Будь сложнее

Скоро этот канал превратится в бесконечную череду объявлений о запуске новых проектов, понятных и не очень. Будет и чтение Мераба, и полимодальная группа по чтению для психологов и интересующихся, и онлайн-группа по чтению, и первая сезонная установочная встреча. Но пока просто напомню, что я гештальт-терапевт, и у меня есть места в терапии. Онлайн и вживую. Время непростое, психику надо беречь. Записаться в терапию @vvtimkin

Жила – была на свете красивая монахиня по имени Утпала. Один влюблённый в неё мужчина не давал ей проходу. Его преследования досаждали ей, и она старалась его всячески избегать, но ничего не помогало. Наконец в один прекрасный день, к его полному изумлению, монахиня подошла к нему и стала лицом к лицу. Не находя слов, он выпалил, что любит её глаза. Тогда она без колебаний вырвала свои глаза и протянула ему. Потрясённый, он понял, насколько легко человек становится одержим собранием отдельных частей. Оправившись от потрясения и ужаса, он стал учеником этой монахини. Дзонгсар Кхьенце Ринпоче Отчего вы не буддист

Просто мы не Беньямины, чтоб садиться и писать

Философия рождается в ту секунду, когда отдельно взятые личности осознают, что больше не могут ощущать себя частью некоего народа; <…> Философия — в первую очередь — это изгнание человека из среды себе подобных, ощущение себя чужестранцем в городе, где этому человеку довелось жить и где он, несмотря ни на что, продолжает обитать, упорно кляня отсутствующий народ. Джорджо Агамбен Безумие Гёльдерлина

Таким образом, когда я говорю, что импульсы, которые мы обнаруживаем в себе, следует понимать как «волю божью», я хочу подчеркнуть, что их необходимо расценивать не как произвольные желания и волеизъявления, а как абсолютные данности, с которыми нужно научиться обращаться правильно. Воля способна контролировать их лишь частично. Она может подавить их, но не может изменить их природу; то, что было однажды подавлено, возникает снова, в другом месте и в измененной форме, но на этот раз отягощенное раздражением, которое превращает иначе безобидный естественный импульс в нашего врага. Также я хотел бы, чтобы термин «божий» в словосочетании «божья воля» понимали не столько в христианском смысле, сколько в духе Диотимы, сказавшей: «Эрот, дорогой Сократ, великий демон». Греческие слова daimon и daimonion обозначают детерминирующую силу, являющуюся человеку извне, подобно провидению или судьбе, хотя этический выбор остается за человеком. Он, однако, обязан знать, чтó выбирает и чтó делает. Тогда, повинуясь этой силе, он следует не только собственному мнению, а отвергая ее, уничтожает не только собственное изобретение. Карл Густав Юнг Эон. Исследования о символике самости

За свою жизнь Пикассо создал около 150000 работ. Если бы делал по одной в день, то понадобилось бы 411 лет ежедневного труда.

В своих поздних мемуарах «Воспоминания, сновидения, размышления» (Memories, Dreams, Reflections) Юнг рассказывает о двух снах, которые иллюстрируют постоянство брачных уз. Первый сон в некотором смысле юмористичен. Этот сон приснился Юнгу в 1922 г., когда ему было за сорок, спустя двадцать пять лет после смерти его отца. Во сне отец явился к нему как к консультанту по семейным отношениям. Паулю Юнгу порекомендовали его сына как знающего психолога, и отец решил проконсультироваться по вопросам супружеской психологии. Когда Карл начал готовиться к лекции о сложностях брака, он внезапно проснулся и был удивлен этому необычному сну. Вскоре после этого неожиданно умерла его мать. «Увидев этот сон, я мог предвидеть смерть матери: отец явился после 26 лет отсутствия и захотел расспросить психолога о новейших достижениях семейной психологии, поскольку ему в скором времени предстояло вернуться к этой проблеме». По крайней мере, в бессознательном Карла брачная связь между его отцом и матерью была постоянной и все еще существовала после двадцатишестилетней разлуки из-за смерти. Синхронистическая связь между его сном и смертью матери стала непостижимым свидетельством постоянства уз. Мюррей Стайн Трансформация. Проявление самости

Мы делаем на радио Маяк передачу «Пойми себя, если сможешь», и нам периодически пишут комментарии. Некоторые из этих комментариев выражают крайнюю степень несогласия с тем, о чем мы фантазируем. Например, сегодня в эфире мы говорили о том, как вещи, которые мы копим и не используем, влияют на наше восприятие себя и мира, и высказали гипотезу, что расхламление может позитивно влиять на все аспекты жизни. На что получили комментарии вроде «не буду я выкидывать вещи, это память и связь и тд и тп». И это тонкий и интересный момент — в точке, где мы предлагаем подумать и пофантазировать о себе и своей жизни, о возможностях и границах наших повседневностей, некоторые люди слышат правила и советы. С которыми они справедливо не согласны. На «а что, если» следует ответ «я не согласен». И в этом несовпадении — центр нашей программы. Смочь понять — это не про знание, это оказаться способным познать отличное от меня, от того, что я считаю верным. Не согласиться, а выслушать. Не убедиться, а задуматься. Это передача нейтраль в коробке передач, без которой невозможно переключение скоростей. И в каком-то смысле мы же сами себе не тождественны, и без этой способности понимания себя-как-возможного-другого мы не живем, а едем на готовых программах в готовом мире. Хорошо, если мир этот нам подходит, а что если нет?

