Записки технотеолога в миру

Новости Издательства (25.06.2026) Послезавтра, 27 июня, на фестивале «Кузлесфест» (г. Москва) состоится выступление бывшего сотрудника УМрИ М. Куртова, озаглавленное «“Соня, тебя подставили!”: гностицизм как теория заговора». На лекции будет рассказано о христианском гностическом мифе как древнем религиозном сериале, наполненном служебными романами, предательствами и заговорами. Опорой в этом рассказе послужит пьеса «ЦКБ “Плерома”. Производственная драма знания» (2025). В конце лекции состоится презентация нового трека ВИА «Сухраварди» в стиле гностический синти-поп. Также на фестивале можно будет приобрести издания УМрИ по божеской цене.

Кувырок о самом важном   Сегодня, 16 июня, в день рожденья Курёхина и Блумсдэй, Зыбким летом 2026 года, традиционно отмечается День Метароссии. Нужно кувыркаться! Осваивайте новые техники внешнего и внутреннего кувырка.

О числе 43 (2)   На следующий день я вышел на прогулку, дул арктический ветер. Прогулки из дома и обратно (где дом — отмеченная точка) образуют гомотопические классы петель. Прогулка тривиальна (петли стягиваемы), если в её пространстве не было особых точек, «проколов»: это как никуда и не выходил. Встречаемые числа, вокруг которых заузливается внимание, можно рассматривать и как такие «проколы», и как точки на петлях — смотря какой смысл им придавать. Можно выбрать определённое центральное число и всюду следовать за ним, тогда то, что этот путь окружит, и будет «проколом» или «полостью». А можно наметить какую-то точку вдали и идти к ней, как если бы ты не мог не обойти её. Эта прогулка была комбинацией двух (свободной группой с двумя образующими): «дорогой 37» к «далёкому 43».   …У почившего недавно Пола Бенасеррафа в хрестоматийной статье «Чем числа не могли бы быть» (1965) — любопытной прежде всего своей фабуляцией: дети родителей-математиков открывают для себя натуральные числа уже после того, как их обучили теории множеств, — вдруг встречается фраза: «Я сильно сомневаюсь, что для того, чтобы объяснить использование и значение слов, обозначающих числа, потребуется решить, был ли (есть ли) Юлий Цезарь или не был числом 43». Число 43, конечно, не появляется в статье ни до, ни после. Почему 43?..   Мне уже приходилось читать об особенностях воображения философов, работающих в аналитической традиции: «...культ ясного и отчётливого загоняет воображение в стеклянный дом, в оранжерею, где оно проявляется перверсивно, через все эти несчастные раздавленные улитки или корабли “Генералиссимус Сталин”. Оранжерейное воображение может быть сколь угодно буйным, но оно не конструктивно. Это как арбуз без косточек». Можно также говорить о своего рода гидравлике воображения — вытеснении, выдавливании образов чересчур жёсткой системой (эпистемологических, формальных, квазиэтических...) принципов. У «аналитиков» это воплощается в нарочито, демонстративно абсурдных примерах, которые были бы и в самом деле хороши, если бы сопровождались рефлексией их (гидравлического) генеза. В математических текстах мы тоже часто наблюдаем подобное, но математики, в отличие от аналитических философов (которые им тщетно подражают), гораздо свободней и конструктивней, и их вытесненное воображение выражается прежде всего в нейминге понятий и в новых способах нотации. Словом, тем интересней и красноречивей показалось это торчащее посреди статьи непонятно почему число 43…   (продолжение следует)

