Дима def Лемещук

Про IFS можно много читать и слушать, но мне кажется, что по-настоящему прочувствовать, в чем сила этого подхода, можно только через живой опыт. Хорошо помню момент, когда я впервые с помощью IFS-протокола соприкоснулся с сильнейшими чувствами подавленности и горечи, о существовании которых я не догадывался, несмотря на несколько лет когнитивной терапии, медитации и привычку много рефлексировать. Контакт с этими чувствами неожиданно вызвал во мне много тепла и любви к себе. Будто обнаружилось что-то, что давно хотело быть услышанным, и наконец для этого появилась возможность. Это было очень трепетно и освобождающе. И дало заметный импульс дальнейшей работе с моей тревогой — проще себя поддерживать, когда есть доступ к непосредственным переживаниям. С тех пор я продолжаю собирать плоды IFS-практики в собственной жизни, уже больше трех лет сам работаю в терапии с разными IFS-специалистами, и горю желанием делиться этой методикой с другими. Может, для кого-то из вас IFS тоже окажется “вашим” подходом? Приходите проверять⤵️ 〰️ 🌟В воскресенье провожу групповую практику, на которой мы посмотрим на свой внутренний мир через призму “частей”. Выберем одну ситуацию из жизни и попробуем исследовать: какие части в ней проявляются, чего они хотят и как соотносятся друг с другом. С одной из частей попробуем познакомиться чуть ближе. Это будет мягкая практика самонаблюдения и прояснения своих внутренних процессов без необходимости делиться личными историями с группой. Уровень погружения каждый сможет регулировать самостоятельно. В конце оставим время для обсуждения практики и вопросов об IFS-подходе в целом. 📌 • воскресенье, 16 августа, 11 СЕТ, длительность 1 час • бесплатно • для записи оставьте “+” в комментариях или напишите в личку @dimadeff 〰️ 🌟Также ко мне можно обращаться за индивидуальными консультациями. Мы можем работать целенаправленно в IFS или точечно использовать этот подход как один из инструментов в более широкой терапевтической работе — в зависимости от вашего запроса, предпочтений и того, что будет уместнее в конкретной ситуации. Условия работы и информация обо мне как о специалисте — здесь На короткий бесплатный звонок для знакомства и обсуждения организационных вопросов можно записаться через календарь Если подходящего времени там нет — напишите мне в личку @dimadeff, поищем альтернативы

Я научился замечать и выдерживать свои переживания. Что дальше? 2/2 2️⃣ IFS Если в ACT медитации могут быть отдельными упражнениями для тренировки навыков, то IFS-сессия сама по себе может приобретать медитативный характер: мы направляем внимание внутрь и прислушиваемся к возникающему опыту. Только при замечании своих переживаний мы не останавливаемся на наблюдении, принятии и свободном проживании, а делаем следующий шаг — с любопытством обращаемся к своим чувствам как к проявлениям разных “частей” нашей личности, и интересуемся их историей: • чего ты боишься? • что пытаешься для меня сделать? • как я могу тебе помочь? Замечая сильную самокритику, можно попробовать прислушаться: чего боится та часть меня, которая считает необходимым постоянно меня подгонять? Столкнувшись с желанием отложить важное дело, можно заинтересоваться: от чего эта избегающая часть пытается меня уберечь? Медитативный сеттинг помогает меньше “анализировать” или “придумывать” ответы головой, а чутко прислушиваться к себе и распознавать чувствуемый отклик, рождающийся изнутри. Так иногда удается добраться до более непосредственных, аутентичных реакций. И здесь могут возникать неожиданные истории! Когда мы заинтересованно и внимательно обращаемся внутрь, за привычными защитными реакциями могут обнаруживаться более уязвимые переживания. Например, за гиперконтролем — страх снова оказаться беспомощным. За самокритикой — боязнь быть отвергнутым или потерпеть неудачу. Так могут раскрываться слои давно подавленного или изгнанного опыта: страх, одиночество, стыд, боль и потребности, которые когда-то невозможно было нормально удовлетворить. Если мы способны встретить эти переживания с достаточной устойчивостью, открытостью и состраданием, постепенно формируются более надежные отношения с самим собой. Мы чутче распознаем свои потребности и учимся более умело заботиться о себе. В процессе постепенно укрепляется внутренняя опора, прошлый болезненный опыт все меньше определяет наши текущие реакции и мы все реже проваливаемся в чрезмерные защитные стратегии, которые когда-то действительно помогали справляться, но теперь скорее ограничивают нас. Таким образом в IFS осознанность становится активным инструментом внутренних изменений. 〰️〰️ Чтобы осознанность не заканчивалась на подушке для медитации, а плавно просачивалась в жизнь и подпитывала наше благополучие, важно практиковать ее не изолированно, а учиться применять ее к конкретным жизненным задачам. Мне для этого наиболее полезными оказались фреймворки ACT и IFS. Оба подхода помогли мне лучше пользоваться фундаментом, который закладывается в медитативной практике, чтобы усиливать терапевтическую работу и способствовать желаемым жизненным изменениям. Интересно, как это устроено у вас. Если вы медитируете, получается ли переносить плоды из медитации в повседневную жизнь? Что вам в этом помогает или с какими сложностями сталкиваетесь? Хочется ли вам узнать что-то про ACT и IFS подробнее?

