Винишко под книжку 📚🍷

Показываю маме носочки сына с нашивкой-морковкой. Мама: как ты поняла, что это морковка? Я: ну а что ещё? Мама: ну может, брюква? Я: Мам, ну кто будет вышивать носки с брюквой, люди даже не знают, что это такое. Мама: ну тогда, может, ТУРНЕПС?

Пара хороших новостей Раз. Магазину «Подписные издания» в этом году исполняется аж 100 лет, и в сентябре они привезут в Питер китайскую писательницу Чжан Юэжань, о её романе «Кокон» я писала тут. Но главная новость в том, что вы можете придумать интересный вопрос писательнице, авторам трёх лучших вопросов пришлют книгу с автографом. Вопросы можно оставить прямо под этим постом, я перешлю их вместе с вашими телеграм-тэгами. Два. Ещё один День Рождения празднует Creative Writing School – школе писательского мастерства исполняется 11 лет. В честь этого они проводят сразу несколько конкурсов стипендий – в мастерские для авторов, книжных обозревателей и переводчиков.

В моём родном Томске, куда я приехала предъявлять свежеиспеченного внука бабушкам и дедушкам, отреставрировали Второвский пассаж – историческое здание в стиле модерн, построенное в начале XX века. Сколько себя помню, там проводили ярмарки-распродажи норковых шуб, а теперь природа очистилась это великолепное пространство, где есть книжный магазин.

Страх как норма жизни: «Плод пьяного дерева», Ингрид Рохас Контрерас На сей раз литературные путешествия по авторам из разных стран занесли меня в Колумбию – к дебютному роману колумбийско-американской писательницы Ингрид Рохас Контрерас. Богота, конец 80-х — начало 90-х, в стране полный раздрай: правительство едва ли что-то контролирует, партизанские группировки похищают людей, о Пабло Эскобаре говорят из каждого утюга, в городах гремят взрывы, а расслоение общества достигло своего пика. Маленькая Чула живет в хорошем охраняемом районе в полной семье: со старшей сестрой, мамой и папой. Отец работает на нефтяную компанию и часто отсутствует, зато их дом – полная чаша и одновременно женское царство во главе с матерью, которую соседи за глаза называют ведьмой. В дом берут прислугу, тринадцатилетнюю Петрону. Она живёт в инвасьоне – квартале, захваченном нищими и бездомными, где базовое жилье – это лачуги, сколоченные из старых дверей и того, что под руку попалось. Жизнь Петроны – полная противоположность жизни Чулы. Внутри семьи опоры для неё не существует: она старшая из тех детей, кто может работать и ещё не покинул дом, поэтому тянет всех на себе, никто её не защищает и не жалеет. В её квартале партизаны – единственная сила, а Пабло Эскобар – уважаемый человек, у неё нет денег и никого, к кому можно пойти за помощью. Из этого и вытекают все дальнейшие события: Петрона – хорошая девушка, но у неё фактически нет иного пути, кроме как связаться с партизанами, которые видят отличную возможность в том, что она прислуживает в богатом доме. Повествование здесь двухголосое – Чула и Петрона рассказывают истории своего украденного детства, но внутренний мир Чулы раскрыт глубже. Вероятно потому, что её оптика более близка самой писательнице, так как она использовала события из собственной жизни в основе романа – в её семье тоже работала юная девочка из бедного квартала. Книга меня сильно тронула. Возможно, частично сработал эффект новизны – про Колумбию я до этого не читала вообще ничего. Кубинская, мексиканская и чилийская литература, которая мне попадалась, оставляла ощущение поверхностного повествования. Здесь же язык простой, но есть глубина и психологизм: детские травмы Чулы и её переживания как на ладони, но при этом максимально логичны с учетом обстоятельств, и вместе с Петроной они кажутся реальными людьми, а не книжными героинями. Как обычно, после книги я пошла гуглить, что происходит в Колумбии сегодня. Убийств и терактов стало меньше, чем в 90-е, но в прошлом году застрелили кандидата в президенты – в романе описан такой же эпизод (и он реален), детей всё ещё вербуют в радикальные группировки, а десятки тысяч людей вынуждены бросать свои дома, чтобы не оказаться в эпицентре массовых убийств. Пьяное дерево – бругмансия – растет возле дома Чулы, из его семян добывают скополамин, он же бурунданга, он же «дыхание дьявола», и в Колумбии этим десятилетиями пользовались для грабежей: человек остаётся на ногах, делает всё, о чём попросят, а потом ничего не помнит. В романе пьяное дерево непосредственно участвует в нескольких эпизодах, но в целом идею одурманивания можно воспринимать как метафору – люди годами живут под действием бурунданги, с подавленной волей и ничему не сопротивляясь. Каких-то позитивных выводов у меня для вас сегодня нет, извините, но книга хорошая, в конце есть какая-никакая надежда и воля к жизни, рекомендую.

