Роман Александрович | Онколог-маммолог

Сидни Тоул: Та, кто не боялся говорить В среду в Национальном институте здравоохранения в Бетесде, штат Мэриленд, умерла Сидни Тоул. Ей было 26 лет. Крайне молода. Диагноз — холангиокарцинома, редкая форма ЗНО желчных протоков, четвёртая стадия. Три года назад она жила в Лос-Анджелесе, работала в маркетинге, занималась серфингом и выкладывала в сеть танцевальные видео. Потом появилась выпуклость в животе и жжение. На всякий случай отправили на УЗИ — там нашли плотное образование. Дальше началась жизнь, которую Сидни решила показывать. Не в формате «я борюсь, и всё будет хорошо», а как есть: химиотерапия, пакеты со льдом на голове, чтобы не выпадали волосы, стойки для капельниц, пакеты для рвоты. Она снимала видео из онкологического отделения и параллельно — обзоры модной одежды, походы по Испании, танцы на улицах Нью-Йорка. Её аудитория выросла до миллиона с лишним подписчиков. Люди увидели то, к чему не привыкли: молодой человек с метастатическим раком, который не ложится в кровать и не ждёт финала, а пытается жить между курсами лечения. Была и другая сторона. Её обвинили в симуляции. Искали нестыковки в медицинских данных, писали её врачам, требовали от брендов разорвать контракты. Она не вступала в полемику. Просто продолжала снимать. Сидни Тоул не открыла новое лекарство и не изменила протоколы. Но она сделала то, что у нас, врачей, получается редко: заставила огромную аудиторию увидеть рак не как абстрактную трагедию, а как ежедневную реальность. Просто жизнь со своими радостями и сложностями, показанная в моменте. Такие истории показывают, что жизнь не кончается. Она сужается, становится больнее, требует больше мужества. Но идёт. Сидни Тоул успела это показать за отведённое ей время. И это, пожалуй, главное, что она оставила. Ваш Роман Александрович 🫦 Подписывайтесь на наш пакет каналов! Медицина SPB

Как оценивают эффективность неоадъювантной химиотерапии Существуют типы опухолей, которые на первом этапе лечить оперативно нельзя. Мы смотрим, как опухоль отвечает на препараты, и по ответу принимаем решения, влияющие на дальнейшую тактику. Поэтому оценка ответа — отдельная и важная задача. Как же происходит эта оценка? 1. Врач пальпирует опухоль и лимфоузлы. Уменьшилась ли она? Стала ли мягче? Или теперь вообще не пальпируется? Это простой, но неточный метод. На месте погибшей опухоли остаётся фиброз, и на ощупь он может восприниматься как остаточный узел. 2. УЗИ. Базовый метод контроля. Дёшево, доступно, без побочных эффектов. Но у него есть ограничение: фиброз и некроз могут выглядеть как опухоль, а мелкие остаточные очаги — теряться. 3. КТ/МРТ с контрастом. Самый точный метод визуализации. Он видит кровоснабжение опухоли. Если контраст перестал накапливаться в ложе опухоли — это сильный признак выраженного ответа. Но и он не идеален. ‼️ Ни один метод визуализации не предсказывает полный ответ со стопроцентной точностью. Окончательный ответ даёт только гистология. Ответ опухоли определяется по классификации RECIST 1.1, которая оценивает до 5 очагов: полный ответ, частичный ответ, стабилизация, прогрессирование. Частичный ответ — уменьшение суммы диаметров очагов на 30% и более. Прогрессирование — рост на 20% и более или появление новых очагов. Если на фоне неоадъювантного лечения наступает прогрессирование, схема меняется немедленно, вплоть до досрочной операции. Неоадъювантное лечение — это возможность увидеть, как опухоль ведёт себя под действием препаратов, и, если ответ неполный, успеть сменить тактику, пока болезнь ещё под контроллем. В каком-то смысле это единственный этап лечения, где у нас есть прямая обратная связь: мы вводим препарат и через несколько недель видим, сработал он или нет. Такой возможности не будет после операции, когда опухоль уже удалена и оценивать ответ больше не на чем. Поэтому к неоадъювантной терапии нужно относиться как к диагностической возможности. Она доступна один раз и исчезнет в момент разреза. Успеть заглянуть в него и правильно прочитать увиденное — в этом и есть суть оценки эффективности. Ваш Роман Александрович 🫦 Подписывайтесь на наш пакет каналов! Медицина SPB