Греки понимали, что жизнь в денежном обществе автоматически означает согласие с идеей универсальной экономической ценности, а также с возможностью измерения этой ценности и ее передачи от одного человека другому. Именно этим денежное общество и отличается от предыдущих форм организации общественно-экономической жизни. Стоит обществу принять эти идеи, и все остальное следует само собой. Поскольку у экономической ценности нет границ, в денежном обществе нет и какого-либо фиксированного ориентира. Отсюда ведет происхождение рыночный империализм, бесконечная погоня за статусом и неутолимая жажда денег. Придя в результате скрупулезного анализа и к подобным выводам, древние греки решили, что деньги – не просто далекий от идеала, но и вообще нежизнеспособный механизм организации общества. По сути дела, деньги вступали в противоречие сами с собой. Аристотель ссылается на историю Мидаса как на иллюстрацию взглядов сторонников номинализма, согласно которому экономическая ценность является общественным изобретением, а не естественным свойством. Денежное богатство, утверждает он, отличается от реальных, настоящих, полезных и физически существующих вещей, таких как еда или хворост, – деньги имеют ценность и, более того, могут существовать только в обществе. Если убрать общественный контекст, денежное богатство «может оказаться прямо-таки не имеющим никакого смысла, и человек, обладающий им в преизобилии, может умереть голодной смертью, подобно тому легендарному Мидасу, у которого вследствие ненасытности его желаний все предлагавшиеся ему яства превращались в золото». Деньги и их ценность зависят от людей, однако именно эта способность Мидаса превращать все в золото – то есть применять ко всему идею экономической ценности – и изолировала его в конечном итоге от остальных членов общества. Вот парадокс, который составляет сущность денег. Деньги – это общественная технология, которая зависит от других людей. Но при этом она изолирует нас от других людей, поскольку сводит многообразие человеческих отношений в одномерность чисто финансовых. Феликс Мартин Money.Неофициальная биография денег

Жуткий человек! Холод разума и декадентская возбужденность ощущений сливались в нём в одно великое, поражающее, даже величественное и трагическое, но и смешное, комическое, легкомысленное, порхающее и софистическое. А.Ф. Лосев о Сократе

Послесловие к сегодняшнему эфиру: Делать что-то ради самого дела — это, кажется, весьма трудно и почти неуместно или нежелательно. Социальные ценности основываются на делании чего-то ради чего-то другого. Ведёт это к бесплодному существованию, к жизни, которая никогда не бывает целостной, полной. Это одна из причин разрушительного недовольства. Быть удовлетворённым безобразно, но недовольство порождает ненависть. Быть добродетельным для того, чтобы достигнуть небес или заслужить одобрения уважаемых людей, общества, — значит превратить жизнь в голое поле, которое перепахивалось снова и снова, однако никогда не было засеяно. Эта деятельность, при которой нечто делается ради чего-либо другого, есть, по сути, замысловатая серия уклонений, уходов от самого себя, от того, что есть. Без переживания сущности нет красоты. Красота не просто во внешних вещах или в мыслях, чувствах и идеях внутри нас; существует красота за пределами мысли и чувства. Именно эта сущность и есть красота. Но такая красота не имеет чего-либо, ей противоположного. Джидду Кришнамурти Записные книжки Запись от 24 июня 1961

Решил, что нужен канал с наблюдениями за реальностью, со мной много чего встречается https://t.me/nabludaetsa

Друзья, привет! У меня сегодня день рождения, и я принимаю поздравления и подарки. Если вы напишете, с чем вы встретились благодаря мне или чего бы хотели от меня или со мной — новых тем, проектов, процессов, буду признателен. Если хотите подарить мне книжку, билет на сапсан или квартиру в Хамовниках, номер карты для перевода 2200700890210858 Этот год перестраивает и перекраивает всю мою жизнь, отношения, работу, связи. Этот канал — буквально вершина айсберга происходящего со мной и интересующего меня. Надеюсь, турбулентность пройдет, а мы здесь с вами продолжим вместе создавать пространство, в котором тепло, интересно и важно. Спасибо!

