Половников

Писал заметку про отчетность VK, и вдруг поймал себя на мысли, что все мы сегодня живем в Фромвилле из сериала «Извне». Сидим по своим домам-смартфонам, но ночью из леса выходят сервисы VK. Дружелюбно скребутся в окна, шепчут «установи нас, мы хорошие, мы не хуже тех, которыми ты пользуешься, а мы знаем, что ты пользуешься». Что будет, если их впустить в дом, в сериале показано достаточно красочно. Причем ведь реально мы во Фромвилле. Сбежать из города невозможно – куда ни поедешь, а все обратно приедешь. Днем все пучком, ночью они приходят. Но можно и не обращать внимания. Ибо все равно наступит день. Периодически случается какая-то неведомая фигня. Ну, ничего. Проходит и она. Que Sera, sera.

Про комментарии Я не очень люблю комментарии. Точнее так, я не очень люблю комментарии людей, которых я не то, что не знаю, но даже не могу понять их мотивацию. Лет 20 назад, когда анонимность в сети была общим местом (хотя вычислить человека особого труда не составляло), сформировалось несколько подходов авторов к комментариям. Все они с той или иной степенью трансформации дожили и до наших дней. Самый распространенный формат – комментарии живут отдельно от контента. Апологетом этого подхода был Артемий Лебедев. Суть подхода заключалась в том, что комментарии – это такая грязная лужа, в которой барахтаются хрюшки, а автор по собственному желанию иногда присоединяется к этой вакханалии. Такие ветки комментариев наравне с каким-нибудь Пикабу и Яплакал воспитали целое поколение инфантильных пользователей, которые очень удивляются, когда попадают в другой формат. Другой формат – его придерживаюсь я – это тоталитаризм и контроль автора над ходом дискуссий. Многие считают этот подход следствием того, что автор не хочет слышать альтернативной точки зрения или чурается критики. Так действительно бывает, однакож я придерживаюсь другой точки зрения. Для меня комментарии – это продолжение контента. Иногда комментарии даже интереснее читать, но происходит это лишь в одном случае: все комментаторы придерживаются определенных норм общения. И эти нормы, конечно, могут сложиться сами собой. Только вот без контроля и направления сами собой они сложатся в нормы Артемия Лебедева. Исключением для меня являются наши паблики на ВК, Дзене и Одноклассниках. Если в телеге у нас тоталитаризм, то в соцсетях гайки чутка откручены. Правда, приходится тратить немало времени для того, чтобы отслеживать все, что там пишут случайно занесенные алгоритмической волной пользователи. Отличительной чертой соцсетей является то, что действительно содержательных и, как следствие, полезных комментариев там нет. Редкие исключения типа одного на тысячу в расчет не беру. Поэтому без затей баню любого, кто пытается упражняться в остроумии или имеет малейших признак жителя соседней страны. Которых, к слову, на ВК и других платформах огромное количество. Вот и получается, что лично у меня нет единого формата для комментариев, но я сформулировал для себя ряд принципов, которых стараюсь придерживаться. Первый – если мне неприятен или неинтересен человек (что, конечно, обусловлено неким опытом общения с ним), то его в комментариях у меня не будет. Не вижу смысла. Если он хочет окроплять своей мудростью без привнесения чего-то нового и интересного, он волен это делать у себя. Если, конечно, «у себя» вообще существует. Второй – я никогда и никого не баню и не блокирую сразу, каждый имеет право раскрыться. Другое дело, что в телеге в комментарии у меня в принципе закрыт вход без предварительного одобрения. А одобряю я крайне редко, а если человек мне неизвестен, у него отсутствует в профиле достаточно информации для минимального понимания кто это, то и заявка не одобряется. В соцсетях же в бан улетают практически сразу, если я подозреваю, что у человека есть желание лишь троллировать и резвиться в грязи. Смысла тратить время на разбирательства я не вижу. Захочет обратно – напишет. Пока никто не написал. Я почему-то уверен, что каждый вправе самостоятельно определять политику в отношении комментариев в своих уютных дневниках, пабликах и проч. Меня всегда удивляло, как некий читатель начинает грузить меня нотациями, как и что надо делать, главным же маркером является обвинения в неприятии критики. Спасибо, большое, конечно. Но я как-нибудь сам. А вы?

