righteous doppelganger

Заблудшие души в поисках божеств (Заметка №1) Одним из первых, кого интересовала тема языческого прошлого Южного Дагестана был Р. З. Ризванов. В 1984 году в журнале "Советская этнография" была опубликована его статья об ономастике лезгин. В ней автор, среди прочего, приводит имена множества "божеств" с кратким описанием их функций. Странно, но перечисляя огромное количество имен, автор, за исключением пары мест, не приводит практически никаких ссылок ни на другие работы, ни на свои полевые материалы и записи от информантов. Это довольно странный и не принятый в науке подход. Читателю статьи остаётся лишь довериться писателю. Ниже приведу имена некоторых "божеств" из этой статьи: • Малкамут. Посещает могилы и является правой рукой некоего Ардавула. Другой писатель, Ф. Бадалов, писал, что Малкамут живет в царстве мертвых и допрашивает умерших. Очевидно, что малкамут - это искаженное арабское маликуль-маут 'ангел смерти'. Более того, в азербайджанском языке устаревшее слово малкамут также встречается в словарях в этом или похожем значении. • Минкир и Инкир. Опрашивают людей после смерти и взвешивают дела на весах мизан (арабизм, кстати). Ничего не напоминает? Конечно же, это Мункар и Накир - ангелы, которые будут допрашивать человека в могиле, согласно хадисам посланника Аллаха (ﷺ). • Хидир. Как пишет автор, Хидир из окружения Алпана. Увидеть это имя в пантеоне каких-то языческих божеств, конечно, очень удивительно. Хидир - это, конечно же, великий мудрец и праведник, о котором Аллах поведал в Коране. Его имя так сильно фигурирует в культуре многих народов отчасти по причине суфиев. Некоторые из них верили, что Хидир по сей день жив. У Хасана аль-Алкадари даже есть работа в ответе на вопрос о том, жив ли Хидир. В итоге, мы видим смешение фактов и отсутствие научного подхода. В качестве неких "лезгинских божеств" у автора выступили ангелы и праведник Хидир, представление о которых у лезгин связано с их исламской религией. Это заставляет подвергнуть сомнению многое из того, что пытаются выставить, как "языческие" представления лезгин.

В "Трапезных беседах" Плутарха (V.7) приходят такие его слова: «Любовь, величайшая и наиболее яростная страсть души, черпает своё начало из глаза». Древние теории представляли зрение как обмен, а не как пассивное восприятие. Взгляд на возлюбленного уже означает быть изменённым им. Более примечательно ещё то, что Плутарх изображает эрос почти физиологически. Влюблённый «истекает и тает» перед красотой (ῥεῖν καὶ λείβεσθαι). Любовь не просто ощущается душой. Через зрение она воздействует на неё.

Очень хорошее от Икбала: «Вышел я к морю и спросил у беспокойной волны: "Ты вечно ищешь – что же так сильно тревожит тебя?" Тысячами сияющих жемчужин одарена ты, но есть ли у тебя, как у меня, в груди драгоценный камень – сердце? Волна содрогнулась, отпрянула от берега и не ответила ни слова».

Два экстремума, которых следует избегать: 1) Изображать доисламскую Мекку роскошной мировой метрополией, как это делают сторонники довольно поздней традиции, основанной на слабых сообщениях. 2) Считать доисламскую Мекку абсолютно непригодной для жизни, как это делают некоторые ревизионисты. Мухаджиры должны были прибыть откуда-то ещё. Ни один подход не решает проблемы и отвечает имеющимся у нас сегодня историографическим данным. Здесь нужна золотая середина, приближающая нас к подлинной реконструкции. Мекка до ислама была городом с местной значимостью, возможно, с небольшим подъёмом в последней четверти VI века. Настоящий подъём произошёл затем в течение VII века благодаря обязанности паломничества.

Интересно, что Геродот признаёт, что народ Аттики (такие как афиняне) когда-то были пеласгами, которые приняли греческий язык и эллинизировались. Само слово "Афины" (Ἀθῆναι) не является греческим. Надо понимать, что, согласно академическому консенсусу, под пеласгами у античных греческих авторов подразумеваются различные коренные народы Эгейского мира, которые существовали до (или вне) известной нам грекоязычной общности. Всегда умиляет обнаруживать такие ранние разумные примеры этнического примордиализма. Геродот жил в пятом веке до нашей эры, а до кого-то, к сожалению, и сегодня нужно доносить, что его народ не выпал с небес, а прошёл сложный естественный процесс этногенеза.

Природа мейнстрима Известно, что аристотелианцы и неоплатоники прошлого имели сложные языческие теологические системы поклонения планетам. Ими восхищались личности вроде ибн Сины и ибн Рушда. Забавно это осознавать, но спустя столько лет некоторые их современные почитатели предпочитают заметать под ковёр тот факт, что предполагаемые рационалисты верили, будто Луна создала подлунный мир, или в то, что что звездные формации не могут быть иными, поскольку это подразумевает, что Бог творит по выбору, а не по природе. Многим полемистам тяжело это признать, но зачастую принадлежность того или иного мыслителя к мейнстримной научной (рационалистской) повестке оказывается обычной поп-исторической фикцией для гоев. В пример можно привести кейс о том, как ибн Рушд, вошедший в историю западной академии как борец с религиозным мифотворчеством, спорил с "мракобесом" Газали, утверждая, что это солнце, как и все небесные тела, крутятся вокруг земли, а не наоборот. "В чём же подвох?", – подумали вы. А всё дело в том, что ибн Рушд, будучи последовательным перипатетиком, делал такълид за Аристотелем, а Газали был выставлен дикарём за то, что выразил справедливый скепсис в адрес очевидной глупости. Нужно понимать, что подобным образом поступали некоторые ранние имамы-муфассиры. Само собой, они не слепо цитировали греческого "учителя". Однако установленным фактом является то, что на рубеже поздней античности геоцентрическая система считалась очевидным фактом принятой космологии. Вот так оно и получается, что мнимая рациональность/прогрессивность того или иного взгяда на мир бывает обусловлена историческим контекстом конкретной эпохи. И прогрессивность уж точно не не догоняет этот контекст, как это пытаются представить полемисты любой из сторон.

