Татьяна Мэй

У Паустовского была провинциальная тетушка Дозя, которую во время ее редких визитов водили в театр. Однажды она настолько увлеклась спектаклем, что среди действия вскочила и крикнула по-украински театральному злодею: - Что же ты делаешь, подлюга, бесстыжие твои глаза! Публика неистово хохотала. Бедная жертва искусства проплакала весь следующий день от стыда. Вот примерно так же заорала я, когда, копаясь в столетней с гаком давности периодике на тему петербургского аэроклуба, наткнулась на коротенькую заметку. В ресторане "Кюба" русским авиаторам был дан обед, организованный Борисом Алексеевичем Сувориным и директором товарищества «Крылья» С. Г. Райллэ. Потому что С. Г. Райллэ, известный бизнесмен и покровитель младенческой русской авиации, не кто иной, как Сидней Рейли. Король шпионажа, знаменитый британский разведчик, прототип Джеймса Бонда. Хитрый, шпионская морда, бесстыжие его глаза. Авиация была в моде, вокруг вечно кучковались великие князья и военные чины. Но увы, никто из них мой вопль не услышал. А ведь могла бы изменить ход истории!

В мемуарах Петра Бартенева прелестный эпизод, все-таки не зря мне Александр II симпатичен. Бартенев пересказывает эпистолярную беседу Жуковского и бывшего его воспитанника. Многословный и возвышенный Василь Андреич наседает на Александра с идеями освободить гроб Господен, чтобы сделать его достоянием всех христиан. Александру, видать, обижать Жуковского не хотелось, но и воевать гроб Господен тоже. Поэтому выкрутился он изящно, мол, желание это разделяет, но если бы удалось его исполнить, то распри христиан, конечно, только осквернили бы святыню. Я захихикала, но для надежности полезла искать первоисточник. Таки существует, Бартенев пересказал почти дословно.

Которые тут сегодняшние? Наверняка обещала каких-нибудь фотографий на сладкое. Не помню конкретику, но малолетний Довлатов точно не помешает.

Народ, тут такое дело. Собирают на слуховой аппарат Ирине Цимбал, профессору РГИСИ. Ей почти 90 лет, человек в прекрасной интеллектуальной форме, но со слухом совсем беда. Как пишут занимающиеся этим делом, настолько беда, что слуховой аппарат нужен усовершенствованный. Стоит дофига - 300 тысяч. Я справки навела, это все достойные доверия люди, проблема реальная. И сама вписываюсь. Карта 2200249607029359, её открыла выпускница театроведческого факультета специально для сбора денег на слуховой аппарат (ВТБ Светлана М.).

Заглянула, проверить одну цитату, к Герцену, сижу теперь хихикаю. Прекрасно он все же писал. ...Так как идиллическое расположение не могло меня насытить, я спросил хозяина, что у него есть съестного. «Есть, пожалуй, рыба славная». – «Дай рыбу!» Он принес через полчаса кусок рыбы с запахом лимбургского сыра; я люблю, чтоб каждая вещь пахла сама собою, и потому не мог в рот взять рыбы. «Еще что есть?» – «Да ничего, пожалуй, нет». Хозяйка пожалела обо мне и из другой комнаты, минут через пять, принесла яичницу, в которой были куски сыромятной кожи, состоявшие в должности ветчины, как надобно думать. Делать было нечего: я наелся яичницы. Так как дело шло к вечеру, а я был разбит весенней дорогой, то и лег спать.

Преисполнившись нахальства, замечу, что ежели кто завтра идет со мной экскурсить, посмотрите "Начальника Чукотки". Во-первых, от него радость и бодренье великое, а во-вторых, пригодится нам. Ну и вот так я примерно и выгляжу, если кто еще не видел. https://youtu.be/pwTKMho49ds?si=P2qViqm5R-Du1TpF

Малолетний Тоха Сундукян-Мариупольский обрел не только хозяйку, но и персональную бабушку, которая читает ему сказки.

Не видела эту фотографию. Хармс, 19 лет.

Для себя закладка, из воспоминаний Кшесинской. Это они сбегают из ее особняка, поскольку там, совсем рядом с крепостью, стало очень нервно. Но дело не в этом. Есть у нас буквоеды, которые любят важно обронить, дескать говорить надо только "дом Лидваль", не склоняя, поскольку принадлежал он матери архитектора. Однако ж вот свидетельство современницы - дом Лидваля. ...Мы все бросились на квартиру Юрьева, который жил недалеко от меня, в самом начале Каменноостровского проспекта, в доме Лидваля. Его квартира находилась на пятом этаже, на самом верху дома, три дня мы провели у него не раздеваясь. Поминутно врывалась толпа вооруженных солдат, которые через квартиру Юрьева вылезали на крышу дома в поисках пулеметов. Солдаты нам угрожали, что мы все головою ответим, если на крыше найдут пулеметы. С окон квартиры пришлось убрать все крупные вещи, которые с улицы толпа принимала за пулеметы и угрожала открыть огонь по окнам.

