зелёный человек

Фудайл ибн Ийад рахимахуллах сказал: «Вы считаете себя такими важными людьми, в то время как простое насекомое повинуется Аллаху больше, чем вы». Источник — Хильят аль-Аулия

Ислам, мусульмане и современные технологии [Перевели главу «Ислам, мусульмане и современные технологии» из книги «Ислам, наука, мусульмане и технологии: беседа Сейида Хоссейна Насра с Музаффаром Икбалом», предисловие к которой публиковали ранее.] Икбал: Я хотел бы начать наш разговор с общих вопросов. Какова роль технологий в формировании физического, культурного и интеллектуального пространства, в котором сегодня живут мусульмане? Каково влияние технологий на окружающую среду? Каким должно быть отношение мусульман к технологиям? И наконец, я хотел бы, чтобы вы сравнили технологии, разработанные мусульманами в доиндустриальную эпоху, с современными технологиями. Наср: В рамках данного разговора под технологиями мы будем понимать технологии, созданные в период промышленной революции и после неё, преимущественно на Западе, и распространившиеся к настоящему времени по всему миру. В этом обсуждении можно выделить два совершенно разных аспекта: один касается реального положения дел в мире, то есть того, что происходит сейчас «на местах»; другой же относится к вопросу о том, что, по нашему мнению, должно происходить в мусульманском мире. Например, как я упоминал в нашей предыдущей беседе, сегодня в мусульманском мире нет ни одного правительства, которое не поддерживало бы любую форму технологий, сулящую власть или богатство, а также то, что воспринимается как благо для здоровья. Никто не противится любым технологиям, которые, как считается, приносят определённые удобства, — например, мобильному телефону, который распространился с быстротой лесного пожара по всему миру и который, как показывают исследования, оказывает некоторое пагубное воздействие на мозг. На этом уровне обсуждение отношений между мусульманами и современными технологиями малоэффективно в том смысле, что любая технология, появляющаяся на рынке <...>, если она воспринимается как источник богатства, власти, здоровья или удобств, распространяется среди мусульман столь же быстро, как и повсюду, и бесполезно говорить им об опасности такого распространения в надежде оказать какое-либо положительное влияние. Однако существуют и другие вопросы, которые можно обсудить; например, разрушение окружающей среды, вызываемое современными технологиями. Затем существует и другой аспект этой проблемы — касающийся того, что должно происходить. Каким должно быть отношение мусульман к современным технологиям, чьи негативные последствия очевидны? Именно об этом измерении я хотел бы высказаться, и именно здесь кроются самые глубокие вопросы. Если мы продолжим спорить о том, обладает ли та или иная страна, будет ли обладать или должна ли обладать знаниями в области ядерной энергетики, или теми или иными видами лазеров, или чем-то ещё, — я полагаю, что в настоящее время это пустая трата сил, потому что мы, кто призван быть интеллектуальными фигурами исламского мира и кто должен прояснять эти вопросы, не в силах сколько-нибудь существенно повлиять на практические действия мусульманских правительств и компаний в сфере технологий. Однако есть нечто очень важное, что мы можем сделать, — а именно сформировать понимание этих проблем на будущее. Мы несём ответственность за создание осознания того, что на самом деле поставлено на карту для мусульман, когда речь идёт о принятии современных технологий. И в этой области, по сути, многие люди на Западе гораздо острее осознают опасности технологий, чем люди в Азии или Африке, которые оказываются на принимающей стороне современных технологий, — и это само по себе является одним из ключевых вопросов, которые следует обсуждать. В свете этих фактов, я полагаю, нам следует обратиться к проблемам, которые современные технологии ставят перед мусульманами — не только как перед обычными людьми, но, более конкретно, как перед людьми, принадлежащими к исламской религии и укоренёнными в исламском миропонимании; затем мы должны попытаться проанализировать эти проблемы и, исходя из этого анализа, обсудить, что можно сделать (если вообще что-то можно сделать) и что мусульманам следует делать. (Seyyed Hossein Nasr. Islam, Muslims, and Modern Technology)