Я научился замечать и выдерживать свои переживания. Что дальше? В медитациях я учился замечать мысли, эмоции и импульсы, не сливаясь с ними. Вместо того чтобы целиком проваливаться в тревогу, раздражение или самокритику — получается увидеть, что это сейчас происходит во мне, принять и свободно прожить это ощущение. Так появляется больше устойчивости, ясности и свободы от автоматических реакций. Но как выглядит дальнейший путь? Окей, я могу посидеть, попринимать тревогу и успокоиться. А что делать, когда она неизбежно возвращается в жизни, а возможности сесть и помедитировать нет? Как пользоваться осознанностью не только для проживания отдельных состояний, но и для более устойчивого изменения привычных способов реагирования и лучшего понимания себя? Покажу, какие ответы я нашел, на примере двух близких мне психотерапевтических подходов — ACT и IFS. Оба во многом опираются на способности, которые мы можем развивать в медитации, но по-разному отвечают на вопрос: что делать с этой осознанностью дальше? 1️⃣ АСТ Большая часть терапии в рамках ACT строится вокруг развития психологической гибкости — способности замечать свои мысли, эмоции и импульсы, давать им место и при этом сохранять свободу выбирать, как действовать дальше. Для развития этих навыков в том числе могут использоваться медитации, если человеку такой формат подходит. Осознанность здесь нужна не для того, чтобы лучше себя чувствовать или успокаиваться. Она помогает создавать небольшой зазор между внутренним событием и нашей реакцией на него. Сначала мы обучаемся ей изолированно, а потом прикладываем ее именно к тем переживаниям, которые заметнее всего влияют на нашу жизнь. Учимся замечать тревогу и не обязательно отменять из-за нее важный разговор. Привыкаем слышать мысль “у меня ничего не получится” и не воспринимать ее как объективный прогноз. Пробуем даже при сильном желании избежать дискомфорта все-таки выбирать важное для нас действие. Но одной свободы от автоматических реакций недостаточно. Нужен еще ориентир — ради чего встречаться с этими тяжелыми переживаниями? Поэтому существенная часть ACT — прояснение ценностей: каким человеком я хочу быть, что для меня важно в отношениях, работе, дружбе, заботе о себе, развитии. Разбираемся, что делает нашу жизнь осмысленной. Тогда навыки осознанности помогают учиться не ждать идеального внутреннего состояния, прежде чем начать жить, а брать свои тревоги, сомнения и уязвимости с собой и вместе с ними делать посильные шаги в сторону важного. В этом смысле ACT шикарно помогает разбираться, куда и как прикладывать “ментальные мышцы”, которые нарабатываются в медитации.

Летом я поступил в магистратуру, так что с октября начинаю учебу в Киевском институте современной психологии и психотерапии! Программа называется “Психология обеспечения ментального здоровья”. Формат полностью дистанционный, с упором на самостоятельное обучение.…

На IFS-сессиях мы разбираем актуальные переживания или повторяющиеся реакции, и исследуем, какие части личности за ними стоят. Я помогаю прояснять, чего они пытается добиться и почему они проявляются именно таким образом. Так внутренний опыт становится менее хаотичным и более понятным, и постепенно вместо борьбы с собой появляется больше согласованности и свободы в действиях. С определенного момента становится важно, чтобы этот процесс самоисследования происходил не только во время сессий. Доверие к себе формируется постепенно через действия в повседневной жизни: когда мы возвращаемся к своим частям, интересуемся, как они себя чувствуют, и стараемся учитывать то, что для них важно. Для этого мне иногда хочется отправить клиентам короткую запись с инструкциями по самостоятельной IFS-практики. Особенно это может быть полезно поначалу, когда еще нет привычки и ясного понимания, как вести такой внутренний диалог самостоятельно. Поэтому я решил сделать собственную видео-инструкцию с понятной последовательностью шагов и размеренным сопровождением: https://youtu.be/A9qXr3A07Us Получилась 16-минутная направляемая медитация, которая подойдет и для первого знакомства с IFS, и как опора для самостоятельной практики между терапевтическими сессиями. Вам необязательно что-либо знать про IFS, чтобы получить пользу от практики — достаточно интереса к своему внутреннему миру и желания углублять контакт с собой. Можете попробовать, когда появится какое-то переживание, которое захочется лучше понять: • вспомните о задаче, которую давно откладываете, и вновь заметите внутреннее сопротивление? • почувствуете знакомую тревогу перед принятием какого-то решения? • заметите привычное неудовлетворение и самокритику после рабочего дня, не позволяющие насладиться отдыхом? • вновь появится желание язвить или окажетесь в defensive позиции в коммуникации с партнером? Можете в какой-то из этих моментов выделить время и с помощью инструкций из видео немного побыть со своей реакцией и прислушаться к тому, что за ней стоит. Пробуйте и рассказывайте потом, как вам) 〰️〰️ А в это воскресенье я проведу расширенную версию такой практики в группе. Будет возможность внимательнее исследовать интересующее вас переживание, обсудить свой опыт и задать возникающие вопросы. 26 июля, 15 СЕТ чтобы вступить в чат практики, оставьте “+” в комментариях или напишите мне в личку @dimadeff