Первую мастэктомию описали за полторы тысячи лет до Холстеда В I веке нашей эры греческий врач Леонид с острова Кос — представитель той же александрийской школы, что воспитала Галена, — описал технику удаления молочной железы при ЗНО. Он работал без общего наркоза, делая разрезы по здоровой ткани и прижигая сосуды раскалённым железом, чтобы остановить кровотечение. Операция занимала часы, пациентки часто погибали от болевого шока и сепсиса. Но сама логика — резать широко, с запасом здоровых тканей, — была заложена именно тогда и продержалась почти две тысячи лет. Как хорошо, что сейчас все абсолютно по другому… Ваш Роман Александрович 🫦 Подписывайтесь на наш пакет каналов! Медицина SPB #онкология #РМЖ #краткиефакты

Не планировать серьезных дел Сегодня прогнозируется лунное затмение, и, по заверениям астрологов, планировать важные дела не стоит. Но всё же придётся пренебречь данным советом. Последнее время я очень мало проводил времени дома, а если и проводил, то это время было не столь «качественным», как хотелось бы. И этот пост — лишь небольшая благодарность тем, кто находится рядом с нами. Ведь, пускай это и неправильно, мы всё равно приносим домой все скопившиеся эмоции и чувства. Я бы хотел поблагодарить свою любимую за терпение, понимание, любовь, где-то даже безусловную. Это тот труд, который не виден замыленным глазом ежедневно. Но он не менее важен и даёт силы продолжать идти дальше. Ведь в итоге место силы — не там, где тебе хорошо, а там, с кем хорошо. Ваш Роман Александрович 🫦

Карта маршрута. Пациент на химиотерапии быстро выучивает алгоритм лечения наизусть: капельница, несколько дней «тумана», анализы, снова капельница. Это ритм, в котором он живёт месяцами. И совместная задача врача и пациента — пройти по этому маршруту не заблудившись. День 1-й. Начало… Старт. Общий анализ крови: гемоглобин, лейкоциты, нейтрофилы, тромбоциты. Если нейтрофилы ниже 1,0×10⁹/л — стоп. Никаких полумер . Пациент идёт домой ждать восстановления. Биохимия: АЛТ, АСТ, билирубин — печень; креатинин, мочевина — почки. Если печёночные ферменты взлетели в 2–3 раза выше нормы — дозу снижаем или переносим. День 5-й. Первые сигналы Самый ранний срок, когда можно заметить движение вниз. Нейтрофилы начинают падать — начинает наблюдаться тренд. Если падение резкое, ниже 0,5×10⁹/л, и поднялась температура — всё, это фебрильная нейтропения. Никаких раздумий: антибиотики широкого спектра, по необходимости колониестимулирующие факторы. Здесь компромиссы опасны. Всегда лучше перестраховаться, чем потом разгребать последствия. День 7-й. Пик Классическое время максимального падения. Нейтрофилы могут уйти почти в ноль, тромбоциты — до 50–70×10⁹/л. Если тромбоциты ниже 20 — риск спонтанного кровотечения, требуется переливание тромбоконцентрата. Гемоглобин ниже 70 г/л — рассмотреть возможность гемотрансфузии. В этот же день смотрим С-реактивный белок и прокальцитонин, если есть температура. Это не онкомаркеры, это маркеры воспаления. Они помогают отличить бактериальную инфекцию от распада опухоли. День 15-й. Принятие решения Для трёхнедельных схем — момент важный. Нейтрофилы должны подрасти хотя бы до 1,0–1,5×10⁹/л, тромбоциты — до 100. Если восстановления нет — консультация с химиотерапщевтом. Здесь же решаем: редуцировать(уменьшать) дозу или на следующий цикл профилактически назначить колониестимулирующие факторы. Печень и почки к этому дню должны прийти в норму. Некоторые препараты — тот же доцетаксел — воздействуют на печень значимо, тут расслабляться нельзя. Что мы ищем на самом деле Три критические точки: падение нейтрофилов с риском сепсиса, падение тромбоцитов с риском кровотечения, токсическое повреждение печени и почек. Химиотерапия — это управляемое воздействие, и мы исходим из соотношения вреда и пользы. Каждый анализ, каждый день — точка на карте маршрута. Относиться к ним как к рутине нельзя. Потому что за каждой цифрой — не абстрактный «показатель», а живой человек. Ваш Роман Александрович 🫦 Подписывайтесь на наш пакет каналов! Медицина SPB