Почему я не сторонник полного отказа употребления мяса. Да, многие шейхи сегодня говорят, что люди стали есть мяса слишком много. Если раньше человек мог позволить себе мясо, может быть, раз в пару недель или даже в месяц, то сегодня мы едим его каждый день.…

Почему я не сторонник полного отказа употребления мяса. Да, многие шейхи сегодня говорят, что люди стали есть мяса слишком много. Если раньше человек мог позволить себе мясо, может быть, раз в пару недель или даже в месяц, то сегодня мы едим его каждый день. И это создает соответствующую масштабную индустрию убоя скота и кур во всем мире, что в свою очередь негативно влияет на экологию через множество путей. Также это по мнению некоторых учёных негативно влияет и на нас и на наши сердца. И я склонен с этим согласиться. То есть, каждодневное потребление мяса - это крайность, в которую мы впали. Другая крайность - полный отказ от мяса. В принципе, человек может отказаться от того, что ему разрешено. Однако, я не сторонник полного отказала и по философским причинам. Это те же самые причины, по которым многие критикуют Канта. Согласно кантианскому мышлению, наше сознание не может проникнуть в суть вещей, в то, какие вещи есть сами по себе. Как будто между нашим разумом и всем остальным бытием есть некая непроницаемая завеса. Однако те, кто его критикуют, и я с ними согласен говорят: "а почему ты отделил разум от всего, что существует? Разве разум это не часть бытия?". То есть, мы часть бытия, мы не что-то совершенно отдельное, тогда откуда взялась эта принципиальная завеса? И точно так же, наши тела - это часть биологии и экосистемы земли. Наше тело - это биологическая машина, которая создана, чтобы жить внутри среды обитания нашей планеты. В этом плане, мы не отличаемся от львов, которые едят антилоп, и зебр, которые едят траву. У этих животных есть право (если можно так выразиться) употреблять в пищу ту еду, которая ему нужна в силу его биологии, и никто им в этом праве не может отказать, не совершив угнетение. Точно так же, наши тела нуждаются в определенных питательных веществах, белках, и т.д., и значит, у нашего тела точно так же есть такое право получать эти вещества. И мы не можем отказать ему в этом праве полностью, иначе это тоже будет угнетение, или зульм. Что мы можем и должны делать - это регулировать количество и качество поедаемого мяса. Если сегодня для земли лучше, чтобы мы ели меньше, то нужно есть меньше мяса. Нужно знать откуда это мясо, и в каких условиях содержались животные хотя бы теоретически. Не относились ли к ним жестоко. То есть, золотая середина - это сознательное потребление. Разумный человек, в любом случае, не может быть бездумным потребителем еды. Он должен знать что он ест и откуда это взялось. Иначе, пусть не жалуется, когда однажды его настигнут последствия его хищнического образа жизни.

«Лучшая милостыня – накормить голодного»  أَفْضَلُ الصَّدَقَةِ أَنْ تُشْبِعَ كَبِدًا جَائِعًا Лучшая милостыня – накормить голодного. (Imam al-Bayhaqī. Shu'ab al-Iman) Буквальное значение слова كبَ دِ – печень. Хадис подразумевает кормление голодных людей (мусульман и немусульман) или животных. (Mirqat al Mafatih Sharh Mishkat al-masabih, 4:434) (Abdur-Rahman ibn Yusuf Mangera. Provisions for the Seekers: A Manual of Prophetic Hadith swith Commentary / 50) Иллюстрация: кормление уличных собак в Стамбуле, начало 20 века.

