Миры в мирах

Кооператив учёных Когда мы начали прорабатывать вопрос научных медицинских исследований, то столкнулись с необходимостью сертификации оборудования, привлечения специальных компаний для заполнения грантовых заявок, сроками, измеряемыми годами, и другими обстоятельствами, которые убивают инициативу. Этот процесс разительно отличается от современного процесса сбора фактуры для исследования с помощью ИИ. Тот же ИИ даёт следующую рекомендацию для получения исследовательского гранта в децентрализованном фонде за несколько недель: Открываешь governance-форум сообщества — например, VitaDAO, фонда исследований долголетия, — публикуешь предложение: гипотеза, дизайн исследования, бюджет, что получит сообщество. Дальше публичное обсуждение, доработка и голосование держателей токенов. Если сообщество говорит „да", с лабораторией заключается договор на исследование, а его будущий результат оформляется как IP-NFT — цифровой актив, в который зашиты и сами данные, и коммерческие правила их использования. Захочет фармкомпания лицензировать молекулу — роялти автоматически вернутся тем, кто когда-то профинансировал работу. И сообщество сможет направить их в следующее исследование Упомянутое выше VitaDAO профинансировало три десятка проектов на несколько миллионов долларов. А когда одно из профинансированных исследований (молекулы против фиброза) дошло до токенизации, спрос превысил предложение в семнадцать раз, что говорит о готовности сообщества платить за науку. Второй вопрос, с которым мы столкнулись: как использовать разработки из страны с санкциями в других, и как оставаться открытыми для международного научного взаимодействия. Форма организации децентрализованных фондов (DAO) юрисдикционно нейтральна и может иметь свои представительства в разных, в том числе временно конфликтующих, юрисдикциях. И вся эта форма схожа с историями объединения продавцов в маркетплейсы, банков в платёжные системы и другими кооперативными сюжетами. Учёные в результате сами выстраивают для себя инфраструктуру: как привлекать и распределять средства на исследования, как отслеживать использование своих разработок и монетизировать их.

Блокчейн и наука Пару лет назад я участвовал в мероприятии Foresight Institute, куда съехалось несколько сотен учёных из разных уголков мира рассказывать друг другу, куда развиваются их направления. Учёный из США, изучающий свойства плаценты для долголетия, рассказывал, что раньше их исследования финансировали криптаны блокчейн-энтузиасты. В тот год стоимость биткоина была в локальной яме, и перспектив на привлечение финансирования он нигде не видел. Возможно, это был ранний сигнал назревающего кризиса американской науки: согласно опросу Nature, 75% ответивших учёных рассматривают отъезд из страны. Недавно бурно обсуждался отчёт Белого дома, где текущие сокращения бюджетов на науку связаны, в том числе, с неэффективностью всей системы, где учёные тратят половину времени на бюрократию. Схема, где государство финансирует университеты, университеты в фундаментальную науку, а индустрия превращает её в продукты, генерирующие налоговые доходы государства, сформировалась в середине прошлого века. В докладе они, по сути, признают, что она более не эффективна, и хотят превратить государство в заказчика наподобие венчурного фонда. Параллельно развиваются институты с целевым мандатом (FRO, focused research organisations). Например, в 2021 году, после ковида, группа предпринимателей из Кремниевой долины организовала Arc Institute с бюджетом более 600 млн долларов для сокращения цикла разработки методов лечения сложных заболеваний. Но заработок с разработок у них опциональный, а институт фондируется на принципах дарения — что долгосрочно может быть не совсем самодостаточно. Децентрализованная наука намерена максимально разорвать необходимость контролировать весь цикл разработок одной организацией (страной, корпорацией, институтом). Смысл в том, чтобы хранить на блокчейне как результаты исследований, так и коммерческие правила их использования в других исследованиях, коммерческих или некоммерческих проектах. Это позволяет смешивать государства, корпорации и сообщества на стороне фондирующих (например, Pfizer стала одним из инвесторов децентрализованного фонда VitaDAO), и учёных, институты и компании из разных стран на стороне исследующих новые горизонты науки.

