Монологи Залины

На прошлой неделе много писали о солнечном затмении, которое было хорошо видно в Европе. Можно бы было написать «разблокировано воспоминание», но оно у меня никогда не блокировалось. Каждый год 11 августа я вспоминаю 1999 год. В этот день тоже было солнечное затмение и парад планет. И если сейчас в целом это очередное затмение, то тогда это было последнее затмение тысячелетия. Мы все жили в ожидании нового: и тысячелетия, и века. Не счесть разговоров о конце света, которого на порогах таких перемен ждут люди. Загадочное словосочетание «парад планет» только усиливало эзотерические вайбы происходящего. То, что за пару дней до этого, в России назначили нового премьер-министра меркло почти как то солнце. Особенно для одиннадцатилетнего человека. Этот август я, как и прошлый, как и последующий, проводила в осетинском посёлке Фиагдон, который сейчас стал известным туристическим направлением, а тогда туда ездили в основном взрослые и дети с аллергическими и пульмонологическими проблемами. Там был особый климат, и, когда по всей республике цвела амброзия, спастись можно было только там. Так что в Фиагдоне я застала много августовских событий — гибель принцессы Дианы, дефолт 1998 года, трагедию Курска. Но 11 августа 1999 года для меня почему-то навсегда особенный день. Мама нам рассказывала, что они в детстве коптили стеклышки, чтобы смотреть на солнце. И, несмотря на то, что по всем каналам говорили, что ни в коем случае нельзя этого делать, мы нашли где-то бутылки и вместе с местными детьми и под руководством мамы развели костер для нашего копчения. Мне сейчас кажется, что я несколько недель жила в ожидании этого дня, но наверняка это искажение памяти, потому что я даже не помню, увидела ли я что-то. Я помню, что были тучи, но мне кажется, что и солнце через стеклышко я видела. Удивительно, конечно, устроена человеческая память. Хорошо я помню только то, как было круто готовится к нему той дворовой толпой. И что конца света как будто не случилось.

Местоположение нескольких сотрудников «Сапы» неизвестно после обысков в редакции 🔻Корреспондент «Сапы» Заур Фарниев рассказал об обысках в редакции. Его самого доставили в отдел полиции, вероятно, как свидетеля по делу главного редактора издания Алины Джикаевой. Сейчас он находится у отдела Центра противодействия экстремизму во Владикавказе. 💬 «Меня уже отпустили и нескольких моих коллег тоже. Но при этом в этом отделе или в каком-то другом продолжают оставаться еще пятеро моих коллег. Сейчас мы пытаемся выяснить, где они», — говорит он. Адвоката корреспондента «Сапы» Елены Черенковой не пустили в отдел ЦПЭ, в полиции заявили, что ее туда не доставляли, говорит Фарниев. Супруг Елены пишет заявление о ее похищении, потому что ее местоположение до сих пор неизвестно. По словам коллег, ее задержали утром, когда она пила кофе со своей подругой. 💬 «Очень надеюсь, что ситуация в скором времени прояснится, и мы перестанем переживать за наших коллег. Помимо сотрудников "Сапы", были задержаны еще двое сотрудников Eyes Tour, туристического агентства, которое к журналистике никакого отношения не имеет. Одного из них отпустили, одна до сих пор находится в отделении», — говорит Заур Фарниев. ➡️ По его словам, сейчас в полиции остаются четверо сотрудников редакции и один сотрудник Eyes Tour — компании работают в одном офисе. Подписывайся на «Сапа 15»: 🟠 Telegram | МАХ 🟠

Когда я несколько лет назад завела этот канал, я не планировала, что буду здесь писать — я хотела делать подкаст с таким названием, где буду говорить, а тут просто сообщать о новых выпусках. Возможно, вы заметили, что он так и не появился) Когда в разгар пандемии случилась популярность клабхауса (уже забыт), я попробовала организовать там беседу о жизни современной осетинки. И на удивление этот эфир оказался очень популярным — в пике нас слушали 90 человек! Как вы понимаете, для такой специфической темы на нишевом (тогда у слова было другое значение) сервисе — это довольно много. И вот, в очередной раз обсуждая какую-то острую тему со своими близкими подругами, я решила, что нам нужно сделать подкаст вместе! Среди нас затесались перфекционистки, так что был риск сделать этот подкаст идеально и никогда (именно поэтому моего личного подкаста не существует), но благодаря командной работе мы использовали сильные стороны друг друга и вышли! В подкасте «Между Иром и миром» мы будем обсуждать, как мы живём эту жизнь сквозь призму нашей идентичности. Каждая из нас сталкивалась с её переосмыслением, с размышлениями о том, как это влияет на твою личную жизнь, карьеру и в целом видение себя, поэтому мы думаем, что многим наши разговоры откликнутся. В том самом эфире в клабхаусе меня поразило то, что пришедшие на него мужчины стали говорить, что мы обсуждаем какие-то несущественные мелочи. Ну, например, домашняя нагрузка женщин — это же такая мелочь. Только немногим понятно, что именно из этих мелочей, из невидимого женского труда, складывается ваша ежедневная жизнь. Мы не берём на себя право говорить за всех женщин из Осетии. Мы делаем его даже ради той одной, которая почувствует благодаря нашему подкасту, что её переживания валидны и она вообще не одна такая. Хочется, чтобы наши слушательницы стали сообществом, которое находит силу в себе, своём происхождении и друг в друге, как это сложилось у нас. Слушайте нас на тех платформах, где вам удобно. И не забывайте подписываться. Яндекс.Музыка, Apple Podcasts, Spotify, Mave.

