Мистер Дарси и бал

Helen of Nowhere (2026) by Makenna Goodman I bet you've always wanted an apple tree, professor. Look at you, with that nice wool vest. You look like a man who needs an apple tree all his own. Итак, правило такое: в каждой выборке Букера должна быть тоненькая синяя книжка, про которую Рейчел Каск должна сказать «написано виртуозно». Helen used to say that teachers were saints, because all day they had to deal with other people's children. Most teachers were teachers their whole lives, and while few started as a teacher and became something else, plenty of people started as something else and became teachers later. В Гардиан должны написать рецензию, почти полностью пересказывающую сюжет, но игнорирующую финальную часть книги, где мужчина превращается сначала в женщину, потом в собачку. Про женщину уверенности нет; хотелось свериться с профессиональными критиками, но они, судя по всему, тоже не до конца поняли, раз пересказывают сюжет. My mother had a set of china which I always thought would explode if I touched it, or that, if I used it incorrectly, would detonate a world war. Maybe she used it on special occasions with guests long after I was asleep. But I never saw it move beyond its encasement in the sacred hutch. When my mother died, my wife and I inherited the china. What a burden to be the benefactor of these potential catastrophes. A responsibility had been bequeathed to me: Don't mess this up, I didn't, now it's up to you. And what should happen if I broke it, one piece, or all of it in some inevitable earthquake? A chasm would open beneath me and suck me down forever. Книга, говорит Гардиан, «заставляет задуматься»; в совокупности с блербом Каск в переводе на русский это означает следующее: — скучно; — претенциозно; — две-три смешных и очень противоречивых тейка; — сюжета нет; — рассказчики меняются; — мысли путаются; — критерии виртуозности не определены; — читать не обязательно. #booker2026_longlist

Большое спасибо «Фонарю» и его прекрасным посетителям, которые в погожий петербургский денек, то есть в ливень стеной, приехали в Упсала-цирк, чтобы слушать лекции, плести человечков, есть пиццу, веселиться и, конечно, покупать книжки 🩵 Была очень рада лично видеть подруг и коллег, знакомые лица в темном зале всегда дают опору, — и спасибо за репортаж, иначе, как сказала Дарина, «ну кто это пол фотографирует? А, муж? Ну да, это святое», хотя я специально взяла динозавра на удачу :)

Вчера за ужином говорили о самом больном — о будущем образования. О формировании критического мышления в эпоху искусственного интеллекта, с готовностью выплевывающего информацию, которую иные обучающиеся бездумно копируют и тут же забывают. В питерской Вышке, например, на программе по филологии на первом курсе есть предмет «Цифровые методы обучения», и по-моему, это гениально. Там учат современно учиться. Это вообще важнейшее, чему должен научиться любой человек, желающий что-то новое узнать, в чем-то разобраться с азов. И вот я лично была рада узнать, что к новому учебному году обновилась и подписка Синхронизации, о которой многие знают и даже наверняка пользуются. Там появилось самое главное, что я сама как преподаватель и ученик жду от образовательных проектов: базовый инструментарий, обучающий, за что конкретно и в каком порядке хвататься, чтобы не потонуть в море лекций. Теперь в подписке есть «Культурный онбординг»: 5 недель подряд эксперты в областях живописи, кино, литературы, философии и балета (привет, Богдан!) рассказывают слушателям, как подступиться к изучению их сферы. Отбор и структурирование информации — важнейший элемент, без которого (увы, знаю по себе) даже самая интересная культурная подписка часто так и остается невостребованной. Человек теряется в большом объеме материала, не знает, куда бежать. Теперь у Синхронизации не просто ценный мех 2550 лекций, а важные знания, как их готовить их смотреть. На живых вебинарах с лекторами курсов можно задать конкретные вопросы и уточнить интересующие вас детали. В подписке будет кружок, но не в смысле видео в телеграме, а клуб по интересам, где вы будете общаться с такими же увлеченными слушателями. В общем, теперь в подписке есть главный двигатель развития — поддерживающее сообщество. Надо обязательно этим бонусом воспользоваться. А по моему промокоду ДАРСИ можно присоединиться к культурному сообществу со скидкой 40%. Успевайте 🤍