Мутация PIK3CA и HER2-терапия: история про «испорченный телефон» На заре появления таргетной терапии было четкое убеждение, если у пациента с HER2-положительным раком молочной железы обнаружили мутацию PIK3CA, то трастузумаб работает плохо и пора менять вариант лечения. Но время шло, появлялись новые исследования и методы лечение, и теперь эта история, скорее, про эволюцию знаний и открытий, нежели про резкий рывок. Начать стоит с того, откуда вообще взялась идея про «плохой ответ». Мутация в гене PIK3CA — это такая внутренняя поломка в клетке, которая запускает каскад деления в обход любых внешних сигналов. Представьте, что мы заблокировали HER2-рецептор снаружи трастузумабом, а внутри клетки все равно остается сигнальный каскад, стимулирующий клетку делиться. И ранние исследования, когда трастузумаб применяли практически в одиночку, действительно фиксировали эту проблему — мутация мешала, опухоль отвечала на лечение хуже. Всё логично, и эта мысль прочно осела в профессиональном сообществе. Но медицина не стояла на месте, и где-то между лабораторными открытиями и крупными рандомизированными исследованиями появилась двойная блокада. К трастузумабу добавился пертузумаб — он связывается с рецептором в другом месте и перекрывает возможность образовывать пары с другими белками семейства HER. Анализ тканей из легендарного исследования CLEOPATRA показал то, что сейчас считается важной вехой: если пациент получает оба препарата сразу, негативное влияние мутации PIK3CA снижается. При двойной блокаде можно ожидать одинаково хорошие исходы и у тех, у кого мутация есть, и у тех, у кого ее нет. Дальше появился еще один препарат, который часто всплывает в таких разговорах, — T-DM1, или «Кадсила». Это уже не просто антитело, а молекулярная конструкция, где трастузумаб соединили с цитостатиком. Он попадает внутрь клетки-мишени и работает там, как точечный удар, минуя внешние и внутренние сигнальные каскады. И здесь тоже всё сложилось удачно: по данным исследования EMILIA, для T-DM1 вообще без разницы, мутантный у вас PIK3CA или нет. Препарат делает свою работу независимо от этой поломки, просто потому что у него другой механизм — он не останавливает деление клетки, он ее уничтожает изнутри. Если проследить всю эту линию плавно, то картина складывается такая: когда-то, на заре таргетной эры, мутация PIK3CA действительно была плохим знаком для одного лишь трастузумаба. Затем пришла двойная блокада и сгладила это различие, а конъюгаты вроде T-DM1 и вовсе обошли проблему стороной, работая по другому принципу. Современная тактика не ломается от статуса PIK3CA — она выстроена как последовательность шагов, где каждая следующая линия опирается на свою доказательную базу, а не на страх перед старой мутацией. Ваш Роман Александрович 🫦 Подписывайтесь на наш пакет каналов! Медицина SPB

