Bammate

Корифей сравнительного религиоведения Мирча Элиаде, изучая верования первобытных народов, обнаружил примечательную закономерность, касающуюся Верховного Бога. Для всех исследуемых народов была характерна черта поступательного развития генотеистичнской традиции в рамках уже существующей. Паттерн, прослеживыемый от традиции к традиции можно выразить следующим образом: существует Верховный Бог, сотворивший небеса и землю, но в какой-то момент Он перестаёт играть важную роль в религиозной жизни рассматриваемых общин. Какие-то культуры замещают Абсолют низшими обожествлямыми субъектами ("низшие божества"), какие-то – обожествляют фигуры усопших предков посредством поклонения их духам. Однако, характерной чертой большинства исследованных Илиаде общин было взывание к Верховному Божеству при бедах и климатических катаклизмах. В обычное же время Он воспринимался слишком трансценденьным/слишком благим чтобы нуждаться в поклонении Ему, в то время как "низшие божества" считались активными и нуждающимися в поклонении.

Гурии в литературе лезгин (Ч. V) Современная лезгинская поэзия не осталась без гурий. Шерифалиев Шерифали, автор стихотворений для чтения на мавлидах¹. Пишет он в поэтическом изложении событий ми'ража, вознесения пророка (ﷺ), от лица ангела Джабраила, обращаясь к пророку (ﷺ): Вун паталди халкьнава дуьнья-фелек Инсан, чинер, Женнетни гьуьри, мелек. [...] Были сотворены ради тебя² мир и небеса, Человек, джины, Рай и гурии, ангел ¹ Мавлид - религиозное нововведение, которое появилось в период правления заблудших Фатимидов в Египте. ² Здесь отражено заблуждение некоторых о том, что Всевышний Аллах сотворил этот мир ради пророка (ﷺ). Данное заблуждение исповедывал, например, Мухаммад аль-Яраги, судя по тому, что он говорит в своих стихах, выражая любовь к пророку (ﷺ) (перевод сотрудников Муфтията Республики Дагестан): О восточный ветер, поспеши на земли Тайбы И поведай о той любви, что [таится] в моей душе, Расскажи о нашей тоске, страданиях любви И удержании меня оковами грехов [от посещения]. Признайся в сильной любви моего сердца, покорности и нужде, И желании покрыть её пылью свою щеку и лоб. Будь доверенным бедняка [Ярагского] и доведи, Поцеловав почву святыни [Пророка (ﷺ)] в Тайбе, Благословение вместе с восхвалением и приветствием, Представь их в следующем образе и словами моей речи: Я призываю благословение, кое заполнит Вселенную и весит, как она, На того [Пророка (ﷺ)], ради которого были созданы все творения…» [Гьажи Шерифали. Лезги чlалал мавлид, 2012; Шейх Мухаммад Ярагский: жизнь и творчество, 2019]