https://youtu.be/5mxEVtx2qyY?si=6IC1fAmMnfN_u8q0 Когда встречаю, даже мимоходом, что-то о Валерии Гаврилине, тут же в голове звучит тарантелла из "Анюты" и перед глазами всплывает невероятная Максимова. Больше ничего, но я и меломан никакой. А тарантелла - да, со мной навсегда. Недавно узнала, что мать Гаврилина, уже в 50-е, - тоже лагерница. Муж погиб на фронте, растила двух детей одна, и вот при ревизии недосчитались полфунта масла. Мать отправилась в лагерь, сестру забрали родные, а одиннадцатилетний Валера попал в вологодский детдом. Письма ей оттуда писал постоянно. "Мамочка, милая, милая-премилая, драгоценная..." Да и Максимова - внучка расстрелянного Шпета. В кого ни ткни, кого только ни вспомни - всех накрыло или как минимум задело. Как при таком можно оправдывать сталинщину, в голове не укладывается.

Какой блогер пропал! Что-то я даже начинаю понимать Николая I, законопатившего Шевченко под строжайший надзор с запретом писать. ...Пошли с Семеном в Летний сад с намерением посмотреть монумент Крылова. По дороге зашли в Казанский собор посмотреть картину Брюллова. Но, увы! Она так умно, удачно поставлена премудрыми попами, что и кошачьими глазами видеть ее невозможно. Отвратительно! По дороге зашли в Пассаж, полюбовались шляющимися красавицами и алеутскими болванчиками и прошли в Летний сад. Монумент Крылова, поставленный «Пчелой» и прочими газетами, ничем не лучше алеутских болванчиков. Бессовестные газетчики! Жалкий барон Клодт! Вместо величественного старца он посадил лакея в нанковом сюртуке с азбучкой и указкою в руках. Барон без умысла достиг цели, вылепивши эту жалкую статую и барельефы именно для детей, но никак не для взрослых. Бедный барон! Оскорбил ты великого поэта и тоже без умысла. Оскорбленные бароном, мы взяли ялик и поплыли на Биржу. Полюбовались величественной биржевой залой, прошли в сквер, посмотрели на обезьян и попугаев и зашли на постоянную выставку художественных произведений. Бедчый Тыранов! Он и свое болезненное маранье тут же выставил. Грустное, тяжелое впечатление!

Искала визуальный материал для Петровской набережной... Таня, ты впадаешь в грех Аркадия и говоришь красиво, Базаров бы тебя осудил. Короче, искала картинки. Нашарила памятник Шевченко в Александровском парке. Для несведущих - чуть наискосок от мечети. Надпись, конечно, по нынешним временам огнеопасная, затопчут все разом и меня, и поэта-крестьянина, но соблазн велик. Только качество было плохенькое, и я поддалась соблазну еще и показать красиво. Воровато оглянувшись по сторонам, прокралась к чатику. Сделай, говорю, контрастность поприличней и детали поярче. Хорошо, вовремя очки надела. Этот паразит и Тарасу Григорьичу их нацепил, видать счел, что недостаточно культурно выглядит. И добавил политической активности. Поэт у него не крестьянин, а какой-то революциин. Сукин сын. Не поэт, а чатик. Лакировщик действительности чертов, вообще полагаться на него нельзя. Жаль, что сделали поэта-крестьянина из гипса, развалился через несколько лет. А с другой представляю, что бы сейчас вокруг него творилось.

Сегодняшним гулякам на сладкое. Тот исполинский петровских времен Гостиный двор, от которого осталась жалкая руина, затянутая зеленой сеткой, на Тифлисской улице. Представляю, что сказали бы таксисты, существуй он сейчас. Версия, что Петр всего лишь откопал построенный атлантами город, заполонила бы вообще весь интернет.

Где он теперь, этот домик ветхий, Зяблик, поющий в плетеной клетке, Красный шиповник на свежей ветке И золотистые косы Гретхен? Пела гитара на старом Рейне, Бурши читали стихи в кофейне, Кутая горло платком пуховым, У клавикордов сидел Бетховен. Думал ли он, что под каждой крышей Немцами будут пугать детишек.