Встречался вчера с Матвеем Соломоновичем, миф-стратегом агентства суверенных коммуникаций «Роспиар». За поеданием сендвичей с ветчиной дискутировали о применении ИИ в области больших текстов. Матвей Соломонович топил за комплексный подход с созданием моделей на основе массива текстов конкретного автора с целью создать второе я. Ну, там, Бершидского или кого еще. Я же продолжал придерживаться золотой середины, аргументируя тем, что никакая модель, даже обученная на тысячах текстов автора, не сможет создать что-то действительно новое. Максимум – попытается скопировать стиль. Впрочем, закончив поедать сендвичи мы традиционно переключились на обсуждение медицинских анализов. Возраст такой. Мне показалось, что стоит закрепить собственные мысли относительно применения ИИ. В силу профессии, мне приходится читать не только сотни текстов авторов CR, но и тысячи текстов других авторов. Будь то Nikkei (отдельная радость, что коллеги оформили подписку и теперь ссылаются на первоисточник, а не дважды переработанный кал типа Reuters) или Ведомости, медиа с оригинальными текстами еще живы и их предостаточно. Более того, как в нулевые интернет был заполнен «домашними страницами», созданными в каком-нибудь FrontPage, так и сегодня телега и другие медиа-каналы завалены нейрослопом. И точно так же, как тогда, на каждом углу стоит какой-нибудь шарлатан и вещает о том, как это просто – делать медиа. Просто переписывай в нейронке и размещай. Делов-то. Делов действительно немного. Проблема в том, что нейронки не могут главного – привносить в текст (или иную контентную единицу) что-то новое. Они могут воспроизводить, микшировать, компилировать, но вторичность чувствуется всегда. Исключением является случай, когда для читателя нейротекст – первый, и он до этого не читал ни оригинала, не чего-то, переписанного живым человеком с оригинала. Правда, бывает такое редко. Можно возразить, что нейронки – они не заменяют, а помогают. И это действительно так, в своей работе я использую ИИ-сервисы и довольно плотно. Разница в том, что именно я отдаю на откуп нейронке. Для меня выглядит неприемлемым позволять GPT (каким-бы ни был) создавать даже малу долю текста. Хотя казалось бы, ведь я, как и многие, использую не такой уж большой набор конструкций-связок и можно было бы, например, сгрузить в модель набор тезисов и попросить из них собрать текст в моем стиле. И текст был бы не самый плохой. Но. Это был бы текст, написанный не мной. Аня меня спросила: а вот как вам удается удерживать в голове все, о чем вы писали за 20 лет. Конечно, удерживается не все, но многое. Секрет заключается в том, что в работе над статьей приходится перерабатывать огромное количество информации из других источников. Причем, если автор заботится не о своем величии, а о читателе, из собранной информации в заметку уходит процентов 10 в лучшем случае. Остальное отсекается не потому, что это не важно, а потому, что читатель в большинстве своем не готов впитывать больше, чем основную мысль и пару ответвлений. Но ответвления эти остаются в памяти автора, иногда в полном формате, иногда в виде каких-то тезисов, иногда сокращаются до маячков, которые укажут путь в случае необходимости. И именно это все – экспертиза, компетенция, знания в конце концов – и сгружают адепты ИИ нейронкам. В голове не остается ничего, а если там и до ИИ ничего не было, то мы получаем типичного жителя мира матрицы. Биобатарейку. Кому-то нравится ею быть, мне – нет. Так что же там с Матвеем Соломоновичем? Неужели я кидаю перчатку профессору? Нет. Разница между Матвеем Соломоновичем и теми, кто возводит нейронки в ранг абсолютного оружия и окончательного решения контентного вопроса, в том, что у Матвея Соломоновича мозговой чулан наполнялся знаниями 20 лет. И теперь он, как и гуру Арсен, просто пользуется ИИ как инструментом. Разница между ним и молодыми адептами ИИ такая же, как между водителем и пассажиром. Если ты умеешь водить машину, то не важно, что за машина – ты просто сядешь и поедешь, причем сам решишь – с пассажиром или без. Ну а если ты водить не умеешь, то ты пассажир. Поедешь только тогда, когда тебе разрешат сесть в транспортное средство. Так что было бы неплохо определиться кто вы – водитель или пассажир.