Иммунотерапия и лекарство «для желудка». В июле 2026 года в The Lancet Oncology вышел важный разбор. Учёные взяли данные исследования PACIFIC — того самого, где дурвалумаб показал свою эффективность при немелкоклеточном раке лёгкого после химиолучевой терапии, — и посмотрели, что происходило с пациентами, которые параллельно получали обычные, казалось бы, безобидные препараты. Речь про ингибиторы протонной помпы. Омепразол, пантопразол, эзомепразол — всё то, что мы привыкли принимать для защиты желудка. Изучили данные 660 пациентов. Почти половина из них — 263 человека — получали ИПП за месяц до начала лечения. ‼️Результаты оказались серьёзными. У тех, кто принимал дурвалумаб без ИПП, медиана выживаемости без прогрессирования составила 17,2 месяца. У тех, кто принимал ИПП — 9,4 месяца. Разница почти вдвое. С общей выживаемостью похожая история. Без ИПП — 57,9 месяца. С ИПП — 33 месяца. Это не случайность. Дальше — важный момент. В группе плацебо, где пациенты не получали дурвалумаб, приём ИПП никак не влиял на результаты. Ухудшение происходило именно тогда, когда ИПП встречались с иммунотерапией. И статистический тест на взаимодействие это подтвердил. Значит, дело не в том, что пациентам с ИПП просто было хуже изначально. Что-то происходило именно на стыке препаратов. Почему это работает именно так? Скорее всего, ИПП меняют состав кишечной микрофлоры. А мы знаем, что микробиом напрямую связан с тем, как организм отвечает на иммунотерапию. Меняя среду в кишечнике, мы, сами того не желая, можем ослабить ответ на лечение. Антибиотики тоже попали под прицел. Их приём до начала терапии дурвалумабом снижал выживаемость без прогрессирования — с 15,6 до 9,2 месяца. На общую выживаемость влияние оказалось менее очевидным, но тенденция та же. И здесь не будет однозначного вывода — «запретить, ограничить, убрать с глаз долой». Взаимодействие с другими препаратами не изучено, исследование слишком мало, чтобы говорить о его популяционной точности. Ведь бывают ситуации, когда ИПП необходимы — язва, кровотечение, тяжёлый рефлюкс. Но рутинное назначение «для подстраховки», которое широко распространено, должно быть контролируемо. Омепразол на всякий случай — это не безобидная история, как мы теперь выяснили. Ваш Роман Александрович 🫦 Подписывайтесь на наш пакет каналов! Медицина SPB

Уязвимость Я принимаю очень много пациентов, много общаюсь с ними после операций и, честно говоря, люблю поболтать. Многие рассказывают о своем опыте взаимодействия с другими врачами. Кто-то жалуется на формальный подход - доктору не интересно лечить пациента, хотя он и продолжает лечить болезнь. Кто-то рассказывает о равнодушии - на мой взгляд самый меньший из врачебных грехов, хотя и остающийся существенным. Есть те, кто рассказывают о запугивании. Но самые тяжелые истории связаны с действиями докторов, которые в самый уязвимый момент для пациента начинают «скаблить рану», «сыпать соль» и так далее, причем похоже получают от этого удовольствие. Видя на приёме такого пациента я не пытаюсь успокоить его выражением: «успокойтесь!» - это непродуктивно. Я стараюсь немного иронизировать, причем над собой и ни в коем случае над пациентом. И снова я отвлекся, как говорит, Екатерина Сергеевна. Я хотел сказать, а пишу я пост для канала «Лайфхаки для врачей»: «Никогда и ни при каких условиях нельзя обижать уязвимого в ситуации человека!!!». Вспомните как в детстве вы нашалили и разбили ценную вазу, уничтожили банку с бабушкиным клубничным вареньем или что-нибудь испортили - упали в лужу в новом костюме и тому подобное, а мама или папа, дедушка или бабушка вас обняли и успокоили, сказав вам: «Ничего страшного, мы все исправим!». Дмитрий Андреевич Красножон, www.krasnozhon.ru, специально для канала «Лайфхаки для врачей».

