ЭГАЛИТÉ

Истории конфликтов составляют значительную часть нарративов, формирующих наши культурные привычки. Конфликт, столкновение, борьба предстают чем-то вроде событий истины, создающих коллективные ценности. Помимо литературы, конкурентные модели восприятия социальных процессов так же лежат в основе большинства радикальных философских проектов (как хорошо показал Фуко, даже освободительная идея «классовой борьбы» выражает общий переход к военной организации социального аппарата). Проблема заключается в том, что концентрация на конфликте полагает линейность жизненных процессов, направленность и предсказуемость изменений, требующих исключительно героических усилий. Однако, как утверждала писательница-анархистка Урсула Ле Гуин, мир полон негероических повествований: начал без концов, инициаций, потерь, трансформаций и преобразований, и гораздо большего количества уловок, чем конфликтов, гораздо меньшего количества триумфов, чем ловушек и заблуждений… Своей «теорией сумки» она предложила литераторам перестать ориентироваться на модель «повествований-убийц» и попробовать себя в роли собирателей, пытающихся понять, как содержимое «сумки» (сосуда для хранения опыта) возникающих в воображении персонажей само собой образует сложные связи, плохо поддающиеся генерализации в духе «все или ничего». Роман, по Ле Гуин, уже лишил героя центрального места, превратив повествование в напряженное соотношение множества историй, позволяющее увидеть в разрозненных вещах нелинейно и неожиданно раскрывающиеся смыслы. На канале Self-Writeousness мы нашли очень уютное видео со множеством примеров того, как работает «теория сумки», и были приятно удивлены обсуждению в этом контексте мультфильмов Миядзаки и одной из экранизаций «Страны Оз».

Почему государство всегда воспроизводит иерархию и тупость, даже когда обещает «решать проблемы»? И как насильственные меры — от огораживаний до полицейского надзора — создали капитализм, в котором мы живём? Карсон, один из самых ярких анархических экономистов, показывает: именно снизу — через действия людей и кооперативов — возможен настоящий посткапиталистический переход, а не через партии и бюрократию: Капитализм никогда не формировался посредством свободного рынка или даже в результате активных действий буржуазии. Он всегда устанавливался в результате революции сверху, навязанной докапиталистическим правящим классом. ⚪ узнать больше об авторе можно тут ⚪заказать «Железный кулак и тупость институций»: @egalite_book_bot

Почему наследие Вильгельма Райха всё ещё важно для нас? Такие анархисты, как Пол Гудман, Мария Луиза Бернери, Алекс Комфорт и другие, поддерживали Вильгельма Райха и его учение, поскольку ценили его интеллектуальный отказ противопоставлять политическое господство тем психологическим условиям, которые делают это господство возможным. В XIX и начале XX века революционные движения уделяли огромное внимание экономической эксплуатации, но почти не интересовались эмоциональной и сексуальной стороной человеческой жизни. Уже в то время диссидентские голоса в анархистском движении указывали на этот недостаток. Человек — это не только производитель, но и возлюбленный, родитель, личность, чьи привычки, желания и страхи складываются задолго до его участия в политической борьбе. Политическая революция сама по себе не способна сделать людей свободными, если сохраняются психологические предпосылки, склоняющие людей к подчинению. Марксистское прошлое Райха не становилось для сочувствующих ему проблемой. Райх очень оригинально соединил анализ экономических отношений, проведённый Марксом, с ранними психоаналитическими концепциями Фрейда, не сведя при этом одно к другому. Представления Райха о «трудовой демократии» — обществе без государства, основанном на добровольном сотрудничестве, личной ответственности и производстве без прибыли, — сближает его скорее с Бакуниным, чем с Марксом. Райх отвергал ортодоксальный марксизм, полагавший, что экономических преобразований достаточно для освобождения человека, так же, как и тех психоаналитиков, которые, стремясь сделать психоанализ более приемлемым для академической среды, отказались от серьёзного акцентирования сексуальности. Райх решительно указал на то, что сексуальное подавление не является ни биологической неизбежностью, ни нравственной необходимостью, а одним из средств контроля, используемым репрессивной культурой. Опираясь как на собственную клиническую практику, так и на антропологические исследования Бронислава Малиновского, Райх утверждал, что общества, допускающие естественное развитие сексуальности, отличаются значительно меньшим распространением неврозов и авторитарных моделей поведения, чем патриархальные общества, прибегающие к подавлению. Гипотеза о существовании такой корреляции сделала сексуальность политической проблемой. Авторитарная семья, принудительная мораль и традиционная система воспитания теперь воспринимаются нами в одном ряду с государством, как столь же подавляющие институты, взращивающие страх перед авторитетами и эмоциональный конформизм. Поскольку общество изменчиво, то у людей есть все шансы на освобождение, как в социальном плане, так и в психологическом. Всё творчество Райха пронизано психологическим оптимизмом. Если человек сможет освободиться от невротических механизмов, навязанных ему, то потребность во внешнем принуждении постепенно исчезнет, уступив место актуализации способностей к саморегуляции и сотрудничеству. В «Анализе характера» свою миссию Райх описал так: Для человека с генитальной структурой сексуальность является исключительно приятным переживанием и ничем иным; работа для него — это радостная жизненная активность и достижение. Для морально структурированного индивида работа — это обременительная обязанность или лишь средство к существованию... терапевтическая задача заключалась в превращении невротического характера в генитальный, а также в замене моральной регуляции саморегуляцией.