3/3 Можно ли свести психологию к нейронаукам? Похожая история с конфликтами в отношениях. На нейро уровне можно сказать: у людей активируется стрессовая реакция и гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая ось, повышается возбуждение нервной системы, снижается способность к гибкой регуляции. Это правда. Но чтобы понять сам конфликт, нам нужно увидеть другой уровень: один человек чувствует себя отвергнутым и начинает давить; другой чувствует давление и закрывается; чем больше первый добивается контакта, тем сильнее второй отстраняется; чем сильнее второй отстраняется, тем больше первый ощущает одиночество и тревогу. Такое объяснение сразу показывает возможные точки работы. Можно помогать первому человеку распознавать страх отвержения до того, как он превращается в нападение. Можно помогать второму замечать желание закрыться и пробовать оставаться в контакте. Можно менять не только внутренние реакции каждого, но и весь цикл между ними. Психологический масштаб делает видимыми вещи, которые плохо схватываются языком отдельных нейронных механизмов: смысл, контекст, ожидания и тонкие поведенческие стратегии. Такой взгляд разделяют нередуктивные материалисты. Они признают, что психика зависит от мозга и тела. Но при этом не считают, что психологические объяснения можно будет полностью заменить нейронаукой, как бы она ни развилась. С точки зрения нередуктивных материалистов, психологические понятия должны быть совместимы с биологией и уточняться через данные нейронауки, совместно коэволюционируя, но не посягая на место друг друга. Потому что задача науки — не только спуститься на самый нижний уровень описания, как могут считать почитатели hard science. Задача — еще и выбрать такой масштаб, на котором становятся видны важные закономерности, имеющие собственную объяснительную ценность. Если я хочу отредактировать текст, мне не нужно начинать с физики пикселей на экране. Мне нужно понять смысл фраз, структуру аргумента и то, как читатель воспримет написанное. С психикой похоже. Нейробиология помогает понять, как психические процессы реализуются в организме. Психология помогает понять, что эти процессы делают в жизни человека: от чего защищают, к чему ведут, как поддерживаются и как могут измениться. Мозг делает психику возможной. Но понять человека — не то же самое, что описать его мозг. Поэтому смиряюсь с мутностью, спорностью и неточностью, и иду читать Шварца, Хэрриса и Андерсона. Ведь мне наиболее интересно не столько то, как работает мозг, сколько то, как устроены живые люди и как им эффективно помогать жить классную жизнь.

2/3 Можно ли свести психологию к нейронаукам? С одной стороны, современная научная картина исходит из материализма — психика не существует отдельно от тела. Мысли, эмоции, желания, воспоминания и решения связаны с работой мозга, нервной системы и организма в целом. То есть психика не болтается где-то в отдельной нематериальной реальности. То, что мы называем “психическим”, реализуется в физическом мире. Тогда появляется соблазнительная мысль: может быть, психология — это просто временный язык описания? Может быть, мы говорим о “ценностях”, “привязанности”, “защитах” лишь потому, что пока недостаточно хорошо понимаем мозг? А когда нейронаука станет достаточно развитой, все эти расплывчатые психологические понятия можно будет заменить более точным языком нейронных сетей и биологических механизмов. Это можно назвать редуктивным материализмом: идеей о том, что психические явления в конечном счете можно полностью объяснить через более базовые физические или нейробиологические процессы. Редуктивные материалисты скажут, что молния не просто вызывается электрическим разрядом — она и есть электрический разряд. Вода не просто состоит из H2O — она и есть молекулы H2O. Так же и про радость они могут сказать, что это просто повышенный уровень дофамина и серотонина в синапсах, а боль — ничего больше, чем возбуждение определенных нервных волокон и активация соматосенсорной коры мозга. В сильной версии этой позиции психология со временем может быть заменена нейронаукой. 〰️〰️ Понимаю привлекательность этой идеи! Хочется верить, что где-то есть более фундаментальный уровень, на котором вся мутность наконец-то исчезнет. Мы просто спустимся пониже, к мозгу, и там все станет строго, чисто и понятно. Но проблема в том, что более детальное объяснение не всегда является более полезным. Например, человек откладывает важную задачу. На нейро уровне это можно описывать через системы нервной регуляции, дофаминовые контуры и исполнительные функции. Окей. Допустим, мы это описали. И что дальше? Само по себе знание о том, что у человека активируется система угрозы или нарушается регуляция внимания, еще не говорит нам, почему именно эта задача стала для него такой трудной. Он боится провала? Связывает ошибку со стыдом? Злится на необходимость соответствовать чужим ожиданиям? Избегает задачи, потому что она сталкивает его с ощущением собственной “недостаточности”? Не видит связи между задачей и тем, ради чего ему хочется жить? Здесь становится видна необходимость психологическего языка. Он позволяет увидеть не только механизм, но и смысл реакции в жизни конкретного человека. А значит — понять, куда можно вмешиваться: работать с образом себя, менять отношение к ошибкам, замечать цикл избегания, искать более живую мотивацию, выстраивать поддерживающую среду, учиться выдерживать тревогу, а не автоматически уходить от нее.

Можно ли свести психологию к нейронаукам? Иногда я устаю от неясности в психологии и с тоскливой надеждой посматриваю в сторону нейробиологии. Психология часто выглядит слишком мутной. Разные школы по-разному объясняют одни и те же процессы, модели спорят между собой, понятия ощущаются ненадежными. Какие-то чуваки в прошлом веке решили, что психика строится вокруг “защит”, “привязанностей”, “ценностей”, а мы теперь говорим об этом так, будто это устоявшиеся истины. Раздражает! Дайте чего-то более твердого! Ну вот в нейробиологии, думает задротская часть меня, есть нормальная опора: мозговые сети, нейромедиаторы, зоны мозга. Сейчас я нормально в этом всем разберусь и вся психологическая туманность наконец развеется. Но каждый раз, погружаясь в учебник по нейробиологии, моего вдохновения хватает максимум на пару заходов. Потом я возвращаюсь к тому, что “ладно, давайте ваши привязанности и защиты, в них хоть прикладная польза есть”. В книге Theoretical Issues in Psychology как раз читаю про спор между философами науки, который точно описывает этот конфликт. ⤵️⤵️⤵️

