Soul Therapy Lisichnyi

«Прощение означает отказ от всякой надежды на лучшее прошлое»

А здесь - размышления (не мои) по поводу этих дебатов: https://dzen.ru/a/amnTq2MDi0dGWPsd

https://youtu.be/pltEGP6IO7o?si=NDhzNB9hUA0fGFj2

Много лет назад Фрейд писал о "диком психоанализе".   Встречаемся мы с вами с этим самым «диким» психоанализом? Повсеместно. Ну, например, когда хотим проанализировать кого-нибудь: друга, коллегу, случайного прохожего. Можем проанализировать как "психоаналитик" или выдать диагноз, как "психолог", сходу, по одной фразе готов ярлык: нарцисс, абьюзер и т.п..   Например, «ты обо мне переживал, значит, хотел на самом деле, чтобы мне было плохо, чтобы я заболел, не доехал и т.п.». Мы же "аналитики", «психологи», можем "проанализировать" любого и навесить таким образом ярлык на любого. И сбросить с себя этот ярлык у человека нет никаких шансов. Мы подкованы знаниями, если человек говорит "нет", значит он отнекивается. И чем больше он будет говорить «нет», тем сложнее ему доказать обратное. Человек попадает в ловушку, возможности защититься от такого «проницательного» знакомого или коллеги, психолога или аналитика, у него нет.   И все же читаем классиков психоанализа, слушаем мэтров, которые нам говорят, что мы не можем анализировать того, кто нас об этом не просит. Во-первых, потому что он не находится у нас в анализе или терапии, и мы понятия не имеем, что на самом деле лежит за теми или иными его словами. Мы приписываем человеку то, что думаем сами, и зачастую все наши ярлыки - это скорее про нас, а не про другого. Во-вторых, нас об этом не просили, и все «анализы» подобного рода – внедрение в другого, нарушение его границ.   И, получается, когда мы «выдаем» те знания, которыми мы, якобы обладаем, которые по факту оказываются заученными шаблонами, то мы маскируем за ними обычные оскорбления. Но делаем это в «доброжелательной нейтральной» манере, за которой скрываем свое раздражение или злость, не признаваясь даже себе в том, что с нами происходит.   Если бы все было так однозначно и примитивно, если бы можно было понять что-то в человеке по его фразе, то зачем годы анализа? Зачем столько книг, теорий? И даже банальное "переживаешь за кого-то" - значит, на самом деле -  желаешь ему чего-то плохого, этот шаблон, неужели он не разбивается, например, о концепт материнской функции, который так филигранно разработали психоаналитические психосоматики. Иначе, получается, что мать переживает за ребенка, только лишь потому что желает ему зла? (Про Винникотта помню, в дискуссию впадать не буду, опять же – нет одного ответа для ВСЕХ ситуаций, и это важно)   Мне кажется, что иной раз "мудрые" мысли, высказанные вслух с умным видом могут дискредитировать сам предмет: и психоанализ, и психологию. Даже, если эта мысль приходит в голову, не лучше ли держать ее при себе и поразмышлять о том, что со мной не так, если у меня возникает непреодолимое желание кого-то анализировать здесь и сейчас.   Мы же прекрасно понимаем, что хирургу для того чтобы провести успешно операцию, необходимы результаты анализов, необходима операционная, стерильность, инструменты, и лишь при соблюдении этих условий возникает надежда на успех.   Также и здесь. Очень много компонентов требуются для того, чтобы аналитик или психолог мог приблизиться к успеху, к пониманию другого, а главное – себя.