Если вы в Тбилиси и не знаете, где провести сегодняшний вечер, советуем вам заглянуть в ODRADEK. По адресу Dzmebi Zubalashvili Street, 40, в 20:00 не-философиня Яна Маркова будет рада вместе со всеми интересующимися пересечениями теологии и либертарной мысли перечитать тезисы о политической ангелологии теолога Владимира Шалларя, изложенные им в книге «Ангелы и способы производства». Разогнать морок лавкрафтианских ужасов, кровавых фантазмов идеологов войны через обращение к самой светлой фигуре восточного христианства — приключение не на 5 минут, но, как минимум, возвращающее в политическое мышление утопическую образность.

Как построить автономную инфраструктуру внутри огромного мегаполиса, обеспечивающую средствами к жизни, защищающую от властей и разжигающую протесты? Одну из множества возможных стратегий предложила японская группа Amateur Riot (Shiroto no Ran), нанесшая «ответный удар бедности» в Коэндзи — рабочем районе на западе Токио. Группа Amateur Riot была образована в 2005 году активистом Мацумото Хадзиме и художником и дизайнером Ямаситой Хикару. Парни вместе со своими друзьями зарабатывали на жизнь ремонтом и продажей поддержанной электроники и одежды. В качестве точки сборки они открыли одноименный магазин. Постепенно, помимо продажи вещей, они начали организовывать кинопоказы, концерты и образовательные курсы по английскому языку. Хадзиме и Хикару также поняли, что для большей устойчивости им необходимы связи с другими маленькими бизнесами и культурными пространствами. Так было создана дружеская сеть из местных баров, радиостанции, выставочного зала, гостевого дома и открывавшихся другими активистами магазинов поддержанной техники. Передача знаний о том, как ремонтировать и вторично использовать вещи заметно снизило порог входа на рынок и помогло другим энтузиастам обрести источник дохода, помогающий как держаться наплаву, так и предоставлять свои площадки для организации протестов. Работа по налаживанию коммуникации, проведенная Хадзиме и Хикару, помогла установить высокий уровень доверия между участниками группы взаимопомощи, сложив понимание, что в чрезвычайной ситуации никто не останется с проблемами один на один, дружеские коллективы всегда смогут поделиться ресурсами, информацией, контактами и своим трудом. Посткапиталистическая практика соединения средств к экономическому воспроизводству с социальным творчеством принесла свои плоды сначала во время протестов против войны в Ираке, а затем — в период антиядерных волнений, разразившихся после аварии на АЭС Фукусима-1 в 2011 году. На базе Amateur Riot вырос пункт распространения агитации и штаб разработки креативной стороны протеста. В 2018 году группе так же удалось, опираясь на созданный ими союз малых предприятий, опротестовать муниципальный план по разделению района крупной магистралью, угрожавшей уничтожить облик района и взвинтить цены на жилье. Политические аналитики называют созданную Amateur Riot инфраструктуру, со ссылкой на концепцию политолога и антрополога Джеймса Скотта, «паразомией» — примером использования неприглядных сторон городского ландшафта для ускользания от различных форм государственного контроля и ведения альтернативной жизни. А вот что говорит сам Хадзиме об идее группы: Я хочу придумать способ создать пространство, где было бы легко устроить жизнь во всей широте этого понятия — включая личные связи и жизнь на уровне местного сообщества. Это стратегия самообеспечения для всех бедных, охватывающая целый район. Вау! Иными словами, если мы сумеем создать потрясающий «дурашливый район», где места работы, отдыха и жильё были бы объединены в одно целое, то нам больше нечего было бы бояться. В 2008 году об Amateur Riot сняли классный документальный фильм, который иллюстрирует работу коллектива гораздо лучше любого скучного политологического описания. Но есть и такие, например, здесь.