Сегодня в книжном клубе затронули тему отношения Ялома к протокольной терапии: В современной психотерапевтической науке существует глубокий парадокс. Чтобы исследователи могли корректно сравнить один метод психотерапии с другим методом (или, например, с медикаментозным лечением), им необходимо использовать стандартизированную терапию — то есть одинаковый для всех участников исследования формат работы, который впоследствии смогут воспроизвести другие исследователи и терапевты. Иными словами, здесь действуют те же принципы, что и при испытании лекарственных препаратов: каждый участник должен получать препарат одинаковой чистоты и дозировки, а в будущем этот же самый препарат должен быть доступен другим пациентам. Однако именно эта стандартизация делает психотерапию менее живой и менее эффективной. Если добавить к этому, что во многих исследованиях терапию проводят неопытные специалисты или вовсе студенты, становится нетрудно понять, почему подобные исследования в лучшем случае лишь весьма отдаленно отражают то, что происходит в реальной практике. Подумайте о том, в чем заключается задача опытного психотерапевта. Ему необходимо выстроить отношения с пациентом, основанные на искренности, безусловном позитивном принятии и спонтанности. Он приглашает пациента начинать каждую сессию с того, что Мелани Кляйн называла «точкой наибольшей актуальности», и постепенно все глубже исследовать те вопросы, которые естественным образом возникают в ходе встречи. Что это могут быть за вопросы? Возможно, какое-то чувство по отношению к самому терапевту. Или переживание, возникшее после предыдущей сессии. Или сон, приснившийся накануне ночью. Суть в том, что терапия — это спонтанный процесс, отношения в ней постоянно развиваются и меняются, а сама работа представляет собой непрерывную последовательность проживания опыта и последующего исследования этого опыта. В своей основе терапия должна течь свободно, следуя непредсказуемому руслу. Когда же ее упаковывают в жесткую формулу, чтобы неопытные или недостаточно подготовленные терапевты могли проводить одинаковый курс лечения, происходит ее грубое искажение. Одним из наиболее печальных порождений системы управляемого медицинского обслуживания стала все большая зависимость от протокольной терапии, в которой терапевт обязан строго придерживаться заранее заданной последовательности тем и упражнений, расписанных по неделям. Как по мне, здесь указана реально существующая проблема, но с перегибами. Ялом честно признает, что эти размышления прежде всего относятся к длительной терапии без явного конца, которая доступна и желанна далеко не для всех. Он красиво работает через отношения, но вряд ли его такое следование за клиентами будет особенно эффективно, например, для людей с ОКР или СДВГ, как основными проблемами. И идея про задачу опытного терапевта быть спонтанным кажется спорной. В общем, снова как с мыслью про диагнозы — полезность меседжа зависит от получателя. Если специалист и так работает в основном на чуечке, такие идеи могут лишь укреплять ощущение собственной правоты и уводить от критического переосмысления своей работы. При этом чем больше специалист опирается на протоколы в своей работе, тем актуальнее ему будет прислушаться к Ялому. Я как обычно протестую против любой из крайностей) Точно не присоединяюсь к настолько однозначному критичному тону. Вижу большую ценность в исследованиях терапии. Но не готов уповать на них слишком сильно. Во мне ярко резонирует стремление не сводить терапию к работе по типу медицинских протоколов. Для меня идеалом является какое-то совмещение. Где в фундаменте лежит работа через личностный контакт и чуткое присутствие, а поверх этого наслаивается хорошее понимание современных научных данных и исследований эффективности интервенций при разных психологических трудностях. Что-то такое ищу в специалистах, к которым сам обращаюсь. Как для вас?

Для баланса к прошлогоднему репосту про уровни глубины терапии в этот раз поделюсь критикой ”глубинной” терапии ⬆️ Снова подмечу, что мне близка критика маркетинговой подачи глубины как какого-то безусловного преимущества. Часть проблем действительно эффективнее и уместнее решать на более “поверхностном” уровне: через поиск новых поведенческих стратегий, рациональный анализ “за” и “против” и тд, а не через раскопки заблокированных чувств или исследование процессуальной природы переживаний. Не очень поддерживаю специалистов, которые тянут клиентов “в глубину” там, где проще и желаннее для самого клиента решения “на поверхности” 🤷 В посте есть еще несколько близких мне мыслей, которые откликаются. Например, про перекладывание ответственности на клиента вместо критичного пересмотра собственного подхода. “Клиент оказался не готов к глубинной работе. Цепляется за симптом…” — лол 😅 Или любопытная идея о том, что концепция глубины может заигрывать с нашими нарциссическими фантазиями: “мои проблемы не могут иметь поверхностную природу”, и подкреплять схему избранности/исключительности. Еще мне нравится мысль про чувствительность к контексту. Искать сложные внутренние причины там, где многое объясняется хроническим стрессом, войной, эмиграцией, перегрузкой или нарушенным режимом — и правда не лучшая идея. Но здесь я не присоединяюсь к выводам автора. Для меня из этого не следует проблемность позиционирования психологов, занимающихся “глубокой” терапией. Можно учитывать контекст, не навязывая длительную глубокую проработку всем подряд. Но важно и не впадать в другую крайность — заранее решать, что сейчас всем “не до этого”. Достаточно людей, которые даже во время войны, эмиграции, рабочих кризисов чувствуют потребность именно в такой работе: копая вглубь себя, осмысляя собственные трансформации, исследуя ядро своей личности (природу сознания, если хотите на медитативном🧘) при всем происходящем хаосе. Конечно, для такой работы нужен подходящий сеттинг с достаточным уровнем безопасности и надежности. Но запрос на такое есть, и предложение должно быть. Стоит делать его этичным, гибким и чувствительным к человеку, а не отказываться от такого слоя работы. Еще я не до конца понял претензию про снижение сотрудничества. Если терапевт не может понятным языком объяснить, что сейчас происходит, зачем предлагаются те или иные интервенции и на что они направлены, то позиция “просто доверься, это глубинная работа” и правда является проблемной. Но так не обязано быть. Можно стремиться совмещать глубину и ясность. Мне лично важно ходить к специалистам, которые не только чутко сопровождают процесс, но и способны внятно концептуализировать происходящее. Сам стремлюсь быть таким спецом, насколько возможно. Здесь не про терапию, но близкие по смыслу идеи описывает Виктор Ширяев, размышляя, как говорить о духовном опыте современным языком. Для меня наоборот получается, что на более глубоких слоях работы я чувствую особенно тесное сотрудничество со специалистом, который помогает моим едва уловимым непонятным переживаниям происходить и быть совместно осмысленными. Короче для меня проблема не в глубине, а в нехватке прозрачности договоренностей и ясности объяснений (или хотя бы честном признании, что “хз что сейчас происходит, давай разбираться вместе”). Что думаете? 👀

