Ерженков

Сегодня умер Константин Михайлович Поливанов, ученый, преподаватель и научный руководитель. Константин Михайлович всегда требовал стройности, внятности и связности мысли. И хотя сегодня, в день большого горя, в голове крутится целый ворох воспоминаний о замечательных лекциях, научных семинарах и работе под его руководством, последуем правилу и ограничимся тем, что удалось сформулировать внятно и связно — благодарностью. Он учил нас, своих студентов, по-настоящему читать и писать. А без этого у нас никогда ничего не получилось бы. Спасибо вам, дорогой Константин Михайлович. Материалы Константина Поливанова на Arzamas: Аудио Курс «”Доктор Живаго„ Бориса Пастернака» Лекция «Свобода творчества под надзором: жизнь и работа писателей в Переделкине» Лекция «Ахматова: музыка первой мировой» Лекция о романе Евгения Замятина «Мы» Видео Лекции из курса «Русская классика. Начало» Журнал Поэзия Пастернака: гид для начинающих Константин Поливанов: «„Доктор Живаго“ был не самой запретной книгой» Переделкино в поэзии Бориса Пастернака

Когда-то давно я написал пост о том, что нам всем еще предстоит всплакнуть по поколению условной Валентины Ивановны Матвиенко. Я противопоставлял Валентину Ивановну и Любовь Слиску (а какой эта настоящая любовь еще может быть?) условным нашистам - молодым провинциальным карьеристам, для которых Москва была не городом, а призом за правильное поведение. Кристина Потупчик была в этом смысле почти совершенным произведением эпохи. Но теперь, похоже, и они стареют и уходят в прошлое. Им на смену приходит поколение, которое уже не столько верит, сколько мгновенно реагирует. Еще секунду назад - приговор человеку. Через секунду - другое дело, другая картинка, другая эмоция. А вечером - салат цезарь и поехали в отпуск. Простите за старческое брюзжание и мат, но я смотрю на это фото, и мне кажется, прокурору Анне Горячевой совершенно и конкретно похуй, что будет с 63-летним Шлосбергом в течении ближайших 12 лет. Я не знаю, сколько ей лет, но, судя по фото, среди нынешних прокуроров уже много тех, кто в эпоху, когда Лимонов и Алексеева водили 31-го числа на Маяковке, когда убили Юрия Червочкина, только родились. У этого поколения удивительная способность мгновенно переключаться. Короткая реакция, короткая эмоция, следующий экран, следующая тема. Дала 12 лет - и вот она уже ест салат Цезарь. Поколение Валентины Ивановны еще можно было поймать за пуговицу, чтобы повернуть вспять государственную махину. Можно было развернуть дело Голунова. Можно было апеллировать к памяти, к биографии, к тому, что человек когда-то был другим. Выпить с ними виски, наконец. Этих за пуговицу уже не поймаешь. Эти вынесут приговор Шлосбергу, встанут, снимут китель, увидят уведомление - а потом будет столик и любимый салат Цезарь. Может быть, Путин не столько создал это поколение, сколько дождался его. Он оказался удивительно точным человеком для своей эпохи - и эпоха в ответ его поблагодарила и произвела на свет идеального исполнителя. Того, кто нажимает кнопку, не особенно интересуясь, что происходит по ту сторону

Замечательный пост Сергея Ерженкова. Все так. Сил дорогому Льву Марковичу. Надежды и стойкости его родным. 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНОЙ ЛЕОНИДОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЮЗЕФОВИЧ ГАЛИНЫ ЛЕОНИДОВНЫ

Скажите уже кто-нибудь редактору, который называет меня то Владимиром, то Михаилом, что я Сергей. Если Шлосберга освободят - я, конечно, готов быть хоть Одиссеем

