Канал формы и пустоты

Мысли не успокоить мыслями. Аутентичное движение начинается там, где заканчиваются слова: закрываешь глаза и следуешь за тем, что рождается в теле. Тело выносит наружу то, что еще не стало словами, это можно прожить, не объясняя. Это часть двигательной лаборатории SPIRITUAL FRIENDS Проводник задает время и пространство, тело берет на себя все остальное. Скоро собираемся. О первой лаборатории расскажем в ближайшие дни.

Уже через неделю будем на Катуни. Выкладываю кусочек видео, которое снял в поездке на Алтай в 2022 году. И продолжаю делиться избранными цитатами из книги Кристофа Андре, на этот раз — о сути чистого присутствия и беспредметного внимания. По мере постепенного расширения поля нашего внимания, по мере отказа от ожиданий и ментальных фильтров наше сознание становится полным сознанием. Оно становится очень широким и беспредметным. Чистым присутствием. Сознание без объекта? Эта концепция иной раз отделяет теоретиков от практиков. Например, для философов любое сознание — это осознание чего-то, то есть сознание является усилием внимания, концентрирующегося на объекте. Но для медитирующих возможно сознание без объекта, и они часто выполняют упражнение на вхождение в расширенное сознание, способное все в себя поместить. Как безграничная любовь ко всему сущему. Видеть это сущее и любить изо всех сил. Говорят также и о сознании без выбора. Это важная установка. Такое сознание не выше других способов существовать и действовать. Сознание без выбора не является бесцельной акробатикой духа. Оно ценно, потому что необычно и обещает большие блага: выздоровление, свободу, ясновидение. У большинства из нас сознание без объекта часто является преходящим, а не стабильным состоянием: мы лишь слегка затрагиваем чистое присутствие и предчувствуем, что в нем есть, возможно, что-то еще. Откровение или иллюзия? Невыразимое удовольствие... Вначале это будут милости, упавшие с неба. Часто — протянутая судьбой рука помощи. Моменты, когда все прекрасно и не требуется ни малейшего вмешательства с нашей стороны. Затем постепенно мы научимся сами создавать эти моменты чистого присутствия, что означает просто быть здесь. Но как сложно применить это на практике, «просто быть здесь»: ведь нам не терпится вмешаться и действовать, разобраться в ситуации и повлиять на нее, и поступая так, мы сразу чувствуем облегчение. Это великая сила человечества и его величайшая слабость. Но в какой-то момент мы научимся сдерживать себя. Мы избавимся от своей легкомысленности, оставим в стороне прошлое и планы на будущее. На мгновение подойдем к безмерности и вечности, которые были скрыты нашими действиями и мыслями. Все будет хорошо и потрясающе. Но потрясение будет спокойным.

Дорогие, это не горящий тур, это горящий ретрит! Мы можем взять с нами на Алтай 15–21 августа ещё 1-2 человека, кто готов поехать и получить приятную скидку? Группа около 10 человек, интегральная практика (медитация, йога, психология), три опытных ведущих в команде, прекрасный отель, незабываемые прогулки по Аскату… Осталось собрать ваш рюкзак и запрыгнуть к нам в последний вагон) Описание ретрита на сайте, сейчас можем предложить особые условия, пишите в личку @sgulenkin

Медитации необходимо действие В книге, к которой мы обратимся на онлайн-группе «Практика присутствия» в сентябре, Кристоф Андре пишет: Быть неподвижным и отрезанным от мира? Да, упражнение полного сознания действительно похоже на это. Но только на время. Есть только дыхание между двумя периодами действия. Мы всегда, в конце концов, возвращаемся к действию. Медитация сама по себе обожает действие, иначе она ходит по кругу. Мы медитируем до действия, после действия и даже во время действия, если мы можем выполнять его в полном сознании. Надо опасаться мысли «вне действия», как овощей и фруктов, выращенных на питательном растворе, не имеющем ничего общего с настоящей землей. Всегда опасаться теоретической мысли людей, которые не действуют. «Надо подвергать действие испытанию мыслью, а мысль — испытанию действием», писал Гете. Но никогда не стоит полностью подчинять действие мысли: не нужно выполнять его во что бы то ни стало ради поставленной цели («Скоро это закончится?», «Как это долго...») или ради оценки («Это приятно», «Это нудно...»). Мы в конце концов должны освободить действие, позволить ему регулярно быть только действием. Когда я танцую, я занят танцами, когда я сплю, я погружаюсь в сон. Когда же я одиноко прогуливаюсь в красивом саду и мысли мои некоторое время захвачены посторонними вещами, я возвращаю их к прогулке, к саду, к сладостному уединению, к самому себе. Монтень, XVI век. Регистрация на осеннюю группу открыта, рад первым заявкам, присоединяйтесь 👋🏻