Хиджаб до ислама (?) На Кавказе сегодня участились горячие дискуссии на тему женского дресс-кода. В этой связи активизировались две ключевые стороны полемики вокруг покрытия женщиной головы: светская и религиозная части населения. Первые в привычной манере связывают сам феномен хиджаба с "привезённым" арабским культурным кодом, вторые же очевидно прибегают к коранической морали, отстаивая свои религиозные права. Меня в подобных спорах всегда привлекала та часть, где стороны приводят доводы. В абсолютном большинстве случаев можно заметить, что стороны выстраивают две полярные линии аргументации. Люди, выступающие против роста популярности шариатского одеяния в регионе, утверждают, что "хиджаб это арабская мода, не имеющая отношения к религии". На другой стороне располагаются религиозные активисты, которые рассказывают о полуголых женщинах доисламского периода, которые чуть ли не только с началом миссии Посланника Аллаха ﷺ узнали о существовании верхней одежды, не говоря уже о покрытии головы. Обе линии, на мой взгляд, лишены строгой доказательной базы. Попробуем разобраться почему. В подобных напряжённых обсуждениях первостепенную важность имеет обращение к историко-лингвистическому материалу. Несомненно, одним из ценнейших инструментов реконструкции служит устная традиция. Ведь она описывает повседневную жизнь арабов до ислама их собственным языком. Именно поэтому к ней регулярно обращались ранние муфассиры и филологи для толкования Корана. Я приведу несколько ярких примеров джахилийской поэзии, которые помогут нам восстановить портрет женщины обсуждаемого периода. Слагает ша'ир земель древнего Бахрейна Мусаккиб аль-Абди в своей легендарной къасыде "Афатъыма", описывая увиденных им красавиц в прозжавшем паланкине: «Они то показывались из-за лёгкой занавесы (بكلة), то опускали другую, и проделали в своих лицевых покрывалах отверстия для глаз. Они выступили в путь ещё в темноте, с длинными косами и "рогами" (толстые пряди волос)». В поэме "Муджарада", которую можно перевести как "Обнаженная дама", автор одной из семи муаллякатов ан-Набига аз-Зубьяни декламирует следующее: «Она почувствовала, что вуаль (النصيف) мешает, и не хотела её опускать Затем она взяла её и спряталась от нас (от нашего взгляда) за ней» Сакр, брат знаменитой женщины-поэтессы аль-Хансы, сказал о ней: Клянусь Аллахом, я не отдам её (в жены) худшему (из людей), даже если я умру (или погибну), она разорвёт свой химар и будет носить волосы вместо жилета. Приведённые бейты примечательны тем, что они не подтверждают ни одну из крайних позиций. Сначала Мусаккиб упоминает лицевые покрывала с прорезями для глаз, позволяя некоторым представить никаб, а затем тут же подробно описывает их длинные косы и изысканную причёску. Нетрудно догадаться, что описанные им женщины не носили шариатского хиджаба, но в то же время знали о существовании убранств, скрывающих часть лица. Известно, что женщины доисламского Неджда очень любили подобные одеяния. Что-то похожее появляется в различных мультфильмах и сказках, где есть ориенталистский архетип "восточной красавицы" с роскошными локонами и прикрытым лицом. В строчках же Набиги и Сакра мы видим, что ревность к женщинам своего дома была свойственна арабам джахилии, из-за чего они не допускали беспрепятственного любования чужих мужчин их обликом. Также нельзя забывать, что многие девушки покрывали своё лицо по той простой причине, что пытались сохранить кожу светлой. Резюмируя, постараюсь ответить на ключевые вопросы. Покрывали ли арабки свои лица до ислама? Однозначно да. Соблюдали ли они условия хиджаба? Почти наверняка нет. Можно привести ещё множество примеров из разных стихов, проповедей того исторического периода, которые сведутся к единому выводу о том, что с приходом ислама женщинам аравийского полуострова пришлось совершить заметный переход от простейшей формы культурной репрезентации до осознанного акта поклонения Богу через выполнение Его приказов. *на фото: представительница древнего катарского бедуинского племени

Большая семья многоженцев из Тагирджала Тагирджал (лезг. Вини Тигьиржал) - высокогорное лезгинское селение на территории современного Кусарского района Республики Азербайджан. В своей докторской диссертации, посвященной семейным организациям лезгинских народов, С. А. Азизов приводит пример большой семьи Яралиевых из с. Тагирджал. Большая семья - это семья, состоящая из нескольких поколений родственников, живущих неразделенно в одном доме и практически единым хозяйством. Именно такую представляла из себя семья Яралиевых: она состояла из Яр-Али и его жены, их трех женатых сыновей, женатых внуков и правнуков. Семья Яралиевых насчитывала, таким образом, 62 человека, живших неразделенно ещё во второй половине XIX века. В конце XIX века первым из этой семьи выделился Мухур-Али (старший внук Яр-Али) со своими двумя женами и детьми (4 сына и 2 дочери). Со временем семья Мухур-Али разрослась в большую семью и в 1908-1910 гг. состояла из 36 человек и включала 4 поколения родственников (см. схему). Очень примечателен тот факт, что не только Мухур-Али, но и три его сына были многоженцами: у Хан-Ахмеда было две жены, а у Балахмеда и Медета - по три жены. В последующем Балахмед и Медет со своими женами и детьми выделились в отдельную семью и жили совместно почти до 30-х годов XX века.

Критическое замечание о физикализме Физикализм – это философская позиция, согласно которой всё существующее в конечном счёте имеет физическую природу или полностью определяется физическими процессами. Проще говоря, "всё есть физика", включая сознание, мысли и эмоции. В последние годы такие взгляды становятся всё более заметными как в научной среде, так и в популярной медиа-повестке. Однако с ростом популярности идеи вырос и пласт вопросо к её основным положениям. Их, собственно, я и решил высказать и доподлинно раскрыть в рамках длиннопоста в телеграф. Бежим читать! Ещё буду благодарен, если распространите.