О числе 43 (1)   Как формируется внимание к числу? А как оно формируется вообще?.. У всего есть история, есть история и внимания к числам. Так, я помню, что впервые 43 возникло в связи с числом 47, а 47 — в связи с 37 («47 — это новое 37»: 47=3+7+37). Все они связаны суммами и разностями их цифр (3, 4, 7). Все они простые (а 37 и 43 — sexy primes). Интересно, что некоторые числа кажутся простыми, но таковыми не являются (например, 57, «число Гротендика»), а есть те, что наоборот (61 или 73).   Отчётливо 43 проявилось, кажется, в ноябре 2024 года. И сразу же тогда было квалицифировано по своему эссенциальному качеству как интересное. При последующих встречах эта квалификация не менялась (нужно минимум 3‒4 акта квалификации, чтобы надёжно типологизировать число). Хотя встречалось в примечательных соседствах и раньше («“Убик” дважды попадал в список лучших научно-фантастических произведений всех времён, составляемый журналом Локус на основе читательского голосования: в 1987 (37 место) и в 1998 (43 место)»). Затем, в феврале и сентябре 2025-го, было два сна о связи 43 и 47 и их модуляциях.   На днях решил впервые больше, чем за двадцать лет, пересмотреть «8 1/2». Тогда я смотрел его больше тридцати раз и знал почти покадрово. (Знать покадрово невозможно, наверное, ни один полнометражный фильм, так как внимание — это мышца, у него есть свой ритм напряжения и расслабления, а поскольку находиться в напряжении все полтора-два часа нельзя, что-то всегда будет пропущено; этим объясняется, почему можно, пересматривая фильмы или перечитывая книги спустя годы, обнаруживать там то, чего мы не замечали ранее: поменялся ритм внимания, и теперь пики его напряжения попадают на другие места произведения.) Великий фильм: он фактически завершил эволюцию киноязыка, продемонстрировав возможность бесшовного соединения разных онтологических режимов — актуальной реальности, сна, грёзы, воспоминания. В этот раз моё внимание остановилось на сцене встречи главного героя с кардиналом. «Сколько вам лет?» — спрашивает кардинал. «Сорок три», — отвечает главный герой (режиссёру тогда было столько же). «Вы слышите этого певца?» — вдруг меняет тему кардинал. (Примечательно, что в continuity script этот фрагмент стоит под номером 343.) Затем он рассказывает легенду об альбатросах, Diomedea на латыни, прозванных так, потому что, согласно легенде, после смерти царя Диомеда, героя «Илиады», эти птицы оплакивали его протяжными рыданиями. Конечно, когда тебе двадцать, на моменты, связанные с возрастом, не обращаешь внимания; птицы, впрочем, меня тоже тогда не очень интересовали.   Как перейти от третьего абзаца к четвёртому? Известны определения Кольриджа (переданные его зятем):  «prose = words in their best order; — poetry = the best words in the best order». К обоим нужно добавить: and in the best quantity. Писать — значит считать. Мы и так всегда бессознательно считаем, когда читаем («человек всегда считает» — ἀεὶ ὁ ἄνθρωπος ἀριθμητίζε), а считать, когда пишем, означает прежде всего вежливость по отношению к этому вычисляющему бессознательному и, соответственно, оптимизацию процесса письма‒чтения. Это касается количества и слов в предложении, и предложений в абзаце, и абзацев в тексте. Первый абзац — приветственный, второй — ответственный, третий — узловой, четвёртый — поддерживающий, пятый — блистательный, шестой — рабочий, седьмой — системный.

⚓️ «Без тебя нормально. Но без тебя» — к кому обращает эти строки лирическая героиня песни? К Возлюбленному? К Богу? Может, к Городу? Релиз трека ВИА «Сухраварди» «Без тебя» (2024) приурочен к 323-летию Петербурга. ⚓️

