал появляться на спортивной площадке, где мы тренировались, а вскоре и перестал приходить на собрания организации, на которых мы вели и курировали свои проекты. Толик исчез из поля организации так же быстро, как и вовлёкся в него. Через полгода я узнал от общих знакомых, что Толик стал адептом одной из нетрадиционных религиозных сект. На площадке, на которой мы проводили тренировки, знакомились и общались, было много молодёжи. И в какой-то момент в этом движении начали появляться странные люди. С виду они были прилично одетые, чуть старше среднего возраста, но с каким-то навязчиво-блаженным флёром. Они сначала проявляли заинтересованность процессом, а потом как-то невзначай начинали говорить с кем-то из ребят, рассказывать о Боге, о каком-то спасении и бесплатных приходских встречах. Кто-то из ребят посмеивался, кто-то давал понять, что не хочет говорить, а кто-то вступал в эти задушевные беседы, которые заканчивались вручением флаеров с расписанием их встреч. Так, видимо, и Толик стал одним из тех, кто проявил интерес к этому сладкому пению немолодых сирен. Спустя примерно год кто-то из ребят рассказал мне, что Толика посадили за кражу в супермаркете, где он, будучи пьяным и ведомый голодом, решился вынести корзину продуктов мимо охраны. Этот случай поразил меня и отпечатался в памяти. Периодически я вспоминал Толика, когда мне на глаза попадались такие вербовщики, с которыми я после этой истории начал вступать в конфликты. После окончания вуза я поступил в аспирантуру на кафедру социологии и в качестве темы будущей кандидатской выбрал тему, связанную с психологией деструктивных объединений. Мне было интересно, как устроены изнутри религиозные секты, криминальные структуры и радикальные организации. Почему талантливые и умные молодые люди добровольно уходят за циничными и лживыми лидерами, ломая свои судьбы. Изучая материалы, проводя беседы и интервью с участниками таких объединений, я начал видеть закономерности и психологические предпосылки тех людей, которые склонны к такого рода сообществам. За восемь лет работы с молодёжью в качестве руководителя различных общественных формирований я общался с сотнями молодых людей, наблюдал за их мотивацией и траекториями развития. Каждый форум, круглый стол и семинар, посвящённый молодёжной политике региона, сводился к финальному тезису, который завершал подобные заседания. Тезис этот звучал так: «Всё начинается с семьи». А что там внутри семьи такого происходит, что способствует подобному поведению в будущем, - было покрыто для меня тайной. Углубляясь в работу над кандидатской, я начал искать ответы в ранней динамике детско-родительских отношений, изучая опыт дисфункциональных семей под кураторством заведующего кафедрой психологии.

🟡 Динамика отношений В психологии есть такое понятие - динамика межличностных отношений (ДМО). ДМО - это не сами отношения, а их движение. Это процесс того, как отношения между людьми меняются во времени под влиянием их взаимного поведения, переживаний, ожиданий и обстоятельств. Одно из качеств зрелой личности - это способность участвовать в управлении отношениями, которые для неё являются ценными и значимыми. У детей, например, такая способность ещё недостаточно развита. Поэтому динамикой своих отношений они не управляют. Они обижаются, уходят от серьёзных разговоров, не вывозят инаковость другого, замыкаются или, наоборот, вспыхивают от аффектов, когда реальность требует от них большего внутреннего согласия. Взрослый человек умеет держать фокус не на своих страхах и статичных представлениях, а на ценности самих отношений. Поэтому зрелый человек, даже если зол, расстроен или огорчён актуальной динамикой отношений, способен оставаться в контакте с другим, доносить свои мысли и, благодаря своей зрелой субъектности, переправлять караван отношений через опасную реку, продолжая совместный путь через пустыню одиночества. Сегодня на кружке «Состояние» мы поговорим о том, как инициировать и проводить такие встречи и разговоры, в которых два человека могут быть свободны от отражения своих двойников и слышать друг в друге важное. Подробнее 🟡 #всмысле #мероприятие #состояние