Корона Надир-Шаха. Когда Шамиль был пленен и направлен в Калугу (1859-1862), назначенный к имаму пристав Аполлон Руновский в своем дневнике запечатлел с его слов интересную историю, связанную с короной персидского шаха. Из рассказа Шамиля следует, что событие произошло „лет сто двадцать или сто тридцать тому назад“, когда вместе с Грузией Дагестан подвергся нашествию персидских войск под предводительством Надир-Шаха. Вероятно, речь идет о походе, начатом в 1741 году, по итогам которого армия шаха в Дагестане была наголову разбита и отступила. В одном из сражений того похода под селом Турчи, покидая поле битвы с остатками войска, правитель персов, помимо казны и всего обоза, оставил свою корону. Символ богатства и власти правителя Востока оказался в руках дагестанцев. Следующее описание короны подтверждает бытовавшее во все времена мнение о том, что роскошь персидских царей и шахов была исключительной, символизируя всю недосягаемую роскошь, богатство и власть. Утерянная под Турчи корона и седло были все усыпаны драгоценными камнями. Остов короны был из железа, наружная оболочка серебряная, литая со многими золотыми украшениями, служившими оправой для камней. Общий вид короны напоминал католическую митру. Вокруг широкого конца короны был золотой обод шириной немного меньше ладони. На нем была надпись - аяты из Корана: «Воистину, Мы даровали тебе явную победу, дабы Аллах простил тебе грехи, которые случились прежде и которые будут впоследствии, дабы Он завершил Свою милость к тебе, дабы наставил тебя на прямой путь и дабы Аллах оказал тебе великую помощь». Над этой надписью красовались два больших изумруда, пускавшие от себя наискось по одному перу из золота. Выше их, как раз посреди короны, был третий изумруд с таким же пером, но только вставленным вертикально. Продолжением этого пера за верхнюю оконечность короны служило тоже перо, только из бриллиантов. В данном виде корону знал Шамиль еще задолго до того, как стал имамом. После же она переходила из рук в руки в качестве подарка, предмета мены или купли, теряя в этих странствиях свои украшения. Когда Шамиль стал имамом и выкупил ее у последнего владельца, она была уже совсем не так богато украшена, большая часть драгоценностей была вынута с помощью кинжала или топора, что можно было наблюдать по сколам и другим повреждениям. В целости осталось лишь бриллиантовое перо, которое имам приказал отделить от короны и бережно хранил вместе с ней как трофей. Но даже будучи на хранении Шамиля, в его отсутствие корона теряла свои драгоценности в руках жен и дочерей имама, которые использовали их в качестве украшений для своих нарядов. Говоря об этом с сожалением, Шамиль приписывал такое варварство «несовершенству женской натуры». Позже корона с седлом попали в руки горцев при разграблении транспорта, следовавшего из Ведено в Гуниб. GAPUR

Горский реализм в эпиграфике могильных памятников балкарских аристократов. Перед вами довольно самообытная стела с арабской эпитафией одного из балкарских таубиев. И больше всего меня в ней позабавил текст. Он вписан в восемь полей. Сама надпись высокорельефная, плоская, выполнена почерком насх. Перевод: «Покойный прощённый паломник Муса Барасбий заде ... он несмотря на то, что был в своей молодости в числе беспечных к религии однако после [достижения] возраста старости ... он проявил внимание к джум'а и джама'ат ... он был милостивым, благодетельным по отношению к каждому нуждающемуся, будь это человек или животное, и он помог в постройке мечети». 1332 ал-ка'ада/18 ноября 1914 г. Стела расположена на кладбище с. Верхний Чегем. Мусса Келеметович был одним из известных общественных деятелей Балкарии второй половины XIX столетия. Подпись Муссы стоит под важными документами в истории Кабарды и Балкарии. В частности, совместно с кабардинскими аристократами он подписал докладную записку на имя начальника Терской области М.Т. Лорис-Меликова, поданную 8 августа 1866 г., в которой предлагались условия освобождения крестьян от крепостной зависимости. После прекращения деятельности в качестве старшины Чегемского общества Мусса сосредоточил своё внимание на занятии богоугодными делами и домашним хозяйством.