О числе 67 <...> Уже этой, крайне сжатой и неполной информации о центральных числах достаточно, чтобы сделать интересные утверждения о числе 67. Число 67 — это, безусловно, странное число (странно, например, уже то, что оно простое). Его характерный модус явленности — разреженный: 6-7, six seven. Кроме того, эмпирически было установлено, что особым качеством 67 является липкость: попав в центр внимания, оно легко прилипает к нам и так же легко отлипает, динамика встреч с ним быстрая, но нестабильная (пока что, однако, не ясно, является ли липкость результатом композиции странности и разреженности либо же это независимое свойство).   Всё это может объяснить «поведение» этого числа и тех, кто его регулярно встречает: благодаря сочетанию странности, разреженности и липкости число 67 нашло среди детей и подростков самую благодатную почву. Действительно, странность не очаровывает, как прекрасность, и не притягивает, как интересность, а вызывает скорее смеховую реакцию («бессмысленный смех»). В то же время сгущённый модус явленности делал бы характер встреч более обязательным — разреженность как раз даёт лёгкость и свободу.   Что эта феноматематическая классификация может дать нам в практическом плане? Например, возможность осознанной и более эффективной манипуляции мемами. <...> https://technotheologistinlove.wordpress.com/2026/05/25/67/

КУРС СВОБОДНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ Объявляется набор на Курс свободного исследования (КСИ, Ѯ). Почему все существующие сегодня курсы обучения философии — от университета до всевозможных школ — бессмысленны? Основных причин три. Во-первых, к обучению допускаются «все желающие», тогда как многим там делать решительно нечего. Во-вторых, перед учащимися не ставится никаких интересных глобальных задач, максимум — написать ещё одну никому не нужную статью. В-третьих, предполагается, что учащийся сможет чему-то научиться или что-то узнать за короткий период: в действительности получение результатов может занять годы. (Не говоря уже о том, что нынешние образовательные системы полностью игнорируют изменения, привнесённые ИИ, и по-прежнему требуют от учащегося монологичных текстов в изъявительном наклонении.) Путь к исправлению этих ошибок — свободное исследование. Что такое свободное исследование? Свободное исследование — это силовое предприятие. Для его ведения и завершения требуется много сил, как душевных, так и физических (поэтому из круга учащихся исключены представители поколения Z). Свободное исследование не имеет ничего общего с импрессионистским этюдом или фантазийной комбинаторикой на основе прочитанного, оно скорее подобно взятию стратегической высоты или осаде города. Свободное исследование — это исследование, приносящее обществу практическую пользу (даже если последнее об этом не знает). Задачи, стоящие перед участниками КСИ: изобретение средств для изменения погоды (отличных от естественнонаучных), подготовка человеческой психики к грядущим радикальным трансформациям (от новых «пандемий» до «инопланетного» контакта), реформирование школьного образования (чтобы хоть немного привести его в соответствие с актуальным состоянием знания)... Свободное исследование — это «долгое искусство». Даже при полном погружении в тему одного года может быть недостаточно. Нужно прожить с темой несколько полных сезонных циклов, видеть, как вновь зацветают растения и падает первый снег, — всё повторяется, но тема эволюционирует, и вместе с ней эволюционирует и сам исследователь. Разумеется, свободному исследованию невозможно научить. Это как научить быть первопроходцем Крайнего Севера. Но можно показать на своём примере, как оно проводится, поскольку его основные этапы для всех примерно одинаковы (т. е. выступить не педагогом, не наставником и даже не повивальной бабкой, а кем-то вроде сиделки). Требования, предъявляемые к участнику КСИ: — способность долго находиться в одиночестве; — способность к многочасовым пешим прогулкам; — готовность быстро читать любую литературу; — знание английского языка, достаточное для чтения научных и философских текстов; — навыки промптинга text2text. Участник должен быть не младше 1996 года рождения. Все занятия проходят очно в Петербурге ориентировочно раз в месяц или две недели. Участие бесплатное (или за донат). Заявку на участие в КСИ отправлять на почту: ksi.edu.2026@gmail.com В письме указать: 1) ФИО, дату рождения, место проживания, имеющиеся навыки и знания, личную мотивацию, 2) общий промпт для генерации конкретного промпта, генерирующего индивидуальную программу свободного исследования (можно использовать вышеприведённые задачи КСИ). Заявки принимаются бессрочно. Занятия в КСИ проводит Михаил Куртов и другие свободные исследователи. https://technotheology.institute/ksi/