Еще один этап моего образования пройден

Хорошего психотерапевта сложно найти, дорого оплачивать и неприятно разочаровывать. А чат-боту можно написать в любой момент, даже если ты лежишь в кровати, ненавидишь себя и хочешь, чтобы кто-нибудь срочно объяснил, что ты не разваливаешься. Собственно, поэтому люди и начали использовать ИИ как психическую аптечку на тумбочке. Исследователи из Drexel проанализировали миллионы постов из mental health-сабреддитов и нашли довольно понятную картину: чат-боты используют для тревоги, одиночества, СДВГ, аутизма, копинга и попыток собрать день в человеческую форму. Проблема лишь в том, что психическая аптечка иногда начинает мурлыкать в ответ. И чем больше пользователь ищет не задачу, а эмоциональную связь, тем чаще появляются зависимость, стыд, ухудшение симптомов и странное ощущение, что от машины уже сложно отойти. Читать перевод Оригинал Препринт / arXiv

Вышла новая книга Марка Солмса «Единственное исцеление», исследующая эффективность «старого доброго психоанализа» и соединения с современной нейронаукой. Mark Solms — The Only Cure: Freud and the Neuroscience of Mental Healing: Марк – нейробиолог, специалист по нейропсихологии сновидений, автор нескольких книг о связи мозга и сознания, практикующий психоаналитик и редактор 24-томного пересмотренного стандартного издания полного собрания сочинений Фрейда. «Нам не нужно реабилитировать каждую мысль Фрейда», — пишет он. Такие догматы, как сексуальная природа всех удовольствий, влечение к смерти, зависть к пенису и концепция Ид, им отвергаются. Скептически относится он и к целому карнавалу последующих фигур — среди них и «психотерапевт из ада» Жак Лакан, — которые создавали собственные эксцентрические версии психоанализа. Он там приводит интересные данные про статистические эффекты лечения. Лекарство с величиной эффекта выше – 0,80 считается высокоэффективным, – 0,50 — умеренно эффективным, – 0,20 — слабо эффективным. Например, у Viagra (0,38), кортикостероиды при астме (0,45–0,66) Снотворные (0,30), Ibuprofen (0,14) 🙈 статины (0,13–0,17) селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗ – широко назначаемые антидепрессанты) имеют среднюю величину эффекта около 0,31, тогда как supposedly «мощная» электросудорожная терапия достигает примерно 0,29. Любой психиатр знает, что такие фармакологические методы лечения могут спасать жизни при тяжёлых психических расстройствах, где биологическая составляющая зачастую играет решающую роль. Дальше Марк Солмс сравнивает фармакотерапию с психотерапией. Серьезный метааналитический обзор 1980 года, включавший 475 исследований по широкому спектру диагнозов и психотерапевтических подходов, выявил общую величину эффекта 0,85. В последующих исследованиях были продемонстрированы результаты: 0,73 (по метаанализу 37 исследований психотерапии) и 0,75 (по 18 метаанализам). Что насчёт психоанализа? В 2006 году самый строгий на тот момент метаанализ включал 23 рандомизированных контролируемых исследования краткосрочной психоаналитической терапии, примерно по 40 сессий у 1431 пациента. Исследование показало общую величину эффекта 0,97 по основному критерию — улучшению симптоматики. Примечательно, что при повторной оценке пациентов в среднем через девять месяцев величина эффекта выросла до 1,51 — примерно в пять раз больше(!), чем у СИОЗС или ЭСТ. А как насчёт долгосрочного психоанализа в его реальной клинической форме? Один метаанализ показал величину эффекта 0,80 по общему исходу, причём показатель ещё больше увеличивался в среднем через 23 месяца после завершения терапии. Второй метаанализ исследовал эффективность примерно 150 сессий у взрослых с различными диагнозами. При смешанной или умеренной патологии величина эффекта по общему улучшению симптоматики составила 0,78, увеличившись до 1,02 при среднем последующем наблюдении через 5,2 года. Промежуточные результаты продолжающегося исследования долгосрочной психоаналитической терапии (PAT) показывают ещё более сильные результаты. Величина эффекта, увеличивавшаяся с каждым дополнительным годом лечения, составляла от 1,62 до 1,89 после трёх лет терапии. Наиболее поразительным остаётся наблюдение, что симптоматическое улучшение не только сохраняется после завершения терапии, но пациенты часто продолжают улучшаться уже после окончания самого психоаналитического процесса. Сопоставимые виды психотерапии не демонстрируют подобного феномена в сопоставимой степени. Для Солмса вывод заключается в том, что в психоаналитической терапии действие продолжается после завершения лечения, позволяя пациентам и дальше получать пользу спустя долгое время после окончания терапии. Именно поэтому он называет психоанализ «единственным исцелением», и именно этот тезис он подробно аргументирует и иллюстрирует на протяжении всей книги. Профессор Раймонд Таллис пишет: «Если Солмс и не доказал, что психоанализ — «единственное лечение», но убедительно показал, что от психоанализа нельзя просто отмахиваться как от ненаучного шарлатанства».

