Под Южным Крестом: Гражданская война в США

​​​​Разделенные войной Иногда Война между штатами делила семьи таким образом, что главным препятствием для родственников становилась география. Так произошло с Эллиотом Райсом и его братом Самуэлем. Оба были юристами, оба поступили на службу в армию Союза, оба стали генералами, но оказались они в разных местах. Эллиот вступил в ряды федеральной армии в 1861 году — по разным сведениям, то ли в звании рядового, то ли капрала, — и дослужился до бригадного генерала. Он прошел через Шайло, Коринф и Атланту, пережил семь ранений и умер в 1887 году. К моменту смерти в его теле все еще оставалась южная пуля, ранившая его ноябрем 1861 года под Бельмонтом. Его старший брат, Самуэль, начал службу полковником — он организовал 33-й Айовский пехотный полк, нес службу только на территории Миссури и Арканзаса, и за это время получил только одно ранение, в пятку. Незначительная, казалось бы, рана оказалась смертельной, и спустя два месяца Самуэль умер. В честь него назвали небольшой округ в штате Канзас, который теперь носит имя Райсов. Но иногда судьба была куда более жестокой — как в случае с Альбертом Ли и его сыном, Эдвардом. Альберт был майором в армии Конфедерации, Эдвард — офицером на борту «Харриет Лейн», федерального судна, которое южане захватили в ходе битвы при Галвестоне. Несмотря на то, что Альберт не признавал решения сына поступить на службу в армию Союза и даже отказался от ребенка, все поменялось, когда он одним из первых взбежал на борт захваченного судна — и нашел умирающего сына на палубе. Отец обнял его, понимая, что жизнь стремительно покидает Эдварда — и послал за врачами, но было уже поздно. Как вспоминал сам Альберт, цитируя одного из хирургов, перед смертью Эдвард сказал "мой отец рядом". Несколько офицеров, служивших на борту «Харриет Лейн», получили разрешение на то, чтобы нести гроб Эдварда. Могила офицера так и осталась на кладбище при галвестонской церкви — его отец посчитал, что оно подходит сыну, ведь «отсюда видно море и слышно прибой — для преданного делу моряка не может быть лучшего последнего пристанища». На изображении: могила Эдварда Ли

​​​​Про окопы, траншеи и прочее-прочее В первые годы Войны между штатами что северяне, что южане придерживались стандартных, несколько измененных за прошедшее столетие тактик, использовавшихся во время Войны за независимость. Стройные колонны пехоты, гордо шедшие в бой, чтобы обменяться залпами, не раз обсуждались и на этом канале. Стоит отметить и менталитет, который тоже играл важную роль в том, как велась война: считалось недостойным использовать укрытие, прятаться от противника или строить полевые укрепления. Однако нарезное оружие вкупе с пулями Минье, да и сам характер войны, лицо которой каждый год менялось в сторону более ожесточенного противостояния, изменили положение дел на фронте. В период 1862-1863 гг. стороны начали активно возводить оборонительные сооружения вокруг Ричмонда, Вашингтона и других ключевых городов и объектов. Чтобы противостоять такой застройке, применяли европейский опыт, ведь чтобы победить траншею, нужна своя собственная траншея. Такой тактики, например, придерживались федералы во время кампании Джорджа нашего Макклеллана на Полуострове: они копали новые траншеи в форме зигзага, все ближе и ближе подходя к сооружениям вокруг Ричмонда. Аналогичный подход выбрал и Грант в 1863 году, когда начал осаду Виксберга. Кульминацией окопной войны стал период 1864-1865 гг.: после Кампании 1864 г. Грант начинает осаду Питерсберга, которая затягивается на девять долгих месяцев. Не считая того, что период сам по себе стал одним из первых примеров позиционной войны, которая получит развитие в последующие десятилетия, происходили курьезные случаи: перед тем, как началось само сражение у Воронки 30 июня 1864 года, северяне делали подкоп под конфедеративные укрепления. Задумка федерального подполковника Генри Плезентса (в мирное время он работал инженером) была в том, чтобы заложить под форт огромное количество взрывчатки. У него получилось; и это при том, что южане имели свои наблюдательные посты, часовые на которых должны были услышать копающего супостата... однако северяне копали глубже, чем предполагали их соперники. Несмотря на то, что в результате взрыва погибло около трехсот южан, а взрыв был такой мощи, что в воздух взлетели две семисоткилограммовые пушки, бой северяне проиграли. А еще позиционная война привела к тому, что в обиход солдат того времени вошли слова, обозначающие самые разные виды сооружений: барбет, бруствер, габион… Были даже своего рода бомбоубежища (bombproof), в которых солдаты скрывались от артиллерийского огня. Одно из них вы можете увидеть на изображении.