Signatera vol.2 Ранее мы писали, что такое Signatera, и что это за метод исследования. И вот настало время второй части – с конкретными пояснениями. Давайте узнаем где данный метод может помочь врачу и пациенту уже сейчас. В практике, а не на бумаге! Ранняя диагностика, как помощь привычным методам исследования. Маммография, КТ, УЗИ – вот привычные методы онкологов, для отслеживания динамики роста или уменьшения опухоли в процессе лечения. Конечно, без них никуда – это золотой стандарт, классика диагностики. Signatera же является полезным дополнением. С её помощью можно понять, растет сейчас опухоль или нет. Мониторинг эффективности химиотерапии. Опять же при проведении лечения можно отслеживать клиренс( динамику роста или снижения) опухолевой ДНК в крови. Исследование показывает непосредственный результат. Это аргумент продолжать или сменить выбранную схему. Инструмент для «серой зоны» в неоадъюванте. Мы знаем, что достижение полного патоморфологического ответа (pCR) – хороший прогностический фактор. Но как быть с теми, у кого после неоадъювантной терапии осталась опухоль, но неясно, активна ли она? Signatera после операции помогает определиться с рисками . Если ДНК не определяется – возможно, остаточный фиброз уже не опасен. Если определяется – мы знаем и понимаем, что стандартной терапией можем не удержать ситуацию. Страх перед возвращением болезни. Пациент жалуется на слабость или боли, мы делаем КТ – там чисто. Назначаем следующее КТ через 3 месяца. Весь этот период пациент живет в тревоге. Отрицательный результат Signatera в такой ситуации – это важный аргумент: «У вас сейчас нет в крови опухолевой ДНК, ваши риски минимальны». Это облегчает жизнь как врачу, так и пациенту. Выводы: Signatera – это не замена привычным методам исследования. Это инструмент дополнения картины заболевания и её лечения, отвечающий на ряд вопросов здесь и сейчас. Ваш Роман Александрович 🫦 Подписывайтесь на наш пакет каналов! Медицина SPB

Искусственный интеллект всё чаще появляется в заголовках научных публикаций. Но далеко не за каждой такой новостью стоит действительно интересная работа. Исследование, опубликованное в 2024 году, привлекло внимание тем, что предложило новый подход к ранней диагностике рака молочной железы — с помощью анализа крови и алгоритмов машинного обучения. Исследователи из Университета Эдинбурга предложили необычный подход. Вместо поиска отдельных биомаркеров они решили проанализировать весь «химический отпечаток» плазмы крови. Для этого использовали рамановскую спектроскопию — метод, при котором лазер позволяет оценить молекулярный состав образца. Получается огромный массив данных, разобраться в котором человеку практически невозможно. Поэтому дальше в работу вступает алгоритм искусственного интеллекта, обученный находить изменения, характерные для рака молочной железы. Результаты пилотного исследования оказались впечатляющими. Авторы сообщили, что метод смог выявлять рак молочной железы IA стадии с точностью до 98%. Кроме того, алгоритм определял четыре основных молекулярных подтипа опухоли с точностью более 90%. Если подобные результаты удастся подтвердить в крупных исследованиях, это может стать серьёзным шагом вперёд. Ведь чем раньше выявлено заболевание, тем выше вероятность успешного лечения и тем больше возможностей сохранить качество жизни пациентки. Но именно здесь важно не поддаться громким заголовкам. В исследовании приняли участие всего 24 человека: 12 пациенток с раком молочной железы и 12 здоровых добровольцев. Для современной науки это очень небольшая выборка. Такие исследования называют пилотными — они позволяют понять, что идея перспективна, но ещё не доказывают, что метод готов к использованию в клинической практике. Поэтому сегодня этот анализ крови не заменяет маммографию, не входит в рекомендации и не используется как скрининговый тест. Однако сама концепция выглядит очень интересной. Возможно, в будущем анализ крови с использованием искусственного интеллекта станет ещё одним инструментом ранней диагностики — не вместо существующих методов, а в дополнение к ним. Наука редко движется вперёд громкими открытиями. Гораздо чаще она делает это небольшими, но очень важными шагами. И именно такие исследования позволяют надеяться, что диагностика рака молочной железы со временем станет ещё более точной, быстрой и доступной. Ваш Роман Александрович 🫦 Подписывайтесь на наш пакет каналов! Медицина SPB