Канал формы и пустоты pinned «Практика присутствия: традиция, искусство, наука. Онлайн-группа с 12 сентября На новом осеннем цикле встреч я приглашаю вместе осваивать практику присутствия через три перспективы. Со стороны традиции это индо-тибетские методы созерцания и, в частности, подход…»

Практика присутствия: традиция, искусство, наука. Онлайн-группа с 12 сентября На новом осеннем цикле встреч я приглашаю вместе осваивать практику присутствия через три перспективы. Со стороны традиции это индо-тибетские методы созерцания и, в частности, подход Кена Маклауда (разберём ряд его материалов, которые я перевёл на русский), со стороны искусства — книга Кристофа Андре «Искусство и медитация», со стороны науки — нейроисследования медитации. Поделюсь своими практиками и знаниями, будем обсуждать контексты и проживать процессы в группе. О практике присутствия Пару лет назад в одной из бесед Кена Маклауда я услышал описание близкой мне структуры из четырёх шагов: открытие чувственному опыту, открытие внутреннему материалу, открытие сердца переживаемому, открытие самому сознаванию. С тех пор мне нравится объяснять практику через эту модель, поскольку она позволяет мне на каждом шаге гибко интегрировать знания из других подходов: деконцентрацию Олега Бахтиярова, безусловное присутствие Джона Уэлвуда, обратную медитацию Эндрю Холечека, слушание сердцем Майка Боксхолла, указующие инструкции из тибетского буддизма и другое. Суть практики заключается в систематическом развитии включающего, или объёмного, внимания через постепенное расширение его охвата, в отличие от направленной концентрации на объекте. На первых этапах это близко к деконцентрации, а затем происходит переход к безусловному присутствию и пребыванию в исконном сознавании. Или, как резюмирует суть созерцания Ричард Рор: это долгий любящий взгляд на то, что есть. Подробнее эту структуру я описывал здесь. Почему искусство? Книга Кристофа Андре «Искусство и медитация» является для меня вдохновляющим примером обучения присутствию через созерцание произведений живописи. Кристоф Андре — французский психиатр, психотерапевт и один из первопроходцев, кто стал использовать светскую медитацию в клинической практике. Мне нравится, что в его книге практика осознанности сочетается со знанием европейской культуры и философии (для тех, кто немного устал от американских авторов). Книга ведёт нас от простых навыков работы с дыханием, телом и вниманием к глубокому пониманию того, как справляться со страданием и обрести более тонкий взгляд на жизнь. Искусство способно вмещать противоречия и быть нашим спутником в самые непростые моменты, поэтому я считаю, что изучение этой книги и обсуждение нашего эстетического опыта будет воодушевляющим и целительным. Кстати, в сентябре планируется живая встреча в Москве по этой книге в рамках проекта Spiritual Friends, об этом ещё расскажу. Что я предлагаю 15 лет изучаю разные подходы в медитации. Я создаю живое пространство, где методология, открытое исследование и состояние встречаются. Синергия группы, точные инструменты и атмосфера доверия могут сэкономить годы самостоятельных поисков. Мы остаёмся в светском контексте и поддерживаем сущностную глубину созерцания. Формат Занятия включают практику медитации, совместное исследование предложенных тем, проработку ваших запросов. Приоритет отдаётся активному онлайн-участию, с включённой камерой. Если у вас не получается присутствовать, можно смотреть занятия в записи и проявляться в чате. Расписание и стоимость Группа стартует 12 сентября и завершится 14 ноября (9 встреч). Мы будем встречаться в Zoom по субботам (кроме 3 октября) с 11:00 до 13:00 по Москве. Что входит: девять 2-часовых занятий 12, 19, 26 сентября, 10, 17, 24, 31 октября, 7, 14 ноября + общение с ведущим в чате на протяжении лаборатории + доступ к видеозаписям на 6 месяцев. Стоимость: 14000 рублей при оплате до 1 сентября. 16000 рублей при оплате до 12 сентября. В группе будет не более 20 человек. Чтобы зарегистрироваться, напишите мне в лс @sgulenkin … P.S. И о живых событиях этим летом: 1 августа в Москве пройдёт 3-часовая практика присутствия. Есть несколько мест, подробности и запись в лс. Ретрит на Алтае 15–21 августа! В отеле освободились 2 номера стандарт по самой доступной стоимости. Сейчас мы ищем соседку для девушки для двухместного размещения. Если вы ещё раздумываете, самое время ехать с нами! Билеты на самолёт есть. Подробности о ретрите по ссылке.