Мне 28. Лето. Я в Севастополе. Сижу на безлюдном пирсе и окидываю взглядом скалистую линию побережья бухты Ласпи. Меня окликает товарищ, и я приступаю к проверке своего комплекта дайверской снаряги по правилу «КГПВП» (когда готов - проверь всё по порядку). Каждая буква этой аббревиатуры связана с проверяемым узлом снаряжения (компенсатор, груз, пряжки, воздух, проверка снаряги партнёра). Это моё третье погружение в открытой воде после недавнего получения дайверской лицензии и новый вызов по глубине погружения. Проверив комплект, я подхожу к краю пирса, двумя пальцами прижимаю лицевую маску и делаю неуклюжий шаг ластами в пустоту синего цвета. Через 40 минут я стою на коленях песчаного дна и созерцаю вьющиеся и устремлённые вверх, к солнцу, мидийные грозди, которые крепятся за большие квадратные бетонные блоки. В советское время здесь была большая мидийная ферма. Сейчас это походило на древние руины молитвенных храмов ушедших цивилизаций. Сначала ушли люди, затем храмы затянули джунгли, а вскоре земля накрыла все первичным субстратом, перелистнув страницу своей истории. С трудом оторвав глаза от этой завораживающей красоты, я нащупываю приборную консоль и смотрю показатели. Надо мной 27 метров морского бульона и 4 атмосферы давления. Я помню, что мы плыли на 9 метрах, но как оказались на 27, я осознать не успел. Меня немного напугала эта мысль, но я тут же вспомнил, что страха под водой не должно быть совсем. На такой глубине поддаться страху и панике и начать аварийно всплывать - это в лучшем случае остаться инвалидом, в худшем - умереть от разрыва лёгочной ткани. Я прошу товарища притормозить, показываю жестом, что у меня что-то с регулятором. Мне и впрямь показалось, чтобы забилась мембрана. Он подаёт мне мой же запасной октопус и показывает плавным жестом открытой ладони: «Выравнивай ритм дыхания». Я замедляю дыхание и быстро прихожу в себя. Показываю ему характерным жестом, что всё окей, и мы продолжаем исследование фермы. Мне 32. Весна. Я сижу в чёрном кожаном кресле напротив своего психотерапевта и зачем-то удерживаю комок слёз, застрявший в горле. Я истощён, подавлен и изо всех сил пытаюсь снять со своей шеи удавку из тревожных мыслей, которую я собственноручно затягивал последние годы своей жизни. Внутри меня выбродило уже всё чувство вины и стыда, и выпарились последние эмоции. Мой внутренний мир в этот период состоял из сухой потрескавшейся земли, двух колючих кактусов и одной циничной замеревшей ящерицы. Всё что двигалось внутри - это «перекати-поле», который бессмысленно перемещался между кактусами. От прежней несущей конструкции - моей наивной гиперответственности - осталась только пара тлеющих досок. И вот я сижу в этой сухой пустыне, в чёрном кожаном кресле, и терапевт мне предлагает отдать последнее оставшееся чувство, последние капли влаги, которые я старательно удерживаю своими гортанными связками. Терапевт спокойно смотрит мне в глаза. Он фиксирует мой дрожащий подбородок и моё напряжение в руках, которое я передаю в маленькую чайную ложку, что взял с его сервиза. «Чего ты сейчас боишься?» - задаёт он мне вопрос. Я боюсь не выдержать и задохнуться, я боюсь отдать этому контроль, я боюсь, что оно меня убьёт, я боюсь, что я сам себя захочу убить от невыносимости. Я боюсь потерять себя. Дав мне минуту проговорить собственные страхи и выдержав паузу, терапевт произнёс:

Как дышится за колючей проволокой? Наши психологические защиты, как колючая проволока. Без явной угрозы извне начинает душить того, кто установил их по периметру. Мне 14. Осень. Посёлок Ягодное. В составе магаданской делегации я приехал на свои первые областные соревнования по борьбе. Две схватки уже за мной, впереди маячит первое место при условии двух следующих побед подряд. Начинается третья схватка. Тяжело. Первый период выстоял - счёт равный. Начинается второй. Я чувствую, что этот соперник чем-то отличается от остальных. Он увереннее и спокойнее, и такое чувство, что работает вполсилы. Схватываю неприятное чувство. Такое бывает, когда тебя не ставят всерьез. По цепной реакции начинаю злиться и обострять схватку. Соперник продолжает работать в своём ритме. В какой-то момент я понимаю, что мне нечего ему противопоставить. Каждый мой манёвр для него предсказуем и по-спортивному наивен. Я с ним борюсь, а он как будто играет, абсолютно не заинтересованный ни во мне, ни в своей победе. Тренер видит моё состояние и заботливо поддерживает между свистками рефери: «Плотницкий, ДЫШИ! Дыши, мля, я тебе говорю!». Причём ударение он ставил не на слове «мля», а на слово «говорю», протягивая свою низкую букву «р» так, что его высказывание походило на рычание. А я и впрямь перестал дышать. Мои ожидания, соревновательное давление и эта уверенность соперника сдавили меня. Я начал суетиться и потерял контроль. Ноги стали ватными, а руки задубели. Спортивная воля была подавлена, я начал только реагировать и закономерно был побеждён. Я проиграл эту схватку и последующие две тоже. Многочасовая дорога домой была наполнена горечью, обидой и духотой закупоренного автобуса. Мне 22. Зима. Посёлок Сокол. Я на борту АН-2 с командой юниоров из шести человек. Это мой второй прыжок с парашютом. Подо мной 900 метров высоты, температура за бортом -29. Самолёт делает петлю над аэродромом и выравнивается над площадкой приземления. Все шесть человек, включая меня, встают и по левому борту двигаются к инструктору для финального осмотра. Я чувствую, что меня сильно потряхивает от адреналина, и я не могу понять, почему так страшно: я же уже был здесь. Чувствую, что не готов, очень страшно. Может быть, дело в том, что первый прыжок был с вертолёта, а здесь надо прыгать во встречный поток воздуха в 150 км/ч. Я чуть обрадовался такой интерпретации и подумал что она сработает в попытке слиться с прыжка. Я подхожу к инструктору и говорю, что я не готов и плохо себя чувствую, выдавая свою умную интерпретацию. Он решает разрядить обстановку юмором и произносит: «Господа юниоры, встаём и подходим по одному к выходу, парашютики не забываем». Шутка, конечно, была очень к месту, но мне помогла мало. Я подхожу к инструктору и говорю: «Я серьёзно, не готов сейчас прыгать, я не соображаю». В силу своего многолетнего опыта он понимает, что со мной происходит. Он берёт меня за плечи и говорит: «Валера, в себя приди!». Помню, в этот момент я подумал про себя: «Что я-то как раз сейчас и максимально в себя пришёл! Я до этого был слеп, а сейчас все узрел!» Мы здесь все не в себе, если нас забавляет прыгать с километровой высоты, доверив свою жизнь лишь куску изношенного парашютного сукна, более того, не тобою уложенным. «В себя приди!» - продолжал он твёрдо, но вовлечённо, понимая моё состояние и удерживая зрительный контакт. «Повторяй за мной: глубокий вдох, очень медленный выдох, снова глубокий и медленный вдох и такой же медленный выдох». Вовлечённые глаза, поддерживающие руки на плечах и совместное ритмичное дыхание в течение минуты вернули «меня в себя». Парализующий страх ослаб, темнота по сторонам отступила, и на периферии мышления начали всплывать опорные идеи. Я вспомнил и то, почему меня не снесёт на хвостовую часть самолёта встречным потоком, и то, что счёт нужно начинать с числа 501, и то, что, если не откроется основной купол, то вот у меня на животе висит запаска, а вот ее вытяжное кольцо. Я снова начинаю дышать, подхожу к левому борту и с правой ноги делаю доверительный шаг в пустоту белого цвета.