«Нам предложили мир магазинов, нам предложили мир отчуждения» Именно такая система была нам предложена. И эта система была системой, которая разобщала. Она предлагала вам забраться на конвейер и не беспокоиться о других вещах, и это можно было бы назвать своего рода роскошью. С другой стороны, это была зависимость и уязвимость. Вот почему мы не задумываемся об этом. Знаете, я провожу одно упражнение с учениками средней школы каждый год: я прошу их посмотреть на бирки своей одежды и составить список всего, из чего она сделана. И большая часть этого — вещи, о которых люди никогда раньше не слышали, например: нейлон — откуда берётся нейлон? Полиэстер — откуда берётся полиэстер? И им приходится столкнуться с тем фактом, что большая часть их одежды — это, по сути, нефть. Нить сделана из нефти. Или даже пластиковая нить, если честно. А затем мы говорим о том, как это влияет на океаны, микропластик и всё остальное. Вам не нужно было об этом думать. Пока вы могли пойти в JCPenney на распродажу к школе и купить себе гардероб на год — именно так мы и жили, когда росли. Пара комплектов одежды к школе — и всё в порядке. Это и было тем, что вам предлагалось. Так ведь? Маркс называл это товарным фетишизмом — идеей о том, что вещи перестают быть реальными в вашем сознании и опыте, потому что вы воспринимаете их только как товар, который можно купить. Это как, знаете, мы смеёмся над маленькими детьми, когда они спрашивают нас, где можно купить то или иное в магазине, и спрашивают о вещах, которые невозможно купить в магазине. Или они думают, что… мне сейчас трудно подобрать пример, но вы понимаете суть: «О, это не продаётся в магазине». Но откуда им это знать? Потому что их понимание мира таково, что магазин — это место, где берут вещи. Они не задумываются о том, как это вырастить, какие семена посадить или что-то в этом роде — это был бы совсем иной способ восприятия. И вот таким был мир, который нам предложили. Нам предложили мир магазинов. Нам предложили мир отчуждения, как называл его Маркс, — мир, в котором мы отчуждены от вещей в их реальном существовании. Мы не знаем, как выглядит хлопок. Мы не знаем, каково это — собирать хлопок. Мы не знаем, что значит прясть хлопок в нить, а затем шить рубашку. Если у вас есть тётя в Бангладеш, вы, вероятно, знаете это, и они шьют вам одежду, когда вы приезжаете, или что-то в этом роде, но для тех, кто на Западе, мы действительно оторваны от всего этого. Не полностью, но в значительной степени. И платой за это было то, что мы оторваны от этого в обмен на своего рода гарантию, что всё будет хорошо, по доступной цене и все такое прочее. И пока эта система существовала, они ухудшали качество всего, и постепенно всё становилось дороже — по мере того как они становились всё более и более жадными — и они загрязняли землю, пока мы находились в этих отношениях. И теперь это вынуждает нас обратить внимание. Мы больше не можем позволить себе быть оторванными [от осознанной жизни]. (Tom Facchine. Are Muslims Disconnected From Conscious Living?) Иллюстрация: Разные этапы создания шерстяной ткани, начиная от вычёсывания и ручного прядения до ручного ткачества женщинами берберского племени фейджа, проживающими в регионе марокканского Антиатласа.

«Желание господствовать вместо того, чтобы хранить» Любая форма террора рождается задолго до первого выстрела. Она начинается в тот момент, когда исчезает благоговение перед порядком бытия и мир перестаёт восприниматься как доверенное человеку творение. Поэтому я отвергаю не только насилие над человеком, но и насилие над землёй. Экологический терроризм — это не просто уничтожение лесов, рек или почвы. Это проявление того же духа, который стремится подчинить всё собственной воле, не признавая ни меры, ни ответственности. Но природа — не единственное пространство, которое может стать жертвой подобного насилия. Не менее опасно вторжение в духовный ландшафт человека, когда ему настойчиво навязывают идеи, разрушающие его связь с истиной, традицией, совестью и Богом. Там, где исчезает свобода искать истину, а её место занимает агрессивное принуждение к ложным ориентирам, начинается разрушение уже не лесов, а человеческих душ. Во всех этих случаях источник один