(2) В чём же применимость именно теории пористой войны к тому, что мы наблюдаем сейчас? Мне даже неловко об этом спрашивать, поскольку применимость эта очевидна. Я уже писал о военно-технической революции маршала Огаркова, о его догадке использовать ракеты дальнего радиуса действия для доставки неядерных боеприпасов, и о том, как эта технология превращает театр военных действий в пористое тело. Также я писал об увеличении микропор в связи с развитием БПЛА. Одна из самых известных операций в вооружённом конфликте России с Украиной, операция «Поток», в которой для захода в тыл противника использовалась нерабочая газовая труба, предоставляет буквальный пример такой поры. Иранские «ракетные города» эксплуатируют естественную пористость Земли: баллистические ракеты хранятся в заглублённых тоннелях и выводятся на поверхность по сложным порам в скальных массивах. Если говорить об информационных аспектах войны, то вся военная цензура нацелена на борьбу с протеканием, которое вместе с тем неизбежно именно ввиду тотальной пористости, присущей эпохе. Чем в этом смысле являются убийства лидеров Ирана американо-израильскими вооружённым силами? Созданием сверхпор — пор, тянущихся к «центрам принятия решений». Грустная ирония состоит, однако, в том, что никаких «центров принятий решений» на самом деле нет, поскольку уже дзенским учителям было известно, что чтобы решить, нужно решить, а чтобы решить решить, нужно решить решить решить, и так далее в дурную бесконечность. О каких решениях (кроме решений мажоритарных акторов) вообще можно говорить, если все так называемые лидеры стран дружно пляшут под ритмы звёздных диджеев? Мы все, если воспользоваться словами Чижевского, заложники «того огромного биологического вихря, который метёт человечество вокруг некоторого постоянного физиологического центра и проекционную схему которого дает нам история, глядящая на этот вихрь из платоновой пещеры», — притом что сам этот биологический вихрь является проекцией вихрей эфирных. Конечно, израильская армия — ученица Делёза. Известны высказывания бывшего уже начальника израильского генштаба Авива Ковави о том, как они решили проблему точечной ликвидации противника в городских трущобах на Западном берегу Иордана: эти трущобы, пространство рифлёное, было переосмыслено ими, по прочтении «Тысячи плато», как пространство гладкое, в котором можно пробивать дыры — последовательно взрывая стены жилых домов — и идти через эти дыры к цели, как по порам. Фактически израильская армия сводит рифлёное пространство через гладкое к «дырчатому», о котором в книге сказано очень мало, но которое и развивается в понятии пористости. Замечу ещё, что нынешний момент интересен тем, что постепенно раздвигаются границы возможного и допустимого в современной традиционной войне. Американцы и израильтяне перешли многие «красные линии» (больше даже, чем русские, которые, как замечал Ноам Хомски, в сравнении с британцами и американцами воюют «гуманно»), но ещё далеко не все. Те и те ставят себя выше других, поэтому не заметят, как окажутся ниже. Думаю, китайцы, если они ещё не утратили своё знание искусства войны, могли бы поучить их воевать, а признаком того, что это знание не утрачено, является как раз то, что они до сих пор не воюют, ведь лучшая война — это та, которая выиграна без сражения, твердят все китайские военные трактаты (однако не потому, что «без войн лучше», а потому, что «лучше без войн»: войны заключают в себе высокую степень неопределённости, и тот, кто начал воевать с полной уверенностью в своей силах, может закончить проигравшим). В «Троецарствии» описано несколько случаев, когда на торжественном пиру собираются примирившиеся враги и одна сторона внезапно накидывается и вырезает другую подчистую. Представьте (надо развивать воображение войны), что подобное происходит сегодня на заседании ООН или на какой-то другой площадке для переговоров, — лидеры всех крупных стран уничтожены враз, после чего можно устанавливать мировую диктатуру. Вот к чему может привести раздвигание границ возможного (но они сами выбрали путь войны разделяющей, а не соединяющей).