Антипсихиатрия как творческий метод | интервью с автором романа «сад[ॐ]» Григорием Комлевым Роман «сад[ॐ]» писателя, режиссера и издателя Григория Комлева вдохновлен изучением опыта антипсихиатрических учреждений и анархистской интерпретацией постмодернистской философии. Стилистические эксперименты по разрушению границ между словами и вещами, здравомыслием и безумием в книге оборачиваются критикой самой структуры политического дискурса как претендующей на власть тотальности. Автор не щадит ни левых, ни правых, пытаясь найти за пределами политических категорий проявление этики безвластия. Такое мы точно не могли пропустить. В нашей импровизированной студии мы поговорили о творчестве как о потоке становления, о том, почему важно переставать романтизировать ментальные расстройства и о философском косоглазии юродства. Приятного просмотра! Не забывайте подписываться на канал, ставить лайки и писать комментарии. Этими действиями вы увеличиваете шансы на то, что люди, интересующиеся теми же вопросами, случайно встретят это видео среди рекомендуемых платформой.

Издательство Ивана Лимбаха продолжает радовать книгами, без которых трудно себе представить развитие европейского анархистского модернизма. Вот уже несколько лет в издательстве выходят романы и очерки шведского писателя, поэта и журналиста Стига Дагермана, представителя фюртиотализма — направления, экспериментировавшего с формой письма, чтобы столкнуть читателей со сложнейшими экзистенциальными вопросами, поставленными Второй мировой войной. Еще будучи студентом, Дагерман осознал себя анархистом и начал работать в анархо-синдикалистской газете Arbetaren («Рабочий»), ставшей для него «духовной и писательской родиной». В качестве журналиста он в 1946 году отправляется в Германию, где его сопровождают ранее находившиеся в подполье анархистские активисты — друзья семьи его первой жены Аннмари Гётце. Благодаря их помощи, ему удается изучить непарадную сторону жизни немцев того периода, что нашло отражение в серии очерков «Немецкая осень» (1947). Эссе «Наша жажда утешения неутолима» (1952) можно считать изложением философского анархизма Дагермана, основывавшегося на чувстве покинутости и оставленности человека в мире. С 1953 по 1954 годы Дагерман был женат на актрисе театра и кино Аните Бьёрк, прославившейся благодаря работе с Ингмаром Бергманом, Бу Видербергом и Лив Ульман. Их дочь, Лу Дагерман, написала книгу о своих родителях «Небо рядом. Стиг Дагерман и Анита Бьёрк: история о творчестве, борьбе за жизнь и о любви», которую мы советуем вам не пропускать. «Творческий брак» Аниты и Стига был полон страсти и совместных размышлений, а также борьбы за право каждого творить и проявляться, несмотря на давление систем и обстоятельств.