Материал от нашего друга и подписчика, Вячеслава «Гальванизированными янки» называли бывших конфедеративных военнопленных, которые принесли присягу Соединенным Штатам и вступили в армию или флот Союза. Примерно 5600 бывших солдат Конфедерации записались в ряды добровольцев армии США, сформированных в шесть пехотных полков, существовавших в период с января 1864 года по ноябрь 1866 года. Четыре таких полка участвовали в боевых действиях на Западном театре; два несли службу на западной границе; еще один стал независимой ротой добровольцев армии США, служившей в Миннесоте. «Гальванизированными» называли и бывших солдат Союза, записавшихся в армию Конфедерации. По меньшей мере 1600 бывших военнопленных армии Союза в конце 1864 и начале 1865 года записались на службу в армию Конфедерации, большинство из них — недавние иммигранты из Германии или Ирландии. На изображении: пленные конфедераты в Рок-Айленде приносят присягу на верность

​​Немного о железных дорогах Несмотря на то, что во время войны железные дороги оказались важной частью и северной, и южной логистики, вы уже наверняка знаете (или догадались), что в этом смысле федералы имели заметное преимущество. Например, чтобы добраться из Нью-Йорка в Чикаго (порядка 1500-1600 км) на поезде, северянину бы потребовалось три дня. Южанин бы проехал такое расстояние примерно за неделю. Связано это было с рядом факторов: северными путями владели крупные компании, готовые друг с другом сотрудничать, в то время как южные ж/д находились в руках относительно небольших предприятий, считавших, что права штатов важнее всего — из-за чего не участвовали в проектах, которые не приносили им прямой пользы. Выливалось это в то, что стандартизация на Юге происходила менее эффективно, чем на Севере — проблемой оказалась даже ширина колеи. Конфедераты взяли за стандарт ширину в 5 футов (около 152 см); но в Вирджинии и Северной Каролине она составляла 4 фута и 8,5 дюймов (около 143 см) — как и у большинства дорог на Севере. Случались довольно комичные ситуации: когда в алабамский Монтгомери прибывал поезд, его груз перевозили в другое депо на телегах, где загружали уже другой поезд — и все из-за ширины колеи. Северяне вообще рьяно взялись за разработку железных дорог, а в феврале 1862 года даже создали подчиненное Военному министерству Агентство по железным дорогам (US Military Railroad). Известно оно было, в частности, тем, что его специалисты следовали по пятам Шермана во время Марша к морю, восстанавливая мосты и рельсы, которые конфедераты уничтожали в надежде подорвать снабжение стотысячной армии северян. На изображении: мост через Потомак-Крик, про который Линкольн якобы сказал, что он "сделан из садовых колышков и кукурузных стеблей".

​​Четвертый ребенок президента Джефферсона Дэвиса, Джозеф, родился в 1859 году. Говорили, что он был любимчиком отца: светлый, послушный, воспитанный мальчик даже получил имя старшего брата президента. 30 апреля 1864 года Джозеф упал с балкона Белого дома в Ричмонде — и падение с пятиметровой высоты оказалось смертельным. По сей день спорят, почему это произошло: мол, мальчика мог подтолкнуть его старший брат, Джеф, который сразу же начал просить помощи у прохожих — родителей в это время не было дома. Офицер, который пришел на помощь ребенку, вспоминал: «…голова его была разбита; казалось, что и внутренние органы сильно пострадали». Ребенок умер, когда чета Дэвисов вернулась домой. Сам президент отказался принимать посетителей, а обитатели дома слышали, как он всю ночь ходил по комнате. На похороны маленького Джозефа пришли тысячи детей. В 1866 году ричмондские ребятишки собрали целых 40 долларов (в наши дни это около 800 долларов), чтобы воздвигнуть для мальчика памятник; его вы можете увидеть на изображении. Надпись на нем гласит: «воздвигнут ричмондскими мальчишками и девчонками».