Краткая иллюстрация того, что на комментарии обращать внимания не стоит.

Я очень люблю Ставрополь. Племяши, родня, котлеты тещи - это все божественно. Но как же заебись в Москве. Особенно летом.

У ровесника день рождения. Признавайтесь, у кого какое шоу было любимым на MTV?

В честь юбилея CR выкатили свой внутренний ИИ-инструмент для всех желающих. Я о нем говорил еще в интервью, хотя коллеги, занимавшиеся разработкой, и были против. Действительно, шутка ли – поднять собственную нейронку на накопленном за 20 лет архиве данных. Можно, конечно, по-зумерски запустить что-то на ноутбуке, но в реальности все выглядит сильно иначе. И дороже. Собственно, инструмент вот, можете попробовать: https://chat.content-review.com Что он делает? По большому счету это поиск по нашему архиву публикаций. Так уж получилось, что мы одни из немногих, кто не только пишет, но и собирает на сайте всю фактуру. Да, далеко не все пресс-релизы за все эти десятилетия осели у нас в архиве, но довольно существенная их часть, особенно на тему телекома. Возможно поэтому, когда я попросил коллег придумать запросы, некоторые из них, будучи пиарщиками, решили поинтересоваться, как выглядят их стейкхолдеры в публичном поле. Это было неожиданно, все же инструмент мы разрабатывали больше для наших авторов, чтобы им набирать фактуру по истории вопроса. Попробовали – действительно, подняв релизы с персоной нейронка дала довольно точный портрет, основанный на цитатах спикера. Получается, не только для авторов, но и для компаний инструмент интересный. Очевидно, что в выдаче могут быть галлюцинации. Но для того, чтобы свести их к минимуму, нейронку мы обучали не только на основе данных, но и отвечая на ее вопросы. Тысячи вопросов, некоторые из них ставили в тупик. Собственно, в процессе такого обучения я и заметил, как некоторые операторы связи стали пресс-релизы подменять текстами, которые сознательно составлены таким образом, чтобы ввести ИИ-сервисы в заблуждение. Например, писать что запустили перенос номера из другого региона, а на самом деле запустили возможность оформить перенос номера находясь при этом в другом регионе, но сам номер в другой регион перенести нельзя. Зачем так врать? Затем, что в обозримом будущем такая услуга появится, а тут хоба – нейронки будут думать, что именно этот оператор первым ее запустил. И таких взаимоисключающих параграфов выше крыши. В процессе обучения нейронка часто заходила в тупик, так как в пресс-релизах может отсутствовать банальная логика. А нейронка – не мозг, это алгоритм, и если он встречается с парадоксом, то у нее возникает ступор. Если в прошлом такую парадоксальность можно было списать на что-то еще, но сегодня это сознательное введение в заблуждение. Ну, что еще с GEO/SEO взять, они никогда не были про читателей и потребителей. 20 лет – это определенный рубеж. Я рад, что в новое десятилетие мы входим с новыми инструментами. Еще больше я рад тому, что в редакции появляются новые люди, которым не все равно, которым интересно не просто писать новости, но которые готовы рыть глубже и разбираться в теме прежде, чем о ней писать. Брать на себя труд отсеивать лишнее и подсвечивать неочевидное. Очень горжусь ребятами. И читателями, конечно.