Предложение не ограничено Если Вы заметили я часто делаю репосты канала Романа Александровича Порошина. Это наш клинический ординатор парень трудолюбивый, сообразительный и вежливый. Недавно он прошел аккредитацию и скоро получит сертификат онколога. И пройдет немного времени и он начнет работать в нашем отделении, так что рекомендую подписаться на его канал! Дмитрий Андреевич Красножон, www.krasnozhon.ru

Можно ли избавиться от ВПЧ без хирургического лечения шейки матки? Этот вопрос уже несколько лет активно изучается, и одна из интересных работ была опубликована в журнале Photochemistry and Photobiology в 2023 году. Исследователи из Мехико оценили возможности фотодинамической терапии (ФДТ) у женщин с CIN I (цервикальной интраэпителиальной неоплазией I степени), инфекцией ВПЧ и нарушениями вагинальной микробиоты. (PubMed⁠) Почему эта тема вообще заслуживает внимания? Стандартное лечение дисплазии шейки матки нередко связано с удалением поражённой ткани. Хотя современные методы максимально щадящие, любое вмешательство на шейке матки потенциально может иметь значение для женщин, планирующих беременность. Именно поэтому исследователи продолжают искать способы, которые позволят воздействовать на причину заболевания, сохранив ткани шейки матки. В исследование включили 29 женщин с CIN I, ВПЧ или сочетанием этих состояний. Всем была проведена фотодинамическая терапия, а результаты оценивали через шесть месяцев. Авторы получили весьма интересные результаты. У пациенток с изолированной ВПЧ-инфекцией вирус перестал определяться в 100% случаев. При сочетании CIN I и ВПЧ элиминация вируса была достигнута примерно у 64% женщин. Кроме того, фотодинамическая терапия способствовала уменьшению количества некоторых патогенных микроорганизмов: Chlamydia trachomatis исчезла у 81% участниц, Candida albicans — у 80%. При этом нормальная микрофлора пострадала минимально: Lactobacillus iners сохранялся практически у всех пациенток. На первый взгляд результаты выглядят очень обнадёживающими. Но есть несколько важных моментов, которые нельзя оставить без внимания. Во-первых, это не рандомизированное исследование. Все пациентки получили одинаковое лечение, а группы сравнения не было. Во-вторых, выборка была очень небольшой — всего 29 женщин. И наконец, речь шла исключительно о CIN I — поражении, которое само по себе нередко регрессирует без какого-либо лечения, особенно у молодых пациенток. Именно поэтому оценивать истинный вклад фотодинамической терапии без контрольной группы крайне сложно. Можно ли на основании этой работы рекомендовать фотодинамическую терапию всем пациенткам с ВПЧ? Нет. На сегодняшний день ФДТ не входит в международные клинические рекомендации как стандарт лечения ВПЧ-инфекции или дисплазии шейки матки. Однако исследование показывает, что это направление заслуживает дальнейшего изучения, особенно если будущие крупные рандомизированные исследования подтвердят способность метода не только устранять вирус, но и сохранять нормальную микробиоту влагалища. Пока же это скорее пример перспективной технологии, чем готового решения для повседневной клинической практики. Ваш Роман Александрович 🫦 Подписывайтесь на наш пакет каналов! Медицина SPB