и тот же — желание господствовать вместо того, чтобы хранить. Созидание требует смирения, разрушение — лишь силы. Истинная культура рождается из чувства ответственности перед Творцом, человеком и миром. Поэтому всякая борьба с террором должна начинаться не только с защиты границ и законов, но и с защиты самой идеи порядка — нравственного, духовного и природного. Лишь сохраняя этот порядок, человек остаётся не хозяином мира, а его хранителем. وَلَا تُفْسِدُوا فِي الْأَرْضِ بَعْدَ إِصْلَاحِهَا وَادْعُوهُ خَوْفًا وَطَمَعًا ۚ إِنَّ رَحْمَتَ اللَّهِ قَرِيبٌ مِّنَ الْمُحْسِنِينَ (Мухаммад Таргимхо, основатель питомника декоративных растений «Райян»)

«Шокирующая человекоцентричная природа антропоцентризма» Современные моральные философы имеют два основных инструмента: (a) концептуальный анализ – многие философы считают, что путем тщательного анализа моральных концепций и их использования можно получить базовые знания о значении и основаниях моральных концептов, включая моральные права – и (b) обращение (appeal) к нашим моральным интуициям. Согласно последней концепции, задача философии состоит не в том, чтобы отрицать обычные моральные интуиции, а в том, чтобы развивать их, формулируя их в рамках последовательной и систематической структуры. Изложение Джоэлом Файнбергом моральных прав и их оснований предоставляет хороший пример этого метода. Строя свое изложение, сочетая (a) и (b), он утверждает, что «иметь право — значит иметь притязание/требование» и что притязание/требование (claim) или способность к притязанию (capacity to claim) необходимы для обладания моральными правами. Далее он уточняет это, включая как косвенные, так и прямые притязания. Косвенные притязания — это те, которые представляются от имени стороны, которая не может выдвинуть свои собственные притязания напрямую. Однако Файнберг утверждает, что концепция представительства требует ссылки на «интересы», поскольку только интересы могут быть представлены. Таким образом, обладать правами — значит иметь интересы, которые он определяет как «состоящие из желаний и целей, которые предполагают нечто вроде убеждения или когнитивного осознания». Исходя из этого, он приписывает права человечеству и животным (которым он приписывает когнитивные способности, схожие с человеческими, но менее развитые), а также потенциальным человеческим существам (младенцам) и животным, включая будущие поколения. Однако Файнберг также считает, что «неразумные (mindless) существа не имеют собственных интересов». Это исключает неживые существа, такие как камни, из сферы прав. Случай растений сложнее. Он полагает, что хотя растения явно имеют потребности, их потребности не являются интересами, потому что для предоставления статуса интересов потребности должны принимать следующую форму: «X хорошо для А; его отсутствие причинит ущерб А или будет вредно или пагубно для него». Растения имеют потребности, но не интересы, потому что не имеет смысла приписывать им потенциальный вред или ущерб в моральном смысле; «простые грубые желания, не опосредованные убеждением», не имеют права на права. Жизнь растений становится предметом моральной озабоченности только тогда, когда их процветание оказывается необходимым для выживания человека: «Растения могут нуждаться в чем-то, чтобы выполнять свои функции, но их функции определяются человеческими интересами, а не их собственными». Шокирующе человекоцентричная природа антропоцентризма очевидна из обсуждения Файнбергом возможных правах растений. Его линия мышления не видит никакой ценности в жизни растений помимо человеческоих интересов. Это настолько узко, насколько возможно при определении судьбы нечеловеческой природы. Однако с исламской точки зрения этот вопрос совершенно ясен. Безусловно, растения имеют определенное применение для человечества (в пределах божественного руководства), но ценность жизни растений не может быть сведена к человеческим интересам или определена с точки зрения человеческих интересов в первую очередь. Более того, откуда Файнберг знает, каковы суммарные интересы растений? Такое знание нельзя рассматривать иначе как чистую спекуляцию и человеческую ограниченность. Несостоятельность линии мысли Файнберга становится ясной, когда он пишет: «Когда процветают сорняки, обычно не процветают ни человеческие, ни какие-либо другие интересы». Опять же, вопрос в том, откуда мы знаем, что сорняки бесполезны? С исламской точки зрения достаточно упомянуть, что Бог не создал ничего бесполезного. Было бы кощунством сказать так. Достаточно упомянуть, что согласно Корану, все на небесах и земле возносит хвалу своему Господу днем и ночью, во всех смыслах и измерениях. Что может быть полезнее этого? (Ali M. Rizvi. Islamic Environmental Ethics and the Challenge of Anthropocentrism)