Журналист Михаил Ерженков о том, почему запрошенный Льву Шлосбергу (в реестре иноагентов в РФ) срок выглядит жестче даже позднесоветской практики: Мы привычно говорим про сталинские сроки, но за этой формулировкой постепенно стирается важная деталь: нынешние приговоры и сроки далеко не всегда имеют аналоги даже в позднесоветской судебной практике. Они настолько жестоки, что их даже нельзя сравнивать с приговорами эпохи Андропова - человека, чьим политическим наследником Путин, кажется, хотел бы себя видеть. Оттуда он многое позаимствовал: как минимум - болезненную подозрительность к любому инакомыслию и превращение РПЦ, некогда жертвы советской власти, в одного из ее идеологических партнеров (симфония КГБ и РПЦ). Даже позднесоветская машина наказаний в сравнении с нынешней выглядит удивительно умеренной. К примеру, при Андропове существовали две основные статьи, по которым преследовали за политические высказывания. 190-1 УК РСФСР - «распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй». Фактически близкий родственник нынешних дел о «фейках». Но максимальное наказание - 3 года. По ней чаще судили одиночек. Более тяжелой считалась 70-ая статья - «антисоветская агитация и пропаганда». Она применялась уже к тем, кого государство считало организаторами и активными участниками различных групп. Наказание - от 3 до 10 лет. То есть верхняя планка была ниже тех 12 лет, которые сегодня прокурорша запросила для Льва Шлосберга. Поправьте меня, если я не прав, но в позднем СССР сроки, сопоставимые с теми, которые сейчас запрашивают для Шлосберга, получили разве что участники так называемого «самолетного дела» - по 15 лет вместо смертной казни. Но там, при всей чудовищности советского приговора, речь шла о подготовке захвата и угона самолета. Я много раз писал о том, что в сегодняшней России за убийство можно получить меньший срок, чем за слова, пост или публикацию обложки. 7-8 лет социально близкому это власти первоходу, который по пьяни убил собутыльника, - и 12 Льву Шлосбергу! Просто уму непостижимо! Льву Марковичу остается пожелать только одного - выдержки. Той самой, христианской, которая нужна человеку, когда вокруг уже давно закончились и право, и здравый смысл. А его 90-летнему отцу и Жанне - дождаться сына и мужа. Все остальное уже решено. 12 лет превратятся в 10 или 11, но меньше, вероятно, не получится. Другого приговора от российского государства ждать не приходится. Милосердие - качество сильных. Слабому государству оно недоступно, потому что оно принимает его за слабость. Слабая власть боится всего - слов, картинок, чужой свободы. @ejdailyru

Льву Шлосбергу запросили совершенно безумный срок - 12 лет за публикацию обложки. Мы привычно говорим про сталинские сроки, но за этой формулировкой постепенно стирается важная деталь: нынешние приговоры и сроки далеко не всегда имеют аналоги даже в позднесоветской судебной практике. Они настолько жестоки, что их даже нельзя сравнивать с приговорами эпохи Андропова - человека, чьим политическим наследником Путин, кажется, хотел бы себя видеть. Оттуда он многое позаимствовал: как минимум - болезненную подозрительность к любому инакомыслию и превращение РПЦ, некогда жертвы советской власти, в одного из ее идеологических партнеров (симфония КГБ и РПЦ). Даже позднесоветская машина наказаний в сравнении с нынешней выглядит удивительно умеренной. К примеру, при Андропове существовали две основные статьи, по которым преследовали за политические высказывания. 190-1 УК РСФСР - «распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй». Фактически близкий родственник нынешних дел о «фейках». Но максимальное наказание - 3 года. По ней чаще судили одиночек. Более тяжелой считалась 70-ая статья - «антисоветская агитация и пропаганда». Она применялась уже к тем, кого государство считало организаторами и активными участниками различных групп. Наказание - от 3 до 10 лет. То есть верхняя планка была ниже тех 12 лет, которые сегодня прокурорша запросила для Льва Шлосберга. Поправьте меня, если я не прав, но в позднем СССР сроки, сопоставимые с теми, которые сейчас запрашивают для Шлосберга, получили разве что участники так называемого «самолетного дела» - по 15 лет вместо смертной казни. Но там, при всей чудовищности советского приговора, речь шла о подготовке захвата и угона самолета. Я много раз писал о том, что в сегодняшней России за убийство можно получить меньший срок, чем за слова, пост или публикацию обложки. 7-8 лет социально близкому это власти первоходу, который по пьяни убил собутыльника, - и 12 Льву Шлосбергу! Просто уму непостижимо! Льву Марковичу остается пожелать только одного - выдержки. Той самой, христианской, которая нужна человеку, когда вокруг уже давно закончились и право, и здравый смысл. А его 90-летнему отцу и Жанне - дождаться сына и мужа. Все остальное уже решено. 12 лет превратятся в 10 или 11, но меньше, вероятно, не получится. Другого приговора от российского государства ждать не приходится. Милосердие - качество сильных. Слабому государству оно недоступно, пооому что оно принимает его за слабость. Слабая власть боится всего - слов, картинок, чужой свободы.

