Струя Добра

Эпизод V. Кожым Поздно вечером на стоянку вверху вернулись мужики, что ходили в дневку на ледничок Малды. Именно их я видел на "Гротах" махающими. Со "Стрелки" они собирались сплавиться; натуральные коми-ижемцы, с реки Ижмы, из Краснобора. С интересом они послушали про саранпаульских оленеводов. Оказалось, десять лет назад они были у них в гостях на Лемве. Больше - говорю, - их там не ищите - теперь в вершине Кожыма стоят. Я перенёс рюкзак за порог, чтобы задраить полностью фартук и поплыл. Прошёл Манюку криво-скучно, но возвращаться ради красивого дубля поленился. Дальше было веселее - все порожистое, бурлистое, скалы под 80 метров и Каменная Баба - тридцатимеровный столб. Начались расписанные золотистыми кручеными жилами скалы. Мерещились доисторические спруты и медузы. Таких чудес я нигде не видел. Как по галерее плывешь! Снизу абсолютно прозрачная вода, стайки харюзов по дну ходят, орлы и кречеты летают поверх. Течение хорошее, плёсы короткие, перекаты затяжные, с порожками. Я и не греб почти - подгребал. Не верилось, что такое бывает. Река выходила из теснин, скалы понижались, леса возвышались. От долины шел вайб не уральской, а сибирской реки. Таежные речки камерные, а тут начался размах и простор. Так я и плыл до вечера, подыскивая уже место для стоянки. Наконец пришла навстречу красивая скала на s-образной излучине и напротив неё - хорошее место на широком открытом солнцу пляже. Там уже стояла палатка и большая ПВХ лодка с транцем без мотора. Я представил её осадку с грузом - как днище не протерли, таща по перекатам? Я зачалился поболтать, присмотреться. Компания была мужицкая, трое олдскулеров в хаки и камуфляже и один хипстер: тату-рукова, серебряные большие серьги-кольца, причесанная бородка, аквашузы, очевидно, чей-то сын. Дневали тут, проткнули лодку о прибрежные камни. Они шли со стрелки неделю, а я один день, не гребя, и потому никак не мог взять в толк где они дни провели. Может рыбачили? Спросил про классную яму на которой они стояли, но они были без рыбы... Шли до переправы как и я, и значит, ходу им осталось час-два. Двое было геологов, которые работали в этих местах, искали и копали золото, бурили, взрывали. Теперь были пенсионерами и ностальжировали по тем (1982-1992) временам. О том времени и пошел разговор... Я ненароком уточнил про отвалы - оказалась их работа.Что же рекультивацию не сделали? - спросил я. И нарвался. Оказалось, я видел не нагромождение камней, а спланированные террасы - результат р-ии. Я не мог не сознаться, что "не похоже", прозвучало, как "плохо работали". Мое наивное признание, что природные берега смотрелись бы на Кожыме лучше, их добило. - Вот бы вернуть половину парка золотарям! Развернулись бы тогда! А "зеленые" и вообще все проверящие, козлы. Парк этот намутили. Здорово их задел, короче, и был тому не рад. Не за тем причаливал. Представил, как продолжают бурить горы, бросают повсюду трубы, станки, цистерны, топят трактора в горных озерах, уродуют речные долины, мутят воду и остаются в священной иллюзии, что приносят кому-то пользу золотом. Без сомнения эти люди пришли сюда за природой, которую полюбили, а не смотреть на оставленные отвалы. Но признаться в этом себе не могли... Подумал, как прекрасно было одному на реке, без вот этого всего и вежливо сообщил, что посмотрю, как, там ниже по реке. Расстались по-доброму, обсуждая пакрафт. Всем он напоминал надувной матрас по тактильным ощущениям, не верилось в его прочность. Я тоже никак не мог привыкнуть. Но толстую ПВХ лодку проткнули именно они, а не я. С чувством облегчения и освобождения от общества я отчалил и встал на официальной парковой стоянке в 400 м ниже на другом берегу. #югыдва@struja_dobra

Приполярный Урал, река Кожым, нацпарк "Югыд Ва"