Книжные и библиотеки всегда были важными точками сопротивления невыносимой обыденности. Образование и самообразование — одним из способов укреплять собственные автономию и устойчивость Москва: Фаланстер, Ходасевич, Книжный в клубе Санкт-Петербург: Все свободны, Порядок слов, Подписные издания мико:тека Ижевск: Кузебай Архангельск: Все свои Самара: Зелёная дама Тбилиси: Itakabooks, Auditoria booksbar, ODRADEK, Bookvica Kēnethekem Сан-Франциско: Globus Books Европа: Sabotage distro MottoBooks Если же нужной книжки не нашлось, оставляем ссылку на наш каталог Пишите в @egalite_book_bot для оформления заказа напрямую у нас (это помогает нам печатать новые книги чуточку быстрее)

Киберпанки, готовимся! Корпоративный гигант Apple TV анонсировали сериал по «не экранизируемому» роману «Нейромант» Уильяма нашего Гибсона. Льюис Колл в своей монографии Postmodern Anarchism в отрывке, посвященном главному герою книги, писал следующее: Образ Кейса, квазипреступнка-киберковбоя, демонстрирует нам радикальный потенциал политики симуляции. Кейс — маргинальная фигура, которую Делёз назвал бы номадом. Он живёт на окраине доминирующего социального семиотического порядка и использует своё положение, чтобы бросить ему вызов. Хотя Кейс сначала перемещается по киберпространству в основном ради личной выгоды, он также получает определённое удовольствие просто от противостояния корпоративной власти, и в итоге, в кульминации «Нейроманта», он использует свои способности к симуляции просто для того, чтобы сделать мир более интересным. «Я понятия не имею, что произойдет, если Уинтермут победит, но это что-то изменит!» — утверждает Кейс, помогая искусственному интеллекту по имени Уинтермут достичь нового уровня разумности. И здесь Кейс звучит как настоящий ситуационист, использующий символическое насилие против скуки современной жизни. Теперь-то мы знаем, что нейросети пожирают планету столь же эффективно, как и их индустриальные предки — заводы и фабрики, а постмодернизм закончился вместе с экологическим кризисом, деглобализацией экономики и новым «правом сильного» в международной политике. Сможет ли еще питать наше радикальное воображение знатно осточертевшее пространство симулякров и симуляции, доступ к которому теперь блокируют всеми возможными способами? Или регистр Реального вновь приобретает смысл, указывая на иные потребности, которые высокоэффективное массовое производство дешевых товаров и насилия не способно удовлетворить? Будет ли сериал от Apple лебединой песней самого знаменитого жанра фантастики или чествованием машинной сингулярности, узнаем в январе следующего года. Хороший повод попрактиковаться в анархистской кинокритике!