«Мы больше не можем позволить себе быть оторванными от осознанной жизни» [В этом видео имам Том Фукини продолжает развивать мысли, озвученные в предыдущем выступлении. Также на эту тему можно перечитать текст Абдуссаляма Норденхёка и текст шейха Абдуссамада Кларка.] — Каково ваше мнение о современных мусульманах и осознанной жизни? Стали ли мы оторваны от этого понятия?  — Знаете, это действительно интересно, когда мы смотрим на переходный период. Полагаю, немногие станут спорить с тем, что мы живём в эпоху великих перемен. Если взглянуть на мир между, скажем, распадом Советского Союза и 7 октября, — возьмём этот отрезок времени, — то это был период, когда, казалось, существовала некая логика международного порядка, которая похожа на сегодняшний ИИ с его обещаниями: «Эй, тебе станет легче. Позволь ИИ сделать это за тебя. Тебе не придётся об этом беспокоиться». Но каждый раз, когда это происходит, знания и навыки утрачиваются и замещаются, и возникает зависимость. Я смотрю на мировую систему и продовольственную систему — и это возвращает нас к «зелёной революции» и индустриализации сельского хозяйства в 40-х и 50-х годах и далее: пестициды, удобрения и всё прочее, генетически модифицированные семена в конечном счёте. И я вижу систему, которая по сути пыталась заставить нас подключиться к ней, предлагая нам лёгкость и удобство. Вам больше не нужно думать о том, чтобы знать те 20 растений, что растут вокруг вашего дома. Вам не нужно знать о жучках и о том, когда они появляются, и что служит пищей для той или иной рыбы в ближайшей реке, и рассчитывать все это так, чтобы не игнорировать миграцию птиц — какие птицы возвращаются первыми, как они постепенно появляются в течение весны и когда улетают осенью. Не беспокойтесь, вам больше не нужно ничего из этого знать. Всё, что вам нужно, — это пройти через нашу государственную школьную систему, с первого по одиннадцатый класс, затем получить четырёхлетнее высшее образование, устроиться на работу и получать зарплату. Вам даже не нужно беспокоиться о купле-продаже, о торговле. Вам не нужно беспокоиться о риске или предпринимательстве. Это была жизнь, оптимизированная под удобство. Просто катитесь по конвейеру. Катитесь по конвейеру, не шумите, не расшатывайте систему, не нарушайте баланс. У нас есть еда в продуктовых магазинах, есть бензин на заправках — просто подключитесь и не беспокойтесь ни о чём другом. И это было очень и очень привлекательно. Это было очень и очень заманчиво. Это было выгодно государству, потому что так оно организовывало своё насилие, заставляя каждого родителя выходить на работу, облагая их доходы налогами и направляя их на военные нужды и так далее. И это было привлекательно для обычных людей какое-то время, потому что это было удобно и обещало лёгкую жизнь. Интересно то, что жадные люди не могут оставить всё как есть. И хотя эта система никогда не работала для всех, — даже несмотря на то, что она, как мне кажется, неявно обещала это, — она достигла точки, когда перестала работать для подавляющего большинства людей. И поэтому, если раньше те, кто выпадал из этой системы на начальном этапе, поднимали шум, но это не находило отклика, потому что в конечном счёте это было меньшинство, то теперь всё больше и больше людей видят: посмотрите, например, на ипотечный кризис субстандартного кредитования, на рецессию 2008 года, на «мусорные» облигации, а затем мы переходим к том, что здесь есть безумное пересечение с файлами Эпштейна. Я понятия не имел об этом. Я, знаете, слежу за некоторыми людьми, которые изучают эти документы, как обанкротился Bear Stearns и как они прятали свои деньги в JP Morgan, как JP Morgan обрушился. Есть множество безумных связей, всё это взаимосвязано. Но для обычного человека, как праивло, жизнь уже не та, что была раньше. Как будто этого уже недостаточно. Это не значит, что вы больше не можете катится по этому конвейеру. Но этот конвейер с каждым годом работает для всё меньшего и меньшего числа людей. (Tom Facchine. Are Muslims Disconnected From Conscious Living?) Читать продолжение: ⠀