Эпизод IV. Балбанъю-Кожым Нет ничего прекраснее речных долин и перспектив, что открывает каждый поворот реки; всех этих неповторимых перекатов, порогов, скал, лесов, омутов. Так возвращаешься к зрительным и историческим первоистокам. Идеально вообще не знать карты и плыть как наивный аргонавт, падая в пороги и проклиная их. Потому радовало, что не все пороги обозначены на топокарте... И я поплыл с богом. Бог в таких случаях также крайне нужен, потому что надежды на себя может и не хватить. До устья Пеленгичея перекаты порядком нервировали мелями и валунами, приходилось спешиваться, но я все-таки плыл, а не шёл. Скорость была неплохой. На "Гротах" какие-то мужики махали мне рукой. После слияния рек течение понесло сильнее, я перестал цеплять дно. Работы веслом было немного - греб порой ради ускорения. Я так давно не сплавлялся по горной речке, что процесс меня всецело захватил. У Санавожа был первый серьёзный порог и незадраенную лодку основательно залило водой. Река вошла в каньон, и на на каждом повороте теперь возвышались скалы. Беловатые красноребрые карбонатные породы - рифы древних морей. Отлогий берег теперь все время напоминал отвал, и я не сразу понял, что это и есть большой, в десятки километров, приисковый отвал. Санавож до парка был стоянкой большой партии золотарей, которая перелопатила весь аллювий низовий Балбанъю. Отвалы несколько портили ощущение от реки, но куда без них на Урале. Если сам хребет - отвал ремня Нуми Торума. Я же теперь был слишком сосредоточен на препятствиях - пороги следовали один за другим, чередуясь с короткими плёсами. Многие были на поворотах, образуя прижимы, в которые била струя и уводила вбок по выступам. Была б вода большой, я не осмелился идти без просмотра, но сейчас оставалось пространство и время для манёвров сходу. Идеального прохождения при таких вводных быть не может и я пару раз хорошо приложился о камни. Давно пора было встать на ночёвку, но не было подходящей экспозиции, чтобы и закатное и рассветное солнце освещало стоянку. Такая намечалась на устье и я решил дожать речку. Шел уже восьмой час вечера, а я встал в семь утра после бессонной ночи и теперь шёл поспешно-устало. Верный признак скорых ошибок, потому что зазеваешься.... кривой камень, косой слив, дурная бочка, и вот уже вниз головой рассматриваешь рыб. Осталось три поворота реки - максимального вреза русла в каньон и максимальных уклонов. Я подтянул коленные распоры, задраил фартук по максимуму, но полностью вкруг не мог, потому что за спиной возвышался рюкзак...будет заливать как пить дать... Пороги слились в одно стремительное целое. Среди них притаился один дюже неприятный, прижимной, с поворотом струи на 90, полутораметровой ступенью и большими стискивающими валунами; потом сразу вихрястый притапливающий омут. Идеальное место для распарывания балона. Я оглянулся с возмущением, потому что в большую воду такой прижим страшен. От него не выгрести - слишком все резко. Вскоре вывалился на заливаемое солнцем устье Кожыма и сразу зарулил на стоянку по левую руку. Напротив возвышалась Скала Риф. Меня уже откровенно шатало, жутко хотелось есть - перетерпел днем из-за жары и возбуждения. Оборудованная стоянка парка была наверху, на отвале, но я был не в силах туда таскать барахло, поставился на пляже - его ширина и мелкая фракция гальки позволяла надеяться на ровный сон. Было где разложиться на просушку. Готовить не мог ждать, запалил огонек из плавника, поел сала, упился калмыцким чаем, щедро его посолив, и в рое взбесившейся на закате мошки залез в палатку. Несмотря на усталость я был чертовски доволен этим днем. Невыразимо доволен - все шло как надо. Утро было солнечным, почти июльским по цвету неба, обещая дневную жару. Все болело - второй день на максималках. Однако впередиторчащий порог Манюку мотивировал собраться... #югыдва@struja_dobra

Я же до сих пор не показал пакрафт, реку и того зайца. Напомню, что почти перестал фоткать в дороге - дергаю кадры из видеопотока 4К. За пакрафт black pike и вообще всю водную экипировку благодарю Североуральского врача Алексея Паршукова. Не видать бы мне реки без его добра! #югыдва@struja_dobra

