Pax Homerica

В общем, читать Джойса «ради Гомера» особого смысла нет, читать Гомера «ради Джойса» - смысл есть, хотя можно ограничиться пересказом и двумя-тремя страницами текста для уяснения стиля. Таково мое мнение, «эстетические директивы» мне известны.

Пока обсуждается «Одиссея» Нолана, я наконец осилила еще одну знаменитую «Одиссею»: джойсовского «Улисса», - и сегодня хочу поговорить о нем. Когда я училась, полного перевода еще не было, по зарубежке мы читали «Портрет художника в юности». Ничего не помню из содержания, но желание прочесть «Улисса» оставалось. Много позже уже купила книгу и застопорилась на первой же главе. Еще принималась – с тем же результатом. Но, наверное, ведение этого канала все-таки заставило сделать еще одну попытку. Читала в переводе Хинкиса и Хоружего, временами заглядывая в английский текст. Не могу сказать, что я получила какое-то особенное удовольствие. Не мое. Мне было скучно, физиологизмы и антиэстетизмы вызывали тошноту (the snotgreen sea, the scrotumtightening sea – «cопливо-зеленое море, яйцещемящее море»), а кощунственные шуточки в духе Демьяна Бедного («вспомните Пасифаю, в угоду чьей похоти мой древнедавний прадедок соорудил первую исповедальню») отнюдь не восхищали, даже при скептическом отношении к христианской традиции. Писательское мастерство оценить могу, но скуки это не отменяет. Мне хотелось какого-то интересного гомеровского интертекста, а он долго не просматривался. Однако к концу паззл все-таки сложился и стало понятно, что Гомер действительно играет в повествовании весьма значительную роль, хотя не так, как ожидала я. Если сравнивать с античными и позднеантичными играми с Гомером, то Джойс, пожалуй, простоват. Он не развивает гомеровский сюжет, как Вергилий, не достраивает, как Квинт Смирнский, не переосмысливает гомеровский текст, как авторы центонов. Но у него и задачи другие. Вообще античные аллюзии у него в основном школьного (старой школы) уровня: — «Эпи ойнопа понтон. Ах, эти греки, Дедал. Надо мне тебя обучить. Ты должен прочесть их в подлиннике. Талатта! Талатта! Наша великая и нежная мать». — «Я мог бы что-нибудь жидкое, - сказал Стивен. Только сделайте милость, уберите, пожалуйста, этот нож. Не могу смотреть на его острие. Напоминает мне о римской истории». (Тут я возмутилась: можно подумать, в истории Англии и Ирландии ножей было мало! Вот он, штамп о Риме, который и во всех голливудских фильмах просматривается). Правда, много всяких других культурных аллюзий, не всегда понятных (у каждого свой набор интересов) но во всех них разбираться, честно говоря, было лень. О своем методе сам Джойс писал так: «Я взял из “Одиссеи” общую схему — “план”, в архитектурном смысле, или, может быть, точней, способ, каким развертывается рассказ. И я следовал ему в точности». Иными словами, он просто берет «оглавление» (не полностью, а иногда добавляя к нему и не совсем гомеровские главы вроде «Блуждающих скал») и привязывает к нему свои эпизоды. Но именно оно структурирует этот бесконечный словесный поток и держит конструкцию. Именно оно позволяет увидеть в Стивене Дедале Телемаха, «духовного сына» главного героя, Блума. Именно оно же придает триумфальный характер возвращению Блума к своей не вполне верной, но все же избравшей именно его Пенелопе, жене Молли, хотя его «скитания» заняли всего лишь день. Но угадать названия джойсовских глав по гомеровскому плану я без подсказок в основном не смогла бы. Угадала разве что «Сирен» и «Навсикаю», ну, и к концу уже стало более-менее понятно. Гомер также дает Джойсу словообразовательные модели, правда, русскоязычного читателя этим не удивить, у нас свои «шлемоблещущие», «пышнопоножные» и «лилейнораменные» есть. Тем не менее сложных гомерообразных и грековидных прилагательных в тексте много, в таком роде: - Glittereyed, his rufous skull close to his greencapped desklamp sought the face, bearded amid darkgreener shadow, an ollav, holyeyed. – «Блескоглазый с рыжепорослым черепом подле зеленой настольной лампы вглядывался туда где в тени еще темнозеленей брадообрамленное лицо, оллав, святоокий». Это как раз интересно, но лучше читать в оригинале. Интересно также умение писать на архаичном языке (переводчики изощряются, имитируя стиль «Повести временных лет»). #рецепция