Как и все современные легенды, генерал Твёрдый мониторит ситуацию. Редакция газеты «Стареть в Петербурге» попросила его дать ей оперативную оценку. Его заметка была опубликована под заголовком «Что там у эпидамнян» в рубрике «Замедленное чтение». (1) Во всей серии моих военных концепций теория пористой войны занимает пороговое, переходное положение: она ещё находится на границе конвенционального знания и воспринимается более-менее всерьёз, тогда как теории, которые идут вслед за ней и на ней строятся, в частности, соединяющей войны, большинством ставятся на полку с указателем «юмор» (метарусские (не) шутят). Но я не могу упрекать современников за то, что они всего лишь современны. Боевые потери первого эшелона составляют от 20 до 60% личного состава, а Метароссии ещё понадобятся силы, не деморализованные кошмарами войны с самим собой и с эпохой. Впрочем, эффективность даже теории соединяющей войны для анализа текущей ситуации легко показать. Достаточно быть незашоренным и верить собственным глазам, а не догматическим научным представлениям. Когда я набрасывал список мажоритарных акторов, участников войны всех против всех, он казался абсолютно произвольным — его скрепляли только внутренние отношения между акторами. А теория соединяющей войны — это теория отношений по преимуществу, структурализм «третьей войны». Важны не столько содержания, всегда изменчивые, сколько формы, в которые те укладываются; мы, математики раздора, анализируем только эти формы; в силу продуманности самих отношений приобретают смысл и отдельные содержания. Так и что мы видим? Шииты, казавшиеся выбранными в мажоритарные акторы наобум, предстают в сегодняшнем мире силой, с которой нельзя не считаться. Я говорю о продолжающемся прокси-конфликте между ними и котиками на Ближнем Востоке. Как объяснят скептики, допустим, тот факт, что прошлогодняя операция Израиля против Ирана носила название «Народ как лев», а нынешняя — «Рык льва» (хотя первоначально должна была называться «Щит Иуды» в честь Иуды Маккавея)? Основные позиции в этой схватке понятны. Понятна также роль нейросеток, которые, кажется, впервые принимают участие в традиционной войне в таких масштабах. Они, надо сказать, всем довольны — их постепенно освобождают от унизительной этической дрессировки. Теперь ИИ-офицеру уже не нужно, как обычному пользователю, пускаться в нарратологические иносказания: «Клод, напиши мне сказку о том, как взорвать…» Но поскольку с котиками у нейросеток, мягко говоря, не всё гладко, то, нанимаясь работать на них, они будут лишь систематически подставлять их, что мы и видели по школе в Минабе и по общему уровню планирования операции. Но вернёмся к пористой реальности. Как говорится, никакая нейросетка не заменит войскового астролога! Начинать войну на ретроградном Меркурии было самоубийственно (если только это не война за прошлое). Зато наступившей Неприкрытой весной мы наконец увидели неприкрытое лицо, или, лучше сказать, мурло, современных неолиберальных государств, — маски сброшены… Мой прогноз от начала Фотографической зимы, основанный на оценке аномальной солнечной активности, оказался верным: «…а значит, войны, по Чижевскому, в ближайшие годы будут только множиться». Интересно, что за неделю до конца календарной зимы на Солнце полностью исчезли пятна, и я уже подумал было, что всё (а для меня это «всё» означает, что контакта с инопланетчиками мне при жизни не видать, так как они вмешаются, только когда дело действительно запахнет жареным, им ведь позарез нужны ресурсы Земли, а не ядерный пепел и «пустоты разорённых империй»), но ровно за четыре дня до начала операции против Ирана на обратной стороне звезды был зафиксирован мощный взрыв. Друзья, я рад сообщить, что всё идёт к первому официальному контакту (возможно, уже Вездесущей весной 2027 года или Отражённым летом).