Есть ли у ума дзэн или исконного сознавания нейронные корреляты? Ранее в канале я уже затрагивал этот вопрос, например, когда писал об исследованиях Зорана Йосиповича и Дэниела Брауна. Сейчас вновь занырнул в эту тему и хочу поделиться некоторыми размышлениями. С одной стороны, описания «пробуждённой мудрости» в буддизме явно выходят за пределы научного понимания когнитивных навыков. С другой — накоплены интересные данных о сетях мозга и исследования опытных практикующих, чтобы хотя бы очертить возможные параллели. Начнём с исторического контекста. В текстах мастера дзэн Такуана Сохо (Япония, XVII век) проводится различение трёх уровней работы ума. Первый — обыденный, заблуждающийся, реактивный ум. Это состояние, в котором сознание непрерывно цепляется за объекты: сменяются желания, страхи, обиды, мнения. Реакции почти рефлекторны: схватить, оттолкнуть, избежать. Внутренний диалог не замолкает. Если говорить языком нейронауки, это гиперактивность пассивной сети работы мозга (DMN), которая постоянно воспроизводит автобиографический нарратив и часто застревает в руминации и тревоге. Второй уровень Такуан описывает как «ум серьёзности», возникающий в результате дисциплины и тренировки. Здесь появляется собранность, устойчивость, способность удерживать внимание. На нейроязыке можно сказать, что центральная исполнительная сеть (CEN) и сеть определения значимости (салиентная сеть, SN) берут верх над хаосом привычек: внимание становится более управляемым, поведение — менее автоматическим. Но вместе с этим возникает и жёсткость. Человек отождествляется с тем, кто «контролирует ум» и «практикует правильно», есть серьёзность и напряжение. Такуан подчёркивает, что этот уровень необходим в начале, но не окончателен. Третий уровень — то, ради чего вообще затевается вся работа. Это состояние, которое Такуан называет «ум, который нигде не пребывает». Здесь ум больше не фиксируется ни на внешних объектах, ни на внутренних состояниях, ни на самой идее правильной практики. Действия рождаются спонтанно, но при этом оказываются точными, уместными и этически прозрачными. В контексте боевых искусств это описывается как состояние, в котором ум не задерживается ни на противнике, ни на собственном теле, ни на исходе схватки, благодаря чему движение становится предельно свободным и эффективным. Именно этот третий уровень — непоколебимая мудрость, не пребывающая ни в чём, — интересно рассмотреть с точки зрения коррелятов. Во-первых, кажется сомнительной модель, которая приравнивает ум дзэн к состояниям сниженного контроля и автоматизма. Она плохо сочетается с описаниями устойчивой ясности и тонкого этического чутья, которые, согласно традиции, свойственны зрелому мастеру. Современные данные по медитации у опытных практикующих предлагают другой ракурс. Это не импульсивность и не выключение лобных долей, а перестройка и рост интеграции между тремя крупными сетями: дефолтной (DMN), исполнительной (CEN) и сетью значимости (SN). Ключевым элементом оказывается не выключение контроля, а динамический баланс. Сеть значимости считывает контекст и помечает определённый момент как решающий. Дефолтная сеть перестаёт крутить привычный автобиографический шум вроде «что обо мне подумают» и вместо этого предоставляет доступ к ассоциативной базе: метафорам, образам, опыту ситуаций, не сводимому к линейному рассуждению. Центральная исполнительная сеть при этом не спит, но и не разворачивает длинный внутренний диалог «за» и «против». Она работает как сверхбыстрый фильтр, который за миллисекунды санкционирует или блокирует