«Надеюсь, это у них обряд такой перед прыжком с моста» — комментарий под видео, где трое подростков танцуют на берегу Терека. «Во Владикавказе нефоров бить запретили?» — комментарий под видео, где трёх парней постригли не налысо. «Куда смотрят их родители» — комментарий под видео, где девочки-подростки танцуют на улице под K-Pop. Это только несколько примеров из разного времени. Я смотрю на это и вспоминаю. Фотографии из семейного альбома, сделанные в 70-е годы, где девушки ходят в мини, а мужчины в брюках-клеш и с удлиненными стрижками. Видеозаписи школьных праздников, где мы танцуем под российские и мировые поп-хиты в точно такой же одежде, как эти дети на обсуждаемых видео. Мы ставили эти танцы и показывали тем же учителям, что работают в школах и сегодня, и работали в 80-е. Рассказ соседки из очень строгой осетинской семьи, что в эти годы её коса всегда была длиннее платья советской школьной формы. Как дети во дворе сняли школьную форму, как только она стала необязательной. Уже в 93-м году мне казалось, что её носили в далёком прошлом, потому что я чаще всего видела людей в ней на черно-белых фото. Праздничный день в Роще Хетага, где и мужчины, и женщины, и дети отмечают общий праздник, а воспоминания о том, что женщинам туда было нельзя — это воспоминания. То, что женщины завоевали для себя право быть там в тяжелые для Осетии дни, стало самим собой разумеющимся. Многие из тех, кто жил тогда, кто был молод тогда, кто был свободен, стал тем, кто не может перенести сейчас, что бывает больше двух видов мужской стрижки. Конечно, не стоит идеализировать и то время — стать жертвой насилия или травли за то, как ты одеваешься, тоже можно было. Но такое поведение было общепринято маргинальным. Слишком свежи были воспоминания о комсомольских собраниях. Сейчас же это демонстрация добродетели. В самой по себе этой демонстрации ничего плохого нет — мой текст тоже в какой-то мере она. Кто-то может подумать, что это очередной пост, ругающий консерваторов. Нет. Мне невыносимо видеть навязанное разделение на Осетию хадона и Осетию нефора. Для меня претензии к людям, которые носят бороды, равносильны претензиям к людям с цветными волосами. Меня тошнит от слов «нефор» и «джибур». Очередной способ засунуть людей в какие-то клише, как на глобальном уровне происходит с «зумерами» и «миллениалами». Пытаясь найти своё сообщество, люди парадоксальным образом стремятся поделиться. И забывают, что мир, в котором мы живем, общий. Процесс «выписывания» сократит количество осетин больше, чем влияние глобализации. Почему-то у всех получается уважать людей в точно такой же одежде, как у танцующих на набережной детей, если клип этих людей посмотрел миллиард человек. А задуматься, что без формирования в менее душной атмосфере, чем сейчас, этого бы не произошло, уже сложнее. Чтобы появился Мияги, должны были быть Ice Beat и The Shakemakers, студвесна 90-х и нулевых, где на одной сцене были и осетинские танцы, и брейк, концерты в снесенном «Октябре» и много всего, что давало молодежи творчески самореализовываться. 20 лет назад ко мне подошла знакомая бабушка. Если бы нужно было указать на кого-то и сказать, что вот это женщина, которую люди бы назвали образцом осетинки, это была бы она. К сожалению, большую часть своей жизни она прожила с мужем, о жестокости которого знали все. Она подошла ко мне сказала: «Дæ зæрдæ дын куыд зæгъы, афтæ цæр» (живи так, как велит твоё сердце). Через несколько месяцев она сама ушла из жизни. И когда я вижу рандомов в интернете, претендующих на моральные компасы, я всегда вспоминаю её. Я надеюсь, что это просто моё когнитивное искажение и на реальную жизнь этот хейт не влияет, но у нас есть обратные примеры. К сожалению, это не специфические проблемы Осетии. Просто на её масштабе мне виднее отдельные случаи. Хочется просто сказать: дайте людям быть счастливыми. У вас от этого не убудет.