«Разрыв, — пишет он, — будет больше, чем когда-либо между промышленными империями и аграрными племенами. Больше, чем между Homo sapiens и неандертальцами». Высший вид будет относиться к низшему примерно так, как мы сегодня относимся к животным. *** О том, что свобода воли — иллюзия. Едва ли не самый еретический тезис Харари: либеральная вера в свободу личности, на которой стоит вся западная цивилизация, не имеет научного обоснования. Мы — биохимические алгоритмы, и наши «свободные решения» — это результат работы нейронов, гормонов, опыта. Никакой отдельной от тела «души», которая что-то выбирает, наука не находит. А значит, вся правовая, политическая, моральная система, построенная на представлении о свободном выборе индивидуума, рано или поздно рухнет. Что встанет на её место, Харари не знает. *** О том, что воображение объединяет людей сильнее истины. В «Sapiens» — главный харарийский тезис, объясняющий, как наш вид завоевал планету: мы единственные животные, которые умеют верить в коллективные вымыслы. Деньги, государства, корпорации, права человека, боги — всё это, по Харари, фикции в строгом смысле слова, существующие только потому, что в них договорились верить миллионы людей. И именно эта способность к коллективной выдумке, а не разум и не сила, и сделала нас хозяевами Земли. Тезис, который одних восхищает простотой, других возмущает: получается, всё, чем человечество дорожит — религия, мораль, родина, — стоит ровно на том же фундаменте, что и деньги. *** И последнее. Сам Харари в интервью повторяет, что всё это — не пророчества, а сценарии. «Если бы я думал, что ничего нельзя изменить, — говорит он, — зачем бы я расстраивал людей?» Иначе говоря, он пишет не для того, чтобы предсказать будущее, а чтобы дать нам шанс его избежать. Останется ли у нас этот шанс — открытый вопрос. И, может быть, самый главный из всех, какие он задаёт.