Сегодня каналу исполняется 5 лет. И как можно отметить эту дату, если не просмотром новой «Одиссеи» Кристофера Нолана? Уже отгремели баталии, натягивающие литературоведение на кинематограф, так что можно спокойно, но уверенно перейти в стан тех, кому фильм понравился. Скажу больше: фильм великолепный. И небезосновательно. По моему (скромнейшему) мнению, «Одиссея» Нолана — потрясающее произведение киноиндустрии, в котором автор предложил зрителю качественную, продуманную и впечатляющую историю на основе бессмертного текста Гомера. Да-да, а как ещё подтвердить бессмертие Гомера, если не тем, что сегодня языком технологий XXI века эхо его эпоса разносится по кинотеатрам всего мира и вряд ли оставит кого-то равнодушным. Да, люди идут в кино «на Нолана», но выйдут из кино «с Гомером». Пишут, что в России резко выросли продажи текста Одиссеи. Но мы должны понимать, что в наш век рилсов и прочих забот этот сложный текст прочтёт мизерная часть людей. Книга останется на полке, но если в голове останется фильм — это уже маленькая победа, это уже маленький шанс вернуться к источнику. Три часа в кино — совсем непустяковое дело, чтобы имя Гомера услышали миллионы и увидели, как седая древность оживает на твоих глазах. За это нужно поблагодарить режиссёра. Его рука видна буквально в каждом кадре, он всё продумал, он выстроил композицию, он подобрал отличный основной состав актёров, он не унизил эпос, не сделал из него попсу. Он перевёл его на новый язык кино, показав несмолкающее сердцебиение гомеровского эпоса в веках. Ведь каждый узнает здесь что-то своё: несправедливость и беспощадность судьбы, глубочайшую верность, низость предательства, благородство и малодушие — мы каждый день живём в этом маятнике добра и зла, только в собственной микропроекции. Эпос Гомера не про жизнь на другой планете, он про нас в непредсказуемых волнах убегающего времени в попытках вернуться к привычному и родному. Поэтому фильм Нолана — не тот троянский конь, что несёт в себе опасность разочарования или обмана. Его определённо стоит посмотреть и, перефразируя Вергилия, не бояться режиссёров, и такие дары приносящих. #tl_рекомендации #tl_кино #tl_античность

О книге Любови Сумм "Лира, лук, веретено. "Гомер и искусство метафоры. Одиссея и Илиада".https://vk.ru/away.php?to=https%3A%2F%2Fgorky.media%2Ffragments%2Fpochemu-odissei-poxozh-na-goloveshku&utf=1

В фильме Кристофера Нолана «Одиссея», казалось бы, сохранены почти все эпизоды «приключений  Одиссея», отциклопа до истребления женихов. Это красивая история. И все же это история Нолана, а не Гомера, Гомеру едва ли не противоположная. Одиссей Нолана, как мы постепенно узнаём, сознательно не хотел возвращаться домой, потому что его мучало чувство вины за ни много ни мало гибель всей цивилизации. Именно он предложил захватить Трою, оставив на берегу моря деревянного коня с отрядом греческих воинов внутри — будто бы как дар троянцам и общим для них и греков богам. Тем самым было разрушено доверие к священным законам Зевса: гостеприимству,почитанию святынь, погребению мёртвых с честью... Обманув троянцев, Одиссей Нолана сломал сакральный порядок, которым держался мир. И женихи Пенелопы, которые в отсутствие Одиссея грабят его дом и хотят убить его сына —  лишь отдаленное эхо преступления самого героя. Ближе к концу мы узнаём, что даже «народы моря», зловещие варвары, которым предстоит сокрушить мир Бронзового века, кажется, не существуют — есть только варварство человеческой натуры, высвобожденное Одиссеем. Итак, Одиссей, чувствуя свою вину перед прежним миром, не хочет возвращаться домой. Оказавшись на острове нимфы Калипсо, он добровольно ест отнимающие память цветки лотоса, чтобы забыть свой дом и свою вину. Собственно, и прибывает на Итаку Одиссей, только чтобы истребить женихов, оставить трон Телемаху и снова отплыть в изгнание — уже с Пенелопой. При этом он не питает иллюзий: солнце Бронзового века садится. Впереди ночь. История, которую рассказывает Гомер, внешне близка этой. Там тоже в центре находится священный закон Зевса и его попрание (женихами). Только Одиссей Гомера — это не раздробленный внутренне и мучимый чувством вины человек. Это герой, «многострадальный», но полный греческого «агонального» (то есть соревновательного) духа. Даже его проступки связаны именно с избытком силы и любопытства. «Одиссея» Гомера — это, так сказать, «возвращение короля». Герой лжет и меняет маски, но конечная цель у него одна: он хочет вернуться домой, к жене и сыну, и восстановить законный порядок вещей (для такого возвращения в греческом есть термин — nostos). Недаром свою каноничную форму поэмы Гомера приобрели именно во времена, когда Греция возрождалась после катастрофы Бронзового века. Одним словом, Нолан рассказывает историю о вине и гибели законного порядка, а Гомер — о подвиге его возрождения. Недаром фильм Нолана заканчивается видом заходящего солнца, в то время как в поэме Гомера чаще всего повторяется строка «Рано рожденная вышла из тьмы розоперстая Эос», говорящая о рассвете. ✍ Петр Пашков — кандидат теологии, доцент ПСТГУ 🔭 Академия Фомы — просто о сложном в искусстве