С праздником! Адыгский исследователь и писатель, эксперт по истории Кавказа Джем Кумук решил по-особому поздравить всех нас, ценителей регионального историографического наследия, с окончанием благословенного месяца Рамадан и выпустил-таки полноценную академическую монографию о Гайдаре Баммате. Там будет очень много интересного. Издана на турецком. Заключаю в объятия самых красивых молитв своё желание, чтобы такой титанический труд, на который Джем затратил не один год кропотливых полевых стадисов, дойдёт до своих читателей на русском языке. Амин аджмаин. Знаковый повод для бесчисленных дагестанских книжных магазинов и издательств потрудиться над переводом реально ценного материала.

Интересные вести из Агвали. 1940 г. Автор колонки - ревностный партийный деятель - выражает своё крайнее возмущение обнаруженным в центре Цумадинского района соблюдением религиозных обрядов. Вновь интересное из коллекции Юсупа Идрисова.

Печати кавказских национальных комитетов СС. После тяжёлого поражения на Восточном фронте 5 октября 1943 года нацистские власти официально признали Национальные комитеты, созданные представителями народов Советского Востока. С середины 1944 года по приказу Генриха Гиммлера и Альфреда Розенберга из числа выходцев из восточных народов СССР (военнопленных и добровольцев), начали формировать вооружённые подразделения в составе войск СС. Эти формирования подчинялись немецкому Верховному командованию, но фактически находились в ведении упомянутых Национальных комитетов, которые использовались как инструмент пропаганды и управления национальными формированиями. Представленные на прилагаемых сканах печати активно использовались северокавказским и Грузинским национальными комитетами, которые действовали в Берлине как подразделения Единого Кавказского комитета.

Книга «Введение в шариат» на японском. 1934 год. История с этой книгой примечательна тем, что издана в Токио для татарской школы, существенной частью обучающихся которой были дети выходцев из Крыма. Их предки бежали от советской власти через Маньчужрию и селились близ Токио и Кобе. Снимки из личной библиотеки Низами Ибраимова.

Самобытный логотип Дагестанского музыкального училища, 1927 г. Чёрно-белый рисунок орлана обведён в круг наименованием учреждения на русском и турецком языках. На переднем плане можно разглядеть пандур и инструмент, название которого админ не вспомнил. Фотография также из излюбленной коллекции Юсупа Идрисова. Училище было открыто в Темир-Хан-Шуре, но после утверждения режима большевиков было переведено в новую столицу Дагестана – Махачкалу. В настоящее время училище функционирует и находится по адресу пр. Расула Гамзатова, 20.

О прокладывании канала имени Октябрьской революции в Махачкале, 1923 г. Климент Ворошилов – советский революционный деятель, командир Северо-Кавказского военного округа в первые годы большевистского правления. Рукопись хранится в частной коллекции Юсупа Идрисова.