Решил остаться на денёк в Калайхумбе, этот поселок — ворота на Памир. Посмотрел утром, пока не так жарко, древний город Карон, четыре тысячи лет поселению. Карон (перевод – место на высоте) стоит на вершине горы. Сверху видно как р. Пяндж разделяет поселения Таджикистана и Афганистана. Понравились больше не сами руины, а расположение города. Карон в этом схож с древними поселениями Перу, напоминает город Чокекирао из Южной Америки. 2000м. Вокруг каньоны и бурная река внизу. Обнаружили город относительно недавно и ещё много чего не разгребли. Но точно древние люди любили игровые виды спорта. Стадион откопали на 10 000 зрителей. Играли на стадионе в древнее поло (бузкаши). Только не мяч использовали, а обезглавленную тушу козла или теленка. Нужно было на лошади подхватить «снаряд» и донести до контрольной точки. Командный был зачёт и личный. Ну хотя бы не как ацтеки, которые в футбол играли головами человеческими.

Свежие фото с границы Таджикистана и Афганистана! Ну ладно, там нашли древний стадион! Люди играли всегда и везде (и у них для этого было больше времени). Я больше впечатлился, рассматривая приречный кишлак. Невообразимый масштаб цементирования! 2/3 кишлака - текущая стройка на монолитных основаниях. Готовые дома - по размеру как гостиницы. Шайтанама!

Эпизод III. Еркусей- Балбанъю. Спустился к броду через Балбанъю. Река считалась минимально проходимой для пакрафта, и если бы не межень, я встал на воду. Но дождей не было уж две недели. Спутниковый снимок показывал ниже переправы широкие разбои. Стоило спуститься ниже. Вчера на притоке Пеленгичее у меня уже был фальстарт. Я соблазнился рекой и распаковал лодку, прокорячился 3 км и понял, что хоть на реке и приятно, но тасканье по валунам вымытывает морально - на лодке хочется плыть и созерцать. Был большой риск неудачно оступиться на скользких камнях и совсем "приплыть". Перевалил на Балбанъю. Утро, что несло пасмурность с хребта, переходило в ясный день, который, однако, уже не обещал зноя. Облака, что зацепились синими подбрюшинами за вершины говорили, что пришёл август. С ощущением ускользающего лета я и пошёл по пустынной дороге через лиственничный лес. По левую руку - Малды, по правую - Килды, позади Еркусей. Никто не встретился, кроме попутных следов оленя. Прошло три часа, позади осталось 12 км. Дорога сблизилась с рекой, но я по-прежнему видел, что воды маловато. Спутниковый снимок говорил, что дальше долина сужается, река сливается в одно русло и начинает активно петлять - явный признак того, что под одним берегом будет глубина. На дороге лежал молодой заяц, жизнь которого близилась к концу. Он ещё реагировал ушами, но не шевелился. Из под хвостика развалился помет. Похоже, его сбили ночью на дороге, что нередко случается. Однажды я был свидетелем такой "охоты", когда в свете фар ловили карданом зайца. Косому ничего не стоило соскочить с летальной стометровки - но эволюция  этому не научила. Зайца было жаль - я был первый кто его нашел - ему ещё не выклевали глаза, и было удивительно, что агония так затянулась. Я ничего не стал делать и свернул к реке по едва заметной дорожке. Над рекой кружили чайки, прозевавшие добычу по соседству. К чайкам в горах я никак не мог привыкнуть. Мое Волнение нарастало. Впереди было два с половиной дня на познание реки сплавом. Мандраж и эйфория вперемешку. Воды на плесах теперь хватало, но на перекатах - не всегда. По опыту я знал, что опасный порог опознаётся таковым в момент, когда струя уже несет к неминуемой развязке. В прочности пакрафта я не был уверен, хоть и наслышан о достоинствах ТПУ. На ощупь что-то вроде надувного матраса. Вес лодки в 4 кг указывал на максимальное облегчение конструкции. В ущерб чему? Это сходство и общее назначение пакрафта вынуждало усомниться в реальной прочности. Мне предстояло не раз приложиться о камни, и какой из них окажется не окатанным валуном, а свежим сколом, предугадать нельзя. В этой неизвестности и заключалась известная прелесть сплава. Нельзя вставать на реку, исключая вероятность купания. Вставать надо с полным осознанием возможного коллапса в самый непоходящий момент. Однокамерность пакрафта означала, что он сразу станет тряпкой с околонулевой плавучестью и его прибьёт на ближайшие камни. Гермобаулы отправятся в свободное плавание до ближайших закутков, а я, когда очухаюсь, пойду их искать. Каждый водник крутит перспективу кораблекрушения в голове - без её осознания глупо вставать на горную речку. Собственно, некоторым не очень интересны речки, где нет ощутимого шанса купания. С осознанием и предвкушением этих рисков я и поплыл. #югыдва@struja_dobra