Обилие окологомеровских новостей последней недели буквально не давало мне вставить слово, но сейчас они вроде бы иссякли, так что я возвращаюсь к привычному ритму и сегодня хочу поговорить о Цирцее. Загадочный это персонаж. Мне всегда казалось, что Цирцея и Калипсо дублируют друг друга, даже непонятно, зачем Гомеру понадобились обе они. Относительно Калипсо предполагают, что она впервые у Гомера и появилась. Цирцея же – более укорененный в традиции персонаж, неслучайно и ее происхождение почти одними и теми же словами описывается у Гомера (Od. 10. 137-139) и Гесиода (theog. 956-957): она дочь Гелиоса и океаниды Персы, а также сестра Ээта. Цирцея появляется и у Аполлония Родосского (Arg. 4, 659–752), была она, вероятно, и в более раннем эпосе об аргонавтах. У Гомера первое упоминание о ней мелькает в 8-й книге (Od. 8, 447-448) в несколько надуманном контексте: Арета вручает Одиссею сундук с подарками и советует завязать его узлом, что Одиссей и делает, завязывая узел особым способом, которому его научила Цирцея. О самой Цирцее Одиссей подробно рассказывает в 10-й книге. Он и его спутники приплывают на ее остров уже после злоключений с Полифемом и лестригонами, поэтому они напуганы и чрезвычайно осторожны. Одиссей сначала сам отправляется на разведку, но, ничего толком не разведав, возвращается с охотничьей добычей, оленем. За трапезой Одиссей произносит странные слова: Нам неизвестно, где запад лежит, где является Эос; Где светоносный под землю спускается Гелиос, где он На небо всходит; должны мы теперь совокупно размыслить (Od. 10, 190-192) Как можно не знать, где восток, где запад? Или небо над островом Ээей всегда облачно? Потом Одиссей делит спутников на две группы и первую группу отправляет на разведку. Они и попадают в плен к Цирцее, превратившись в свиней, - все, кроме их вожака, Еврилоха, который, почувствовав неладное, вовремя дал задний ход. Чисто повествовательная странность: рассказы о том, что случилось со спутниками Одиссея у Цирцее, даны от лица Одиссея и от лица Еврилоха, причем рассказ Одиссея подробнее, хотя логичнее было бы наоборот. Затем Одиссей вновь отправляется на разведку сам, по пути ему встречается Гермес, который инструктирует его, как вести себя с Цирцеей и дает ему противоядие-«моли». Почему Гермес не явился ему при первой разведке на острове? Одиссей поступает так, как велено: когда Цирцея начинает угощать его, подсыпает моли в еду, а потом угрожает ей мечом. Здесь сразу несколько странностей. Во-первых Цирцея, наделенная провидческим даром, не узнает Одиссея сразу, и лишь едва увернувшись от меча, догадывается, кто он. Как выясняется, к ней Гермес тоже являлся и предупреждал о его приходе. Если так, то непонятно, почему он не мог приказать ей не трогать его. Кроме того, странно, что Цирцея, дочь бога солнца и океаниды, прямо называемая богиней, смертна (а у нее даже служанки – нимфы). Цирцея встает на сторону Одиссея только после того, как он заставляет ее поклясться. После этого она уже только помогает ему и спутникам. Одиссей со спутниками отдыхают у нее на острове целый год, - при том, что, в отличие от Калипсо, Цирцея не имеет намерения удержать Одиссея навсегда. Когда же они наконец решают покинуть остров, она объясняет им, как попасть в Аид. Заключительный штрих: когда Одиссей и спутники уже отплывают, Цирцея, невидимая им, приводит на берег черную овцу и черного барана для жертвоприношения перед входом в Аид. Почему Цирцее понадобилось стать невидимой, тоже непонятно. Мифа о Телегоне, сыне Одиссея и Цирцеи, Гомер еще, видимо, не знает. #персонажи #герои #боги

Одиссей преследует Цирцею. Аттический кратер, ок. 440 г. до н.э. Музей Метрополитен. #вазопись.

https://dzen.ru/news/story/6dc86fee-b069-5625-9ce3-f88b7aa84c89?lang=ru&opertop=1&persistent_id=3397363961&rubric=personal_feed&story=50b42bc0-0268-5ba0-aca2-d30454610c2e&t=7490666938381635584&rid=4115969453.900.1786045214624.68977