Вроде я типа профессионал в коммуникациях, но меня продолжает удивлять, когда какая-то бессмыслица обретает вселенские масштабы. Вроде кейса депутата осетинского парламента от СР, который триггернулся на водительниц, а это подхватила Ксения Собчак. Думаю, Агунда исчерпывающе описала, почему так получилось. Я же решила посмотреть именно на статистику ДТП в гендерном разрезе и нашла интересное исследование Вышки, в котором исследовали около 160 000 решений судов по статье 264 УК РФ («Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств»), вынесенных в 2010–2022 годах. И без него понятно, что в абсолютах мужчин обвиняется больше, потому что их больше на дорогах. Но авторы попробовали нормировать статистику, и все равно получилось, что в этих судебных решениях фигурирует в 3,25 больше мужчин, чем женщин (без нормирования — в 11). Ещё статистика из него: - мужчины совершают каждое четвертое ДТП из-за нахождения за рулем в нетрезвом виде, для женщин это происходит только в каждом десятом случае; - женщины в 6 раз реже причиняют тяжкий вред здоровью человека и 8,25 раза реже сбивают кого-то насмерть. В России 40% людей за рулем — женщины. Статистики, сколько их именно в Осетии, я не нашла. Но по данным RUS DTP, 81,3% ДТП в Осетии происходит по вине мужчин. Карта сверху показывает, что Осетия среди тех регионов, где разница между мужчинами и женщинами, попавшими под 264 УК РФ, у нас более чем шестикратная. Одной из причин авторы видят неравноправие — женщин тупо меньше на дорогах. Снижена их мобильность, в том числе необходимость бывать где-то «по делам». Есть еще одна интересная особенность, которая говорит уже о дискриминации мужчин — женщины в два раза реже получают реальные сроки за аварии без отягчающих обстоятельств. В случае, если она повлекла чью-то смерть, разницы нет. Но я бы хотела обратить внимание на это, потому что первый пункт — это сторона «токсичной маскулинности», которая к авариям часто и приводит. Например, другой рисёрч говорит, что мужчины и женщины одинаково оценивают вероятности, сопряженные с рисками аварии, но мужчины придают этим рискам меньше значения. Отдельно меня впечатлило это: Экспериментальные исследования показали [Moè et al. 2015], что женщины совершают на треть больше ошибок при вождении, если им напоминают о существующих гендерных стереотипах: если в контрольной группе женщины совершили в среднем 4,8 ошибки на тест-драйве, то при упоминании стереотипов в экспериментальной группе это значение возросло до 6,5. Так что садясь к женщине в машину, держите язык за зубами 😈 Но я бы хотела воспользоваться этим кейсом, чтобы поднять критически важную тему — проблемы на дорогах Осетии и Владика во многом из-за того, что у нас нет нормального общественного транспорта. Я могу сказать, что несколько лет не бывала в городе потому, что приезжаю в Беслан, а ехать в город мне без машины неудобно. Сейчас на такси из приложения еще езжу. Я мечтаю, чтобы вновь заработала электричка Беслан-Владикавказ. В ней, кстати, познакомились мои родители и много еще чьи) Да, она никогда не будет ни прибыльной, ни самоокупаемой, но общественный транспорт не для прибыли, а для создания мобильности. Это позволит людям проще и не на машинах приезжать в город. В Москве скоро метро до Питера ездить будет, а два города, которые с царских времен связаны железной дорогой, не могут использовать её для связности. Верните электричку Беслан-Владикавказ! Сослан, прошу вас как депутата заняться этим вопросом 😎

В возрасте 102 лет умерла Аза Алибековна Тахо-Годи, российский филолог, переводчик, доктор филологических наук, профессор. Спутница жизни крупнейшего русского философа А.Ф. Лосева, хранительница его наследия. О ее неоценимом вкладе в филологическую науку можно говорить долго, мы не будем этого делать. Жизнь Азы Алибековны была тесно связана с Осетией. Во Владикавказе, на улице Осетинской Nº4, есть старинный дом, ныне заброшенный. Это родовой дом казачьего писателя Петра Семёнова. В конце XIX — начале XX века дом был пансионом для горских детей, где их обучали русскому языку и манерам поведения в обществе. С 1908 года здесь воспитывался отец Азы - Алибек Тахо-Годи, где он и познакомился с будущей супругой Ниной Семёновой. Эта семья, в которой родилось четверо детей, обосновалась в Москве. Но после того, как в 1937 году их отец Алибек Тахо-Годи был репрессирован и расстрелян, сестры Аза и Мина вновь оказались в доме Семёновых. Младшая, Мина Алибековна, окончила с отличием филфак Северо-Осетинского пединститута (ныне СОГУ), где к тому времени ее дядя Леонид Петрович Семёнов основал кафедру литературы. На этой кафедре она проработала с конца пятидесятых годов до 2004 года, из которых 15 лет возглавляла ее. Она же и была последней хозяйкой дома на улице Осетинской. С тех пор особняк пустеет и быстро разрушается. Между тем, это здание, построенное в 1870 году, был одним из центром притяжения интеллектуальной мысли всего Кавказа. Трудно перечислить всех, кто здесь останавливался. Среди них, например, норвежский полярный исследователь и лауреат Нобелевской премии мира 1922 года Фритьоф Нансен. Почти всю свою жизнь в этом доме прожил и Леонид Петрович Семёнов, выдающийся русский литературовед и этнограф, посвятивший свою жизнь изучению культуры и искусства Кавказских народов и, в первую очередь, осетин. Его перу принадлежат одни из первых работ по лермонтоведению, по кавказским произведениям других русских писателей. Семенов - один из первых исследователей творчества Коста Хетагуров, Елбыздыко Бритаева, Батырбека Туганова, Андрея Гулуева, Ивана Джанаева (Нигера) и других. В следующем году исполняется 140 лет со дня его рождения. В заключение эти теплые строки, которыми Аза Алибековна Тахо-Годи вспоминала Владикавказ: «Только во Владикавказе, когда проходишь мимо старинных особняков, тополей, закрытых ставень, дверей и крылечек со стёртыми ступенями, знавшими другую жизнь, чувствуешь этот призрачно-дремлющий воздух. А впереди стук в закрытое на ставни окно старого родного дома и радость нежданной встречи. Особый призывно-бодрящий воздух рано поутру, когда выходишь из нашего дома во Владикавказе, чтобы пуститься в дорогу. И Столовая гора совсем рядом, и Казбек открыл свой лик, ушли туманы и тучи, снег на вершине серебрится, и каждая складка видна, вот-вот дотронешься. И, кажется, что так будет вечно, и вся жизнь впереди, и нет ей конца. А она проходит быстро, как летние каникулы». На фото: литературовед Леонид Семенов, его племянница, филолог Аза Тахо-Годи и ее муж, философ Алексей Лосев. Лето 1954 года, Владикавказ. Подписывайтесь на канал журнала «Дарьял»