рождающийся импульс, соотнося его с контекстом и внутренне усвоенной этикой. Если импульс «липкий» — эгоцентричный, самоутверждающийся, — интегрированная работа сетей считывает этот диссонанс и тормозит действие. Если же импульс чист, он реализуется как точный мудрый жест. Ещё одна значимая находка — гамма-активность. Некоторые исследования опытных буддийских практикующих показывают высокую мощность гамма ритмов и устойчивую фазовую синхронизацию в гамма диапазоне между отдалёнными участками коры. Гамма колебания рассматривают как нейронный «клей», обеспечивающий интеграцию поля сознания. На этом фоне неконцептуальное действие можно понимать как гамма интегрированный инсайт: ситуация не проходит по медленной цепочке «увидел — подумал — взвесил — решил — сделал», а целиком схватывается в одной вспышке, где сенсорные, эмоциональные, ассоциативные и контрольные компоненты сливаются в единый акт. Если резюмировать, получаем такую картину. Первый уровень ума Такуана — обыденный, заблуждающийся — будет соответствовать гиперактивной DMN и хаотичным переключениям между сетями. Второй — ум серьёзности — усиленному участию исполнительной сети и контролю. Третий — ум дзэн, который в тибетском контексте можно сопоставить с ригпа — состоянию, где DMN, CEN и SN становятся узорами в общем поле сознавания, а гамма синхронизация поддерживает целостность. Разумеется, нейрофизиология не может честно показать снимок ума дзэн или ригпа, но есть попытки описать недвойственное сознавание как режим, где ни одна из сетей не доминирует, а глобальная интеграция остаётся высокой при ослаблении идентификации с конкретным содержанием или образом «я». С практической точки зрения эта картина может служить не доказательством пробуждения, а ориентиром. Она помогает отличать здоровую неконцептуальность от просто отключённого контроля, видеть разницу между напряжённым самоконтролем и безусильным присутствием, распознавать, где мы всё ещё застряли на втором уровне — «я, который правильно практикует», — и куда указывает третья перспектива, где ум становится пустым от фиксаций и одновременно чрезвычайно точным и отзывчивым. В этом смысле «непоколебимая мудрость» оказывается не регрессом к рефлексу, а плодом глубокой интеграции: сетей, опыта и того, что традиции называют исконным сознаванием. Стоит сказать, что эта картина принципиально ограничена привычной рамкой «индивидуального ума», которую исследует нейрофизиология. То, что в буддийском языке называют переходом к уму Будды, — это не только новая конфигурация нейросетей и не только смещение идентичности от эго к более широкому центру. Это фундаментальный сдвиг. Реальность начинает восприниматься как мандала: единая структура, где каждое событие одновременно дано как внешний факт, внутренний символ и проявление более глубокой, трансперсональной динамики. На этом фоне неконцептуальная мудрость уже не сводится к интеграции сетей. Это изменение способа проживания реальности: действия перестают исходить из приватного «я» и начинают переживаться как спонтанный резонанс поля — то, что в тибетской традиции называют самовозникающей активностью. Нейросетевые модели в лучшем случае могут показать, что в такие моменты мы видим баланс DMN–CEN–SN и гамма‑синхронизацию, но они описывают лишь условия и корреляты. Сам сдвиг — переход от «я в мире» к «мир как мандала, проявляющаяся в сознавании» — лежит уже в другой плоскости. Сознание больше не принадлежит исключительно индивиду, а переживается как обширное поле, в своей событийности и нелинейности не сводимое ни к одной карте.