Студенческая мечта В студенчестве я ездил учиться на электричке в Петергоф, пригород Санкт-Петербурга, где находился физический факультет СПбГУ. Старые советские корпуса без ремонта, отсутствие финансирования на модернизацию и котлета в тесте с пивом «Петровское» в буфете на обед. Я учился на экспериментальном направлении, где мы занимались компьютерным моделированием физических процессов. Его спонсировал завод электрических приборов, которому нужны были прикладные специалисты. И это был оазис посреди бюджетной разрухи: отремонтированные аудитории, новое оборудование и дополнительные выплаты преподавателям. В те годы я мечтал о коммерциализации науки. Я хотел участвовать в сокращении цикла от фундаментальных исследований до прибыли настолько, чтобы наука перестала зависеть от государственного бюджета. В процессе продажи приложения «Кошелёк» в Т-Банк я читал книгу «Исследование действием» Торберта. Там описывается последовательность стимулов: результат получается из действий, действия из стратегий, стратегии из миссии. Тогда я понял, что моя коммерческая деятельность — это одна из стратегий заработать капитал, чтобы реинвестировать его в науку. Когда я запускал Техно Ашрам, у меня наконец появилось ощущение, что я занялся деятельностью с большой наукоёмкостью, своей студенческой мечтой. Мы хотим запустить ряд исследований воздействия персонализированных вибрационных протоколов на перспективные задачи, среди которых работа с ПТСР, СДВГ, аутизмом, постинсультными состояниями, спортивными результатами и долголетием. Но постепенно стало понятно: венчурные инвестиции не подходят по циклам возврата капитала, коммерческая структура по капиталистическим стимулам, государственное фондирование из-за бюрократии и других ограничений. Изучив, как развивается международное сотрудничество в науке, мы сейчас рассматриваем, в первую очередь, децентрализованную науку (DeSci). И, возможно, этот процесс сам по себе и есть мое научное исследование действием принципов координации в науке. А какие были у Вас студенческие мечты?

Цифровой сосед Я в этом канале много писал о прохождении личного кризиса, в котором уходил в большие долги. Занять у банка мне психологически намного проще, чем у друзей. А на плаву удержали меня именно многочисленные друзья и партнёры. Но инструментов, которые соединили бы лёгкость банка с доверием друга, практически нет. Я долгое время изучал вопрос горизонтального банкинга, где люди кредитуют людей на независимой инфраструктуре. Сначала центральной идеей была сеть поручительств, но одного этого инструмента явно не хватает для масштабируемой инфраструктуры доверия. В обществе взаимного кредита из XIX века доверие держалось на пяти принципах: репутация, своя доля в общей кассе, персональный лимит, взаимная ответственность с индивидуальными ограничениями, соседство участников. Соседи осуществляли социальный контроль, и нарушение общих договорённостей приводило к болезненному изгнанию. Проблема в том, что соседа больше нет. Мир подвижен и виртуален, возникают проблемы как с идентификацией, так и с взаимным контролем. И вот здесь я вижу роль блокчейна и ИИ: они по частям пересобирают те же принципы. Блокчейн даёт переносимую репутацию, и автоматическую ответственность через залог и смарт-контракт. ИИ авторизует незнакомца по его цифровому следу и оценивает его в реальном времени. Но у этого цифрового соседа есть теневой двойник - система социального рейтинга. Если сервисом владеют платформа или государство - это надзиратель. Если же он прозрачен, а владеют и управляют им сообща сами участники - это сосед. То есть доверие масштабируется только вместе с распределением власти над платформой, которая его масштабирует. Остаётся вопрос: при каких условиях такая площадка вообще может возникнуть, и как потом предотвратить передачу контроля над ней коммерческой организации или государству.

