VERBA (Даня Плешак)

Стрелки раннего средневековья: Поскольку обе стороны уже долгое время и непрерывно вели бой и тюринги считали, что саксы их победят, то через посредников они потребовали, чтобы [представители] обеих сторон безоружными встретились в назначенное время и в условленном месте и снова повели переговоры о мире. Саксы ответили, что они подчиняются этому требованию. В те времена в употреблении у саксов были большие ножи, которыми по сей день, следуя обычаю древнего племени, пользуются англы. Саксы, вооружившись такими [ножами], спрятали их под своей одеждой, вышли из лагеря и направились к тюрингам в назначенное место. Когда ониувидели, что враги безоружны, а все предводители тюрингов уже пришли, то, выхватив ножи, они ринулись на беззащитных, застигнутых врасплох, и перебили всех так, что ни одного из них не осталось в живых. Так саксы стали знаменитыми и начали внушать необыкновенный страх соседним народам. Видукинд Корвейский, "Деяния саксов", I, 6.

Я всегда относился к палеографии как к моторному навыку: ты тренируешь нейроны своего мозга распознавать буквы и их сочетания, если не натренировал, то ищи в справочнике. Но тут я впервые столкнулся с тем, что мне самому, не в аудитории, нужно читать совершенно незнакомый текст с рукописи. И это латынь, которую я знаю хуже греческого, курсивный готический шрифт с кучей сокращений и аббревиаций, и скан шакальего качества. В таких обстоятельствах палеография открывается с новой стороны, как искусство тщательного подбора кода. Каждую чёрточку вертишь голове так и этак, примеряешься к каждому сокращению под титлом, смотришь другие рукописи и постоянно сравниваешь, сравниваешь, сравниваешь. И с каждой новой понятой буквой проступает перед тобой смысл, и радуешься каждому новому понятному, или заново понятному, слову.

Связь эта очевидна, но недалекому мне в голову она не приходила. Кровавая княжна Елизавета Батори, заморившая с полтысячи крестьянок, приходилась внучатой племянницей польскому королю Стефану Баторию. А тот осаждал Псков и до сих пор местные помнят, где он стену развалили и какую башню взорвал. Так что жители Пскова и все, неравнодушные к этому прекрасному городу: семейка Батори не только стены псковские попортила, но и вообще кучу душ зазря погубила!

Смотрите какая красивая схема развития латинских шрифтов!

Определяем отцовство с Григорием Турским: Одна женщина, к которой слуги Брикция[, епископа Турского,] приносили стирать белье и которая, сменив мирскую одежду, притворно вела жизнь, посвященную господу, вдруг понесла во чреве и родила. Это вызвало гнев всех жителей Тура. Они всю вину возложили на епископа и единодушно решили побить его камнями. «Долго скрывал ты свое распутство под благочестием святого,— говорили они,— но бог не позволил, чтобы мы и дальше осквернялись, целуя твои недостойные руки». Но епископ в ответ напрочь отверг обвинение, говоря: «Принесите ко мне этого ребенка». И когда принесли ребенка,— а было ему от роду всего тридцать дней,— епископ обратился к нему со словами: «Молю тебя во имя Иисуса Христа, сына всемогущего бога, если я твой отец, скажи об этом всем». Ребенок ответил: «Нет, мой отец не ты!». Когда же жители попросили епископа узнать, кто отец ребенка, епископ ответил: «Это не мое дело. Что касается меня, об этом я позаботился, а что нужно вам, спрашивайте сами».

Эта история сделала мне больно: 27 мая 1653 глухонемой рабочий Адриан Кенкен сносил дом у кладбищенской ограды в бельгийском Турнэ. Внезапно в земле он обнаружил старинный кошель с золотыми монетами. Знаками он сообщил об этом своим соседям, те сбежались и начали стали выкапывать из земли другие золотые драгоценности и растаскивать по домам. Мародёрство прекратил местный священник, которые отобрал награбленное и прочел на предметах надпись CHILDIRICI REGIS, "[принадлежит] королю Хильдерику". Ученое европейское сообщество скоро узнало об этой находке и переполошилось, ведь была обнаружена гробница старинного меровингского правителя, жившего в V веке, а в ней — несколько пудов золотых украшений, оружия, и даже три сотни искусно изготовленых золотых пчел. Клад попал в руки сначала Габсбургам, владевшим тогда Бельгией, а потом французским королям, которые хранили его в Лувре. Клад был гордостью сначал французской монархии, а потом национальным символом: после Революции Наполеон принял хильдериковых пчел в качестве соьственого геральдического знака. Но в 1831 году все восемьдесят килограммов золота из могилы Хильдерику были украдены из Лувра и переплавлены в слитки. Пережили этот варварский акт лишь несколько предметов, спрятанных грабителями на берегу Сены, и среди них — две золотые пчёлки.