🔺 Встреча, как форма взаимодействия Обращали ли вы внимание на то, как по-разному мы чувствуем себя после общения с разными людьми? Более того, состояния от встречи к встрече с одним и тем же человеком тоже могут сильно отличаться. Одной из самых глубоких и цельных форм отношений одного человека с другим называется Встреча (с большой буквы). Наверняка вы могли ощутить что-то подобное со случайным попутчиком в поезде. Разговорившись в пути со случайным человеком в купе, вы вдруг замечаете, что открылись ему по-настоящему, и он в ответ сделал то же самое. Даже осознавая, что ваши жизненные траектории никогда больше не пересекутся, всё равно нельзя назвать это обычным дорожным смол-током. Есть такое явление, описанное М. М. Бахтиным, которое он назвал «хронотопом железнодорожного вагона». Но если ваша жизнь обогащена близкими и зрелыми отношениями, то, наверняка, такую глубокую Встречу вы можете переживать и в общении с близкими людьми. И очень грустно, если таких Встречине происходит и все общение сводится к функциональному обмену задачами и информацией. Сегодня во «Всмысле» мы поговорим о «Встрече». Что это за форма общения, какие у неё предпосылки и как выстраивать такого рода отношения. Подробнее 🟡 #всмысле #мероприятие #состояние

Психотерапевт как ловец феноменов 🌊 Главным рабочим инструментом психотерапевта, помимо его персональности, является интерпретация. Интерпретация терапевта выполняет ряд терапевтических функций. На поверхностном уровне консультирования она позволяет выстроить более ясную объяснительную модель и увидеть новые ходы в тупиковой ситуации. На глубоком же уровне, в длительной терапии, интерпретация начинает работать иначе. Она позволяет схватывать проявления различных феноменов психики и рассматривать, в каких отношениях они находятся между собой. Так у человека появляется не просто объяснение себя, а понимание динамики внутренней жизни. Накопительным эффектом у него возникает системное видение внутренних отношений между своими проявлениями. Иногда ошибочно представляют психологически проработанную личность как человека, который дистанцируется от проявлений жизни, путая наивное вытеснение со своей «духовной преисполненностью». Подлинная зрелость личности определяется степенью интеграции различных фрагментов психики в единое, цельное самовосприятие. Инструмент интерпретации можно сравнить с рыболовным неводом. Опираясь на свой метод, психотерапевт совершенствует себя в ремесле изготовления и использования этого невода. Вовлекая пациента в процесс, они вместе забрасывают невод в глубину психики и улавливают её проявления (феномены). Доставая эти феномены они изучают их природу, структуру и, самое главное, то, в каких отношениях они находятся между собой. Так появляется видение конфликтов и возможность их гармонизировать. Есть невода, которые хорошо улавливают специфику межличностных отношений, а есть те, что хорошо «ловят» специфику кризисных состояний. Бывает так, что сам терапевт запутывается в своей же интерпретации и «падает». В такие моменты его подхватывает супервизор и возвращает товарища в работу. Чем опытнее терапевт, тем его невода - сети интерпретаций - более уловисты в схватывании сложных феноменов и переживаний. С возрастом и опытом он точнее понимает и чувствует, где, в каком месте и какую именно выставить сеть - интерпретацию, чтобы ухватить проявления психики, требующиеся для отзеркаливания и помощи человеку. Иногда мы вылавливаем что-то милое и красивое, как пушистый крабик, а иногда в сети попадается агрессивная и с виду уродливая морская зубатка. Но мы не шарахаемся от неё, а знакомимся с ней, уделяем внимание её изучению и интегрируем её, осознавая, что она всегда будет обитать в этих водах и что это часть моей внутренней экосистемы. Сначала она пугает меня, а затем я начинаю видеть её специфическую красоту и значимое место в системе взаимоотношений. Рыбак не вылавливает вид - он вылавливает проявление вида. А это значит, что и крабик, и зубатка, и другие симпатичные и не очень морские обитатели всегда будут находиться в этом море и представлять собой единую экосистему взаимоотношений. И именно за это богатство внутренней флоры и фауны мы любим море и восхищаемся его цельностью. К такому пониманию и отношение к себе человек приходит в длительной терапии. Когда он принимает себя целиком и выстраивает со всей своей внутренней феноменологией субъектные и зрелые отношения, появляются равновесие и внутренняя гармония. Человек становится сам себе интересен, становится открытым для нового опыта, и всё это превращается в новую среду для формирования по-настоящему зрелых, искренних и взаимных отношений с другим человеком. #терапия #состояние #дневникпсихолога Youtube | Telegram