Что не так с глубинной терапией Ну согласитесь, повелось же пиарить свой метод, через особый уровень глубинной проработки. Глубина эта, правда, толком не определяется, кроме как через отрицание: это точно не просто работа с симптомом, точно не поверхностная работа (где вы будете юлить, а КОРЕНЬ проблем останется нетронутым), ну и скорее всего не работа мимо реальной цели, потому что глубокое, каким-то образом, не может быть ложным. — Смотрите ка, буквально все лучше чем у других! Проблем у глубины (кроме отсутствия определения, с которым ее можно было бы начать проверять на прочность) еще много. Как минимум для идеи глубины в психотерапии, нужен взгляд на психику как на «слоённый пирог», который разделяют вообще не все исследователи/ практики. Но моя основная предъява к глубине, вообще не в теоретическом поле, а в сугубо практической проблеме: Идея глубины вытесняет сотрудничество из процесса психотерапии. Понимаете как оно: мы либо работаем с чем-то прицельно вместе, либо каждый делает что-то свое. Мы либо сотрудничаем, либо нет. Я не могу представить нужды в идее глубины, когда мы сотрудничаем и вместе понимаем о чем идет сейчас речь. Сложно объяснить, но даже на самых эмоциональных практиках, когда понятно что зачем и почему — язык не поворачивается назвать это глубоким. Глубоким по отношению к чему? Но когда мы делаем какую-то неведомую херобору, смысл которой мы не то что согласовать, а сами себе объяснить не можем — идея назвать это глубинным процессом пригодится очень кстати. Вы не понимаете, это глубинная проработка! Доверьтесь и продолжайте. Да и отличное перекладывание ответственности на клиента получается, когда выясняется что процесс не несет каких-то понятных эффектов. Клиент оказался не готов к глубинной работе. Цепляется за симптом... Плюс к этому, само позиционирование себя как психолога который стремится в глубину, кажется неплохо зацикливает на раскопках, вместо внимательности к контексту. У нас тут экономический кризис, жопа с режимом (питания/ сна и отдыха), у начальства поехала крыша на фоне использования ИИ, но нам надо отрабатывать обещанный бренд, поэтому: «🤔 а как это про тебя...» - или что там на глубинном? Я свечку не держал, но убежден что в таком случае старательное избегание всего "поверхностного" хорошо помещает проблемы внутрь (вглубь?) клиента. Но кроме соблазна терапевта мыслить глубиной, эта конструкция также хорошо заигрывает с нарциссической идеей клиента, что «мои проблемы не могут иметь иметь поверхностную природу» подкрепляя схему избранности/исключительности. Что укрепляет пассивность клиента и опять же лишает терапию сотрудничества, только эксплуативность теперь направлена в сторону терапевта: к глубине готов — приступайте. Вообще, не подумайте что атакую само слово. Оно вошло в обиход и мы то и дело используем глубину как метафору — в этом нет никакой проблемы пока она позволяет найти общий язык. Так то даже в КПТ закреплен термин «глубинные убеждения» — форма устоявшаяся, не претендующая на дополнительную ценность в работе с ними (хотя я предпочитаю использовать в разговоре понятие «фоновые убеждения» — на мой взгляд, это менее пафосно и не отвлекает на них чрезмерно). Но отличить метафору от скама глубинной проработки можно банально прояснив что имеется под глубиной. (На всякий случай: не скам, это когда за ней хотя бы что-то имеется...) В этом смысле, во фразе «в глубине души я считаю что...» — нет ни малейшей проблемы. и тд. В остальных случаях я скептичен к глубине как к попытке напустить иллюзию смысла там, где вообще непонятно за счет чего процесс должен заработать. Спасибо что дочитали

Подкаст о субличностях и IFS-терапии ✨ https://youtu.be/104WaQAKhyg Пригласил Настасью Соломину — психолога и IFS-практика — поговорить о том, зачем смотреть на себя через призму разных “частей” личности и как это может помогать в терапии, самопознании и…

Подкаст о субличностях и IFS-терапии ✨ https://youtu.be/104WaQAKhyg Пригласил Настасью Соломину — психолога и IFS-практика — поговорить о том, зачем смотреть на себя через призму разных “частей” личности и как это может помогать в терапии, самопознании и повседневной жизни. Обсудили тревогу и самокритику, заботливое и сострадательное отношение к себе, взращивание внутренней опоры и целостности, любовь и использование языка частей в отношениях, IFS-терапию, особенности и подводные камни в психотерапевтической работе с частями. Разговор получился чуткий, весьма личный и местами шаловливый — вполне в соответствии с темой разных частей личности) Таймкоды: 05:35 - чем полезен язык “частей” личности? 08:57 - сострадание, самоподдержка 22:06 - жизнь с учетом своей целостности 29:50 - решение внутренних конфликтов 36:12 - особенности IFS-терапии 55:07 - подводные камни в работе с частями 01:12:30 - с чего начать знакомство со своими частями Приятного просмотра! 🤍