На выходных узнала, что во Владикавказе местный парень ударил приезжего, как говорят, дагестанского дальнобойщика за то, что тот был в шортах (сюжет кажется сатирическим). При том, что я всегда спорю с борцами с шортами, осуждаю его поступок и потому что не оправдываю никакого насилия, считаю принуждение даже зачинщика драки к извинениям на камеру, которые появились в канале МВД республики, гораздо более низким поступком. Это одна из самых бесчеловечных современных практик. См. Фуко, монополия на насилие, Оруэлл, вот это всё.

Не могу знать достоверно, что стоит за сопротивлением памятнику Газданову какой-то организации имени Коста Хетагурова из Осетии, но так как я знаю контекст вокруг памятника Коста работы Соскиева, предполагаю, что дело в нём, а не в Газданове, хотя дух времени говорит, что это простой кейс с писателем-эмигрантом. Несколько лет назад в Осетии шла очень нервная дискуссия вокруг памятника Коста, который изображал его недостаточно торжественно. Плюс это был довольно распространенный сюжет, сидящего на скамейке героя, к которому люди подсаживались и фотографировались. В общем, понятная десакрализация идеологического образа и возвращение ему человеческого, которая многим далась тяжело. И вот в том агрессивном порыве, с которым настаивали на ограждении памятника Коста от людей, я вижу большое неуважение к своему народу. Можно спорить, вспоминая, что и поставили этот памятник без глобального вовлечения жителей города. Но его ограждение цепями, а потом перенос имели гораздо более печальную, хоть и неочевидную мотивацию — неверие в людей. Сотни жителей республики ежедневно проходили мимо памятника, физически с ним не взаимодействуя, но мы будем судить каждого по тем пяти, что выложили фотографии, которые многие посчитали неуместными. Мы знаем, что вы все в душе вандалы. И, не будем спорить, заметное количество людей эту риторику поддержало, потому что она стала инструментом демонстрации добродетели. Позиция защитить Коста — социально одобряема и её очень легко занимать. Точно также, как многим было легко присоединиться к осуждению Арианы Лолаевой (хотя это была удивительная нравственная гимнастика). Как бы искренни ни были эти порывы, в них нет смелости, потому что используются категории, с которыми рискованно спорить — мы за честь, за Осетию, мы за всё хорошее против всего плохого. Мы хорошие. И вот Коста бы сказал, что это правда. Потому что он был милосерден и добр. И там, где я и многие из нас с вами, тоже побегут кричать, что народ не тот, он бы его принял и попробовал понять. Но каждый раз когда кто-то из нас предполагает, что бы сказал и сделал Коста, нужно отдавать себе отчёт, что вы его не представляете.