⏺Акт 5. Темнота На этом этапе мы подбираемся к предельным вопросам и экзистенциалам человеческой жизни: одиночеству, смерти, ответственности, бессмысленности, любви. Но уже не на уровне светской беседы, а с серьёзным отношением и глубоким вовлечением. Поскольку теперь это не абстрактные философские категории, а персональный опыт человека, с которым он столкнулся в своих тяжёлых кризисных испытаниях. Этот этап очень непростой. Но как только человек начинает выдерживать всю пугающую темноту человеческой жизни, она перестаёт его пугать. На этом этапе снимается 95 % всех страхов, тревог, суеты и сомнений. Человек наконец глубоко выдыхает всё накопленное напряжение и по-настоящему чувствует глубокое душевное спокойствие. А то что раньше пугало своей фатальностью, становится теперь фундаментальной точкой опоры Акт 6. Катарсис После того как мы освободили себя от большого объёма страхов, тревог и сомнений, возникает пространство внутренней свободы. Это пространство теперь хочется заполнять действительно достойными внимания вещами: любовью, искренностью, мудростью, красотой, силой, здоровьем, общением, творчеством. И, действуя теперь осознанно, человек отличает значимое от пустой формы. Он чувствует, что теперь способен управлять оборотами волчка собственной экзистенции в отведённое специально для него в этой вечности время. И вот теперь мы наконец пришли к реке. Теперь вы чувствует слияние с бесконечной вечностью и черпаете счастье из вовлеченного наблюдения за великим фрактальным подобием бытия. На сегодня у меня освободилось два места в индивидуальную работу. Поэтому, если вы сейчас находитесь на перекрестии собственной жизни, записывайтесь на ♾ диагностическую сессию #состояние #терапия

⏺Терапевтический путь за три с половиной минуты Собрал видео, которое в аллегорической форме показывает траекторию глубокой психотерапии. Причём независимо от метода и инструментов работы. Задача такой работы всегда одна - снять паровозное колесо, стоящее у человека на грудной клетке, чтобы снова задышать жизнью. Акт 1. Ландшафт местности. Начинаем мы с исследования конкретной ситуации, которая и привела человека в замешательство. Исследуем кризисы всех мастей, разводы, утраты, переезды и т.д. Все то, что оглушает самого звонаря. На этом этапе возникает системное видение происходящего. Человек начинает видеть не только фигуру, но и фон, на котором разворачивается его жизнь. Он начинает понимать, что именно происходит, почему это происходит, к каким важным ценностям утрачен доступ и какие ресурсы имеются на сегодняшний день, чтобы иметь возможность с этим быть и это проживать. На первом этапе давление бессилия и беспомощности ослабевает, проступают варианты. Человек начинает легче и свободнее дышать. Мышление становится смелее, и благодаря этому увеличивается ёмкость внутреннего согласия с реальностью. Акт 2. Погружение. С появлением сил переходим на следующий этап и погружаемся внутрь. Здесь мы начинаем исследовать обитателей нашей внутренней реальности. Узнаём, как ёж формирует каркас своих психологических защит и почему от этого ему становится ещё больнее. Понимаем, по какому принципу паук плетёт паутину своих тревожных мыслей, делая свою жертву беспомощной в его хитрой ловушке. Учимся у краба преобразовывать свои нестандартные особенности в аутентичность и самоценность. На этом этапе мы знакомимся со всем пугающим и завораживающим внутри человека. Мы исследуем природу своих страхов, вытесненных желаний, психодинамических защит, автоматизмов поведения, персональных ценностей и т.д. Здесь человек начинает постепенно выравнивать отношение к себе и становится самому себе интересен. Налёт одиночества начинает растворяться в пространстве терапевтического альянса. Вместо расчленяющего биохакинга мы инициируем процесс обогащения и культивирования внутреннего мира человека. Результатом такой работы становится бережное человеческое отношение к себе - без мотивационных припадков из категории «лучшая версия меня». Акт 3. Синтез внутреннего с внешним. На этом этапе человек понимает, что с ним всё в порядке. Прорабатывать маму или папу - это опциональные задачи, но не приоритетные. Приоритет же заключается в том, что мы не уделили достаточного внимания тому, чтобы исследовать себя через опыт, понять и принять во всей полноте. На этом этапе человек возвращает себе ответственность за самого себя и постепенно начинает разрешать себе жить конгруэнтно, то есть удерживать в приоритете диалогичность и согласованность между своим внутренним и внешним миром. Этот этап непростой, поскольку требует действий в реальности. Необходимо проверить и убедиться в разных контекстах: а могу ли я позволить себе так жить? Безопасно ли это? Как изменится отношение ко мне других людей? Акт 4. Равновесие. Проверка опытом корректирует восприятие и расширяет мировоззренческую картину. Человек вдруг осознаёт, что именно так это и задумано природой. Он улавливает состояние своей экзистенции. Формируется доминанта нового состояния. Растёт мотивация, растёт энергия для творчества, отношений, работы. Начинается активный этап восхождений в жизни. Зачастую этого этапа достаточно, поскольку человек уже включён в жизнь, переварил кризисную ситуацию и сформировал доминанту устойчивого состояния. Но если он решается идти дальше, то происходит непростой, но фундаментальный переход.