Есть идея, что для высокочувствительных людей забота о ментальном благополучии имеет особенно большое значение. Высокая чувствительность — это не диагноз, а скорее особенность темперамента, свойственная 20-30% людей. У нас нервная система более восприимчива к сенсорной, эмоциональной и социальной информации. Перегруз стимуляцией, хаотичная нагрузка, напряженная атмосфера, чрезмерный темп гасят нашу жизненность и выводят из строя быстрее, чем других людей. Но одновременно с этим благоприятные условия могут давать более выраженный положительный эффект. Видимо, сюда же можно отнести и бóльшую значимость психологических интервенций. Данных мало, но есть например исследование, где программа профилактики депрессии оказала заметно более сильный положительный эффект на школьниц с высокой чувствительностью. И вот здесь исследовали связь высокой чувствительности, резильентности и mindful attention awareness. Это лишь корреляционное исследование, не доказывающее причинности, но была замечено, что mindful attention awareness существенно усиливало положительную связь между склонностью людей тонко распознавать нюансы своего опыта (особенность высокочувствительных людей) и способностью выдерживать негативные эмоции. Напрашивается осторожное предположение, что майндфулнес-практики могут помогать высокочувствительным людям лучше использовать свою чувствительность как ресурс и меньше захватываться интенсивными переживаниями. 〰️ Думаю вот о том, что мой собственный опыт ведь сильно влияет на мое ощущение огромной ценности терапии и медитаций. Для меня постоянная глубокая психотерапевтическая работа и регулярные медитации ощущаются не как прихоть, а как что-то фундаментально важное для ментальной устойчивости и ясной включенности в жизнь. Я могу справляться без этих практик, но их эффект настолько однозначно положительный, что вложение времени и денег окупается сполна. Хотя справедливости ради отмечу, что заметный эффект я начал чувствовать лишь спустя несколько лет. Думаю, сыграли роль и накопительный эффект, и постепенное нахождение методик, работающих именно для меня. Первое время было просто прикольно. Из этого во мне растет много мотивации делиться этой ценностью с другими людьми. Показывать, что вот, смотрите, тут такооое сокровище! ✨ Но может не для всех это такое уж сокровище?)) Может, для большинства людей это не более чем nice to have? А мое воодушевление особенно релевантно людям с высокой чувствительностью нервной системы? Много мыслей. Думаю, эта тема будет постепенно разворачиваться в блоге. А пока нативно приглашу в наш медитативный чатик, где в это воскресенье мы возобновляем регулярные онлайн-встречи. Если ваша психика тоже склонна быстро переутомляться, заражаться чужими эмоциями и тонко чувствовать происходящее — возможно, медитативные практики вам тоже помогут умелее с этим обходиться: компенсировать свои уязвимые стороны и кайфовее наслаждаться сильными) Для вступления в чатик напишите мне в личку @dimadeff

Прошел учебный вебинар по помощи людям с суицидальными намерениями. Тяжелая, но очень важная тема. Чувствую здесь много ответственности: не пропустить реальный риск, не начать чрезмерно давить, не обесценить боль. Сложно сталкиваться со своей невсесильностью. Но как сказал нам преподаватель: главное препятствие к установлению контакта с людьми с суицидальными намерениям — это собственный страх специалиста. Поэтому стараюсь не закрывать глаза на эту тему, а постепенно добирать необходимые знания. Было важно поразбираться в том, что важнейшая часть помощи — не столько глубокие разговоры о смысле жизни и “психотерапия”, а банальное обеспечение физической безопасности среды. Суицидальный кризис часто кратковременен, и первоочередная задача специалиста — не “убедить человека жить навсегда”, а помочь ему пережить ближайший опасный период. Выиграть время, увеличить дистанцию между импульсом и действием, вовлечь близких в создание безопасной среды. Например, ограничение доступа к средствам суицида — одна из наиболее доказательных стратегий профилактики. Еще было любопытно услышать про отсутствие доказательной базы у антисуицидальных контрактов. Это когда психолог предлагает человеку письменно пообещать не совершать суицидальных действий во время совместной работы. Для меня это и раньше выглядело как-то странно, но я думал может я чего-то не понимаю, все-таки это весьма распространенная практика. Но нет, говорят у них нет доказанной эффективности. И наверно подсвечу последний момент, который может быть актуален не только психологам. О суициде стоит говорить, а не делать вид, что этой темы не существует. Но говорить об этом стоит бережно. Плохо: романтизировать, представлять суицид как неизбежный исход страданий, подробно описывать способы и фокусировать внимание на конкретных методиках, делать из темы сенсацию, использовать обвинительный язык. Хорошо: говорить о том, что в большинстве случаев суицид можно предотвратить, подчеркивать реальную возможность пережить кризис и восстановиться, указывать на доступность помощи. Во многих странах есть кризисные линии и службы экстренной психологической помощи. Найти локальные контакты можно, например, через Find A Helpline — международный каталог бесплатных и конфиденциальных линий поддержки. Обращаться за поддержкой — нормально. Эту тяжесть необязательно нести самостоятельно. Помощь возможна 🤍