Зачем говорить сложно? Наверное, для многих людей, кто просмотрит (но никак не прочтёт) этот пост, данное возражение является расхожим в напряжённой полемике с их любознательными товарищами, которые с завидной регулярностью прибегают к использованию доселе марсианских для их окружения терминов из только прочтённой (и редко хорошо освоенной) литературы. Дескать, "ты чего о себе вообразил, и вообще хватит заниматься словесной мастурбацией". Часто такое утверждение вполне себе может быть морально оправданным. Однако главная его нерешённая проблема в несправедливой адресности. Люди могут сказать такое ноунейму, открыто симпатизируя различным интеллектуалам с авито. Эпоха массовой цифровизации познакомила постсоветское зрительное пространство с огромным пластом эталонных демагогов, готовых умереть за хорошее добро в борьбе с плохим злом. Чего только стоит феномен околоисламских мыслителей (Кутб, Джемаль и т. д.), воспользовавшихся тотальным невежеством аудитории в основах религиии ислам. Однако у этой когорты генераторов духовного фастфуда была своя соблазнительная фишка: несмотря на витиеватую и лишенную мысли речь, их тезисы были чёткими, смелыми, громкими и, пусть и путём дегенеративных бинарных оппозиций "они – мы", конституирующими их взгляды. Но является ли эта выборка показательной? Должен ли мыслитель пленять своим языком или же его задача совсем в другом? И кто вообще генерирует задачи и определяет их приоритетность? Наверное, стоит разобраться в этом подробнее. Людвиг Витгенштейн видел задачу философии в преодолении «очарованности языком» и стремился к прояснению путаницы, вызванной неправильным использованием языка. По сути, это ключевая тема его двух главных трудов: “Логико-философский трактат" (1921) и "Философские исследования" (1953). В своей ранней работе Витгенштейн заключает, что многие философские проблемы возникают из-за непонимания логической структуры языка. Немецкий философ утверждал, что язык должен отражать мир через соответствие фактам, которое он назвал «картина мира» (Bildtheorie). Например, он писал: «Большая часть предложений и вопросов, написанных о философских вещах, вовсе не ложны, а бессмысленны» "Логико-философский трактат" (§4.003). Он искренне считал, что философия должна помочь нам, обычному народу, различить осмысленные утверждения (те, которые можно проверить или логически вывести) и бессмысленные, порождённые неправильным употреблением языка. В такой топике задача философии заключалась в том, чтобы показать границы значимого языка. «Философия не учение, а деятельность» Там же (§4.112). По Витгенштейну, она (философия) должна прояснять язык, а не выдвигать теории. Это можно рассматривать как «лечение» болезней языка: философия выявляет ошибки, которые возникают, когда люди не понимают, как работает язык. Поздние же взгляды Людвига претерпели существенные изменения. Он отказался от идеи, что язык работает как логическая система, и предложил концепцию «языковых игр» (Sprachspiele). Здесь он обращает внимание на то, как язык используется в повседневной жизни: «Значение слова — это его употребление в языке» "Философские исследования" (§43). Витгенштейн пришёл к выводу, что проблемы философии часто возникают из-за того, что люди берут слова или выражения из одного контекста и пытаются применять их в другом, игнорируя правила языковых игр. Это и есть "очарованность языком", которая требует "лечения". Вот он пишет: «Философские проблемы возникают тогда, когда язык находится в отпуске» Там же (§38). "Лечение" болезней языка Витгенштейн видел в том, чтобы возвращать слова и выражения в их правильный контекст. Это было связано с устранением путаницы, вызванной неправильным пониманием смысла слов. Например, он критиковал традиционные философские дебаты о душе, истине или свободе воли как примеры такого рода путаницы, где язык используется не по своему назначению. «Работа философа напоминает работу терапевта» Там же (§255).

Предел табасаранского языка. Редактор признаётся, что не может перевести с русского на табасаранский (клеветническую) статью. 1937 год. Из коллекции Юсупа Идрисова.

Что такое вообще нация для меня? Моя "вера" в нацию скорее утилитарная по той простой причине, что network effects очень уж мощны. Большая часть приятных мне людей отнюдь не моей <нации>, с большей частью дагестанцев мне иметь дел бы не хотелось Люди одного этноса (или схожих близкородственных этносов) на уровне физиологии больше доверяют друг другу, что создаёт хорошую почву для политической и экономической организации. Никто не говорит, что это нормальное проявление. Просто такие вводные данные. И всё. Чем больше людей вы можете вместить в свою n-ю юрисдикцию, тем больше максимальная длина цепочки добавленной стоимости, тем больше глубина возможной специализации. И это не я придумал. Опять-таки, таковы вводные данные. Этносы, как правило, по логистическим причинам расположены ощутимо концентрированно. Что, опять же, хорошо для экономических связей. Можно сказать, что я "верю" в нации по тем же причинам, по которым я "верю "в города. Густо- и многонаселённое пространство с высоким уровнем доверия — есть очень ценный субстрат для сложных экономик. Развитие этих экономик может укрепить национальное сознание. Из примеров качественных я могу назвать Транссиб. Однако же в случае с регионом исторического Большого Кавказа все перечисленные мной бенифиты обсуждаемого вымышленного конструкта если и не сводятся к нулю, то перемешиваются с низведением до вредоносного кринжа. Здесь уже роляют такие явления, как примордиальная мистификация мелких народов, поиск более древних предков, аульный/районный шовинизм, этногероизация и так по списку. Итог – никакой вам унификации пространства. Спасибо, если соседние сёла не устраивают массовые вооружённые побоища за колодец. Этот регион тупо не создан для национализма.

Народное творчество.