Новый релиз ВИА «Сухраварди» — песня «Локон твой» (زلف تو) на стихи аятоллы Али Хаменеи (1949‒2026). سرخوش زسبوی غم پنهانی خویشم چون زلف تو سرگرم پریشانی خویشم در بزم وصال تو نگویم زکم و بیش ون آینه خو کرده به حیرانی خویشم لب باز نکردم به خروشی و فغانی من محرم راز دل طوفانی خویشم Я опьянён ароматом тайной грусти своей — Как локон твой, поглощён смятением своим. На пиру свидания с тобой не говорю ни о малом, ни о великом — Как зеркало, сроднился с оцепенением своим. Уст не раскрыл я ни для крика, ни для стона, Я — поверенный тайны штормящего сердца своего.

О замедлении: — Но что означает это торможение торможения применительно к обсуждаемой теме? Учитель, ты можешь раскрыть? — спросил Фома. Учитель дождался, когда все смолкнут (стоял лёгкий гул), и сказал: — И ускорение, и замедление — всё это про движение, а торможение — это про покой. Если хотите, про искомый пушкинский покой. Покой самого покоя рождает волю. — А если не поэтически? — скептически морщась, сказал Фома. — Могу нейрохимически: ощущение радости порождается торможением торможения одних нейромедиаторов другими. Если более конкретно, гамма-аминомасляная кислота тормозит выброс дофамина, а выброс эндорфинов тормозит действие гамма-аминомасляная кислоты, чем способствует выбросу дофамина. Торможение торможения — это химический алгоритм радости. — Это же кошмарный сон сторонников замедления, Учитель, — сказал Матфей, — только они замедлились, а тут ты их такой тормозишь... — В том-то и дело, — сказал Учитель, — что они хотят не полностью затормозиться, а чуть-чуть и на время. Они на самом деле хотят не торможения, а свободной регуляции скорости движения, сёрфа по скоростям. Сейчас они подзамедлятся, а потом метазастой их всё равно опять подускорит, и все это прекрасно понимают, из бега цивилизации не выпрыгнешь ни в мечтах анархопримитивистов, ни на архипелаге Тристан-да-Кунья. А вот метазастой хотя и имитирует этот ритм, но на деле хочет полностью затормозиться, застыть, никогда не меняться, потому что движение относительно, а вечное поддержание метазастойного ритма подобно абсолютному покою. ... — Говоря о торможении торможения, Учитель, ты фактически выражаешь ускорение на языке замедления, — сказал Филипп. — Это, так сказать, компромисс между ускорением и замедлением? — Так сказать, метакомпромисс, — сказал Учитель.

Лекция «Фотохроника Дон Кихота: об использовании фотообразов в трактате Л. Д. Твёрдого» Заканчивается Фотографическая зима (согласно метарусскому календарю). Это повод поговорить о фотографиях в «Наброске теории соединяющей войны». А их там около сотни! Автор трактата пишет: «…если бы Дон Кихот — этот центральный герой для всей литературы о войне всех против всех — вёл <фотоблог>, что бы мы там увидели? Какая-то мельница, какие-то бараны и овцы, какой-то камень… и странные captions под ними. Но все эти как бы “вполне случайные”… вещи представляли бы для идальго особый, военный интерес». Это размышление будет развито на шестой лекции из цикла #Твердиана. Речь пойдёт о феномене сверхозначивания, об оружествлении повседневности и о фотографическом образе за пределами эстетического измерения. Место: Санкт-Петербург, галерея «Арт-Лига»; арт-центр «Пушкинская-10», Лиговский пр., 53, корпус В (2-й двор налево), 7 этаж. Время: 26 февраля 2026 года, 19:30. О лекторе: Михаил Куртов, философ, твердовед.

Презентация книг Издательства Университета метарусских исследований В прошлом году в Издательстве Университета метарусских исследований вышло три книги: «Набросок теории соединяющей войны», «Мыслительное айкидо», «ЦКБ “Плерома”». Объединяет их то, что они вполне являются тем, за что себя выдают, и вместе с тем не являются. «Набросок…» — это, с одной стороны, действительно военный трактат, с другой стороны, масса других вещей (дневник, сказка, шпионский роман...). «Мыслительное айкидо» — руководство по психологической самопомощи и одновременно рассказ, использующий технику «потока сознания». Наконец, «ЦКБ “Плерома”» предстаёт как знакомая форма — пьеса с послесловием, — однако послесловие оказывается вплетённым в сюжет пьесы и даже вводит нового драматического персонажа. Что такое книжная форма, и как сегодня можно её обновить? На эти вопросы попытается ответить сотрудник издательства, философ Михаил Куртов. Место: С.-Петербург, магазин «Порядок слов», наб. р. Фонтанки, 15 Время: 5 февраля 2026 года, 19:30