15 лет душа в душу. Спасибо тебе, Вера

«У каждого контент-мейкера есть аудитория, но ее сложно, долго и дорого искать» Как-то встретились пиарщик и журналист… И это не начало анекдота. На подкасте у Саши Томаса журналист Сергей Половников, который еще помнит, как ручкой в блокноте записывал интервью до появления диктофонов. Тезисы, которые показались нам интересными: 🟣Создавать качественный медиаконтент — это писать на интересные самому темы и доносить свою мысль до читателя. А не просто «мы вам дали факт и просто живите с этим». Главное — завершать историю. 🟣Использовать нарративную арку: следить дальше за историей. Если открыли новую тему, дальше нужно ее мониторить и описывать до самого конца. 🟣Телеграм ценен отсутствием алгоритмического подбора.  🟣CTR не такой высокий у нейросетей, чтобы упарываться в тренд GEO. Нейронные сети легко настраиваются пользователем под свой контекст и свои источники. 🟣Чтобы быть в курсе трендов, помимо европейских и американских источников, стоит обратить внимание на азиатские СМИ. Их теперь легко читать с помощью нейросетей. 🟣Ну и наше любимое — ИИ заменит тех, кто не научится им пользоваться. А так, это очередная ветка развития технологий, новый инструмент, не более