Прямо сейчас несколько правозащитных инициатив просят вашей помощи для поддержки людей, преследуемых государством. 👍 За стихотворение, опубликованное в небезызвестном литературном интернет-журнале Флаги, пострадали поэты Гликерий Улунов и Софья Суркова. В их единственном совместном тексте следствие заподозрило наличие «положительного отношения» к «самоповреждающим действиям». Гликерий провел под стражей несколько месяцев, а Софье удалось сбежать из страны. Теперь же на нее заведено уголовное дело. Сейчас Софье требуются деньги на адвоката. Больше подробностей о произошедшем вы найдете здесь. А все реквизиты — тут. 👍 Платформа юридической помощи «Заодно» ведет сбор средств в пользу антивоенного активиста Владимира Тимофеева. За свои убеждения он был осужден, но даже после освобождения из-под стражи полицейские продолжают за ним постоянный надзор (в том числе с ночными проверками). Прямо сейчас представители платформы помогают вести кассационное дело, чтобы добиться отмены слежки. 👍 С 24 августа по 1 сентября группа поддержки фигурантов «тюменского дела» призывают присоединиться к распространению информации об их друзьях, осужденных российским государством по сфабрикованному делу. Если вы ведете блог, снимаете видео, пишете подкасты или работаете в СМИ, подумайте о том, чтобы рассказать о «тюменском деле» и поделиться всеми необходимыми ссылками и реквизитами. И даже если вы никак не связаны с медиа, вы можете просто задонатить группе на оплату адвокатов и отправку передачек или устроить мероприятие солидарности с пострадавшими. 👍  Беларуский «Анархический черный крест», храбро поддерживающий активистов, несмотря на все трудности и запреты, отмечает 17-летие. В честь этого они выпустили крутой мерч — и теперь рассылают футболки в качестве подарка всем подписчикам своих краудфандинг-ресурсов. На сайте ребят вы найдете все ссылки для разовой и долговременной поддержки проекта. 👍 В Тбилиси арестовали Алексея, активного участника местной панк-сцены, по подозрению в распространении наркотических веществ. Прокуратура запрашивает три года лишения свободы — или внести залог в размере 200 000 лари (~70 000 евро), после чего немедленно покинуть страну. Все реквизиты вы найдете по ссылке. Деньги немалые, поэтому друзья Алексея готовят 7 августа специальное мероприятие, в котором вы можете принять участие, если хотите своими талантами выразить поддержку и помочь привлечь дополнительные средства. Никто не должен оставаться один на один с системой

«Этому миру не нужен ещё один роман!» — так начинается книга, которую мы только что издали. Григорий Комлев, «сад[ॐ]». Её уже можно купить в Тбилиси — в книжном магазине Odradek Bookstore на улице Братьев Зубалашвили. Магазин назван в честь кафкианского существа неопределённой природы, похожего на плоскую звездообразную катушку для ниток. Одрадек у Кафки бессмысленно хохочет на лестнице и не умирает, потому что умирать ему нечем. Магазин, насколько мы можем судить, тоже не умирает, что в наши дни само по себе чудо. С Комлевым мы говорили один раз, по звонку в телеграме. Голос молодой, торопливый, с интонацией человека, привыкшего разговаривать с самим собой. Собственно, так и написана эта книга — только в разговоре с зеркалом слова умеют изобретать себя: «забвелся», «учтолся», «прильско», «даокольные». Роман — о дороге, о психиатрической клинике посреди пустого мира, о людях, которые спорят, можно ли убивать, и о тех, кого тем временем убивают. О враче, который решил, что ему всё позволено, и солдате, который решил то же самое. О медсестре, которая мечтала о власти и дождалась своего часа. О женщине, которая постепенно теряет имя — буква за буквой, — пока не рассыпается в созвездие звёздочек по странице. И о любви, которая в этом романе похожа на попытку удержать песок в горсти: ты сжимаешь — а он сыплется сквозь пальцы и забивается в туфли. Тут есть песни — жалкие, кривые, убийственно точные. Их поёт героиня, которая поёт всегда, даже когда спит, даже когда её кормят насильно: свобода это больно здоровье это рабство во мне извили гн*зда изжили мои царства Тут есть монолог солдата, от которого хочется проветрить комнату, и монолог брата, который едет на поезде, пьёт чай из пакетика и думает: «здоровые платят за больных, пока больные спасают мир». Тут есть таксист, который один стоит всей антипсихиатрической библиотеки. И есть персонаж, который стоит у вазона и молчит почти весь роман, а потом произносит: «мы можем убить всех», — и никто не помнит, когда он моргал в последний раз. Название — четыре смысла в одном слове: сад, Сад, САД (стационар антипсихиатрической диагностики) и ॐ — священный слог, которым индуисты приветствуют вечность. Автор, умеющий упаковать столько в одно слово, — либо гений, либо шарлатан, а третьего не дано. Но третье и не нужно — ведь именно из этих двух и состоит мировая литература. Кто такой писатель Григорий Комлев? Мы не знаем. Он появляется ниоткуда, как повозка на пустой дороге, и увозит тебя туда, куда ты не просился. Но ехать с ним определённо стоит. Одрадек хохочет на лестнице без лёгких. *нна поёт в лесу без имени. Этому миру не нужен ещё один роман. Но роман уже тут, и деваться от него уже некуда. Благодарим за помощь Александру Пушную (вёрстка, обложка) из великого проекта ЭГАЛИТЕ, Александру Полякову (обложка), Роберта Ялунина (редактор) и Довлетбия Тхагапсо (лучик света в наши тёмные времена). Книгу уже совсем скоро можно будет купить и в лучших книжных магазинах России, а скачать её вы можете по этой ссылке прямо сейчас. Ом! Сад!