Недавно мне попался ролик, записанный то ли на танцах, то ли на уроке физкультуры: мальчики, хоть и выстроены в ряд, идут абсолютно вразнобой, а девочки — дисциплинированно и по инструкции. Большинство комментаторов умилялись тому, какие девочки молодцы, меня же это расстроило, потому что показывает, что именно ценит и воспитывает общество в женщинах — послушание. Что я для себя вынесла из всей эпохи после Me Too — это понимание, насколько важно осознать концепцию дисбаланса власти и опасность беспрекословного подчинения чьему-то авторитету. Проблема в том, что девочек с самого детства учат именно этому, а потом, когда на их пути оказывается взрослый человек, причиняющий им зло, они неспособны сопротивляться, а главное — попросить о помощи. К сожалению, уважение к старшим по возрасту или иерархии стало интерпретироваться как бессловесное подчинение, но очень часто опасность исходит именно от тех людей, которых тебя учат слушаться. А когда ты в итоге расскажешь о причиненном тебе зле, тебя же и обвинят в том, что ты не говорила об этом раньше — то есть не нарушила то, чему тебя как добродетели учили фактически с рождения. На прошлой неделе я, как и многие, послушала подкаст «Дочь разбойника», одновременно с ним — интервью с исследовательницей Агустиной Паглаян, автором книги "Raised to Obey: The Rise and Spread of Mass Education". В ней она по-новому рассматривает не новую идею о том, что массовое образование дало нам не только рост знаний и прогресс, но и стало главным инструментом индоктринации и воспитания в людях подчинения авторитетам в целом и государству в частности. Меня впечатлил факт, что программы массового образования всегда усиливались после гражданских войн и на тех территориях, где удержавшаяся власть сталкивалась с самым сильным сопротивлением. В семьях тоже очень часто детям не дают пространства для слова «нет». В итоге самое страшное кино снимают про людей, которые просто выполняли поручения начальства. Человек с рождения заперт в необходимости угождать и быть удобным, но мужчинам массовое образование продает еще и концепцию смелости, потому что государству нужны мужчины одновременно смелые и послушные. Женщин смелости учат стыдиться. Сегодня я бы хотела пожелать женщинам не бояться быть счастливыми так, как они себе это счастье видят.

Запоем (pun intended) прочитала роман Тимура Кибирова «Генерал и его семья». Кажется, первый раз я услышала его имя на журфаке от преподавателя отечественной литературы XX века, а второй — когда ему вручали премию Коста Хетагурова. Тогда в Москве бывало много претенциозных осетинских ивентов, и это вручение проходило на новой сцене Большого театра, где Кибиров со смущением говорил, что эта премия кажется ему более подходящей для тех, кто пишет на осетинском или про Осетию. А я со смущением признаюсь, что и не прочитала бы «Генерала», если бы не то вручение. Это роман, на страницах которого упоминают и Коста Хетагурова, и Фиби из «Друзей», и даже Chummy из Call the Midwife. А если бы его прочитал «Мэлс» Торчинов, то он бы не стал писать донос с требованием отнять премию у Кибирова, а сразу бы получил инфаркт, потому что самые пронзительные и ужасающие его страницы — это большие блоки текста из воспоминаний Ивана Шмелёва о поисках своего сына, расстрелянного большевиками, из писем Шолохова Сталину о том, как созданная им система выбивает из крестьян хлеб и жизнь, из «Красного террора» Мельгунова о том, к какой трагедии приводит классовая ненависть, которая сейчас так популярна среди наших американских ровесников. То есть я даже как-то не понимаю, каким чудом в 2024 году в театре Вахтангова идет четырёхчасовой спектакль по этому роману. Также я не понимаю, как его в принципе можно превратить в спектакль, потому что не столько важен сюжет, сколько интонация автора, склеивающая события романа, воспоминания Тимура Запоева и исторический контекст. Это своего рода эссе на 900 страниц, которое привязывает тебя к автору и именно через эту парасоциальную связь заставляет интересоваться героями романа. Под конец ты уже злишься на все эти рассуждения и вроде бы рандомные воспоминания, потому что хочешь узнать, чем же всё закончилось. Конечно, для меня самой трогательной была линия осетинской матери советского семейства Травиаты Захаровны. Особенно трагикомическая сцена её смерти, когда она в бреду повторяла «О, Хуыцау», и муж решил, что нужно привести священника, которому пришедшая в себя женщина пыталась объяснить, что она из Чиколы. Но так как человек уже пришёл, было неудобно, и она решила покреститься в ванной и собороваться. Мне кажется, такие моменты найдёт для себя любой читатель — особенно из этого канала. Автор, что называется, социально близкий, и неймдроппинга там будет много. Можно снисходительно вспомнить прилагательное «претенциозный» из первого абзаца этого текста, а может, пора и перестать прятаться за ним.

Когда ситуация в стране такая, что твой самый большой провал можно использовать как отвлекающий от нее пиар.

Дочитала «Гарри Поттера». Бесспорно великое произведение, в котором много слоёв и смешений жанров. Понятно, что один из них — возможно главный — это роман взросления. И лично мне особенно важной и ценной показалась линия, где Гарри осознаёт, что взрослые люди вокруг него не соответствуют их образам в его голове. Дамблдор оказывается не мудрым и добрым (как минимум не только), но и самовлюбленным манипулятором. Отец Гарри на деле не только был смелым членом Ордена Феникса, но и учеником Хогвартса, который признавался, что травит Снейпа просто потому, что тот существует. Снейп оказался не только объективно отвратительным педагогом, но и двойным агентом, который помогал спасти всех от Волдеморта. Мама Гарри Поттера тоже удивила его, потому что дружила со Снейпом. Тётя Петунья когда—то была близка с сестрой, хотела в Хогвартс и даже писала письмо Дамблдору с просьбой принять её. Даже Волдеморт стал злом, потому что не знал любви. Да, в книге есть и плоские персонажи, но тема, что у взрослых людей есть стороны, о которых мы не знаем, выглядит как намеренно введенная и подчеркиваемая. На самом деле, не каждый ребёнок вырастая понимает это про важных взрослых в своей жизни. Может, это и есть та самая сепарация. Обычно взрослые — это как раз те люди, которые противятся тому, чтобы принять твою отдельность и дать тебе свободу выбора, не понимая, что так они и себя закрывают в рамках образа в глазах детей. А обычно это не то, кем они являются. И выходит, что дети не знают их настоящих, а когда узнают, то не всегда могут принять. Роулинг написала книгу о том, что людей можно поместить в однозначную коробочку добра или зла только в чьём-то воображении. Иронично то, что она сама стала демонстрацией этого.