righteous doppelganger pinned a photo

Было бы эпистемологически несправедливо утверждать, что все упомянутые культуры совершили переход в генотеизм из какой-то развитой монеистической традиции. Однако всё же замеченная Элиаде тенденция заслуживает внимания и отдельного полноценного стадиса. …

Корифей сравнительного религиоведения Мирча Элиаде, изучая верования первобытных народов, обнаружил примечательную закономерность, касающуюся Верховного Бога. Для всех исследуемых народов была характерна черта поступательного развития генотеистической традиции…

Корифей сравнительного религиоведения Мирча Элиаде, изучая верования первобытных народов, обнаружил примечательную закономерность, касающуюся Верховного Бога. Для всех исследуемых народов была характерна черта поступательного развития генотеистической традиции в рамках уже существующей. Паттерн, прослеживаемый от традиции к традиции, можно выразить следующим образом: существует Верховный Бог, сотворивший небеса и землю, но в какой-то момент Он перестаёт играть важную роль в религиозной жизни рассматриваемых общин. Какие-то культуры замещают Абсолют низшими обожествлямыми субъектами ("низшие божества"), какие-то – обожествляют фигуры усопших предков посредством поклонения их духам. Однако, характерной чертой большинства исследованных Илиаде общин было взывание к Верховному Божеству при бедах и климатических катаклизмах. В обычное же время Он воспринимался слишком трансцендентным/слишком благим, чтобы нуждаться в поклонении Ему, в то время как "низшие божества" считались активными и нуждающимися в поклонении.

Люди это не осознают, но историческая реальность такова, что к VII веку даже известный нам Неджд был довольно христианизированным, а Хиджаз же оставался бьющимся сердцем и последним оплотом арабского язычества (скорее всего, в форме аравийского генотеизма). Так, политеистические надписи исчезают в Южной Аравии ориентировочно уже к 380 году. Восточная Аравия являлась важным центром несторианского христианства, известного на сирийском как "Beth Qatraye" (Земля катарцев). Северная Аравия полностью находилась под властью христианских арабов, союзных с Римом, но родоплеменные сети бедуинов до последнего держались за локальные культы. Настоящей целью актуальных исследований доисламской Аравии является анализ реального культурного фона этих самых различных этнорелигиозных общин. Как на самом деле та или иная религиозная традиция вкрапливалась в жизнь простого народа, его быт, культуру, ритуальные практики и мораль до прихода последнего шариата? Именно в эту сторону имеет смысл копать.

Якоб Буркхардт пытается разрушить идеализированный образ греков как "жизнеутверждающих оптимистов", заявляя, что они были фундаментально пессимистичны, считая жизнь в конечном счёте бессмысленной и полной ужасов. Плутарх даже заявляет, что ни одна другая нация…

Якоб Буркхардт пытается разрушить идеализированный образ греков как "жизнеутверждающих оптимистов", заявляя, что они были фундаментально пессимистичны, считая жизнь в конечном счёте бессмысленной и полной ужасов. Плутарх даже заявляет, что ни одна другая нация не проклинала день своего рождения так, как это делали греки. Несложно заметить здесь несколько сходств с тем, как арабские поэты джахилии рассматривали судьбу как нечто разрушительное, жестокое и бесплодное. По этой причине Букхардт дополняет, что большая часть доктрины доисламского периода была завезена из Рима через торговые пути. Скорее всего, он имеет в виду арабскую торговлю с римской Сирией. Однако такое заявление требует серьёзного текстуального анализа.

Первый король вестготов Аларих утверждал, что некий демон гнал его на Рим. Как замечает Эмиль Чоран, всякая изнурённая цивилизация ждёт своего варвара, а всякий варвар – своего демона.

Ну всё...

Передаётся, что одного бедуина спросили: «Что бы ты сделал, если бы обрёл присутствие той, которую любишь?» Он ответил: «Я бы услаждал свой взгляд, глядя на её лицо, немного беседовал с ней и скрывал от неё то, что Бог не откроет и не соизволит открыть, кроме как в нужный момент». У него уточнили: «А если ты боишься, что после этого вы уже не встретитесь?» Он дополнил: «Я предоставлю своё сердце её любви и не стану из-за безобразия такого поступка нарушать данный ей обет».

Если твоя истина не доходит до 80 iq шимпанзе так же беспрепятственно, как до любого более умного социального агента, то это идеология. Истина же по определению не может бояться дурака.

Ответ Ньютона Хуку, в котором он рассказывает, что устал от философии и переключился на другие занятия (в основном алхимию). Это было задолго до написания "Математических начал натуральной философии", в издание которых Ньютон вложил сильно меньше усилий,…

Ответ Ньютона Хуку, в котором он рассказывает, что устал от философии и переключился на другие занятия (в основном алхимию). Это было задолго до написания "Математических начал натуральной философии", в издание которых Ньютон вложил сильно меньше усилий, чем в свои алхимические эксперименты.