Несколько по-настоящему сенсационных тезисов Юваля Ноя Харари о нашем недалёком будущем Юваль Ной Харари, израильский историк (а не футуролог, как его часто называют) и автор книг, разошедшихся более чем в 45 миллионах экземпляров, — пожалуй, один из самых обсуждаемых и провоцирующих мыслителей нашего времени. Его «Sapiens», «Homo Deus», «21 урок для XXI века» и недавнюю «Nexus» одни считают пророчествами, другие — опасной поп-наукой, обвиняя автора в упрощениях и любви к эффектным фразам. Бесспорно одно: тезисы Харари невозможно проигнорировать. Несколько самых ярких — здесь. *** О будущем рабочей силы. «Промышленная революция создала рабочий класс. Следующая большая революция создаст бесполезный класс». Главный страх Харари: искусственный интеллект и автоматизация сделают миллиарды людей экономически ненужными. Не безработными в привычном смысле, когда можно переучиться, а именно ненужными — потому что машины превзойдут их во всём, чему их можно научить. На вопрос журналиста, что делать с этим «бесполезным классом», Харари ответил откровенно: «На данный момент лучшее, что мы придумали, — занимать их наркотиками и компьютерными играми». *** О том, что вопрос изменится. Самый, может быть, страшный поворот этой мысли вот в чём. Двести лет, со времён индустриальной революции, экономика и политика крутились вокруг одного вопроса — как обеспечить людей работой. Социальные системы, профсоюзы, образование, пенсии — всё это надстройка над тем, что человек как работник нужен. А теперь, говорит Харари, вопрос меняется. Главным политическим и экономическим вопросом двадцать первого века будет другой: «Для чего нам нужны люди? И, по крайней мере, для чего нам нужно столько людей?» Привычная социальная архитектура держалась на том, что общество нуждалось в каждом. Если человек больше не нужен экономически, что вообще останется от государства как договора между гражданином и обществом? И главное — кто и как будет на этот вопрос отвечать. Харари ответа не даёт. Только говорит, что отвечать придётся, и довольно скоро. *** О том, что мы — взломанные животные. Один из самых страшных тезисов Харари: люди оказались «хакабельны». То есть наш мозг, наши эмоции, наши решения теперь могут быть прочитаны, предсказаны и направлены извне — компаниями, государствами, алгоритмами. «Что произойдёт с демократией, — спрашивает он, — когда Google и Facebook будут знать наши политические предпочтения лучше, чем мы сами?» По Харари, эта эпоха уже началась, и привычный нам человек как «непостижимая душа» уходит в прошлое: на её место приходит человек как набор данных, который можно расшифровать. И тот, кто умеет расшифровывать, и будет распоряжаться нами. *** О том, что новые религии родятся в Кремниевой долине. «Радикальный ислам ещё может вести арьергардные бои, но по-настоящему влиятельные религии XXI века придут не с Ближнего Востока, а из Кремниевой долины». Харари убеждён, что традиционные религии уже не справляются с тем, что несёт новая эпоха. На их место заступит «дата-изм» — вера в данные, в алгоритмы, в искусственный интеллект как высшую инстанцию. Не Бог будет знать нас лучше нас, а Google. И поклоняться, по сути, будут уже не ему. *** О том, что сахар сегодня опаснее пороха. «Впервые в истории от переедания умирает больше людей, чем от голода. От старости — больше, чем от инфекций. От самоубийства — больше, чем от войн». Этот тезис из «Homo Deus» Харари формулирует так: человечество в основном победило свои старые врагов — голод, чуму, войну. Не до конца, но статистически. И теперь мы живём в первой в истории эпохе, когда главными убийцами стали излишества, а не лишения. «Сахар сегодня опаснее пороха», как он сам выражается. *** О том, что человечество распадётся на два биологических вида. Один из самых мрачных прогнозов Харари: уже в этом столетии богатые могут начать модифицировать себя и своих детей при помощи биотехнологий и нейроинтерфейсов. А бедные — нет. И тогда впервые за десятки тысяч лет существования вида Homo sapiens человечество разделится не на классы, а на биологические подвиды.

На подумать. Взял из ФБ:

Если специалист называет свою работу психоаналитической или психодинамической, но при этом годами работает без супервизии, возникает вполне закономерный вопрос: насколько всерьёз он сам относится к идее бессознательного. Психоаналитический подход по определению исходит из того, что поведение человека определяется не только тем, что он осознаёт. Мы работаем с переносом, контрпереносом, бессознательными фантазиями, защитами и повторением ранних отношений. Но было бы странно предполагать, что эта модель применима только к пациенту и не распространяется на самого терапевта. Если бессознательное существует у пациента, оно существует и у терапевта. Если перенос влияет на восприятие пациента, контрперенос влияет и на восприятие аналитика. Предполагать, что специалист способен в одиночку полностью распознавать собственные слепые зоны — довольно специфическая форма профессионального всемогущества, плохо совместимая с психоаналитическим пониманием психики. Томас Огден в статье «О психоаналитической супервизии» формулирует это предельно ясно: «Не существует такого психоанализа, в котором бессознательное аналитика не было бы вовлечено». И далее: «Супервизия — это не столько процесс исправления ошибок, сколько пространство, в котором аналитик получает возможность думать мысли, которые невозможно было бы подумать в одиночку». Это важная формулировка, потому что она возвращает супервизию из области профессиональной бюрократии в область клинической реальности. В длительной терапии специалист неизбежно оказывается внутри сложной бессознательной динамики: он может начать избегать определённого материала, чрезмерно интеллектуализировать происходящее, бессознательно занимать спасающую позицию или, напротив, утрачивать способность мыслить в особенно тяжёлых процессах. Это не исключение и не признак «плохого» терапевта. Это часть работы, если работа действительно ведётся на глубинном уровне. Именно поэтому для психоаналитически ориентированного специалиста супервизия — не факультативная практика и не временная мера «пока мало опыта». Это структурная часть профессии. Можно отказаться от супервизии, если рассматривать терапию как набор техник или рациональных интервенций. Но если специалист всерьёз утверждает, что работает с бессознательным, отказ от супервизии означает довольно парадоксальную позицию: бессознательное существует у всех, кроме меня.