Сход Колки был шоком в Осетии. В один день больше сотни человек были убиты страшной стихией. Все мы в Осетии знали кого-то, кого коснулась эта трагедия. Но так вышло, что и все вне Осетии знали кого-то. И, как выясняется с годами, знали они просто персонажа, а не человека. Спустя 20 лет нашлись осетины, которые думали, что рисуют Сергея Бодрова, но изобразили на месте нашей национальной трагедии убийцу и шовиниста Данилу Багрова. Сотни семей остались без родителей и детей, но в 2024 году туристы могут съездить в Кармадонское ущелье и купить свитер. Трагедия случилась в 2002 году, и почти 20 лет это место было местом смерти, а для тех, чьи тела так и не были найдены, оно стало кладбищем. Но в 20-е годы XXI века смерть не может быть смертью. Даже здание школы в Беслане не может быть местом смерти. Оно теперь называется «Международный культурно-патриотический Центр „Беслан. Школа №1“». А человек, назначенный главой Северной Осетии, пишет: «Теперь предстоит наполнить здание смыслами». Приедут федеральные специалисты. Наверное, смысловики. На днях в Дагестане разразился скандал. Местный художник раскрасил древние могильные памятники, чтобы сделать картины из их отпечатков. Только краска теперь не смывается. Одна беда, что сотни памятников теперь могут быть утрачены. Другая — что человек решает разукрасить смерть. Торговля свитерами, туристы, лексическое ничто, соревнования по героически погибшим на душу населения. Всего этого бы не было, если бы смерть в государстве могла оставаться не разукрашенной. Но такой дух времени.

Впервые читаю «Гарри Поттера». Сегодня закончила «Кубок огня». По-моему, именно в этой книге впервые проявляются политические темы. В следующей, где появится Долорес Амбридж, Гарри назовут нежелательным, учеников будут заставлять извиняться под запись и запретят им собираться в группы — всё уже понятно. Подозреваю, что в книге больше нюансов, но фильм довольно прозрачно показывает знакомую диктатуру. В «Кубке огня» меня зацепили политические шаги Дамблдора и Волдеморта. Еще по предыдущей книге мы знаем, что Дамблдор негативно относится к дементорам. Сначала кажется, что у него этический конфликт. Да, но дело не только в этом. Как только Волдеморт возвращается, Дамблдор говорит министру магии, что дементоров нужно срочно снять с охраны Азкабана, потому что они первыми перейдут на тёмную сторону. Она даст им больше свободы и возможности мучать людей, снимет с них все ограничения министерства. Поэтому они легко отдадут заключенных Волдеморту и сами встанут на его сторону. В этой же сцене Дамблдор объясняет, что нужно срочно выйти на связь с великанами, которых волшебники вообще-то боятся — потому что если волшебники не успеют убедить их встать на свою сторону, это точно сделает Волдеморт. Министр ведет себя как министр и просит не раскачивать лодку. Собственно организующее книгу событие — Турнир трёх волшебников — затеян Дамблдором, чтобы объединить волшебников. И даже после трагедии, которой он оборачивается, он верит, что эта цель достигнута. Ещё ему удаётся убедить Снейпа и Блэка пожать руки, забыв о разногласиях, потому что сейчас они на одной стороне. Объединение со всеми, с кем возможно, ради победы над Волдемортом — это то, что предлагает Дамблдор: In the light of Lord Voldemort's return, we are only as strong as we are united, as weak as we are divided. Волдеморт вербует сторонников иначе. У него, конечно, есть расистская идеология, но мне кажется, что главный мотив один и он озвучивает его на кладбище — победить смерть (conquer death). Мне видится, что именно отсюда название пожирателей смерти. Поэтому Тёмный Лорд привлекает сторонников не столько идеями, сколько вознаграждениями. Для кого-то это новая рука, для кого-то — должность. При этом он не забывает и бить своих. Но что объединяет Волдеморта и Дамблдора, кроме политического чутья, — это готовность принять назад того, кто однажды ошибся. Причем Дамблдор понимает, что это не только раскаявшиеся. Мы знаем, что далеко не все, кто поддержал Волдеморта в первый раз, были отправлены в Азкабан. Тот же Каркарофф заключил сделку со следствием, сдал сотрудника министерства и был отпущен. На самом деле, в книге еще много интересных политических тем — от рабства до превышения полномочий волшебной госбезопасностью, — но больше всего на меня произвело впечатление осознание, что Волдеморт боялся Дамблдора не только потому что он был сильным волшебником, а потому что он был таким же сильным политиком.