Вчера я ездил в кельтский музей в Hochdorf под Штутгартом. Там в семидесятые раскопали большой курган гальштатского времени с нетронутой погребальной камерой, набитой всякими артефактами. Музей я сам не увидел, потому что по вторникам он не работает, а расписание заранее проверять — это для слабаков. Но зато я походил вокруг кургана и поразился ландшафтной задумке строителей. С его подножия открывается отличный вид на гору Асперг (слева от вышки на фото), резиденцию кельтских правителей. То есть кельты положили этого своего мужика, чтобы он надзирал вечность за потомками.

Оказывается, люди вокруг обсуждают кастинг "Одиссеи". С моей точки зрения, там везде мискаст. Видеть пятидесятилетнего Мэтта Деймона с его лицом финского алкоголика в роли молодого греческого героя мне не нравится. Темнокожая Елена Троянская — сомнительно, но ок. Зачем люди лезут в трусы человеку по фамилии Пейдж, я не понимаю. Приплетать при этих залезаниях в трусы собственные фантазии про древнегреческую гетеронормативность нелепо: у греков с фантазией было все нормально, в нынешнем Сан Франциско их мало что удивило бы в этом плане. Историческим кастом было бы набрать на греческую сторону греков откуда нибудь из деревни, а на троянскую — армян. Но этого не будет, потмоу что мы живём в мире американской гегемонии, где "средний человек" — это америкнаец, иногда афроамериканка. И нам, карликам, приходится только терпеть, смотря на то, что американцы вытворяют с мировой классикой.

В немецком Кемптене построили реплику галло-римского храма, можно преисполниться религиозного синкретизма.

На прошлой неделе я защитил диссертацию. И все спрашивают, как вообще после защиты живётся. А я и не знаю, что сказать, разве что дышится полегче. А сегодня заметил первое изменение: мне внезапно стало казаться вкусным добавлять в готовый рис кукурузу, хотя раньше я такого смешения не понимал. Видать, вот он — первый признак духовной зрелости после обряда инициации.

Красивое имя Элпидифор — "Несущий надежду". Один из странных побочных эффектов от изучения древнегреческого это понимание многих имён. Реакция варьируется от восхищения к недоумению и до слома восприятия. Например, имя Филипп меня смущает: какого рода любовь его носителя к лошадям? А традиционные русские имена оказываются не чем-то деревенским из замшелым, а очень красивым: Ефросинья становится благоразумной а Федора, хоть у нее и горе, но сама-то дана богом.

Это я освежила в памяти отчество Борисова-Мусатова (Эльпидифорович). А на фото — его надгробие, созданное Александром Матвеевым. Вдруг подумалось, что это, наверное, один из самых красивых памятников в мире. Уснувший в тарусских зарослях крапивы мальчик

Если бы Маниул Фил был современным ученым, то купался бы в грантах, потому что клянчить деньги он умел мастерски: О Ираклий Асан, злодеев гроза, Лекарство живое болезней моих Навозным жуком проблемы мои не считай Лягушкой позорной ты их не кличи Надменно на них не смотри! Рази ты их смело, как уже поразил Хана Узбека трехславный герой золотой! Варваров, скифов наглее они Рыскают дерзко, а ты их коли Пищею, словно острым мечом!

​​Во Франции сейчас стоит аномальная жара, которую французы называют canicule. Это слово происходит от латинского canicula, то есть маленькая собачка. Так на латыни называли звезду, которую мы зовёт Сириус (от греческого Σείριος, «сияющий»); это самая яркая звезда созвездия Большого пса, да и всего звездного неба. Когда она становилась видимой по утрам, в Древнем Риме наступали жаркие или «собачьи» дни, dies caniculares. По-английски это называют dog days, отсюда же — русское слово «каникулы». Картинка из British Library, Harley, MS 647, fol. 8v.