КОММУНИКАЦИИ И ДЕШИФРОВКА СИГНАЛОВ, ИЛИ КАК ОДИН КОВАРНЫЙ ТРОЛЛЬ ПИАРЩИКАМ КРОВЬ КИПЯТИЛ   Волею судеб Соня Драпук оказалась за кулисами съемок подкаста про ИИ, PR, медиа и прочие хрустящие материи, коими нынче кормят пипл продвинутые корпораты. Орандир, ее молодой человек и студент ф-та дизайна дискурсов в Высшей бурсе экономических наук, устроился стажером в MWS, где и замутили подкаст. Соня не очень вкурила, что за контора, но по запаху презентаций поняла: что-то страшно передовое, про хардкорный ИИ, где люди в худи говорят «агенты», «мультиагенты», «RAG» - и не краснеют. Так вот, Соня сидела в темноте студии, смотрела на экраны и впервые в жизни испытывала не тревогу и даже не стандартную профессиональную тошноту после клиентского брифа. Это было по-новому - как кинжалом под ребра. Там, где у пиарщика обычно спрятан теплый комок KPI, у нее родилась дрожь и вскипела кровь. В кадре сидел гроза юных пиарщиц Сергей Кинжальников. Говорил бархатисто, стелил мягко, ходил кругами на пушистых лапах бывалого медийного зверя. Но чем мягче тот стелил, тем сильнее Соне хотелось изрешетить его если не из дробовика, то хотя бы из строительного пистолета, которым обычно пристреливают к бетонной стене бренд-платформу после пятого раунда правок. Потому что говорил тот просто фу какие гадости. Что большинство медиа давно рассказывают не то, что важно читателю, а то, что хорошо продается. Что трафиковая модель умерла не от ИИ, а от собственной старости, а чат-боты просто пришли оформить акт вскрытия. Что GEO, оптимизация под нейровыдачу, - это новая тарология для людей, которые уже потеряли читателя, но еще надеются понравиться машине. Что если компания идет продавать дорогой продукт в рилсы на пятнадцать секунд, возможно, с продуктом что-то не то. Что пресс-релизы про «корабли, бороздящие просторы Вселенной», журналисты читают только потому, что тянет похохотать. И отдельно, самым ржавым ножичком, он прямо по сердцу резанул: если пиарщик в первых двух абзацах релиза не смог рассказать новость, это давно уже не новость и явная проблема пиарщика. Соня выползала из студии молча. Через сорок минут она уже была в «Роспиаре» у Матвея Соломоновича на диалоговой терапии. - Учитель, - сказала Соня, - я тут встретила реального медийного динозавра. Он душный, высокомерный и, кажется, говорил беспощадную правду. Как блин с этим дальше жить?  Матвей поднял глаза от старого пресс-клиппинга, где губернатор еще мог произнести слово «инновации» без поддержки нейросети. - Сонечка, это называется взросление. Когда неприятный человек говорит неприятную вещь, а ты не можешь отделаться от подозрения, что вещь верная. - Он презирает пиарщиков. - Как и я. - Он презирает медиа. - Еще сильнее. - Он презирает продукты, которые продвигают через TikTok. - Экономит время и деньги.  - Он сказал, что ИИ - это пьяный старичок в углу редакции. Юродивый. Шут. И что слушать его можно, но верить нельзя. - Прекрасная метафора. У нас половина рынка уже назначила этого старичка директором по стратегии, дала ему корпоративную почту и попросила написать тезисы для очередного форума. Соня села. - Он что, специально всех бесил? Эдакая старперская поза человека, который хочет, чтобы ему принесли чай, уважение и подписку на Nikkei? Матвей аккуратно снял очки.   - Соня, люди, повидавшие жизнь, так нынче строят входной фильтр. - Фильтр от кого? - От дураков. - То есть он просто троллит, чтобы отсеять большую часть рынка? - Даже не троллит, а подрывает пукан. Ты же пиарщик. Ты должна не только слышать текст, но и считывать, кому именно он адресован. Большая часть сюжета там вообще не про содержание. Она про сортировку аудитории.  …Где-то в Москве в этот момент рождался пресс-релиз о том, что отечественная компания внедрила уникального виртуального сотрудника для повышения эффективности клиентского опыта в контуре импортонезависимой экосистемы. У релиза был заголовок в три строки, семь согласований, пять прилагательных «уникальный» и ни одной реальной причины существовать…  …А где-то в тени MWS варил свои свежие эликсиры Банзай, колдун суверенной ИИ-трансформации российского пиара, способный из обычного пресс-релиза сделать VPS-химеру, а из младшего аккаунта - падавана промптовой войны… - Кинжальников не просто ворчал, - сказал Матвей. - Он делал то, что медийщики старой школы делают инстинктивно. Отделял тех, кто услышит себе вызов, от тех, кто услышит «мы с тобой одной крови» - как подсказку. - Какую? - Готовиться жить в новом медиамире. Соня вспомнила Кинжальникова на экране. Как он говорил, что нейросеть можно настроить под себя. Что пользователь сам делает себе уютный загончик. Что Telegram взлетел именно потому, что дал человеку ручной пузырь без Марка Цукерберга внутри. А нейронка идет дальше: она становится библиотекарем, цензором, шутом и иногда пьяным архивариусом. - То есть это все понарошку что ли? - Ничуть. Повторюсь. Он просто дал сигнал и передал пароль. - Какой? - Приходите, если у вас есть мысль и идея. Если есть продукт, который выдержит чтение, а не только пятнадцатисекундную подачу. Если в первых двух абзацах у вас новость, а не «корабли бороздят просторы Вселенной». Если понимаете, что медиа - это не помойка для охватов, а машина объяснения. И не приходите, если вам нужен просто старый домен, чтобы его сожрала нейросеть. Соня молчала. В ее голове неприятно складывались вещи, которые еще час назад хотелось разбить о монтажный монитор. Трафик как агония. Авторский текст как дорогой воздух. Пиарщик как человек, который обязан понимать, кому он говорит, даже когда перед ним сидит не журналист, а чужой персональный юродивый на подписке. - Но он же реально токсяра, - наконец сказала она. - Как и я. Токсичность иногда бывает просто плохим характером. А иногда - санитарной обработкой входа. Человек надевает образ засранца, чтобы туповатые испугались и ушли, а кто поумнее понял: под этим образом есть собеседник, но к нему нельзя приходить с пустым, мелким и поверхностным. Себе дороже. - Ну и что нам пиарщикам с этим теперь делать?   - То же, что всегда. Считывать сигнал. Отличать позу от предупреждения. Старпера от фильтра. И не путать неприятный тон с отсутствием смысла… Соня открыла релиз, что этим утром собиралась отправить в одно медиа. В первом абзаце новости не было. Во втором тоже…