Подготовил ещё один перевод в журнале. Интересный взгляд на сложную тему тонких энергий, у Кена в этом большой и весьма непростой личный опыт, поэтому его рекомендации практичны и основаны на системном взгляде на практику. На начальных стадиях практики мы поглощены мыслями. Продолжая, мы постепенно становимся способны переживать мысли как мысли и не отвлекаться на них. Говоря несколько технически, когда уровень энергии во внимании выше, чем уровень энергии в том, что вы переживаете, скажем, гневе или любви, тогда вы можете переживать гнев или любовь, не теряясь в них. Когда вы переживаете это таким образом, энергия трансформируется на ещё более высокий уровень, делая возможным для вас переживать более глубокие уровни ясности и неподвижности, а также более глубокие уровни обусловленности.

Основная практика присутствия Пару лет назад в одной из бесед Кена Маклауда я услышал описание очень близкой мне структуры практики из четырёх шагов. С тех пор мне нравится объяснять практику через эту модель, поскольку она позволяет мне на каждом шаге гибко интегрировать знания из других подходов: деконцентрацию Олега Бахтиярова, безусловное присутствие Джона Уэлвуда, обратную медитацию Эндрю Холечека, слушание сердцем Майка Боксхолла, указующие инструкции из тибетского буддизма и другое. Опишу эти четыре шага своими словами, придерживаясь структуры Кена Маклауда. Начнём с того, что практика ведёт к иному отношению с нашим опытом. Как указывает Кен, наше обыденное отношение представляет собой раздробленное внимание, когда мы делаем несколько дел одновременно, оно мимолётно и не особенно ярко или живо, с ощущением, что мы не совсем здесь или вообще не здесь, потеряны в мыслях, эмоциях или чём-то ещё. Суть практики заключается в систематическом развитии включающего, или объёмного, внимания через постепенное расширение его охвата, в отличие от направленной концентрации на одном объекте. На первых этапах это близко к практике деконцентрации, а затем происходит переход к безусловному присутствию и пребыванию в исконном недвойственном сознавании. Или, как резюмирует суть созерцания Ричард Рор: это долгий любящий взгляд на то, что есть. Шаг 1: Открытие чувственному опыту (другими словами: деконцентрация по зрительному, аудиальному и соматическому полям). Кен предлагает делать это двумя способами. От частного к общему: начните с одного объекта (дыхание, звук), затем расширяйте поле внимания, пока не охватите все ощущения одновременно. От рамки: выберите ограниченное поле зрения (дверной проём), старайтесь видеть всё внутри него, постепенно расширяя рамку до границ видимого. Ключевое действие здесь: когда внимание схлопывается на детали (например, зуде в ноге), мы снова и снова расширяемся, начиная от этой детали, обратно до целостного восприятия. Затем мы учимся делать это во время прогулок, с движущимися объектами, во время общения с людьми. Кен замечает, что практиковать в разговорах особенно полезно: это меняет динамику, эмоции меньше захватывают вас и вы гораздо полнее воспринимаете происходящее. Шаг 2: Открытие внутреннему материалу (другими словами: деконцентрация по полю ума). Здесь мы открываемся всем эмоциям, чувствам (приятным, неприятным, нейтральным), мыслям, историям, ценностям и так далее. Принцип тот же: замечаем, на чём внимание схлопывается (гнев, желание, гордость), и расширяемся обратно, включая это в общее поле сознавания. Кен замечает, что это противоречит нашей привычной обусловленности — ведь мы привыкли, что нас что-то цепляет, и мы уносимся за этим, потом цепляет другое — и мы снова уносимся. Включать всё и сразу в открытости — это не то, что большинству из нас даётся легко. Кен объясняет: Открытие всему этому опыту меняет наши отношения с ним. И именно с этой частью у многих возникают трудности, потому что, когда мы отождествлены с чем-то, мы не переживаем это по-настоящему. Это — мы сами. Когда же мы не отождествлены с чем-то, тогда мы действительно это переживаем. И поэтому некоторые наши ценности, некоторые наши идеалы теперь становятся объектами внимания — а это и есть изменение отношений. Это важный сдвиг. Потому что, когда внутреннее содержание становится объектом внимания, мы больше не отождествлены с ним. Мы начинаем видеть, что в нём есть произвольная составляющая. И уже на этом втором этапе вы можете начать чувствовать, будто у вас из-под ног убрали пол. Вы не совсем уверены, на чём стоите, на что можете опереться или на что положиться. И по мере того как вы продолжаете культивировать такой способ переживания, вы обнаруживаете, что существует естественная устойчивость, которая не зависит от удержания или опоры на что-то. Вы начинаете выстраивать отношения с ней. Если хотите технический термин — это уравновешенное исконное сознавание. Шаг 3: Открытие сердца переживаемому. На этом этапе мы сознательно убираем защитную позу отдельности, открывая свое сердце всему, что испытываем. Кен сравнивает это с тем, как мы открываем сердце близкому человеку и слушаем его — то же самое мы делаем по отношению к любому переживанию во время медитации. Это естественное раскрытие, как бутон под солнцем. Важно не форсировать, если нет готовности — раскрытие происходит постепенно по мере роста нашей способности это выдержать. Шаг 4: Открытие самому сознаванию. Здесь мы задаём вопрос: «Что осознаёт всё это?». Не ища ответа концептуально, мы пребываем в сдвиге, который происходит. Можно описывать это в терминах Дэниела Брауна как переключение нашего базиса оперирования за пределы мышления, личной идентичности и других конструкций ума, так чтобы засияло солнце исконного сознавания. Когда сдвиг затухает, мы не пытаемся вернуть его силой. Кен советует проходить всю последовательность шагов 1-3 заново, чтобы снова выйти к этому сдвигу. Так мы постепенно наращиваем способность пребывать в этом состоянии единства. Ключевые принципы: Раскрепощение, а не напряжение. Стабильность развивается через пребывание в опыте без выбора и реактивности, а не через попытки удерживать объект. «Глубоко пребывайте в своём переживании и смотрите, что там есть», — говорит Кен, направляя учеников к более непосредственному и устойчивому сознаванию. Включение, а не избегание: то, что дестабилизирует внимание (болезненные эмоции, старые травмы), нужно не подавлять, а включать в сознавание. Именно в этих темных подвалах скрыт материал, ограничивающий способность к стабильности. Это яркое пребывание в опыте без поглощённости им. Работаем постепенно только с тем, для чего есть текущая способность выдержать, чтобы избежать ретравматизации. Свобода через присутствие в настоящем: безусловное присутствие освобождает от тревоги, эмоциональной реактивности, скованности в теле, уме и действии. Развивается способность доверять спонтанному проявлению исконного сознавания. Будем осваивать эту структуру на ближайшей Практике присутствия в Москве 11 июля, а затем посмотрим, куда развернётся процесс группы. Есть несколько мест, запись мне в лс @sgulenkin