«Предотвращение погрузки на животных тяжёлой поклажи» Права [животных], упомянутые в указах и связанных с ними нормативных актах, отсылают к практикам, существовавшим еще до Османской империи и воспринятым ею. Как отмечал аль-Маварди (ум. 450/1058), преступлением являлось перегружать животных и не развьючивать их, когда их владельцы останавливались на отдых. Для предотвращения таких проступков мухтасиб¹ вмешивался, чтобы пресечь подобное поведение (al-Mawardı n.d., p. 359; al-Sakhawı 1994, pp. 68–70). Будучи одновременно чиновником и правоведом, взгляды аль-Маварди демонстрируют, что благополучие животных также входило в сферу ответственности организации хисбы — важной институции в исламском праве и администрации. Практика Умара, второго праведного халифа и основателя института хисбы, послужила одним из источников для подхода аль-Маварди, поскольку Умар однажды назначил сдерживающее наказание лицу, взвалившему на верблюда чрезмерную ношу, исполняя свои обязанности мухтасиба (al-Khallal 1986, p. 45). Обязанности мухтасиба продолжали исполняться схожим образом в периоды правления Омейядов, Аббасидов, Фатимидов и Айюбидов. Например, мухтасиб в Каире направлял своих помощников в разные части города для инспекции базара и предотвращения погрузки на животных тяжёлой поклажи (Ergin 1995, p. 302). (Necmettin Kizilkaya. Be Gentle to Them: Animal Welfare and the Protection of Draft Animals in the Ottoman Fatwā Literature and Legislation) ¹ Мухтасиб — должностное лицо, занимавшее пост аль-хисбы в классических исламских администрациях, было исполнителем, чьи функции находились примерно между обязанностями судьи (кадия) и судьи по тяжбам (мазалим). Мухтасиб отвечал за соблюдение общественной морали, контроль за общественным благосостоянием и надзор за рынками. Его полномочия не включали разбирательство дел — он мог лишь урегулировать споры и нарушения закона, если факты признавались или имелось признание вины. Мухтасиб был наделен дискреционными полномочиями, позволявшими ему вмешиваться в такие вопросы, как коммерческое мошенничество и нарушение общественного порядка. Иллюстрация: Eugène-Alexis Girardet. Caravane dans le désert, 1875

«Свобода — это путь в стороне от проторенной тропы» В Швеции существует несколько государственных органов, которые имеют законное право проверять, собирать информацию о частных лицах или принимать решения, напрямую затрагивающие их личную сферу, экономическое положение и семейную жизнь. Эти органы действуют на основании строгих законов для защиты того, что именуется «общественными интересами». Но дело в том, что это касается не только государственных органов, но и частных банков. Банки круглосуточно отслеживают счета частных лиц с помощью автоматизированных систем. Они изучают отклонения от нашего «нормального» поведения. Власть использует средства массовой информации для фабрикации согласия среди населения. Речь идёт о массовом производстве народного одобрения. По‑простому это называется «обмануть». Власть создаёт ложное согласие не только через медиа. Существует целый ряд других изощрённых инструментов для формирования мнений и ценностей населения, таких как система образования и академическая среда, алгоритмы и поведенческий дизайн, культура потребления и индустрия развлечений, а также создание внешних и внутренних угроз с помощью проецируемых страхов (например, ислам). Речь идёт о создании иллюзии свободы выбора и свободы мысли. Крупные корпорации также финансируют частные аналитические центры, исследовательские институты и так называемых независимых экспертов. Контролируя язык, власть контролирует не только то, что люди думают, но и как они мыслят. Ложное согласие означает, что человек или народ говорит «да», хотя подлинное и свободное согласие на самом деле отсутствует. Причиной могут быть внешнее давление, страх, манипуляция, введение в заблуждение или неравный баланс сил. Понятие ложного согласия является ключевым в юриспруденции, психологии, этике, политологии и социологии труда. Мнимое согласие актуально во всех социальных отношениях. <...