В фейсбуке прямо развернулась дискуссия о молодых людях, которые держат российский триколор у верховного суда. Можно сколько угодно требовать от человека политической определенности, но невозможно приказать ему за одну ночь перестать быть тем, кем он был всю жизнь. Сегодня я наконец посмотрел «Одиссею». Каллипсо предлагает Одиссею, по сути, идеальную сделку: райский остров, бессмертие, любовь богини - и даже, сдается мне, делегации ПАСЕ, если бы он ее об этом попросил. Никаких войн, старости и эмигрантских бытовых проблем. Но Одиссея все равно тянет домой. Он просто не может перестать быть самим собой. Ему нужна его собственная жизнь - со всеми ее изъянами, несовершенствами, прошлым, памятью, домом и языком. Бессмертие в чужом раю оказывается для него хуже смертной жизни на Итаке. Мне кажется, с частью молодых россиян сегодня происходит что-то похожее. Для тех немолодых лидеров российской оппозиции, на чьем веку этот флаг менялся уже не раз, для тех, кто получил возможность, уехав из России, постепенно пересобрать собственную идентичность и обнаружить родство с другими странами, бело-сине-белый флаг может стать вполне естественной заменой. Но для человека, который родился под триколором, вырос под ним и никогда не воспринимал его как политическую эмблему конкретного режима, все устроено куда сложнее. Для него Россия может одновременно быть государством, которое ведет преступную войну, и страной, где он родился. Может быть языком пропаганды - и языком его детства. Это вообще довольно важная вещь, которую эмиграция иногда забывает: политическую принадлежность можно поменять довольно быстро. Идентичность так не работает. Нельзя человеку сказать: вот тебе новый флаг, новая страна, новая система координат - будь другим. Одиссей ведь тоже мог остаться у Каллипсо. Если объективно, то предложение было прекрасное. Но он хотел во что бы то ни стало домой.

Фестиваль Outloud 29-30 августа в Праге. Здесь вся информация для интересующихся: кто выступает, как добираться, что и во сколько будет. Буду рад любым встречам - как на самом фестивале, так и вовне. Пишите. Приходите.

Скептически относился к самой идее идти на выборы и пытаться кому-то что-то доказать электоральным путем. Играть по правилам с теми, кто эти правила в любой момент может переписать, - так себе затея. Надеждин, Дунцова, теперь Яблоко - каждый раз один и тот же сюжет: попытка сыграть в системную оппозицию заканчивается одинаково бесславно. Но, судя по сегодняшним видео, подросло поколение, которому еще только предстоит самостоятельно обнаружить эту нехитрую закономерность. И вот здесь очень важно не обесценивать их попытку только потому, что мы заранее знаем, чем она, эта попытка, скорее всего закончится. Не надо снисходительно объяснять им из прекрасного далека, что они наивные и что «мы это уже проходили». Пусть пробуют. Пусть сами дойдут до своих выводов. У каждого поколения должен быть собственный опыт столкновения с реальностью. По поводу снятия Яблока, чей рейтинг, если верить данным Независимой газеты, составляет 9,38%. Если единственную антивоенную партию вычеркивают из бюллетеня, потому что она, как посчитали в Кремле, угрожает национальному единству, то очень хочется однажды посмотреть на реальные рейтинги остальных партий в условиях, когда избирателю действительно дадут выбрать.