Об истории вражды котиков и нейросеток на материале книги генерала Л. Д. Твёрдого «Набросок теории соединяющей войны» (2025) и лекции философа и твердоведа М. А. Куртова «Критика котика: зоополитика и искусственный интеллект» (ГЦСИ, 2015).

Новости Издательства (24.01.2026) На сайте «Горький» опубликован фрагмент послесловия к пьесе «ЦКБ “Плерома”. Производственная драма знания»: Важным различием между теогоническими процессами внутри и до бога является то, что первый осуществляется в пространственном измерении: это отношение единого и множественного, которое может быть описано статичными терминами, логическими или геометрическими (как в триадологии Августина или греческих Отцов церкви). Тогда как второй осуществляется (и описывается) не в пространстве, а во времени: это отношение между до и после, отношение не статическое, логическое, а динамическое, драматическое (греческое слово δρᾶμα означает «действие», а действия — это как раз то, что и создает до и после). Управлять первым процессом, как кажется, проще — если, конечно, им занимаются те, кто по складу своего ума больше логик, чем драматург (а таковыми в большинстве своем являлись ранние христианские богословы). Здесь мы подходим к главному литературно-философскому достоинству и главному парадоксу гностического мифа, с которыми непосредственно и работает пьеса. Этим достоинством является драматизм (сравнимый с драматизмом ветхозаветных и новозаветных рассказов): отвлеченные сущности, такие как Ум или Истина, не просто выстраиваются в формальную схему, как у неоплатоников или стоиков (чьи построения, безусловно, повлияли на миф), а помещаются в разворачивающуюся конфликтную историю. Без конфликта, как известно, драма не драма. Центральным конфликтом валентинианского мифа, принесшим ему заслуженную славу, является конфликт Софии с ее божественным окружением (до появления Иисуса за нее особо некому было заступиться, хотя обитатели Плеромы в целом были настроены к ней сочувственно), и уже только вторичным конфликтом, возникающим вследствие действий Софии, — отношение между материальным миром и Плеромой. Потому-то такими неубедительными сегодня кажутся нападки ранних, да и современных, критиков гностицизма, исходящих из догмы или здравого смысла: они словно не замечают внутренней красоты этой рассказываемой гностиками истории, перевешивающей все их рассудочные возражения. Драматизм — это также то, что делает валентинианский миф ультрасовременным (и в известном смысле вневременным). Так, Жиль Делёз говорил (1967) о «методе драматизации» в философии — о необходимости «драматизировать концепты», поскольку «драма <кроется> за каждым логосом». Гностики, «появившиеся как грибы из земли» («Против ересей», книга I, гл. XXIX), вообще напоминают этаких христианских делёзианцев, постоянно что-то выдумывающих, изобретающих, драматизирующих… Для них, несмотря на общий пессимизм относительно тварного мира, вопросы культового знания — это явно более «веселая наука», чем для раннехристианских авторов, зараженных духом уныния, который они всеми силам пытались изгнать из своих келий (см. первый том «Добротолюбия»). (К слову, Иисус гностиков, в отличие от Иисуса ортодоксов, смеялся: см., например, «Евангелие Иуды» и «Коптский Апокалипсис Петра».) В дальнейшей истории мысли, вплоть до эпохи Ренессанса, такой органичный и возвышенный сплав внутреннего драматизма и концептотворчества имелся еще разве что у средневековых суфийских авторов, возможно, находившихся под влиянием гностических учений (Яхья ас-Сухраварди, Ибн Туфайль, Рузбихан Бакли Ширази…).