> Маркс считал, что то, что называется «общественным интересом» в капиталистическом государстве, есть чистая иллюзия. Государство делает вид, что представляет весь народ, но на самом деле является лишь инструментом правящего класса для контроля над индивидами. Это проходит красной нитью через всю историю. Раньше это осуществлялось через религию. Теперь инструментом служит иной вид веры (воображения, иллюзии). Мишель Фуко описал в 1975 году, что то, что преподносится как защита общего блага, на самом деле является технологией дисциплинирования, наблюдения и контроля над самыми приватными сферами жизни индивида. <...> Это не новый анализ. Ещё в античности Фрасимах говорил: «Устанавливает же законы всякая власть в свою пользу: демократия – демократические законы; тирания – тиранические, так же и в остальных случаях. Установив законы, объявляют их справедливыми для подвластных – это и есть как раз то, что полезно властям, а преступающего их карают как нарушителя законов и справедливости. Так вот я и говорю, почтеннейший Сократ: во всех государствах справедливостью считается одно и то же, а именно то, что пригодно существующей власти». (Платон "Государство". Пер. Андрей Егунов) <...> То, что говорят Маркс, Фуко, Хомский, Фрасимах и Сенека, — это то же самое, что говорили пророки. Это не вопрос правых или левых. Правые мыслители, такие как Айн Рэнд, Милтон Фридман и Фридрих Хайек, говорили то же самое. Даже Джон Стюарт Милль и Адам Смит говорили то же самое, хотя сегодня их причисляют к правым, но в своё время их считали левыми. Моисей говорил это. Иисус говорил это. И Мухаммад ﷺ говорил это: «После меня появятся правители, которые будут лгать и совершать несправедливость. И тот, кто поддержит их в их лжи и поможет им в их несправедливости, тот не имеет ко мне никакого отношения и не будет подведён ко мне возле моего водоёма!» Свобода — это путь в стороне от проторенной тропы. Она принадлежит анарху, человеку, который отказывается позволять себя дисциплинировать и обманывать. Это фаудавийя — активный разрыв с порядком системы, чтобы найти более высокий и более истинный порядок. (Abdussalaam Nordenhök) Читать полностью: ⠀

«Как наша вера учит нас относиться к Земле, на которой мы живем» «Появилась порча на суше и море по причине того, что совершают людские руки, чтобы дать им вкусить часть того, что они натворили, чтобы они вернулись [на прямой путь]» (30:41). 1.21 В этом аяте Корана мы находим основание для надежды на то, что еще не слишком поздно изменить наш курс. И в надежде на то, что мы сможем вернуться назад и выбрать правильный курс, мы приступаем к рассмотрению того, как наша вера учит нас относиться к Земле, на которой мы живем. Наш подход многогранен: • Как мусульмане, мы относимся к Земле как к благословенному творению Господа всех существ, Который возлагает на нас ответственность за все, что мы на ней совершаем. Мы стремимся понять, как, злоупотребляя ею, мы лишили её сакральности в нашем восприятии. Это может помочь нам заново открыть бесценность того, что мы теряем. • Мы стремимся сформулировать онтологическое и космологическое понимание отношений между Творцом и творением — а также отношений человечества с обоими и наших обязательств перед каждым из них — которое позволит нам ясно увидеть, как мы можем исправить то, что мы натворили. • Мы стремимся прояснить и сформулировать основные этические учения и ценности Ислама, чтобы они могли побудить нас к необходимым изменениям в поведении в соответствии с пророческой традицией. • Мы рассматриваем кризис, поразивший жизнь на Земле, через призму политической экономии и стремимся обнаружить, какие элементы исламского наследия справедливого распределения благ источников жизни на Земле — которые экономисты называют природными ресурсами — могут помочь нам устранить неравенство и реализовать более устойчивый, по сути, регенеративный подход к ведению благой жизни, не ставя под угрозу способность будущих поколений удовлетворять свои собственные потребности. • Мы стремимся определить наиболее существенные аспекты нашей религиозной традиции в области законодательства, нормативных актов, природоохранной практики, политики и активизма, чтобы мы могли начать предпринимать необходимые действия для восстановления динамического равновесия (mīzān), которое мы нарушили. (Al-Mizan: A Covenant for the Earth)

ИСТИННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ Было много революций, но только одна из них решающая, полная и справедливая - это Ислам. Задача размышляющего человека в том, чтобы найти Ислам, отталкивая ложный пуританский фасад, представленный современными арабами. Если вы удачливы и у вас есть свобода и необходимое решение, то Ислам откроется для вас. Наградой будет то, что вы сможете "видеть". Денежной вопрос, представленный золотым динаром, является лишь верхушкой айсберга большой конструктивной революции, которую мы называем Муамалят. Муамалят эта живая модель Ислама, отмененная после падения Халифата, и начала конституционного периода, который сегодня порабощает мир и нацию мусульман в частности. Все конституции устроены по одинаковому штампу ложной современной религии, которой является капитализм. Три элемента поддерживают власть ростовщического рабства во всех конституциях: Центральный банк, законное средство платежа и государственный долг. Все три глубоко противоречат Муамаляту, то есть Исламу. Таким образом, идея исламской конституции, подобна идее исламского виски – это абсурд. Вы должны разглядеть в этом вопросе две вещи: первая – это беспорядочный уровень пуританского Ислама, представленного ваххабизмом, силой утвердившимся на Аравийской полуострове; и второе и более важное – это глубина грядущей революции. Конституции, некогда представлявшиеся, как дух свободы, сегодня – для тех кто может видеть – стали инструментом массового порабощения ростовщичеством. Относительно проблемы денег, необходимо понимать, что золото и серебро заботит нас настолько же, насколько заботит картофель. Дело не в достоинствах металла в качестве валюты (которых достаточно много), для нас важна свобода. Аллах говорит в Коране: «Торговля по взаимному согласию». Он не говорит: «Торговля по взаимному согласию, кроме денег». Деньги, которые не выбраны свободно, это лишь мошенничество, легальный грабеж и в большей степени рабство. Суть Золотого Динара – СВОБОДА. Люди или вольны сами выбирать себе средства обмена или рабы хозяев кредитно-денежной системы. Это наше поколение является жертвой самой бесчеловечной, несправедливой и убийственной социальной системы, которую только видел мир: капитализма, в своем зените. Это время, безусловно, самое темное за прошедшие 1400 лет с момента прихода Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. То что листку бумаги позволено повелевать жизнью масс, только доказывает экстраординарную слепоту, ведомую страхом, и их неспособность к мышлению (наука не мыслит, сказал Хайдеггер), которые доминируют в нашей современной жизни. Принятие науки в качестве Истины, при том, что наука не способна размышлять об Истине, похоже на караван во главе со слепым. Принимая науки, как истины, когда наука не в состоянии мыслить истины, как ясный, как караван во главе с слепой. Возьмите для примера самую идиотскую и бессмысленную из всех наук - экономику. Если кто-либо из вас еще не видит этого, то это потому что вы все еще слепы. Возможно, вам потребуется чудо. Ваш образованный рассудок не сможет вам помочь. Когда мы, мусульмане, освободимся от наших собственных демонов, а именно: от яда фальшивого протестантско-пуританского Ислама, который возник в политическом вакууме, образовавшемся после падения Халифата, вы увидите Ислам, который некоторые из вас смогут признать. Ислам это чистая религия. Это написано в каждом из нас, верующем или неверующем, и когда время наступит, последует признание. Наша революция – это восстановление смыслов: когда “свет прибывает, темнота исчезает”. Нет двух сил во Вселенной, кроме Единого. Нет никакой власти, кроме как у Аллаха. Победа принадлежит Аллаху. Ва ля галиба илля Ллах! Она начинается здесь и сейчас, везде и в любой момент. (Umar Ibrahim Vadillo) https://youtu.be/NfNgntAQ6EM