Примиритесь с тем, что с вами мирятся, несмотря на то, что с вами примириться нельзя. Пауль Тиллих

На рождение моего сына Когда в семье рождается дитя, Все мудрости ему желают. Но я, чей разум жизнь разрушил мне сполна, Молю, чтоб стал мой сын невеждой, простодушным. Тогда он обретёт венец спокойной жизни, Став при дворе министром. Су Дунпо

https://youtube.com/shorts/KsufTZ_0POo?si=YGYBNswjSSEkJ6tF

Мысли уносили Алима все дальше и дальше от древнего Джаханабада. Он подумал, что многие вещи, красивые, редкие, сложные, нужны не для того, чтобы ими владеть, а для того, чтобы к ним прикоснуться. В этом, наверное, суть паломничества: однажды коснувшись, иметь внутри себя римский собор Святого Павла и даже Иерусалим и Мекку! А может это быть и скамейка на Тверском бульваре, и когда возникает желание, можно совершать туда паломничество внутреннее. Хорошо, если удается однажды коснуться идеального и затем бережно хранить и не терять этот идеал, чтобы с ним сверяться, как с камертоном. Сергей Москалёв Исчезновение в старом Дели

Маленькая комнатка. Люди сидят на стульях, табуретах, раскладушках, уперевшись спинами в стену. Посреди заполненной людьми комнатки, на полу, в переносной люльке спит младенец. Люди разговаривают, вяжут, рассказывают истории, режут колбасу, обсуждают цены, но все взгляды то и дело возвращаются к кроватке, как будто это огонь, пламя которого приковывает внимание. Время от времени кто-нибудь поднимается, чтобы поближе посмотреть на младенца. Огонь стал фильмом для домашнего просмотра, который они могут смотреть только вблизи в видоискателе. Если ребенок не спит, они берут его на руки и прижимают к груди. Мужчины делают это столь же уверенно, как и женщины, и одна их мозолистая ладонь полностью покрывает туловище младенца в пеленках. Итальянские Мадонны царственны, их бамбини окружены обожанием. Здесь же праздник носит другой характер. Круг нелегальных мигрантов-разнорабочих, подпирающих спинами стены, изумляется далекой победе. Рождения ребенка, конечно, ждали, оно не стало неожиданностью. Но эта победа никогда не гарантирована, пока не состоялась — ибо жизнь есть жизнь. Те, кто еще трезв, пользуются случаем выпить; глаза у них немного влажные. И всех одинаково переполняют чувства от известий о состоявшейся где-то далеко победе. Джон Бёрджер Здесь — место нашей встречи

Выбор свадебного платья отличается от выбора любого другого наряда. Невеста в подвенечном платье должна выглядеть так, словно пришла оттуда, где никто никогда не был, — пространства собственного имени. Женщина, собирающаяся замуж, становится Невестой в тот момент, когда превращается в незнакомку. Незнакомку, которую мужчина, за которого она выходит замуж, мог узнать будто бы впервые; незнакомку, которая поразится мужчине, за которого идет замуж, когда они станут давать друг другу клятвы. Почему, согласно традиции, невеста прячется перед церемонией? Это нужно, для того чтобы вызвать перемену, благодаря которой невеста кажется пришедшей откуда-то из-за горизонта. Ее фата — завеса этой дистанции. Женщина, прожившая всю жизнь в одной и той же деревне, идет по проходу своей деревенской церкви в качестве невесты, и для всех, кто смотрит на нее, она на мгновение становится неузнаваемой, не потому, что надевает маску, но потому, что оказывается новоприбывшей, которую приветствуют. Джон Бёрджер Здесь — место нашей встречи

Я все спрашиваю себя, в чем же смысл того, что страсть к математике по-прежнему так настойчиво врывается в мою жизнь. Ведь она сама по себе не в состоянии наполнить ее до конца. Принося с собою радость и удовлетворение, она не развивает души и не рождает гармонии чувств. Напротив, как это всегда бывает с чисто умственной деятельностью, математика, если заниматься ею слишком долго и напряженно, огрубляет чувства, так что восприятие мира теряет естественную остроту. Я замечал это в людях, и прежде всего в себе всякий раз, когда надолго уходил с головой в математику. Этой работе недостает цельности, в ней есть что-то незавершенное: от интуиции, от природной восприимчивости человеческого духа в ней присутствует лишь бесконечно малая доля. А ведь интуиция — не инструмент, но живая сущность, если не обращаться к ней, она черствеет и умирает. Долгое время я этого не понимал — и в большинстве своем мои коллеги, по-видимому, тоже не отдавали себе в этом отчета. Мне кажется, только в ходе медитации можно увидеть это и почувствовать ясно. Да что там, стоит лишь взглянуть, как очевидное бросается в глаза: математика отупляет, когда предаешься ей, не зная меры. Два с половиной года назад, размышляя о своей страсти к математике, я признал за ней право на существование и понял, что она — и вправду желание ребенка, а не прихоть хозяина. Но и теперь, когда положение вещей прояснилось, я не спешу предаться этой страсти безоговорочно, целиком: какой-то барьер остается. Я знаю, что «предаваться ей совершенно» — значит бежать от действительности и от себя самого. Такая «жертва» немногого стоит. Александр Гротендик Урожаи и посевы