Новый сезон подкаста «По проводам» от 😊😊 Запускаем третий сезон нашего подкаста и начинаем его с большого разговора о том, как ИИ меняет медиа, поиск и рынок контента. С журналистом и основателем проекта Content Review Сергеем Половниковым обсуждаем SEO и GEO, новые модели монетизации медиа, появление «супержурналистов» с помощью ИИ и запуск собственной нейросети Content Review. В выпуске: ✅ почему ИИ сокращает реферальный трафик медиа; ✅ приходят ли читатели из ChatGPT, Perplexity и других чат-ботов; ✅ почему привычная рекламная модель перестаёт работать для медиа; ✅ как компаниям продвигать продукты в эпоху ИИ-поиска; ✅ может ли нейросеть превратить журналиста в «супержурналиста»; ✅ почему ответы ИИ не отменяют необходимость читать первоисточники; Смотреть подкаст: ▶️ ВКонтакте ▶️ RuTube ▶️ YouTube

Отсутствие комментариев и одновременно большое количество сохранений в личку намекает, что последнюю книгу многие восприняли как "ни слова больше, забираю". Эксперимент с увеличенным объемом текста (с 4 до 6 тысяч знаков) можно считать успешным.

В конце 80-х, а может уже в 1990, маленький Сережа поехал с папой на море. Путь предстоял неблизкий, и в сторону Абхазии, с которой тогда еще не было никакой границы, Сережа ехал в поезде. Ехать надо было 3, а может и все 4 дня. В поездах в то время было много интересного. Помимо вагонов-ресторанов к составу прицепляли и другие вагоны. Смутно помню “вагон-дискотеку”, где прямо под стук колес можно было поплясать, а вот “вагон-видеосалон” я помню очень хорошо. Именно из той поездки на море. Папа мой кино любил, и как только узнал, что в поезде есть видеосалон, очень обрадовался. Оставлять вещи было нестрашно - матушка, как сегодня сказали бы, накрафтила папе трусы с дополнительным отделением для денег, так что все самое ценное у папы всегда было с собой. Так что можно было смело оставлять купе с вещами и наслаждаться волшебным миром кинематографа. Наслаждаться пришлось не больше 10 минут. Проблема была не в том, что сидеть на стульях в качающемся вагоне было само по себе испытание. И не в том, что телевизор где-то под потолком был не очень-то большой. Маленький Сережа тогда был поджар и зорок. Возможно поэтому все и случилось. Показывали “Чужих”. Папу я не виню - в то время сложно было понять по названию фильма о чем он и стоит ли его смотреть 8-9 летнему клопу, а грозные “До 18 лет детям вход запрещен” дописывали у названия лишь тех фильмов типа “Греческой смоковницы”. Так что на “Чужих” папа вел меня без задней мысли. Первые минуты Сереже было скучно. Какой-то космос, какая-то женщина. Но потом, минуте на шестой или седьмой была та самая сцена, когда из живота Рипли начало что-то лезть. То, что оно просто лезло, а не как в “Чужом” прям вылезло, Сережа узнал лет через 10, когда наконец-то решился побороть детский страх. Но тогда, взвизгнув, маленький Сережа рванул из “вагона-видеосалона” и никакие причитания отца не заставили его вернуться обратно. А сегодня “Чужим” исполнилось 40 лет.