Вызывает ли липофилинг груди рак? Чем на самом деле опасны грудные импланты? Какой метод увеличения груди выбрать? Мы обсудили самые волнующие вопросы о маммопластике вместе с хирургом-онкологом, маммологом, кандидатом медицинских наук Дмитрием Андреевичем Красножоном 👉🏻 @breastcancernews Без маркетинга и без общих фраз - честный разговор двух врачей о том, что действительно стоит знать перед операцией. 📺 СМОТРЕТЬ НА ЮТУБ 📺

Гозерелин и его эффективность. Пациентка получает гозерелин, и где-то ей сказали проверить ЛГ и ФСГ — убедиться, что яичники действительно выключены. Звучит логично. Но по факту это лишний анализ, который только создаёт путаницу. ЛГ и ФСГ Это гормоны гипофиза. Они подают сигнал яичникам: ФСГ стимулирует рост фолликулов, ЛГ запускает овуляцию. Яичник в ответ производит эстрадиол. Когда эстрадиола становится много, гипофиз чувствует это и снижает выработку ЛГ и ФСГ. Когда эстрадиол падает — гипофиз снова их поднимает. Это петля обратной связи, которая работает непрерывно. Гозерелин действует ровно на этот механизм — он чрезмерно стимулирует гипофиз на выработку ЛГ и ФСГ. В связи с огромной стимуляцией (в 90-100 раз выше естественной). Таким образом вырабатывается «несовершенные» ЛГ и ФСГ которые не влияют на яичники и они перестают получать стимуляцию. Эстрадиол падает до постменопаузальных значений. Почему исследовать ЛГ и ФСГ бессмысленно Гозерелин сначала вызывает короткий всплеск ЛГ и ФСГ(до 5-7 дней), а затем их уровень падает, и начинает образовываться «несовершенный» ЛГ и ФСГ. Но этот уровень нестабилен в течение суток. Утром одни цифры, вечером другие. Плюс лабораторные референсы очень широки. В итоге можно получить ЛГ в пределах нормы при полностью выключенных яичниках — и пациентка решит, что лечение не работает. Цель гозерелина — не гипофиз, а яичники. Нас интересует конечный результат: упал ли эстрадиол. Именно эстрадиол, а не промежуточные гормоны гипофиза, определяет, достигнута ли цель. Если эстрадиол меньше 30 пмоль/л — яичники выключены, независимо от того, что там показывают ЛГ и ФСГ. Если эстрадиол недостаточно подавлен — дозу или интервал введения корректируют, и снова ориентируются на эстрадиол, а не на гипофизарные гормоны. Имеет смысл проверять Эстрадиол. Раз в несколько месяцев на старте лечения, чтобы убедиться в адекватном подавлении. Дальше — по клинической ситуации. Признаки того, что все идет правильно. Прекращение менструаций, приливы, сухость — косвенные, но надёжные индикаторы того, что препарат работает. При подозрении на неполное выключение яичников — эстрадиол и УЗИ малого таза. Никакие ЛГ и ФСГ здесь не помогут. Вывод Клиническая практика давно остановилась на простом ориентире: эстрадиол ниже постменопаузального порога — цель достигнута. Если в лаборатории вам выдают ЛГ и ФСГ в панели с эстрадиолом — пусть выдают. Просто знайте, что на эти цифры можно не смотреть. Ваш Роман Александрович 🫦 Подписывайтесь на наш пакет каналов! Медицина SPB