Многим из нас не хочется прожить жизнь на автоматизмах. Не хочется прожить “не свою” жизнь. Хочется аутентичной и осознанной жизни. Но чтобы это происходило, важно создавать для этого подходящие условия. Наш мозг естественным образом склонен переходить в режим автопилота, избегать дискомфорта, цепляться за дешевое удовольствие, проваливаться в привычные паттерны, откладывать долгосрочное важное. Поэтому нам нужны разные способы возвращаться к живости и присутствию в своей жизни. Все, что вокруг темы майндфулнес и медитаций — для меня об этом. А еще один из таких способов, который недавно снова актуализировался для меня, — это напоминание себе о конечности всего. Моя жизнь не вечна. Жизнь моих близких не вечна. Мое здоровье и энергичное тело не вечны. Этот прекрасный вечер, увлекательный разговор — не вечны. Все, что сейчас кажется “моим”, в какой-то момент перестанет им быть. Осознавание этого резко выдергивает из иллюзии вечности и стабильности. Конечно, если соприкосновение с этой темой происходит через сильный стресс, утрату и травматичный опыт без достаточного контейнера для их проживания, в этом будет мало полезного. Но если соприкасаться с конечностью из более устойчивого положения, это может становиться чем-то очень ценным. Из признания конечности текущего момента естественным образом рождается столько любви и трепета! Хочется внимательнее относиться к тому, что уже есть, и ценить этот особый мимолетный миг. Еще это помогает надежнее справляться с привычными тревогами — на фоне всеобщей конечности они ощущаются настолько менее убедительными… И конечно это способствует принятию жизненных решений. Классический вопрос “что я буду думать об этом на старости лет?” или “как я посмотрю на этот выбор с предсмертного ложа?” не щадит и жестко подсвечивает, что нам на самом деле важно. На днях прочитал пример из выступления доулы смерти, как девушка завершила длительные отношения, осознав что “могла бы с этим человеком в принципе и дальше пожить, но не хотела бы с ним рядом умирать”. Такая проясняющая фраза... 〰️ С конечностью может быть очень сложно соприкасаться. И, конечно, этой теме должно быть место в терапии. Есть такое понятие, как экзистенциальная терапия. Она полагается на идею, что ключевые внутренние конфликты и психологические проблемы связаны именно с неспособностью выдержать, принять и осмыслить экзистенциальные данности нашей человеческой жизни, в частности нашу смертность. При этом мне был любопытен комментарий Ирвина Ялома (одного из самых известных современных экзистенциальных терапевтов) — он не поддерживает идею создания отдельных учебных программ по экзистенциальной психотерапии, потому что не воспринимает ее как отдельную автономную идеологическую школу. То есть экзистенциальную терапию можно рассматривать не только как отдельное направление, но и просто как особую линзу, которую мы можем добавлять к своей существующей профессиональной подготовке. Линзу, повышающую чувствительность к экзистенциальным вопросам. Для меня это явно один из векторов, в которых хочется развиваться. И лично, находясь в большем ладу со своей человечностью. Для этого, например, пойду к Даниилу Гольдину в лабораторию самопознания по темам страха, тени и смерти. И профессионально, давая место и умело обращаясь с экзистенциальными темами в работе с клиентами. Для этого, например, хочу обсуждать профессиональный опыт с коллегами⤵️ На третьей встрече книжного клуба мы как раз затронем главы Ялома о том, как в терапии исследовать темы смерти, смысла и личной ответственности. Приходите, если вам интересно такое осмыслять друг об друга 🤍 Подробности здесь, запись в личку @dimadeff

Помогают ли диагнозы психотерапии? Важная часть современного психпросвета связана с тем, что мы учимся лучше распознавать ментальные расстройства и разные психические особенности. И в этом явно есть много хорошего. Для человека может быть большим облегчением наконец понять, что с ним происходит, подобрать слова для своего опыта и увидеть, что с этим можно делать. Диагноз может облегчать доступ к необходимой помощи, лечению, поддержке и более бережному отношению к себе. Но есть и обратная сторона, которую подсвечивает Ирвин Ялом. Он отмечает, что при тяжелых состояниях — шизофрении, сильных аффективных расстройствах, интоксикациях, органических заболеваниях и т. д. — диагностика является критически важной. Но в повседневной психотерапии с менее тяжелыми нарушениями психики опора на диагноз, по его мнению, часто оказывается контрпродуктивной. Диагноз ограничивает видение, снижает возможность относиться к другому человеку, как к личности. После постановки диагноза мы склонны не замечать те черты личности, которые не укладываются в определенный диагноз, и придавать большее значение аспектам, подтверждающим первоначальный диагноз. Более того, диагноз может выступать самосбывающимся пророчеством. Отношение к клиенту как к “пограничному” или “истеричному” может стимулировать и закреплять именно эти черты. Ялом колко замечает, что диагноз проще поставить после первой встречи, чем после десятой. Потому что чем больше мы узнаем человека, тем труднее уместить его в какую-то одну категорию. 〰️ Если бы он это писал для широкой аудитории клиентов, я думаю, это был бы скорее вредный тейк. По крайней мере, по опыту моего окружения, людям стоит скорее больше подиагностироваться, чем меньше) Я слышал немало историй о том, как качественная диагностика облегчала жизнь. Даже вот на моем опыте. У меня не было диагностированных ментальных расстройств, но как-то терапевтка поделилась наблюдением, что кажется у меня высокая чувствительность нервной системы. Я чуть поресерчил эту тему, начал внимательнее наблюдать за собой, прошел тесты и в целом убедился, что хоть и не по всем критериям, но по некоторым я явно отношусь к высокочувствительным людям. Удивительно, насколько ощутимо это валидировало мой опыт и помогло признавать и присваивать мои особенности. Да, мне правда иногда слишком утомительно то, что для других людей может ощущаться простым и ненапряжным. Я быстрее раздражаюсь от рандомных звуков. Разные внутренние переживания могут ощущаться такими, что их просто невозможно игнорировать, когда многим людям это кажется как-то попроще. Это все проявлялось и до знакомства с терапией и практиками осознанности. (тесты и инфу по сверхчувствительности можно найти здесь у Кати) Когда мои особенности получили рамку и четкое описание, мне стало легче признавать их, встраивать в самовосприятие и учитывать в том, как я выстраиваю жизнь. При этом для специалистов, обучающихся работать по протоколам и с опорой на научную базу, мысль Ялома кажется мне очень актуальной. Она предостерегает от того, чтобы работать с ментальным ярлыком, навешенным на человека. Так важно помнить о том, что любые диагнозы, как и в принципе любые категории — это лишь очень упрощенная модель реальности! Она может быть полезной, но не должна восприниматься как полное отражение реальности. Особенно в такой сложной теме, как человеческая психика 🧠 Перед нами всегда живой, уникальный, противоречивый человек. И чтобы ему помочь, нам важна исследовательская позиция с искренним любопытством — готовность разбираться именно с этим человеком в его особенной истории. Как обычно, нет никаких универсальных советов. Полезность советов зависит от того, кому они адресованы 🤷 〰️ Это один из 85 тейков из книги Дар психотерапии. Предполагаю, что совет “избегать диагнозов” может вызывать самые разные реакции 👀 Кому интересно — приходите в уютной компании обсуждать, как в нас отзываются разные идеи Ялома! Подробности — в посте выше