По совету дорогой Дарси наткнулась на классную, короткую книжку Элизабет Страут The things we never say. Во-первых, мой уровень языка (пришел, ушёл, дождь), во-вторых, моя занудная тема про открытые (прямые?) диалоги с детьми, родителями, любимыми, коллегами. В третьих, почти неожиданно сегодня читать про мужчину возраста 57 лет, который проходит сквозь череду личных кризисов (привет, «Дядя Ваня»), когда такая привычная для современной литературы женщина (привет, Миранда Джулай) — всего лишь герой далёкого, почти глухого второго плана. Забрала отсюда слово bewilderment (Artie experienced both an immediate terror and bewilderment), которое по строению как будто про бешенство, а по словарю — тихое недоумение, то есть заблудиться в мыслях как в диком лесу. Прекрасная книга об одиночестве человека при формальном множестве ролей, поиске смысла жизни и каком-то лимбе, куда попадаешь растеряв предыдущие жизненные задания. Часть диалогов написана репликами в косвенной форме и через эту форму Страут задается главным вопросом: надо ли говорить эти самые things? Кому, когда, как? Зачем? После этой книги я, как ребенок после лета, как-то окрепла. И очень хотела бы, чтобы и мои молодые пока дружбаны тоже.

#booker2026_longlist и спасибо, Катя, что мне теперь можно не писать рецензию) Кто после Whistler Энн Пэтчетт ищет еще одну книжку «про добрых и хороших людей», то новая Страут идеально соответствует запросу. Более того, The Things We Never Say действительно прекрасно подойдет как первое (или первое спустя долгое время) чтение на английском: простая жизнь, простой синтаксис, понятная лексика, но не примитивная и вообще хорошая. Мне особенно понравилась последняя фраза, но она сработает, только если прочитать всю книгу до конца) Думаю, что наверняка выйдет и на русском.

Unsayable (2026) by Michael Cunningham Дочитала мемуары (of sorts) Майкла Каннингема, сотканные из лоскутков нелепых или нежных воспоминаний, цитат из любимых книжек и портретов друзей и подруг, которые когда-то появлялись — или осознанно были убраны — со страниц его книг. Каннингем рассказывает о своем достаточно привилегированном детстве и о том, как чуть было не стал художником; о случайном разговоре со старшеклассницей, которой он восхищался, открывшей для него Вирджинию Вулф; о многочисленных работах, никак с писательством не связанных, но нацеленных на получение опыта, которого у него как у приличного мальчика из хорошей семьи не было. Я могу понять и Брэндона Тейлора, который в NYT жалуется, что маловато историй из жизни (но не забывает уточнить, что Michael Cunningham is a beautiful writer; еще бы, ведь он сам так старается быть на него похожим), и Стива Донохью, который считает, что не обязательно нам всем было знать, как в юности Каннингем подрабатывал хастлером. С другой стороны, ну что значит не обязательно. Действительно, некоторые моменты в книге можно было бы посчитать совсем кринжовыми — но они прописаны виртуозно акварельно, без лишних подробностей, с такой ностальгией, знаете, сытого человека, который с иронией вспоминает годы, когда он пытался притворяться голодным (спойлер — не получилось). Знание того, что у самого Каннингема все сложилось (и начиналось) вполне хорошо, не дает читателю посочувствовать его лирическому герою от души — и не дает отчаяться. Все его элегантные приключения даже в какой-то степени заставляют еще больше восхищаться талантом Каннингема, который в своих романах очень достоверно рассказывает о потерянных, грустных созданиях, ранимых маргиналах, которым далеко не так повезло, как их автору. Кстати, о ранимых созданиях — было очень интересно читать о том, какое неизгладимое впечатление произвела на Каннингема рецензия Мичико Какутани на «Плоть и кровь» (наверное, мой второй любимый его роман)): говорит, я постарался ее забыть, но если вдруг я переживу эту критикессу, я прокрадусь на ее похороны и подложу экземпляр романа ей в гроб, чтобы через много лет кто-то нашел его и решил, что это была ее любимая книга. Мне кажется, если вам понравится цитата ниже, то вам стоит прочитать эту книгу: Donna Lee was extravagant and irreverent, prone to outlandish dress on a campus where flamboyance in any form was otherwise unknown, while the rest of us generally wore jeans and sweatshirts in a spirit reminiscent of the Puritans’ abhorrence of frivolity. In the midst of all that denim and corduroy, all those backpacks, Donna Lee moved like a Christmas ornament. She was an exotic beauty, with dark pillowy lips and a broad face. She’d walk across campus wearing faux-lizard-skin slingbacks and a thrift-store slip-dress with long ropes of pearls around her neck, or a rainbow Afro wig with a frilly blouse and fishnets. Although I, like many, was initially intimidated by her, once we actually met I learned that she was friendly and informal, that she called people honey or Miss Thing, that she regarded her wardrobe more in the way of a child playing dress-up than as the figure of haughty glamour she appeared to be from a distance. She was pre-med, with a minor in literature. P. S. Аудиокнигу не рекомендую: при всем уважении к авторскому голосу, надо было это отдать профессиональному актеру. P. P. S. Что думаете про обложку? Who wore it better?