Цепная реакция экзистенции ♾ Для того чтобы огонь состоялся как явление, необходимы три базовых условия: топливо, высокая температура и кислород в качестве окислителя. Эти три условия являются причиной того, чтобы появилось следствие - огонь. Но самих по себе условий недостаточно. Нужно ещё нечто, а конкретно - цепная реакция элементов. Цепной реакции нет, пока нет и самого огня. Она появляется только при правильной комбинации трёх первопричин. Но как только она возникает как следствие, тут же превращается в господствующую причину, по аналогии того как работает доминанта в нервной системе согласно А.А. Ухтомскому Управление костром - это управление его цепной реакцией. Цепная реакция - это новое эмерджентное качество, которое не сводится (не редуцируется) к своим элементам. Экзистенция работает так же. Её нет как отдельного элемента, но она возникает как цепная реакция, если три базовые предпосылки-элемента соединяются в правильную комбинацию: ♾ способность расширять внутренним согласие ♾ способность занимать субъектную позицию ♾ способность управлять высоким уровнем четырёх фундаментальных мотиваций Правильная комбинация этих условий запускает цепную реакцию экзистенции. И как только это происходит - глаза человека снова начинают гореть жизнью, становясь причиной (доминантой) исполненности. Об этом искусстве управления состоянием мы и поговорим сегодня на традиционной встрече в пространстве Всмысле Подробнее 🟡 #всмысле #мероприятие #состояние

🦀Ожидание подходящего момента - это приманка в ловушке под названием «будущее время» Чтобы поймать большого дальневосточного краба, нужно установить на глубине 30 метров специально сконструированную ловушку и выждать пару суток. Ловушка опускается на морское дно, и баночка со свежей треской или сельдью начинает работать. Подводное течение проходит через маленькие отверстия баночки и разносит жирный маслянистый аромат, формируя устойчивое приглашение к трапезе. Специальные чувствительные волоски краба улавливают этот сигнал в радиусе ста метров. Почуяв запах, он начинает двигаться в сторону источника. Поскольку краб передвигается короткими перебежками по 2–3 метра, ему требуется время, чтобы добраться до цели. Всё это время он мотивирован, организован и целеустремлён отложенным будущим вознаграждением. Смело преодолевая все преграды на своём пути, краб добирается до источника своего вожделения. Он слегка удивляется необычной конструкции, непохожей на всё естественное в окружающем его мире, но отважно игнорирует это предчувствие и начинает взбираться на ловушку. Взобравшись на неё, он видит перед собой большое красное ловчее отверстие, цвет которого так сильно напоминает ему знакомые бурые водоросли. Краб обладает мозаичным зрением. Каждый его глаз состоит из 3000 отдельных шестиугольных глазков - омматидиев. Вместо единой цельной картинки мозг краба собирает изображение из множества мозаичных пикселей. Прямо как человек с фрагментарным мышлением. Не подозревая опасности, краб поддаётся соблазну и проваливается в ловчее отверстие. После этого падения в его реальности ничего не меняется. Он продолжает ходить кругами внутри своей клетки, не имея возможности даже полакомиться одурманивающим ароматом, поскольку приманка всегда висит выше, продолжая привлекать всё новых гостей в своё логово. В таком положении краб продолжает жить своей жизнью, только теперь его свобода ограничена периметром нижнего кольца ловушки. Родная вода, знакомые товарищи рядом, но чего-то важного теперь не хватает. Ему остаётся лишь ждать, пока чужая воля не начнёт вытягивать морской фал вместе с ним, его роковым ожиданием и товарищами по несчастью. В психологии есть такой феномен - «синдром отложенной жизни». Это психологическая ловушка, при которой человек убеждён, что его текущая жизнь - лишь «черновик» или подготовка, а настоящее счастье и отдых начнутся только после определённого события: покупки квартиры, похудения, выхода на