Еркусей. Лунный таймлапс #югыдва@struja_dobra

Эпизод II. Еркусей Так и тянется след самоедских нарт в горной топонимии. Еркусей - один из маркеров освоения пространства ненцами, и приятно, что это слово устояло в веках. Вогулы эту матрицу восприняли органично, а вот коми - ижемцы, что пришли на горный Урал с запада в 19 веке, были христианами, да еще и капиталистического извода, когда оленей держат за ради шкур, отделяют маточное поголовье от быков и т.д. Их раскидал по Тундрам собственный демографический взрвыв. Растекание покоилось на хозяйственной модели многооленных стад. Процесс естественной и понятной этнической категоризации - размежевания с аборгенами края шёл непрерывно и продолжается до сих пор. Немцы, манси, саами - культурно чуждые коми. Но основной инстинкт сильнее, поэтому местами породнились. И конретно, к моменту формирования Саранпаульского совхоза, в 1940-е годы, из 11 бригад лишь две считались мансийскими. К 2026 г. осталось лишь три зырянских бригады. Однако кресты на горах не зыряне ставят - это современная волна переосмысления ландшафтов. Чего ради именно их ставят, ни один крестоносец внятно не объяснит. Обетный? Поклонный? Но это не места для паломников, и совсем не поморский культурный ландшафт. Как по мне крест под Еркусеем  выглядит как не очень неуместная попытка присвоения чужого пространства. Так и видишь квадроциклистов с набором знамен организаций и спортивных амбиций, но минимумом знаний о местности. Когда шторм валит кресты и любые другие конструкции - а это обязательно происходит, - мне симпатична мысль, что так языческий Бог гор гневается. Горы вообще требуют от обитателя естественно нажитого анимизма, как наиболее подходящей эпистемы, неверно интерпретируемой современниками как языческие верования. Анимизм - это воплощенные в представлениях и практиках знания об окружающей среде. Опыт жизни в природе. Название реки Балбанью - как раз следствие присвоения зырянами самоедской долины, где горы - окаменевшие боги и идолы стали болванами. Просто болванами, вне целостной картины мировоззрения. Как "египетские" пирамиды. И представший предо мною балок под Еркусеем совсем не вписывался в сакральное понимание места, но он и не претендовал на символическую значимость как крест. Он мог быть артефактом освоения. Почти случайным событием. Я стряхнул обделанный мышью матрас (сворачивать надо и стоймя ставить!) перевернул и нашёл, сожмурясь, что сойдет для сна. Мышь пыталась добраться до всех подвешенных пакетов с крупой и следы её зубов хранил полиэтилен. Но я так устал, что решил что усну раньше, чем полевка начнет свои ночные похождения - в последнем сомневаться не приходилось, судя по количеству помета повсюду. Я ошибся, в смысле был слишком переутомлен, ещё и выпил золотого корня так, что уснуть скоро не смог. Топчан был коротковат и удобно лечь не получалось. Ещё и мерещилось. Балок этот сразу мне показался выморочным. Мышь начала с предбанника и долго выясняла, кто сдвинул тапки. Её тошнотворное шебуршанье мешало, и я обратился весь во слух, того не желая. Потом мышь затихла, я было задремал, но она стала скрестись рядом в стене, за нашитой дсп-панелью. Сволочь! Там же нет жратвы. Я вышел в два часа ночи на улицу и стал ставить палатку. Было ясно, луна закатывалась за Еркусей и освещала без того светлую долину - белые ночи ещё не кончились, изрядно холодило, но натягивать портки было лень. Я понимал, что спать осталось от силы 4 часа, после чего светило быстро нагреет стенку палатки так, что вылезти из неё мне придется, чтобы не упариться. А чортова мышь заляжет спать под полом и хоть бы что ей, потом сожрет рассыпанную мной у костра крупу. Хорошо устроилась хозяйка Балка. #югыдва@struja_dobra