Люди - в основном молодые - пришли поддержать Яблоко к зданию Верховного суда

Отец Павел Адельгейм. Опыт преодоления 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛЬВА МАРКОВИЧА ШЛОСБЕРГА Чем дальше уходит от нас 5 августа 2013 года, тем больший личный опыт жизни мы можем сопоставить с опытом жизни о. Павла. Много раз за эти годы мы не только вспоминали о. Павла, но спрашивали себя, что он сделал бы в обстоятельствах нашей нынешней жизни, как поступил бы и что сказал. Удивительно, но почти всегда мы знаем ответ. Жизнь праведника сама подсказывает нам его поступки даже в предполагаемых обстоятельствах, не встретившихся ему на земном пути. О. Павел дал своей жизнью ясные ответы на многие вопросы будущего времени и в этом смысле он остаётся современным нам человеком, проживает вместе с нами нынешнее, во многом трагическое, время. О. Павел прожил и пережил казни отца и деда в годы репрессий, ссылку мамы, детский дом, воссоединение с мамой, выбор пути, предательство однокурсника по семинарии, счастливую любовь, внутрицерковные гонения, уголовное преследование, тюрьму и колонию, покушение, угрозу жизни и потерю ноги, возвращение на свободу, воссоздание храма из руин и создание общины, помощь обездоленным детям, снова внутрицерковные гонения, отнятие прихода, церковный суд, отнятие приходской школы, установку камня памяти жертв репрессий около его храма, удаление из настоятелей, наконец, мученическую смерть, не прервавшую его свет.   На каждое драматическое и трагическое событие своей жизни о. Павел находил светлый ответ. Он отвечал на злобу добротой, на месть – прощением, на отчаяние – ободрением, на разрушение – созиданием, на жестокость – милосердием, на гнев – умиротворением, на ложь – правдой. Зная жизнь о. Павла, которая фактически уже стала житием, мы можем представить себе слово и дело о. Павла сегодня. Свет достойной жизни не прерывается физической кончиной.   О. Павел никогда не давал указаний и не выступал судьёй. Он только показывал, что есть истина и сам ей следовал. Поэтому мы понимаем, каким мог быть его путь сегодня.   Сообщество людей, возникшее вокруг о. Павла, смогло сохраниться и остаться деятельным и после его смерти. Притяжение о. Павла собирает людей на памятные встречи год за годом. Нас объединяют не только воспоминания о человеке, но внутренняя потребность жить сообразно его ценностям. О. Павел продолжает напутствовать нас.   В этом году впервые вечер памяти о. Павла проходит без Виктора Николаевича Яковлева, основавшего традицию этих встреч. Светлая традиция не прервалась с его уходом и это подтверждает, что свет неуничтожим.   Продолжая все эти годы внутренний диалог с о.Павлом, каждый из нас находит в его жизни источник силы, помогающий нам сохранить свет в душе и радоваться жизни в самые трудные дни.   О. Павел передал нам опыт преодоления испытаний, которые было трудно предвидеть, но оказалось посильным прожить, не отрекаясь от себя, веры и надежды. О. Павел идёт сегодня рядом с нами, не облегчая, но освещая наш путь.   Мы будем пожизненно благодарны ему за этот свет.   Лев Шлосберг, 5 августа 2026, Псков

Если вы давно хотели разобраться в авторской нейросетевой фотографии - это отличный шанс!Олег Цербаев открывает бесплатный курс, который я искренне всем рекомендую. Я сам дважды у Олега учился (платно) и уверен: именно с фотографии стоит начинать всем, кто хочет освоить AI. Это база, фундамент, без которого очень сложно двигаться дальше осмысленно. Курс состоит из 4 встреч, начиная с 12 августа. Есть два формата участия: можно подключиться в Zoom, выполнять задания и получать обратную связь; а можно просто смотреть онлайн-занятия и общаться в чате. Оба варианта бесплатные - разница только в возможности получать фидбек. Даже если вы не планируете сами генерировать, курс поможет совершенно по-другому смотреть на фотографию. Очень советую записаться. Вы начнете понимать, как работает свет, композиция, экспозиция и другие вещи, без которых невозможно создавать по-настоящему сильные изображения - ни с камерой, ни с нейросетями. Все подробности и регистрация по ссылке - https://tserbaev.ru/machine

У издания ЕЖ я уже был Владимиром, теперь стал Михаилом. Впрочем, не страшно. Осталось сделать последний логичный шаг и представить меня просто как Ежа. В детстве меня именно так и называли.