Книжный клуб по Ялому У культового психотерапевта и писателя Ирвина Ялома есть книга The Gift of Therapy (в переводе — “Дар психотерапии”). Он пишет ее как стареющий специалист, который хочет передать накопленный опыт следующим поколениям терапевтов. Ялом переживает, что под давлением рынка психотерапия становится слишком короткой, дешевой, поверхностной и ориентированной прежде всего на симптомы. Его беспокоит, что глубокая психотерапевтическая подготовка постепенно уступает место стандартизированным краткосрочным протоколам. Эта книга адресована терапевтам и клиентам, которые стремятся к глубокому росту и изменениям, и которые готовы к длительной терапевтической работе. Это не системный учебник и не мануал, а скорее открытое письмо начинающим терапевтам: набор размышлений, советов и принципов, сформированных за 45 лет клинической практики. Книга состоит из 85 коротких глав, в которых Ялом раскрывает свои ключевые идеи: • самый большой раздел, 40 глав, посвящен терапевтическим отношениям, работе «здесь и сейчас», самораскрытию терапевта и использованию собственной личности в терапии; • 11 глав — о том, как в терапии говорить об экзистенциальных данностях человеческой жизни: смерти, одиночестве, смысле и свободе; • 25 глав — о разных сложностях, с которыми специалисты сталкиваются в процессе работы: от профессиональных дилемм до тяжелых переживаний клиентов; • 7 глав посвящены работе со сновидениями; • 2 главы — про преимущества и трудности терапевтического ремесла. Глав много, но они короткие и насыщенные. После чтения каждой из первых глав мне хотелось остановиться, переварить прочитанное и переложить идею на собственную практику, поэтому книга представляется очень плотной по содержанию. 〰️〰️ Приглашаю в камерную группу для чтения и обсуждения идей из этой книги! В первую очередь жду коллег — психотерапевтов и других помогающих специалистов. Но также буду рад людям с опытом личной терапии, которым интересно глубже осмыслять, как устроен терапевтический процесс. Предлагаю разбить книгу на несколько частей и встретиться 4 раза: раз в две недели, читая к каждой встрече примерно по 21 короткой главе. Встречи по понедельникам: 13 июля, 27 июля, 10 августа, 24 августа. Online, Zoom 13:00–14:30 CET Стоимость участия — €25 Приходите вместе обсуждать, как идеи Ялома откликаются в нашей практике, опыте терапии и понимании человеческих отношений ✨ Для записи — пишите в личку @dimadeff

Столько всего еще хочется проговорить интересного и неочевидного про работу с частями, хоть бери и отдельный подкаст записывай!

Если сделать один вывод по итогу чтения How and Why Are Some Therapists Better Than Others?, для меня он будет о том, что психотерапию нельзя воспринимать как чистый метод, который специалист просто “проводит” по инструкции. Метод и техники важны. Но исследования показывают, что разные терапевты, работая даже в рамках одного подхода, могут получать сильно разные результаты. Терапевты по-разному строят контакт. Одни надежнее создают доверительную атмосферу и легче восстанавливают ее после неизбежных разрывов, другим в этом месте сложнее. Терапевты по-разному адаптируют метод под клиента: по-своему подбирают момент, форму и интенсивность интервенций. Терапевты по-разному реагируют на затапливающие эмоции, сопротивление, стыд, злость, недоверие. И терапевты могут быть эффективнее с одними типами клиентов, чем с другими. 〰️ Как каждый клиент — уникальный живой человек, который никогда полностью не вписывается ни в какую теоретическую модель, так и каждый терапевт — не чистое олицетворение метода, указанного у него в шапке профиля. Поэтому клиентам при выборе специалиста полезно смотреть не только на регалии, которые мало чего скажут о вашей совместимости и ожидаемой результативности работы, но и на человеческий фактор. Можно считывать вайб по честным соцсетям, живым видео-визиткам, открытым встречам. И можно даже просто записаться на разовые консультации к нескольким специалистам и прислушиваться к себе: возникает ли у меня к кому-то больше доверия и расположенности? с кем мне потенциально легче открыться и быть честным? Это может ничего не говорить о профессиональности специалистов в вакууме, но может многое сказать о подходящести конкретного психолога именно для нас. Может быть, мы банально лучше мэтчимся стилями привязанности (да, в книге это тоже разбиралось). А психологам кажется важно помнить, что мы работаем во многом всеми собой, а не только методиками, которым обучились. Из этого следует, что вклад в собственное развитие, ресурсность, терапевтированность, личностную зрелость и интегрированность — это тоже важная часть нашего профессионализма. Может быть, кому-то из нас уместнее пойти не на очередное психологическое обучение, а, условно, на курсы актерского мастерства — и это внесет больше вклада в контакт, который происходит между нами и клиентами) Или вообще отложить все про “развитие” и побольше отдыхать ❤️ 〰️ Посты по книге: 🔵терапевты отличаются по эффективности 🔵скромность и профессиональные сомнения 🔵уместность интервенций 🔵исследования принципов КЦТ: эмпатия, доброжелательность, конгруэнтность 🔵терапевтическое присутствие