Получается какой-то книжно-новостной понедельник в этом канале. Обрамляют, кстати, сам роман слова Александра Бренера и Марии Рахманиновой. Уважаемое издательство асебия сообщает (а пока уважаемое сообщает, мы — поздравляем):

Анархия после левизны | Боб Блэк перевод текста, дизайн и верстка Александра Пушная перевод текстов Зерзана и Антлиффа, редактура Александр Мигурский «Анархия после левизны» — больше, чем очередная сатирическая работа известного вам полемиста и теоретика Боба Блэка. Это манифест, притворяющийся критикой «муниципального государственника» Мюррея Букчина, но разворачивающийся во что-то большее, к тому, что делает анархизм столь привлекательным — антиполитике желаний, игры, любви и ярости, не знающей границ. В этом его поддерживают философ Джон Зерзан и искусствовед Аллан Антлифф, как участники той самой «смены парадигмы», что стала началом разрыва анархии с левой идеологией. И к которой теперь сможете присоединиться и вы. Почему мы издали эту книгу можно прочесть тут, а здесь — узнать у переводчицы, в чем состоит важность текста для настоящего момента. Объем: 206 страниц Цена: 850 рублей, 11 долларов Для оформления заказа пишите в наш дружелюбный бот: @egalite_book_bot

Почему через дикость — можно сберечь мир? Впервые об этом заговорил всемирно известный защитник окружающей среды Генри Торо. Но лишь в экологическом анархизме понятие «дикости» приобрело свою аналитическую остроту. Оно не сводится ни к представлению о первозданной природе, ни к простому отсутствию человеческого вмешательства. Как показывает Мик Смит в эссе Wild-Life: Anarchy, Ecology, and Ethics, дикость следует понимать прежде всего как особое качество отношений, не поддающихся полному контролю, планированию и одомашниванию. Она обозначает способность живых существ и экологических сообществ развиваться в соответствии с собственной внутренней динамикой, во взаимодействии, но без адаптации к целям, навязанным им извне превосходящими силами. Там, где формы жизни сохраняют автономию и сопротивляются превращению в объекты человеческого администрирования, дикость поддерживается или возникает вновь. Различные философские традиции, осмысляя противопоставление культуры — природе, дают более многогранное понимание дикости. Например, феноменологический подход обращает внимание на опыт встречи с миром, который всегда остаётся иным и не может быть полностью присвоен человеческим сознанием. Постструктуралистские концепции, опирающиеся прежде всего на философию Жиля Делёза, рассматривают дикость как непрерывный процесс становления, выходящий за пределы устойчивых идентичностей и социальных классификаций. Экологический анархизм опирается на эти подходы, но одновременно настаивает на политическом измерении дикости: её подавление обусловлено не только господствующими представлениями о природе, но и вполне конкретными институтами власти, стремящимися поставить под контроль как человеческую, так и нечеловеческую жизнь. Такое понимание делает категорию дикости важным инструментом анализа. Она позволяет увидеть, что проекты господства неизменно связаны с устранением автономии — будь то автономия экосистем, отдельных видов или человеческих сообществ. Через понятие дикости можно аналитически охватить и экологическое разрушение, бюрократическое управление, капиталистическую эксплуатацию и государственный контроль, раскрывая их как взаимосвязанные попытки подчинить живой мир логике командования. В то же время дикость указывает на существование таких экологических и социальных возможностей, которые продолжают возникать и развиваться внутри и за пределами эксплуататорских систем.