«Еду по России, не доеду до конца» Мы с коллегами по книжному блогингу собрали отзывы на художественные книги, где события происходят в регионах нашей необъятной. Населенные пункты в повествовании могут быть вымышленными, но дух региона ощущается отчетливо. Если же события происходят в реальном городе, он указан в скобках. Присоединяйтесь к нашему бесконечному путешествию и пишите в комментариях, какие романы мы ещё не прочли. Аул, Асия Арсланова — Республика Башкортостан Бог тревоги, Антон Секисов — Санкт-Петербург Вдовушка, Анна Чухлебова — Ростовская область (Ростов-на-Дону) Возраст согласия, Елена Кречман — Санкт-Петербург Вост-Сибирград, Илья Подковенко — Иркутская область Всклянь, Коля Андреев — Рязанская область (Рязань) Где дом и дым глубин и алый, Александра Зайцева — Астраханская область (Астрахань) Где нет зимы, Дина Сабитова — Республика Татарстан Год в Чувашии, Дмитрий Лукьянов — Чувашская Республика Год черной обезьяны, Елизавета Ракова — Амурская область (Благовещенск) Город Брежнев, Шамиль Идиатуллин — Республика Татарстан (Набережные Челны) День, когда бога не стало, Марина Чуфистова — Ростовская область (Шахты) Дети в гараже моего папы, Анастасия Максимова — Новосибирская область (Новосибирск) Дом на улице Ленина, Юлия Никитина — Ямало-Ненецкий автономный округ (Салехард) Золотое время, Ирина Богатырева — Иркутская область (Иркутск) Золотой мальчик, Екатерина Манойло — Магаданская область (Магадан) Кадавры, Алексей Поляринов — Ростовская область (Ростов-на-Дону), Краснодарский край (Краснодар), Ставропольский край (Пятигорск) Коза торопится в лес, Эльза Гильдина — Республика Башкортостан Крууга, Анна Лужбина — Республика Карелия Лес, Светлана Тюльбашева — Республика Карелия Литораль, Ксения Буржская — Мурманская область Медвежье молоко, Елена Ершова  — Республика Карелия (Медвежьегорск) Наличники, Юлия Шляпникова — Республика Татарстан (Казань, Чистополь) Невьянская башня, Алексей Иванов — Свердловская область (Невьянск) Отец Сережа, Марина Чуфистова — Ростовская область Парадокс Тесея, Анна Баснер — Санкт-Петербург Плавучие гнезда, Полина Максимова — Мурманская область (Мурманск, Териберка, Ловозеро) и Архангельская область (Архангельск) Побеги, Ирина Костарева — Тверская область Под рекой, Ася Демишкевич — Красноярский край (Дивногорск) Покров-17, Александр Пелевин — Калужская область Попович, Сергей Шаргунов — Москва и Забайкальский край Последний день лета, Андрей Подшибякин — Ростовская область (Ростов-на-Дону) Последний паром Заболотья, Настасья Реньжина — Вологодская область Последний пионер, Шимун Врочек — Пермский край (Кунгур) и Ханты-Мансийский автономный округ — Югра (Нижневартовск) Раз, два, три – замри, Ольга Аристова — Приморский край (Находка) Семь способов засолки души, Вера Богданова — Алтайский край Сквозь огонь, Евгения Овчинникова — Хабаровский край Типа я, Ислам Ханипаев — Республика Дагестан (Махачкала) Трояк по поведению, Наташа Гавика — Свердловская область (Екатеринбург) Ты мне веришь?, Алексей Лукьянов — Свердловская область (деревня Шиши) Убыр, Шамиль Идиатуллин — Республика Татарстан (Казань) Шурале, Дарья Бунтина — Республика Татарстан (Набережные Челны) Щучьи сплетни, Ольга Власенко — Архангельская область Южный ветер, Дарья Благова — Ставропольский край Это не лечится, Анна Лукиянова — Кировская область (Киров)