Журналист Михаил Ерженков о том, как эмигранту сохранить Россию в памяти и культуре, отказавшись от возвращения: Олег Кашин очень точно написал об этом чувстве. Тяга к России - почти физическая, а невозможность туда вернуться похожа для некоторых на ломку. Эта тяга не подчиняется никакой логике, она существует сама по себе - как память тела, которое помнит дорогу домой даже тогда, когда разум уже давно знает: дома больше нет, а на его месте осталось пепелище. Ощущение, будто внутри тебя продолжает действовать сила притяжения, которой одинаково безразличны и доводы рассудка, и инстинкт самосохранения. Мне стоило больших усилий отказаться от поездки в этом году. Друзья, особенно оставшиеся в России, почти хором отговаривали: не надо, забудь про березки, не искушай судьбу, как в прошлом году. И я прислушался. Со старшей дочерью, которую не видел больше года, мы встретились в нейтральной стране и теперь проводим вместе счастливые дни. И все же эта тоска никуда не исчезнет. Есть вещи, от которых можно отказаться, которые можно осудить, вычеркнуть, оставить в прошлом. Но невозможно усилием воли сделать чужим то, что однажды стало частью тебя самого. Единственное, что мне действительно помогло, - мемуары первой волны русской эмиграции. Я уже не раз писал о почти терапевтическом воздействии на меня книг Федора Степуна, читая которые я впервые почувствовал, что спасение, возможно, заключается не в попытке забыть Россию и не в надежде однажды к ней вернуться, а в том, чтобы постепенно вытеснить ее из пространства географии в пространство духа, превратить из точки на карте в метафизическую реальность. Когда-то на Соловках меня особенно поразили воспоминания о катакомбных литургиях новомучеников. Вместо престола - простой стол, вместо епитрахили - холстинные полотенца, вместо вина - клюквенный сок. Православная литургия, даже если она происходит в храме, сама по себе строится на символическом воспроизведении евангельских событий. Но там, в лагере, в условиях гонений, условность становилась условностью в квадрате. И, оказывается, святость не исчезает вместе с утратой привычных форм. Иногда, напротив, она становится еще очевиднее. Наверное, так же происходит и с Россией для смирившегося эмигранта. В какой-то момент она перестает быть страной в привычном смысле слова, превращаясь в чистую идею, тем самым невидимым Китежем, который невозможно найти на карте и потому невозможно разрушить. Он существует лишь постольку, поскольку существует в человеческой памяти, языке и культуре. И еще один пример совсем из другой пьесы. У Тома Стоппарда в «Береге утопии» Белинский произносит удивительную фразу: «Литература может превратиться в Россию. Она может быть важнее и реальнее объективной действительности». Иногда единственная Россия, которую уже невозможно отнять, - та, что существует в культуре и памяти. Именно она оказывается важнее любых березок и долговечнее любой политической эпохи. @ejdailyru

Колонку ОВ я не читал, прочитал только подводку. Ещё прочитал пост Ерженкова. На правах человека, который полгода после обыска не хотел уезжать из России, пока добрые люди из ФСБ не попросили, имею сказать следующее: Если вы хоть как-то связаны с политикой, ни в коем случае не садитесь в российскую тюрьму. При малейшем намёке на уголовку — пакуйте вещи в рюкзак и улетайте. Если вы политический и уехали, ни в коем случае не возвращайтесь. Сесть политическому в российскую тюрьму — это разновидность жёсткого селфхарма. Лучше режьте ляшки бритвой. А иногда даже не селфхарма, а самоубийства. Есть куда менее мучительные способы убить себя. Поищите в интернете. Если вы думаете, что сидеть в российской тюрьме — это борьба, нет. Нихуя. После того как условная Медиазона напишет про вашу посадку, все про вас забудут. Помнить будут 126 подписчиков канала «Группа поддержки Юзернейма». В следующий раз о вас вспомнят, когда выйдет публикация о вашей смерти в тюрьме. Ваш тихий самоубийственный протест ничего не даст. Стать русским Манделой был шанс только у Навального. Даже медийный Яшин никому нахуй не нужен. Не говоря уже о тебе, рандомный антивоенный пикетчик. Ты уверен, что хочешь умереть за то, чтобы свободный и живой Николай Рыбаков из Яблока написал, что ты умер за его, Николая Рыбакова, борьбу? Никакой эмигрантский сплин не сравним с тем, чтобы быть запытаным в российской тюрьме. Точка.