пенсию, переезда и т. д. Чтобы жить свободно, нужно научиться отказываться от будущего и со всей самоотдачей втягиваться в настоящий момент. Любить с открытым сердцем сегодня, рисковать ради значимого сегодня, прощать сегодня, петь сегодня, слушать внимательно другого сегодня. Экзистировать человек может только в настоящем, только сегодня. И это не значит начать жить исключительно ценностями-однодневками. Это значит не размазывать свою смелость, авторство и субъектность по сладкой иллюзии несуществующего будущего. Бесконечное сегодня требует от нас мужества присутствия. В этом и заключается непростое искусство жить здесь и сейчас, выдерживая всю пугающую полноту настоящего. А если трудно, то всегда можно опереться на разменное искушение, променяв своё время, свободу и бытие на сладкий, манящий аромат. #дневникпсихиолога #мысливслух

Про субъектность 🔆 В середине своих лет жизнь подводит нас к важному переходу. Она отнимает, а иногда и жёстко выбивает все временно возведённые опорные смысловые конструкции. Семья, деньги, работа, отношения, проекты - всё это по-прежнему имеет ценность в нашей жизни и греет душу. Но уже никак не получается на это опереться, извлечь из этого источник духовных и жизненных сил. Уже нет в этом той мотивации, той отдачи в груди, как, например, в 20 лет. По инерции, в редких приступах краткосрочной мотивации, мы ещё совершаем «геройские» усилия. Но это очень похоже на наивные попытки детей сдвинуть с места поезд с толкача и вернуть ему прежнюю инерцию. Обкладываешься ответами наставников всех мастей, священниками, психологами, инструкциями, чек-листами, лайфхаками, программами, учениями, сообществами, книгами и так далее. Но всё это почему-то не помогает. Нет в этом жизни, только мертвые когнитивные схемы. Теряя последние силы и чувствуя себя полностью опустошённым, понимаешь, что по форме вроде бы всё делаешь правильно, но в душе становится всё хуже, всё темнее, всё душнее и всё более расчлененно между внутренними частями. В одной философской книге есть цитата «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему». Но что значит быть образу и подобию Творца? Сущность философской концепции Бога заключается в том, что Он есть абсолютная цельность и абсолютная власть. За Его пределами нет ничего и никого - только ничто. Это наделяет Его не только предельной властью творения, но также и предельным одиночеством и предельной ответственностью за всё творение. Бог как философский концепт есть всё (абсолют, бытие), а за Его пределами нет ничего (ничто) Кризис среднего возраста можно метафорично представить как переход от копировальщика к художнику. В первой половине жизни мы просто набиваем руку и срисовываем чужие эскизы и рисунки. А во второй половине получаем возможность стать художниками. Теми, кто посредством искусства выражает свое внутреннее, а не чужое. Но для этого требуется интегрировать экзистенциальную ответственность, свободу, одиночество и собственную ограниченность во времени и пространстве. И как только это происходит и мы начинаем мочь выдерживать эти экзистенциальные данности, то по-настоящему становимся творцами - по образу и подобию - в рамках собственной короткой и маленькой жизни. В этот момент мы по-настоящему понимаем и осознаем что у нас в руках целая человеческая жизнь, наша жизнь. Возникает экзистенциальный поворот. Человек перестает спрашивать кого-то «в чем смысл его жизни», перекладывая ответственность за ответ. Теперь он понимает, что вопросы здесь задаёт не он. И что задавать такие вопросы - это наивный эгоцентризм и поиск старшего. Как только мы признаем, что абсолютно несвободны в том, чтобы не давать ответ и абсолютно свободны в том, как отвечать, то все встает на свои места. Тело перестаёт бояться и запускает усиленный синтез нервно-психической энергии. В душе возникает чувство цельности и диалога с миром. В психике появляется опора на собственную субъектность и авторство. Глаза начинают искрить собственной экзистенцией, и твой тяжёлый многотонный поезд с вагонами опыта сдвигается с места и начинает уверенное движение вперёд. #дневникпсихолога #мысливслух