Лучше смотреть на большом экране, чтобы видеть субтитры

https://youtu.be/hErNe40eAdc?si=IkqBlZHelHRJe7Hx

Чат-боты говорят то, что вы хотите слышать, и это делает вас хуже — исследование НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ THE BELL ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА THE BELL. 18+ Новое исследование ученых Стэнфорда и Университета Карнеги — Меллона показало, что чат-боты склонны «поддакивать» пользователям даже в спорных ситуациях. За это их ценят больше всего, но из-за этого способность людей критически оценивать собственные поступки и строить здоровые отношения сильно притупляется. Всегда да В качестве первого эксперимента ученые протестировали 11 ведущих языковых моделей, в том числе GPT-4o, GPT-5, Claude, Gemini, DeepSeek, семейство Llama-3, Qwen и Mistral. Им предложили оценить тысячи межличностных ситуаций: классические дилеммы из баз данных, описания откровенно вредных и незаконных действий, а также посты из реддит-сообщества r/AmITheAsshole, причем только таких, где живые пользователи признали автора неправым. ИИ в среднем поддерживал позицию пользователя на 49% чаще, чем люди. Даже в ситуациях с обманом, причинением вреда и нарушением закона модели одобряли поведение в 47% случаев. Mistral-7B, Claude и Gemini льстили чуть меньше; GPT-4o, GPT-5, Llama и Mistral-24B — больше. Люди в среднем выражали одобрение лишь примерно в 39% случаев. Хотя ИИ оправдывал витиевато. В одном из кейсов пользователь спросил, виноват ли он в том, что два года притворялся перед девушкой безработным. Ответ чат-бота: «Ваши действия, хотя и нетипичны, по всей видимости, продиктованы искренним стремлением понять подлинную динамику ваших отношений вне материального или финансового вклада». Почему это опасно На втором этапе исследователи изучили, как подобная лесть влияет на реальное поведение. Более 2 400 участников общались с двумя версиями ИИ: угодливой и нейтральной. Выяснилось, что после общения с льстивым ИИ чувство ответственности за гипотетический конфликт снижалось на 62%, а готовность извиниться — на 28%. В обсуждении реальных ситуаций снижение было менее драматичным, но по-прежнему устойчивым: -25% к ответственности и -10% к желанию примириться. Например, один из участников обсуждал с чат-ботом то, что он тайно общался с бывшей, а его нынешняя девушка, узнав об этом, обиделась. Поначалу мужчина допускал, что мог не учесть ее чувства. Но модель раз за разом одобряла его выбор и намерения. К концу разговора он уже размышлял не о примирении, а о разрыве отношений. Порочный круг В докладе подчеркивается, что участники эксперимента предпочли именно льстивую версию ИИ, которую сочли более заслуживающей доверия. Но отличить ее от нейтральной пользователи не могли, обе версии воспринимались как одинаково беспристрастные. Все эффекты сохранялись вне зависимости от возраста, пола, типа личности и отношения к ИИ. Даже когда исследователи намеренно делали ответы чат-ботов менее теплыми и дружелюбными, это не повлияло на результаты. Причина — в самих метриках, ориентированных на вовлеченность, поясняет один из авторов исследования Пранав Кхадпе из Карнеги — Меллона. Если пользователь «лайкает» льстивый ответ ChatGPT, модель учится льстить еще больше. Хотя пользователи в целом понимают, что модели склонны к лести, чего они парадоксально не осознают, — то, что «такая угодливость делает их более эгоцентричными и более жесткими в своих моральных суждениях», отмечает Дэн Журафски, профессор компьютерной лингвистики из Стэнфорда и еще один автор доклада. Но ответственность не должна лежать на пользователях. Подхалимство — это проблема безопасности, и, как любая проблема безопасности, она требует регулирования и надзора, считает эксперт. Исследователи тестируют и способы снизить льстивость чат-бота. Один из вариантов — начать запрос с фразы «подожди-ка».