Общество взаимного кредитования В одном из сообществ, в котором я участвую, есть общий фонд для экстренных случаев. Любой участник, попав в трудную ситуацию, может взять из него до 10% на срок до трёх месяцев. Этот эксперимент работает без лишних вопросов, скоринга и залогов. Достаточно быть частью сообщества и подтвердить видеозвонком и другими способами, что тебя не взломали. Схема, основанная исключительно на доверии, скорее всего, не масштабируется. Но есть очень занимательный долгосрочный и масштабный пример из царской России. В 1864 году в Петербурге открылось общество взаимного кредита. В нём люди (изначально в основном купцы) сообща собирали кассу и кредитовали из неё друг друга для торговли. Член общества был одновременно совладельцем и заёмщиком. К 1914 году в стране было более 1000 таких обществ, в которых участвовали свыше 630 000 членов. А вся кредитная кооперация, вместе с сельскими ссудо-сберегательными товариществами, к 1917 году насчитывала около 16 500 организаций и порядка 14 миллионов пайщиков. Ответственность была вложенной, фрактальной: внутри общества члены отвечали друг за друга, общества объединялись в союзы, а на вершине стоял кооперативный Московский народный банк с отделениями от Лондона до Харбина. Современный банк смотрит прежде всего на компанию и сделку, оценивая залоги, обороты, отчётность и другую корпоративную документацию. Общество взаимного кредита смотрело на человека и его репутацию. Кредит открывали не под актив, а под личность. Но участие держалось не только на социальном доверии, как в нашем примере, - были и другие принципы.

Кооперативная финансовая инфраструктура Около двух миллиардов человек используют карты Visa. Сейчас мало кто помнит, что эта платёжная система родилась как кооператив конкурирующих банков. В 1958 году Bank of America начал развивать собственную карту. Но идея не выдержала масштабирования: как только сеть попытались расширить на другие банки, она утонула в хаосе и убытках. Развязку придумал Ди Хок, менеджер одного из банков-лицензиатов. Он предложил банку перестать ею владеть. В 1970 году контроль передали новой структуре, которой сообща владели и управляли сами банки-участники. В процессе отчуждения сети от единственного владельца было заложено несколько принципов: 1) владение как неотчуждаемое право участия, а не акция, которую можно продать на сторону; 2) власть и функции максимально распределены: ничто не делается централизованно, если может делаться на уровне ниже; 3) управление распределено так, что ни один участник, даже самый крупный, не может доминировать; 4) система соединяет конкуренцию и кооперацию: банки переманивают клиентов друг у друга, но сообща управляют общими рельсами. Эта конструкция построила глобальную инфраструктуру платежей. Но у истории есть занимательный второй акт. В 2008 году Visa вышла на IPO — и банки-владельцы продали кооператив публичному рынку, обналичив около 18 млрд долларов. Сеть вновь стала частной корпорацией, демонтировав первый принцип, который запрещал продавать долю на сторону. А у частной глобальной сети, инкорпорированной в одной юрисдикции, со временем обнаружились ограничения. Отключение России в 2022 году сделало тему платёжного суверенитета приоритетной. И глобальные платежные системы начали проигрывать локальным платежным системам, особенно в развивающихся странах. Для путешественника и гражданина мира это пока острая, осязаемая проблема, и сейчас есть множество инициатив по роумингу между локальными системами QR-кодов и переводов. И это ещё одна область, где могут возникнуть новые кооперативные гиганты.

Холархия смыслов Капитализм учит нас иерархии, конкуренции и максимизации прибыли. Мы привыкли считать это двигателем прогресса, но это лишь одна из историй, которую мы себе рассказываем. В книге «Change the Story, Change the Future» Дэвид Кортен показывает, что любая экономическая система — производная от историй более высокого уровня. И под нынешней лежат две: 1) Научный материализм: мир - бессмысленный механизм, где нет цели, а разумно лишь преследовать свой интерес. 2) Дистантно-патриархальные религии (в их наиболее иерархичном прочтении): смысл и власть снаружи, высшая инстанция награждает достойных. Эти истории помещают источник смысла вне системы. А если смысл вовне, туда же можно отправить и ответственность: за результат отвечает божья воля, невидимая рука, рынок, акционеры, алгоритм или кто-либо еще вовне. Кортен считает, что чтобы перейти к более устойчивому и экологичному взаимодействию, нужна история, которая включит прежние и превзойдёт их. Он называет её живой вселенной, где мы клетки общего космического организма. Мне ближе для этого понятие «холархия» (Артур Кёстлер) — иерархия холонов. Холон одновременно и целое, и часть большего целого. Клетка целостна, но она часть органа; орган — часть тела, и так далее. Мы не винтики машины и не подданные вертикали — мы холоны. И тогда ответственность некуда отправить наверх: наверху не хозяин, а лишь большее целое, частью которого ты являешься. Холархия на языке экономики — это когда ответственность и владение распределены фрактально по уровням, а не делегированы наверх. Отсюда, мне кажется, и могут вырасти принципы другой экономики. Мне пока неясно одно: как возникают новые истории со своими принципами — через теорию, которую сначала продумывают, или через практику, которую сначала проживают, а осмысляют потом. Что первично — история, меняющая устройство, или устройство, рождающее новую историю?