Один из насущных вопросов Вопрос о волосах поднимается почти столь же часто, что и вопрос о необходимости химиотерапии. Это нормально: заранее понимать, что ждёт, и готовиться к этому. Так давайте же обсудим все тонкости и аспекты. Почему происходит выпадение волос? Химиопрепарат действует на все быстро делящиеся клетки. Опухоль, волосяной фолликул, кроветворная клетка. Но луковица не погибает, а уходит в спящий режим. Как только токсическая нагрузка исчезает, она восстанавливается. Волосы теряются полностью? Степень потери зависит от схемы. Антрациклины и таксаны дают практически полную алопецию, включая брови и ресницы. На других режимах возможно просто поредение, которое незаметно окружающим. Химиотерапевт предупреждает заранее, чего ждать от конкретного вида лечения. Когда начинают выпадать? Пик выпадения — третья-четвёртая неделя. Кожа головы в это время часто болезненна при пальпации: фолликулы воспалены, это нормальная реакция, а не признак непереносимости. Что работает для сохранения волос? Только гипотермия кожи головы. Охлаждающая шапочка снижает кровоток, уменьшая доставку препарата к фолликулам. Метод подходит не всем — есть противопоказания, которые обсуждаются с врачом индивидуально. Наружные средства, витамины и БАДы не защищают фолликул от системной химиотерапии. Как происходит восстановление после химии? Через 4-6 недель после последнего введения фолликулы выходят из состояния покоя. Первый рост — тонкие пушковые волосы. Ещё через 2-3 месяца начинает расти нормальный волос. Постхимиотерапевтическое изменение структуры — частое явление. Волос может временно стать темнее, жёстче или начать виться. Это связано с влиянием препаратов на волосяной фолликул. В течение нескольких циклов роста волосы возвращаются обратно. Что ускоряет восстановление? Достаточное количество белка в рационе, контроль ферритина и цинка. При подтверждённых дефицитах — коррекция, но не профилактический приём без анализов. Миноксидил наружно — только после завершения химиотерапии и по согласованию с онкологом. Что не работает ? Никотиновая кислота местно, горчичные аппликации, микротоки и дарсонваль — для постхимиотерапевтной алопеции доказательной базы нет. Раздражённую кожу дополнительная стимуляция может травмировать. Вот вывод для поста про волосы и химиотерапию — коротко, без перечисления уже сказанного, в стиле, который вы закрепляли в предыдущих обсуждениях. Восстановление идёт своим темпом, ускорить его радикально невозможно, а вот навредить попытками — вполне. Через несколько месяцев после последней капельницы на голове снова будут волосы. Возможно, немного другие по текстуре и цвету, но живые и свои. И это главное! Ваш Роман Александрович 🫦 Подписывайтесь на наш пакет каналов! Медицина SPB

На этот выпуск меня вдохновили антиваксеры, которые пришли в мой рилс, где мы делаем Лизавете прививки, и оставили две сотни комментариев🫪 🟣YouTube 🔵ВК 🔵Смотреть прямо в TG 🟣Выбрать, где слушать В новом эпизоде «Клетки тела» самый терпеливый из известных мне специалистов, биолог, автор блога "Антонина О. вакцинах, соучредитель и директор АНО «Коллективный иммунитет», руководитель направления иммунопрофилактики сети клиник Фомина, Антонина Обласова помогла разобраться во всех липких страхах, которые мучают нас, когда мы говорим о вакцинации. Посмотрите выпуск и вы узнайте: 🔴откуда появился миф о связи вакцинации и аутизма; 🔴существует ли связь между прививками и бесплодием; 🔴почему вокруг вакцин возникла теория «фармзаговора»; 🔴как работают современные вакцины и почему они не «перегружают» иммунитет; 🔴какие реакции после прививки являются нормой, а когда действительно стоит обратиться к врачу; 🔴зачем детям делают так много прививок в первые месяцы жизни; 🔴почему вакцинация против ВПЧ предотвращает развитие рака шейки матки; 🔴почему родители продолжают верить мифам, несмотря на результаты крупных научных исследований ☝🏻Этот выпуск важен для иммунитета не только вашей семьи, но и для коллективного иммунитета. Пожалуйста, помогите, его распространить.❤️ PS дай Бог здоровья Антонине, которая в 100500й раз объяснила про аутизм🫩 Подписывайтесь на социальные сети Антонины и АНО «Коллективный иммунитет», чтобы быть в курсе всех последних вакцинных новостей!