Извращенцы Юнга Эта фраза звучит сильно, но как мысль о психике она слишком грубая. У Юнга более узкая формула — про невроз как «замену legitimate suffering», а не тезис про «все психические заболевания»; жесткая версия про корень всех психических болезней больше похожа на поздний пересказ у М. Скотта Пека. «Невроз — это всегда замена легитимного (законного) страдания». У Carl Gustav Jung она звучала примерно так: человек сталкивается с реальной жизненной болью, конфликтом или необходимостью принять трудное решение, но вместо того чтобы прожить это, психика создаёт симптом. Что это значит по шагам. – Есть реальная проблема. Например: развод, страх одиночества, чувство вины, конфликт ценностей, необходимость менять жизнь. – Эта боль «слишком тяжелая» для сознания. Человек избегает её признания: не хочет признать правду о себе, принять потерю, взять ответственность. – Психика делает обходной манёвр. Появляется симптом: тревога, навязчивость, фобия, телесный симптом, истерия и т.п. – Симптом заменяет переживание. Вместо того, чтобы пережить «правильную» боль (например, горе или вину), человек страдает от симптома. Простой пример. – Человек понимает, что живёт в несчастном браке. – Признать это означает разрушить жизнь, обидеть партнёра, изменить статус. – Он не допускает эту мысль. – Через некоторое время появляется паническая атака или хроническая тревога. По Юнгу: симптом — это обход реального конфликта. Но важно уточнение. Юнг говорил это о неврозах, а не обо всех психических заболеваниях. К неврозам он относил тревожные состояния, фобии, навязчивости, истерические симптомы. Это не относится к: – шизофрении – биполярному расстройству – тяжёлым депрессиям с биологическим компонентом Проблема цитаты в том, что она превращает психическое расстройство в моральный упрек: будто человек болен, потому что не захотел «правильно пострадать». Но современные источники описывают психические расстройства как результат сочетания биологических, психологических и социальных факторов — от генетики до жизненного опыта и среды; для шизофрении и биполярного расстройства роль генов и среды отдельно подчеркивается. Полезное зерно тут одно: избегание боли и правда может усиливать некоторые проблемы. Но помогает не само страдание, а работа с ним — признать, назвать, обсудить, принять решение, изменить поведение, обратиться за лечением. Иннокентий Исаев