Моё максимальное сближение с анализом данных происходит, когда я надеваю толстовку Школы анализа данных, так что шпилькинских графиков я вам не построю. Но как человеку, бывшему несколько раз наблюдателем, мне было интересно взглянуть на протоколы. Я всегда среди прочих смотрю на результаты в моей родной Северной Осетии. И без сложных подсчётов они очень наглядны. Возьмём протоколы трёх последних президентских выборов — 2012, 2018 и 2024 годов. Явка: ⁃ в 2012 году — 80,82%; ⁃ в 2018 году — 89,9%; ⁃ в 2024 году — 99,67%. Процент бюллетеней в пользу второго тура (за других кандидатов + недействительные): ⁃ в 2012 году — 29,94%; ⁃ в 2018 году — 18,49%; ⁃ в 2024 году — 10,99%. Процент «надомных» голосов: ⁃ в 2012 году — 7,34%; ⁃ в 2018 году — 5,43%; ⁃ в 2024 году — 26,27%. Вопросы к подсчетам в 2012 и 2018 годах, конечно, есть. Но получается, что в 2024 году в Северной Осетии не осталось практически ни одного совершеннолетнего человека, который бы не проголосовал. А почти треть взрослых людей в республике так нездорова, что не смогла дойти до участков. Как говорил классик, сомнительно, но окэй.

За последние годы выученная беспомощность как определение настроений в стране из красивой метафоры превратилась в клише. Но в сознании большинства работает только слово «беспомощность» — без понимания, откуда выражение взялось. В 1967 году психолог Мартин Селингер провел эксперимент на трёх группах собак. Их посадили в разные ящики. У первой группы собачек это был просто ящик, без спецэффектов. Их там подержали и выпустили. Вторая группа периодически получала ощутимый разряд током, который могла выключить, надавив на рычаг. С третьей группой происходило то же самое, но рычаг в их ящиках не работал. Эти собачки получали разряд вместе со второй группой и именно её действия отключали электричество у них. То есть третья группа не имела влияния на ситуацию. Во второй части эксперимента эти же животные были помещены в ящик, разделенный небольшим барьером. С одной стороны подавались разряды, с другой всё было спокойно. Собаки, которых просто выпускали из клеток и которые могли отключать ток, быстро поняли, что можно перепрыгнуть на другую сторону. Несчастные собаки, запомнившие, что они ни на что не влияют, терпели разряды. Чтобы они научились спасаться, учёным пришлось самим двигать лапы этих собак, переводя их на другую сторону. Только после пары повторов они понимали, как это работает, и начинали делать это сами. Ни примеры, ни вознаграждения, ни угрозы не работали — только физическая имитация. И для меня эти выборы, как и множество других до них, — это физическая имитация. Я не знаю, какие из них наконец-то возымеют эффект, но я не хочу сидеть под разрядами, забыв, что могу что-то сделать и изменить ситуацию. Кроме того, я застала непредсказуемые выборы. Потому завтра я пойду на избирательный участок. Я думаю, все вы догадываетесь, кому моя галочка не достанется.

У Spotify как-то была маркетинговая механика, где приложение выдавало возраст человека по музыке, которую он слушает. Редко кто оказывался заметно моложе возраста, указанного в личном кабинете. Это происходило не потому, что год рождения брался оттуда, а потому что основа того, что слушает любой человек, — это музыка, услышанная им где-то в возрасте от 16 до 28 лет. Первое исследование, которое упоминает этот диапазон, было проведено в 1989 году. Когда бы ни родились его участники, они всегда предпочитали музыку, которая была популярна в период их формирования как взрослых людей. Именно поэтому миллениалы будут видеть рилзы о том, что музыка нулевых — их личный вид психотерапии. Есть и такой термин, как пик воспоминаний, который начинают упоминать в исследованиях в конце ХХ века. Он о том, что тоже более менее всем известно, — люди после 40 лет склонны чаще вспоминать события из жизни, когда им было от 15 до 25. Это формирующие годы, когда мы становимся самостоятельными и с важными вещами в жизни сталкиваемся впервые. А рядом с нами в это время играет музыка, которая для нас навсегда останется самой лучшей. А потом, когда мы войдем в категорию 36-40, которая считается наиболее экономически активной, нам через нашу ностальгию начнут продавать авторадио и другие сопутствующие товары. Наверняка, феномен 1999 года тоже где-то описан. В начале двадцатых годов XXI века плейлисты с музыкой 2000-х очень успокаивали. Ностальгия — это ультимативная зона комфорта, но она как разрешенный наркотик — может употребляться неограниченно и разрушить жизнь. Ностальгии нужно не забывать сопротивляться. Без новых впечатлений, без новых навыков и без новой музыки мозг будет чахнуть. Для этого тоже есть специальное слово — «нейропластичность». Посмотрите на тех, кто угорел по «Старым песням о главном» и не повторяйте их ошибок.