Ааа, вспомнила, откуда это было, про Баха. Это я "Предложение" смотрела. Прекрасное кино. С одной стороны сериал, с другой - мини. С третьей я люблю "Крестного отца", а это как раз о том, как его снимали. Заодно уяснила, для чего нужен продюсер. А то обычно позорно начинаю щелкать пальцами и мычать: "Ну этот, который деньги дает". На самом деле - чтобы мафии было кого грохнуть. Ну так, в общих чертах. Недоумение вызвали две вещи - почему Аль Пачино изображен аутистом по прозвищу Креветка, ему только любимой тряпочки под щекой не хватает, и куда спрятали Нино Рота. Мне без него одиноко. (Про Кармине Копполу знаю тоже, не возбуждайтесь.) И собственно фраза одного из персонажей. Его спрашивают, верит ли он в существование Бога, и он с сомнением роняет: "Нууу... разве что когда слушаю Баха или Эллингтона..." Вот я тоже как-то так. Но увы, Баха постоянно слушать невозможно, тем более что вокруг больше говорят о какой-нибудь, простигосподи, Симоньян. Потому я и останусь, чувствую, атеистом.

Чисто для петербуржцев, ну или кто со мной по Серебряному гулял и слышал спич про французскую борьбу. Помните на улице Чехова дом Краевского, родоначальника ЗОЖа в России, от которого пошло увлечение борцами. С барышнями на фасаде, вместо которых я требовала борцов в полосатых трико, с гирями и разрываемыми цепями. Там, оказывается, скульптура и на крыше была, причем еще после войны существовала. А фотографию прекрасно вытянул из старой и закопченной 1949-го чатик, примирив меня со своим существованием.

Кто "Опасные связи" 2003-го смотрел, оно того стоит? Мини-сериал, Катрин Денёв, Руперт Эверетт, Настасьи Кински, перетянуто в современность. Ой, 60-е годы, насчет современности я махнула. Как все относительно, однако. И поскольку под всеми даже просто упоминаниями "Опасных связей" мгновенно начинается драка между сторонниками фильмов Фрирза и Формана, сразу уж продублирую собственный коммент. "Вальмон" - чудесный, тонкий, милый. Но идею книги отражает "Опасные связи", а не он. В первом случае Вальмон и маркиза - просто молодые обалдуи, привыкшие брать от жизни все что хочется. А во втором - два циника, наслаждающиеся растлением, потому что все остальное приелось. Не зря де Лакло так страшно наказал маркизу, ни в том ни в другом фильме, кстати, этого нет, насколько помню.

Есть такой специфический экскурсоводный баг - внезапно в самый неподходящий момент исчезает слово. Вот только что тут было, и уже нет, как корова языком слизнула. И чем сильнее напрягаешься, пытаясь вспомнить, тем глубже оно забивается куда-то в район поджелудочной и угрюмо там сидит, держась фонемами за стенки железы. На эту тему существует масса профессиональных анекдотов и баек. Про то, как я боролась с коварным Пастернаком, который повадился прятаться аккурат в то момент, когда должен был явиться на тусу у Бриков, рассказывала. Победить его тогда удалось с помощью морковки, буквально как кролика выманивала. Стоило мысленно сказать: "Морковь!" - и следом появлялся Борис Леонидович. Сегодня схожий номер отколола Берберова. Уже в самом конце похода, когда любознательная гуляка попросила напомнить, какие строчки я читала у фамильного гнезда Нины Николаевны, неожиданно повторилась мизансцена из "Двенадцати стульев". Гуляки напряженно ждали. Но из открытого дворницкого рта, в котором зубы росли не подряд, а через один, вырвался оглушительный крик: "Бывввааали дни вессселые!" (зчркт). Я наморщила извилины. Те подсунули Ахматову. С горя прочитала Ахматову. Следующая попытка выудить из памяти искомые строчки привела к тому, что явилась Гиппиус со своим фирменным эсхатологическим завыванием: "Нет, ты утонешь в тине черной, проклятый город, божий враг! И червь болотный, червь упорный изъест твой каменный костяк!" Вещь эту, кстати, люблю, но в контекст она явно не укладывалась. Короче, сбежались всевозможные поэтессы, но Берберова покинула меня, как Ходасевича, и даже не перештопав предварительно носки. Народ смотрел сочувственно. Переконфузившись, я обещала выложить стихотворение в тележке. В конце концов все разбрелись, и я пошла перекусить. Пока ждала заказ, в памяти творился какой-то кордебалет. Наконец девочка принесла чебуреки и стопку хреновухи. Даже не ожидала, что у Нины Николаевны такие низменные вкусы. При виде чебуреков в голове мгновенно зазвучало: - А помнишь, как бывало, мы разбивались в кровь? Начнем же все сначала, и голод, и любовь!

Выбор был невелик, но кольцо Авада Кедавра будет оставлять в недоумении, почему заклятье не работает. Ридикулус, когда страшилище превращается в посмешище, моя мечта, но его в наличии не имелось. А вот патронусов у меня всегда вокруг в изобилии, так что все логично. (Только, блин, шкодливые такие.)