Представляем перевод заметки о генерале Бенджамине Батлере, выполненный нашим другом и подписчиком Филипом: 20 июля 1864 года "...Этим утром наш лагерь взяла штурмом кавалькада, состоявшая, как выяснилось, из генерал-майора Бена Ф. Батлера и некоторых его штабных. В седле генерал представляет собой прелюбопытнейшее зрелище — от него невозможно оторвать глаз. Вообрази себе голову, сидящую прямо на плечах плотного и бесформенного тела; сильно сощуренные глаза; руки и ноги, будто созданные для кого-нибудь другого и приставленные к его телу по ошибке; Виктор-Эммануил, Эзоп и Ричард III в одном человеке, разум отказывается верить в такое сочетание... Добавь к этому еще и лошадь с нервной и быстрой походкой, отчего у седока так сотрясаются руки, ноги и все остальное, что ты уже не понимаешь, человек перед тобой или кентавр - и ты получишь представление о внешности этого выдающегося генерала..." Из письма Теодора Лаймана, адъютанта генерала Мида, к жене Элизабет

Перевод заметки от нашего друга и подписчика, Вячеслава В 1861 году Тадеуш Лоу произвел особое впечатление на президента Линкольна: он отправил ему телеграмму с воздушного шара, зависшего над Белым домом. Линкольн немедленно назначил его главным аэронавтом при генерале Джордже Макклеллане. Но какова же истинная причина краха этого высококлассного корпуса воздухоплавателей? Зависть. Лоу обеспечил Союзу невероятный «глаз в небе», но кадровые офицеры все равно питали к нему неприязнь. Почему? Он был гражданским лицом, получавшим зарплату полковника и подчинявшимся непосредственно верховному командованию. Пока Макклеллан его поддерживал, Воздухоплавательный корпус оставался в безопасности. Но когда Макклеллана сместили, управление перешло к Инженерному корпусу, который немедленно сократил зарплату Лоу и лишил его полномочий. Устав от мелочной бюрократической мести, Лоу подал в отставку в мае 1863 года. Союз отказался от своего главного тактического преимущества прямо перед Геттисбергом — в первую очередь из-за задетого самолюбия. На изображениях: "Бесстрашный", главное детище Лоу; на одной из фотографий можно увидеть самого профессора в корзине

​​Когда в июле 1891 года над могилой Каменной Стены Джексона в Лексингтоне, штат Вирджиния, возвели величественный памятник, на открытие пришло больше тридцати тысяч человек; а за день до этого в город прибыли одетые в старую, рваную серую форму ветераны из его бригады. Тем вечером лексингтонцы хотели убедиться, что у бывших солдат все хорошо, но, пройдясь по домикам, постоялым дворам и гостиницам, никого из них не нашли — самих ветеранов, укутанных в одеяла, обнаружили уже у памятника. Было темно и сыро, но упертые солдаты не хотели покидать насиженных мест. Кто-то из них сказал: «Спасибо, добрые люди, но мы уже столько раз спали вокруг него на поле боя, что хотим еще разок встать лагерем у Старика Джека». На следующий день — 21 июля, — прошло тридцать лет с Первого Манассаса, где Джексон и получил свое прозвище; когда конфедераты уже были готовы отступить, южный бригадный генерал Барнард Би указал на Джексона: «Смотрите! Вон там стоит Джексон, подобно каменной стене!». Кстати, некоторые источники утверждают, что в этот день Би находился в крайне скверном настроении, и комментарий давал саркастический. Как бы то ни было, конфедераты собрались с духом и дали янки отпор, а Джексон навсегда вошел в историю как Каменная Стена. Когда церемония открытия подошла к концу, бойцы бригады направились к воротам кладбища; один из них обернулся, взглянул на могилу генерала и, сняв шляпу, дрожащим голосом выкрикнул: «Прощай, наш старик, прощай! Мы сделали для тебя все, что могли!». … и хотя кладбище, на территории которого находится могила и памятник, больше не носит имени Каменной Стены, монументу все-таки повезло избежать той судьбы, которая ждала, например, бронзовое изваяние Джексона на территории кампуса Вирджинского военного института — его перенесли в музей.