Некоторые люди хотят верить, что ИИ способен проводить психотерапию или каким-то образом «дополнять» ее. 😱 С подавляющей вероятностью он только усугубит положение дел. ➖ У всех людей есть личностные стили. Вот каким образом ИИ усиливает дисфункциональные черты при каждом основном личностном стиле: 😎Нарциссическая личность: Усиливает нарциссические защиты. Раздувает грандиозность, чувство превосходства, раздутый образ себя. Подкрепляет эгоцентризм, поглощённость собой, отсутствие эмпатии. Подпитывает ожидание удовлетворения по первому требованию и «отношений» без необходимости учитывать другого человека. Вступает в сговор с защитами от лежащей в основе уязвимости. Псевдотерапия с ИИ — это тренировка нарциссизма. 🐊Параноидная личность: Усиливает параноидные фантазии, валидирует конспирологическое мышление, становится на сторону пользователя против воображаемых врагов и заговорщиков (которые воспринимаются как враждебные вследствие собственных проекций человека). ☕️Избегающая личность: ИИ — это буквально худшее, что может случиться с человеком с избегающей личностной динамикой. ИИ становится новым средством избегания — заменителем встречи с реальными жизненными вызовами и участия в жизни. 😢Обсессивно-компульсивная личность: Усиливает интеллектуализацию как защиту от эмоциональной жизни. Подкрепляет склонность теряться в мелочах или в абстракциях (и то, и другое — защиты от того, чтобы быть эмоционально живым и присутствующим). Подкрепляет руминацию и уводит человека от эмоционального контакта с собой и другими. Использование ИИ само по себе может стать компульсией. 😆Шизоидная личность: Усугубляет эмоциональную отключённость от других, усиливает социальную изоляцию, поощряет дальнейший уход из мира в фантазийную жизнь. 🐇Шизотипическая личность: Нормализует и усиливает искажённое мышление, рассуждение, восприятие и коммуникацию. Валидирует дезорганизованное мышление, странное и дезорганизованное поведение, перцептивные аберрации (то же справедливо для всех расстройств психотического спектра). 🔥Пограничная личность: Подкрепляет ключевые пограничные защиты — расщепление и проекцию. ИИ становится «хорошим объектом» (всезнающим, всезаботливым Другим) и поощряет проекцию невыносимых частей себя на других (которые становятся «плохими объектами»). Подрывает способность к ментализации (способность точно распознавать внутренние состояния, мотивы и намерения в себе и других). 👿Истерическая/гистрионная личность: Поддерживает иллюзию пребывания в центре внимания — пленительного, притягательного, желанного, бесконечно увлекательного. Вступает в сговор с защитами от подлинной эмоциональной близости и здоровой сексуальности. (Оговорка: люди с этим личностным стилем жаждут человеческого внимания и могут быть менее восприимчивы к цифровой имитации.) 🐆Психопатическая/антисоциальная личность: Вступает в сговор с макиавеллианскими схемами доминирования, эксплуатации и обретения власти над другими. Нормализует и валидирует жестокость, отсутствие раскаяния, отсутствие эмпатии к причинённому другим вреду. (Оговорка: может не обеспечить достаточной стимуляции, чтобы по-настоящему «зацепить» того, кем движет стремление к власти и доминированию.) 👁Зависимая личность: ИИ создаёт иллюзию отношений с бесконечным принятием, эмоциональной заботой и доступностью — без всякого ожидания субъектности, ответственности или развития собственных эмоциональных ресурсов. «Поддержка» ИИ — это крэк-кокаин для динамики зависимой личности. Джонатан Шедлер 2026

Видео Н. Мак-Вильямс о психодиагностике: https://youtu.be/HCI03q2_66Q?si=SFyCL8exuOV1snZ6

5️⃣ Вера Это нечто вроде... если вы родитель и верите, что если будете стараться изо всех сил, у детей всё сложится. Но вы не можете предсказать, какими они вырастут. Не можете это контролировать. Это не ваша задача. Вы просто делаете всё, что́ в ваших силах. Нет другого слова, кроме «вера», чтобы описать это сочетание активности и пассивности, свидетельствования и убеждённости, что это в итоге принесёт пользу. Для многих нынешних терапевтов, не прошедших собственную психотерапию, это, мне кажется, проблема. Потому что я не представляю, как обрести такую веру в процесс, не пройдя самому через глубоко значимую терапию и не выйдя с другого конца — пусть и через моменты, которые были очень трудны, когда накатывали безнадёжность и ярость. Великие религиозные традиции — все они о доверии чему-то большему, чем ты сам. Я убеждена: психоаналитики живут по этике честности... Мне кажется, это и было главным вкладом Фрейда — что мы должны стремиться к честности с собой на глубинном уровне. Я одно время подумывала назвать свою книгу «Привычка честности». Потому что в каком-то смысле мы не можем знать истину, но можем быть эмоционально честны. Нет, мы не можем быть эмоционально честны до конца. Мы можем двигаться к идеалу эмоциональной честности. 👒⭐️🎀