Продажи «Одиссеи» Гомера выросли в Москве и Подмосковье в три раза на фоне выхода картины Кристофера Нолана. Продажи поэмы Гомера «Одиссеи» увеличились в Москве и Московской области на 200% по сравнению с прошлым летом на фоне выхода в кино трехчасового одноименного фильма Кристофера Нолана. При этом также увеличились и продажи Гомера в целом, уточнили нам в «Читай-городе», по сравнению с летом прошлого года их стало на 138% больше. Неофициальный прокат картины стартовал 30 июля, в том числе в московском регионе. За прошедший уикенд пиратская версия картины, по данным «Бюллетени кинопрокатчика», собрала в России около 270-300 миллионов рублей. У фильма нет официального проката в стране, так как заявлений по вопросу выдачи прокатного удостоверения в Минкультуры не поступало. Из-за блокировок мы в MАX: https://max.ru/ostorozhno_moskva

Richard Broxton Onians (1899–1986) was a classicist and Hildred Carlile Professor of Latin in the University of London. His major publication was The Origins of European Thought: About the Body, the Mind, the Soul, the World, Time and Fate (Cambridge UP, 1951). Onians was born in Liverpool on 11 January 1899; his father was Richard Henry Onians. He served in the 4th South Lancs and the RAF in 1917–1918, and then gained a first class degree in classics at Liverpool University. In 1922 he became a research student at Trinity College, Cambridge, where his thesis won the Hare Prize. Onians was a lecturer at the University of Liverpool in 1925–1933, and professor of classics at the University of Wales in 1933–1935. In 1936 he became Hildred Carlile Professor of Latin at the University of London until his retirement in 1966, and was thereafter an emeritus professor. Onians' doctoral research explored concepts in Homer and was awarded the Hare Prize in 1926, a condition being that the work should be published by 1929. He negotiated an extension to this time limit, and although a 1935 draft with the title Origins of Greek & Roman Thought, mainly concerning the body, the mind, the soul and fate is held by the British Library, his book, though circulating in manuscript, was not published until 1951, as The Origins of European Thought: About the Body, the Mind, the Soul, the World, Time and Fate (Cambridge University Press). It was reprinted, with corrections and a slightly expanded appendix, in 1954. In 1988 Cambridge University Press printed a paperback edition, which was reissued in 2011. (ISBN 9781107648005). His obituary in The Times in 1986 said "Although the book, which covers a vast field, does not always carry conviction, it was one of the most important of its day in the field of classical studies and remains a valuable tool", and commented that he had published little else although he had worked on additions to the book. Jules Brody wrote in 2014: "His prodigious learning and intellectual daring put Onians squarely in a class with Damaso Alonso, Ernst-Robert Curtius, Mario Praz, and Leo Spitzer. And yet his book has been virtually ignored by classicists, philosophers, and philologists, at least in the world of Anglo-Saxon scholarship. Onians married Rosalind Lathbury, who had been one of his students, on 27 December 1937. They had six children: Dick Onians, sculptor; John Onians, polymath; and four daughters. He was a council member of the Association of University Teachers in 1946-53 and a member of its executive committee in 1946–1951. He died on 21 May 1986 [англ. вики]. __________ “На коленях богов. Истоки европейской мысли о душе, разуме, теле, времени, мире и судьбе” (рус. перев. Л. Б. Сумм, 1999).

➡️ В этом году в Москве родились два Одиссея, а также по одному Аиду, Дионису, Афродите и Гере, сообщили в столичном ЗАГСе. При этом некоторые мифологические имена остаются настоящей редкостью — среди них Зевс, Посейдон, Геракл, Прометей и Артемида.

Новая «Одиссея» приятная - понравились особенно динамика, композиционные решения, сохранилась большая часть наиболее узнаваемых мотивов оригинала, смотреть было не скучно. Визуально прекрасно - пейзажи, зубчики на стенах Трои, убранство помещений. Местами смешно, чудища присутствуют, превращение в свиней крайне наглядно-магически, забавно было наконец увидеть как можно разместиться внутри деревянного коня. Можно пожаловаться на излишнюю сентиментальность и Голливудский touch, но в общем и целом для меня смотрится как увлекательная визуализация знакомого текста. @scatebrana spectabat et postea scripsit

Уже обсуждается новый фильм. Я пока не смотрела (и не рвусь). Но если у кого-то есть впечатления, можете делиться.

Кембридж красивое показывает!📃 Папирусные фрагменты «Одиссеи» Гомера, датируемые аж II веком н.э.! Созданы в Египте и написаны ранним греческим унциальным письмом – хорошо сформированным книжным почерком того времени. Cambridge University Library MS Add.4074