Когда я была подростком, в ответ на любые мои идеалистичные высказывания, в лучшем случае слышала, что с годами это пройдет, а в худшем — видела просто снисходительные полуулыбки. И сейчас мне это понятно, потому что взрослые люди тогда — это, во-первых, те, кто заучивал марксизм-ленинизм, не веря уже ничему из заучиваемого, а во-вторых — те, кто слышал обещания демократии и видел расстрел Белого дома. И не увидел денег в своих сберкнижках. Сто лет назад уклад жизни десятков миллионов людей был разрушен оголтелой идейностью, которая привела миллионы из них туда, где живут по принципу «Не верь, не бойся, не проси». В 2003 году на «Евровидении» песню с таким названием пела группа «Тату». Это удивительно сейчас только тем, что в нынешней России не может быть той группы «Тату». Нулевые годы — время, когда сберкнижки заменили кредитки, а то, что говорили в СССР про США тоже оказалось правдой. Не осталось ничего, кроме денег, на что можно рассчитывать. Все говорящие головы — проплачены. Выборы — трата денег. Дебаты — трата времени. Главная положительная характеристика политика — крепкий хозяйственник. Работает и нам не мешает. На растущем цинизме растущего среднего класса капитализирует группа «Ленинград», которая в 2007 году закроет тему доверия к выборам вульгарной рифмой. Мы шли больше ста лет и пришли туда, где цинизм — уютный свитер, в котором ты прячешься от разочарований. Да, он колючий, но что же, без свитера ходить? Ведь может похолодать. Надо всегда быть готовым сказать: «А я вам говорил(а)!» Я вот вообще когда-то купила такую футболку. Но насколько на деле невыносима такая жизнь. Невыносимо жить, ни во что и никому не веря. Невыносимо жить, ничего не боясь. Невыносимо жить, не умея просить о помощи. Поэтому футболка моя так и лежит ни разу не надетая.

Сегодня десятый день рождения Ильи Сегаловича без него. При том, что мне удалось поработать с ним всего два года, это одна из самых больших потерь для меня. Удивительно, но о том, что Илья регулярно ездит в Беслан, я узнала через несколько месяцев после того, как начала работать в Яндексе. И, конечно, стала еще больше переживать о том, что кто-то узнает о том, откуда я. Годами я пыталась не быть жертвой ни в чьих глазах, что по факту превратилось в побег от себя и боязнь быть неудобной. Когда я рассказала кому-то из своих школьных учителей, что работаю в Яндексе, они сразу заговорили об Илье и попросили передать ему приветы. Я поняла, что «скрываться» как-то глупо и приветы передала. И меня поразило то, что в этот момент я не увидела на лице Ильи скорбь и растерянность, как бывало и бывает с другими. Он улыбнулся и стал с каким-то воодушевлением рассказывать о своих поездках в Осетию. Честно скажу, мне это все было очень странно. Как так? Я не неудобная? Просто упоминание моего родного города не сбивает человека с ног? Я что, могу быть нормальным человеком? Помню, через какое-то время я в очередном вдохновенном припадке бежала по коридору седьмого этажа на какие-то съёмки и услышала, как меня зовет Илья. Он был с одной из своих дочерей, с которой познакомил меня и сказал, что она тоже ездит с ним к нам. И я снова почувствовала, что схлопывается какая-то мультивселенная. Что у меня нет двух разных жизней. Была еще пара таких эпизодов. Когда Ильи не стало, я почувствовала, будто потеряла шанс стать обычной. Шанс иметь одну жизнь, которая на делится географией и годами. Я впервые за несколько лет горько плакала из-за смерти человека. И я стараюсь, чтобы он всегда был для меня человеком, а не образом или бронзой. Неловко, что говорю о себе в день рождения Ильи, но я очень благодарна, что встретила его в своей жизни. Это стало для меня первым шагом к принятию себя. Сейчас мне уже все равно, если кому-то некомфортно от упоминаний моего родного города, потому что это часть меня и я каждый день с ней живу. Конечно, у меня есть много впечатлений и от рабочих моментов и даже от того, как он меня троллил из-за моего гуманитарного образования) И это тоже крайне важно, потому что это воспоминания о живом человеке. Хотелось бы, чтобы мы об этом не забывали.

Горе, как и любовь, как и сострадание – как все лучшие чувства, доступные человеку – это труд. Каждый год 1-3 сентября приходится трудиться, чтобы не впасть в забытие, не избегать новостей, не прятаться и не искать легкомысленного повода «жить дальше». Нет. В эти дни мы останавливаем время, чтобы опять сойти с ума. Беслан – это глаза моих братьев. Это смех подруги и ее маленького брата, сгоревших дотла. Это бесконечные путешествия памяти в то последнее лето, когда все были живы. Да, я хотела бы, чтобы после 31 августа сразу наступало 4 сентября. Но нет. Пусть всегда будет так: 31 августа, Беслан, Беслан, Беслан, 4 сентября. А для кого-то Беслан замыкается в непреходящий круг все 365 дней в году. Все 19 лет. Поэтому каждый год в эти дни мы останавливаем время, чтобы снова, как тогда, сойти с ума. По-другому, пока мы живы, нельзя. Потому что невыученные уроки Беслана – это то, почему в Осетии и теперь каждый день – бесконечные похороны.