На этой неделе умер известный итальянский микроисторик Карло Гинзбург. Все, что уже можно было сказать по поводу вклада Гинзбурга в историческую науку, скорее всего, уже сказано. Я хотел вспомнить одну личную историю, связывающую меня с Гинзбургом. В 2013 году, когда я еще учился на истфаке СПбГУ, Гинзбург приезжал с лекциями в Европейский университет. Лекции спонсировала ... Coca Cola. Тогда мне удалось взять у него интервью для журнала Vox Medii Aevi. Надо признать, интервью получилось довольно слабым: я придумал плохие вопросы, которые явно раздражали Гинзбурга. В какой-то момент он даже довольно резко заметил, что ему неинтересны лейблы, включая сам термин «микроистория». Интервью интересно тем, что в нем Гинзбург честно признается, что ему не очень нравится одна ранняя его статья - “Колдовство и народная набожность” (1961), посвященной инквизиционному процессу над Кьярой Синьорини в Модене в 1519 году. В этой работе он пытался показать разрыв между представлениями обвиняемой и ее судей. Он последовательно рассматривает детали дела, чтобы затем прийти к довольно куцому выводу. Жаль, что тогда я не догадался спросить его, как именно изменилось его понимание этого материала. Позже мы давали студентам читать эту статью и само интервью на научно-исследовательском семинаре. Научные биографии обычно пишутся в довольно телеологическом стиле: исследователи и исследовательницы как будто бы поступательно движутся к своим знаковым работам, чтобы затем быть вознесенными в пантеон великих ученых. На самом деле научный путь куда менее линеен. Это история проб и ошибок, неудачных текстов, сырых идей, пересмотров собственных взглядов и аргументов, которые спустя годы могут показаться неубедительными самим ученым. В этой связи вызывает уважение критический взгляд Карло на свои ранние тексты.

Каждый раз эта картинка в голове, когда мне нужно цитировать "Греческую патрологию" Миня. Patrologia Graeca = PG = Пэжэ

В начале X века Арефа Кесарийский решил написать труд против ислама. Сам Арефа отличался бойким характером и переругался буквально со всеми при императорском дворе: самим Львом VI, патриархом Николаем, соучеником Хойросфактом и так далее. Но в остальном он был мужик умный, заказывал и сам переписывал рукописи Аристотеля и прочих мыслителей, и писал к ним схолии. Боевитость и нетрадиционное мышление проявились и в антиисламской брошюре. В вольном переводе его слова (Aretha, scripta minora, pp. 243-244) выглядят следующим образом: Вот вам, мусульмане, нравится блудить в раю, сорок девственниц у вас там, ну вот такие вы развратники. И есть в ра. вам тоже нравится, медовые реки у вас там текут. Ну ладно. А срать-то куда вы будете? Или не срамши в раю будете? А если срать будете, то весь рай и запрете! Что с лицом, мусульмане, как срать-то будете? P.S. Религиозную рознь осуждаем, ничьи чувства (кроме самого Арефы) оскорбить не стремимся.

А про XXI век том будет?

Есть два возможных объяснения, почему древняя Русь начинается с гомеровских киммерийцев. Одно, достаточно остроумное, можно увидеть в комментах к предыдущему посту. Второе, приземлённое, может быть связано с деньгами. Но оно относится к области спекуляций, посколько свечку над редакторские столом я не держал. "Древняя Русь в свете иностранных источников" публиковалась на деньги "Русского фонда содействия образованию и науке". Уже "русскость" названия немного настораживает: желание погромче заявить о своей русскости звучит для московского фонда как оппозиция неким "нерусским" московским фондам. Сам этот фонд создан был для учреждения университета Дмитрия Пожарского. И я знаю, что в университете работали многие достойные коллеги , а издательство его публикует много полезных книг, особенно по антиковедению. Но руководят университетом люди явно правых взглядов: раньше это был православный математик Савватеев, ныне — православно-монархический историк Волков. Да и сам университет назван в честь человека, если и внесшего вклад науку, то только в науку борьбы с поляками. Странные желтушные публикации вообще клеймят руководство вуза нацистами, но линия обвинения в них строится очень странно. В общем, учредителя подобного вуза вполне выглядят как люди, которым нравится идея о гомеровской древности Руси, и они могли повлиять на редакторскую политику, а редакторы же могли пойти на идеологический компромисс ради публикации такого важного сборника документов. Но повторюсь, рассуждения мои носят гипотетический характер.