Подготовил новый перевод, думаю, один из самых важных и красивых за годы моей работы в журнале. Почитайте ✨ Священные мгновения уязвимости: место встречи психологии и духовности Джеймс Финли — мистик, учитель, психолог и ученик Томаса Мертона — раскрывает несколько ключевых тем своей работы. Как превратить терапию в «медитацию для двоих»? Как духовность и психология пересекаются в «тонких местах»? Каковы признаки того, что вы находитесь в «тонком», или пороговом, моменте, где мы становимся мгновенными мистиками? И наконец, как травма может стать событием открытости священному и в чём состоят практические шаги, чтобы пребывать в присутствии в повседневной жизни? Вот тезис: в осевой момент психотерапевтического процесса пациент непреднамеренно принимает позицию, поразительно схожую с позицией, принимаемой в глубокой медитации. Я хочу пояснить это. Пациент — не столько в медицинской модели, сколько в этимологии слова «пациент», — означает «тот, кто страдает». Это тот, кто приходит в терапию, потому что страдает. И страдание пациентов двойное. Во-первых, они страдают от симптомов, которые привели их в терапию: тревога, депрессия, зависимость, интернализованная травма. И они проходят в терапию, надеясь, что за время нашей совместной работы эти симптомы уменьшатся, что они восстановят целостность. И есть приверженность делать это. Кроме того, есть научная, доказательная база у такой терапии. Но есть и кое-что ещё. Пациенты страдают от этого травмированного состояния, не вполне осознавая, как это происходит: бесконечная любовь бесконечно влюблена в них, в интимных деталях неразрешённых вопросов их сердца. Это бесконечное присутствие присутствует и отдаёт себя целостно и завершённо в сокровенной непосредственности их собственного присутствия, пронизывая в том числе и неразрешённые вопросы их ума и сердца. И они страдают, потому что не знают этого. Что ж, это основа. И здесь мы говорим о том, как эти два уровня касаются друг друга. Читать текст