Мама, я на Фонаре Звучит чуточку менее эффектно, конечно, чем «на шлагбауме катаюсь» (что я как филологическая дева мечтала сказать примерно всю свою жизнь), но гораздо более важно и еще более радостно. В субботу, 15 августа, в 12:30 буду говорить о Гомере, об Эмили Уилсон и Григории Стариковском, о том, как из «Илиады» и «Одиссеи» можно найти цитаты для стикеров на все случаи (современной) жизни. Если вы еще не любите Гомера, то приходите. Еще уже любите, приходите тем более. Если не на меня, то на Михаила Майзульса, когда еще такое случится. И не забудьте большие сумки, чтобы накупить на барахолке книжек по смешным ценам. До скорой встречи!

Bill says the secret of good teaching is to know those taught and to care more about what is being taught. Frederica has a sudden memory of Jude Mason interrupting her Lawrence lecture with Nietzsche. (from Babel Tower by A. S. Byatt) Недавно Лена писала про любовь к профессии и к слушателям, а я сегодня думала про азарт и кругозор, про то, как не только твое образование и начитанность, но и случайные и, кажется, совершенно бесполезные знания из рилсов оказываются очень кстати в учебной комнате. Важно не только сколько ты прочла книг, но какие сериалы смотрела, знаешь ли новые мемы, где была и что видела, можешь ли рассказать примитивный анекдот или опознать картину по описанию. Как Фредерика из моего любимого «Квартета» А. С. Байетт, я никогда не мечтала преподавать, и, не скрою, бывают дни, когда не клеится с those taught, или, воспользуюсь университетским жаргоном, обучающимися. Иногда я прихожу в аудиторию и думаю, господи, зачем это вам (и мне). А иногда мы читаем на РКИ историю про мальчика, у которого была толстенькая бабушка и худенький дедушка, и дедушка очень любил бабушку и очень грустил, когда она умерла, — и тут я подскакиваю и говорю, а сейчас я расскажу вам про Родиона Щедрина и Майю Плисецкую, и показываю кусочек из интервью Познеру, и все рыдают, я в первых рядах. Вот такие иногда уроки получаются.

«Алло, коллеги», — этой наиболее употребительной из моих фраз можно полностью охарактеризовать роман Гвендолин Райли The Palm House из длинного списка этого года. #booker2026_longlist Алло, коллеги, в наш журнал назначили энергичного редактора, который хочет сделать из нас Нью-Йоркер (Нью-Йоркер из борин, не совершайте эту ошибку). Алло, коллеги, пойдемте в паб, где вы сможете — иронично, конечно, и самоуничижительно, — пожаловаться на жизнь, под понимающие кивки и been there, done that. Алло, коллеги, а меня, кстати, зовут Лора, забудьте на минуточку про нашу редакцию, можно я расскажу вам, как меня в детстве известный мужик совратил. Алло, коллеги, я быстро, не волнуйтесь, вы даже привыкнуть ко мне не успеете, пожалеть меня тоже будет сложно, но вы уж постарайтесь. У меня еще есть история, где я жила, пока ждала свою новую квартиру. Алло, коллеги, а что там с энергичным редактором? Конец книги? Чтобы сэкономить бумаги на еще один букерономинированный роман? Ну окей, хотя бы обложку красивую можно? Спасибо! Cheers, mate! P. S. Алло, коллеги, как производственный роман это никуда не годится, а про совращение малолетних нам уже ирландцы из позапрошлогоднего списка на шестистах страницах в подробностях рассказали.