Доминанта - физиологический принцип духовности (Из дневников русского физиолога) Тем не менее именно 1922 год, когда Ухтомский с кончиной Н. Е. Введенского принял кафедру физиологии под свое начало и после десятилетних проверок обнародовал наконец свой закон доминанты, – стал безусловно звездным часом в его научной биографии. Недаром еще в молодости интересовался он психологией религиозного подвижничества и задавался вопросом: откуда черпают люди решимость и силу, ступая, казалось бы, за барьер отпущенных им возможностей? Почему они, подчас забывая о страхе, в состоянии, похожем на восторг, восходили на плаху? Попытки найти физиологические мотивации явлениям такого рода – и множеству им подобным – привели Ухтомского к открытию закона о доминанте. Доминанта – «рабочий принцип» духовности, объясняющий природу человеческого сознания, идет ли речь об отдельной личности или о толпе. Доминанта, по мысли Ухтомского, «есть не теория и даже не гипотеза, но преподносимый из опыта принцип очень широкого применения, эмпирический закон, вроде закона тяготения, который, может быть, сам по себе и не интересен, но который достаточно назойлив, чтобы было возможно с ним не считаться». В коре головного мозга названный принцип служит физиологической основой акта внимания и предметного мышления, обуславливая в каждом конкретном случае «рабочую позу организма». Доминанта – форма причинности, которая «держит в своей власти все поле душевной жизни человека». Доминанта и устойчива, и подвижна, она одномоментно тормозит все прочие, в том числе и постоянные, раздражители. Угасая, она не исчезает, а погружается в глубину сознания. Так годами вынашиваются сложные замыслы и задачи, прежде чем созреет их решение, «всплывающее» в нужный час. Через посредство доминант мы в своей деятельности вступаем в контакт с миром и людьми, ибо, утверждал Ухтомский, «мы можем воспринимать лишь то и тех, к чему и к кому приготовлены наши доминанты, т. е. наше поведение». Нам кажется, мы принимаем решение и действуем на основании того, как представляем себе положение вещей, а фактически мы и существующее положение вещей видим сквозь призму наших доминант. «Бесценные вещи и бесценные области реального бытия проходят мимо наших ушей и наших глаз, – замечал Ухтомский, – если не подготовлены уши, чтобы слышать, и не подготовлены глаза, чтобы видеть». «Суровая истина о нашей природе, – писал Ухтомский, – что в ней ничто не проходит бесследно, и что природа наша делаема, как выразился один древний мудрый человек. Из следов протекшего вырастают доминанты и побуждения настоящего для того, чтобы предопределить будущее. Если не овладеть вовремя зачатками своих доминант, они завладеют нами. Как важнейшую из доминант, организующих наше сознание, Ухтомский выделял «доминанту на лицо другого». Суть ее в том, чтобы «уметь конкретно подойти к каждому отдельному человеку, уметь войти в его скорлупу, зажить его жизнью», рассмотреть в другом не просто нечто равноценное тебе, но и ценить другого выше собственных интересов, отвлекаясь от предвзятостей, предубеждений и теорий. Ухтомский с малых лет относился с недоверием к разным проповедникам человеколюбивых теорий на словах, говорящих о каком-то человеке вообще и не замечающих, что у них на кухне ждет человеческого сочувствия собственная прислуга, а рядом за стеной мучается совсем конкретный человек с поруганным лицом. Счастье, веровал Ухтомский, не в бездействии, не в уюте, не в успехе, а в способности жить, переключаясь на другие лица. «Только там, – писал он, – где ставится доминанта на лицо другого как на самое дорогое для человека, – впервые преодолевается проклятие индивидуалистического отношения к жизни, индивидуалистического миропонимания, индивидуалистической науки. #состояние