Готовы обнаружить надличностное там, где его не ждали? (или не обнаружить там, где ждали) Делимся записью эфира (зеркало VK) «Надличностное в терапии и медитации» 04.07.26 Эту серию эфиров проводим в преддверии нашего совместного ретрита на Алтае 15–21 августа

Хочу поделиться ссылкой на небольшой фильм о Джанет Адлер, создательнице дисциплины аутентичного движения. Мне кажется, это очень удачное поэтическое высказывание о сущности созерцания на пересечении движения, исцеления и мистического опыта. Режиссёру удалось передать состояние, а Джанет — не только найти удачные слова, но и поделиться своим качеством присутствия. Знакомы ли вы с аутентичным движением?

// Ядро двигательного опыта – ощущение собственного движения, когда ты движешься сам, и движимости, когда что-то движет тобой. Существует множество последствий именно такого определения. В идеале обе стороны процесса присутствуют одномоментно; и это может быть без преувеличения один момент, миг. Это момент полного восприятия, сближения того, что я делаю и что происходит со мной. Его нельзя предвидеть, объяснить, специально наработать или точно воспроизвести. По-видимому, существуют два противоположных типа людей. С точки зрения психологии, я могу описать тех, кто поглощены бессознательным, и тех, кто отрезаны от него. Физически, по-видимому, оно обретает форму, в первом случае, общего, всеохватывающего неясного движения, которое вырисовывается лишь в общих чертах, сравнимое, скажем, с плавными движениями рук и кистей, а также имеет форму движения наощупь с изменчивым качеством, удивительно свободного и нереального. При наблюдении за этим движением, у вас появляется чувство, что оно происходит само по себе, что в нем никто или почти никто не задействован. Это необычно, потому как позднее, по мере роста физической осознанности, человек практически не способен сказать, что же изменилось. Многие движения похожи, но они становятся неопределенно истинными, трехмерными, пространственными и, каким-то образом, пребывающими в теле. Этим людям очень легко, когда есть свобода импровизации. Они не признают определенной формы или паттерна движения, или любого другого ограничения, кроме того, что они привычно используют, и сперва могут делать лишь упражнение, не требующее точности. На начальных этапах они, кажется, испытывают трудности в установлении связи с определенной указанной частью тела – у вас складывается впечатление, что сигнал о движении, посланный ступням, к примеру, преодолевает значительную дистанцию, и что ступни отвечают как чуждые, медленно, как бы удивляясь такой просьбе. На другой же чаше весов находятся люди, которые не могут представить движение, не инициированное сознательно, целенаправленно, так сказать. Они прикладывают значительные усилия для точного понимания того, что делают, и наиболее счастливы в рамках упражнений, паттернов и форм. Сидение и лежание с обращением внимания внутрь, на дыхание, воспринимается такими людьми как скучное занятие, и когда они пытаются это проделать, их тела вздрагивают, руки постоянно меняют положение, плечи сводит судорога, и складывается впечатление, что они пребывают в совершенно несчастном, тревожном и слегка болезненном состоянии. Свобода движения вместо того, чтобы радовать, пугает их, поскольку они «не знают, что должны делать» и даже если и движутся, то склонны ощущать стеснение больше, чем движение. Для людей, у которых движения просто происходят, через которых движения льются без малейшего осознавания их со стороны эго, опыт освобождения был бы открытием: «Я могу двигаться». Для людей, убежденных, что они делают все самостоятельно, опыт освобождения был бы открытием: «Что-то движет мною – не я делаю это». Дао тела. Мэри Старкс Уайтхауз Узнаёте себя в каком-то из описанных типов движения? На мой вкус, это определение идеального соединения «я двигаюсь» и «меня движет» близко к дзэнскому понятию мусин — своего рода спонтанному действию из недеяния.