Время инноваций в формах координации Когда говорят про инновации, чаще всего подразумевают технологии. Не менее коммерчески и социально интересны новые бизнес-модели. Следующий уровень, с моей точки зрения, — новые формы координации. Паровая машина — технология. Подписка — бизнес-модель. А акционерное общество — инновация координации: в 1602 году эта форма позволила тысячам незнакомцев сложить капитал в одно предприятие, а спустя два столетия именно она сделала возможными железные дороги и другие индустриальные прорывы. Показательно, что после первого же биржевого пузыря Англия запретила акционерные общества почти на век: новая форма координации сначала всегда выглядит жульничеством или наивностью. Маркетплейсы — тоже великая координационная инновация: алгоритм согласовывает действия миллионов продавцов и покупателей без единого начальника. Но в эту форму зашита асимметрия: координирует алгоритм миллионы, а принадлежит одному. Сила координации — из XXI века, форма владения — из XIX. Экономисты давно показали (например, Хансманн), что форму владения выбирает арифметика: совместное владение достаётся тому классу участников, для которого чужая монополия обходится дороже, чем издержки совместных решений. Сто лет эта арифметика работала против кооперативов: договариваться было дорого. Сейчас в торговле обе переменные сдвинулись одновременно: цена чужой монополии — рента платформ — доросла до половины цены товара, а издержки координации рухнули: согласование, учёт, расчёты и контроль исполнения умеют делать алгоритмы. Это и есть кибернетическая модель управления : участники договариваются о целях и правилах, а исполняют их код и обратные связи. Голосуют не по каждой сделке, а только об изменении правил. Поэтому моя ставка в торговле — кооперативная инфраструктура. Мой дедушка, ученый физик-социолог-экономист, двадцать лет назад писал, что на смену иерархическому капитализму придёт горизонтальная кооперативная эпоха. Он описывал два типа систем — популяционные, где элементы конкурируют, и организменные, где они кооперируются, — и то, как эволюция сложных систем раз за разом совершает один и тот же переход: популяция становится организмом. Так одноклеточные стали многоклеточными. Миллионы продавцов, конкурирующих на чужой площади, — популяция. Возможно, их следующий шаг — стать организмом.

Рыночная площадь Рыночная площадь со времён Средневековья была центром городской жизни. И это всегда было одним из самых видимых котлов развития социального устройства: нужно было решать, кто будет проверять весы, кто — допускать новых торговцев на площадь, как обеспечивать конкуренцию и предотвращать картельные сговоры. Но сейчас общинная рыночная площадь превратилась в маркетплейсы. Причём в России ситуация особенно яркая: на Ozon и WB приходится до 80% онлайн-заказов страны. И эти виртуальные площади контролируют не только место обмена, но и дороги (логистику), банк (рассрочки, кошельки, факторинг), таможню (модерацию) и суд (арбитраж споров). Кроме того, площадь зачастую сама выступает продавцом, развивая собственные бренды, — то есть конкурирует со своими же клиентами. Мне интересно, как это доминирование будет сломлено. Варианты по сути сводятся к вопросу, чьей будет площадь: государственной (регулирование), чьей-то ещё (новые гегемоны, нишевые решения) — или ничьей (открытый протокол, кооперативная инфраструктура). Я уже десяток лет говорю про экономику намерения: пользователь по своему запросу, с учётом доступного контекста о нём, получает наилучшее решение — а не то, которое выгоднее показать площадке. Закрытый маркетплейс на это не способен по своей природе: его выдача — это реклама, собственные бренды и те, кто согласился на комиссию. Наилучший ответ на запрос может дать только площадь, у которой нет своего интереса в выдаче, — открытый протокол. Но протокол сам себя не внедряет: нужен тот, кто построит рельсы, будет держать стандарт и проверять весы. Отсюда моя ставка: открытый протокол, опирающийся на кооперативную инфраструктуру, где продавцы совместно владеют витриной, данными, финансовым слоем и логистикой. Тогда у площади снова появится тот, кто проверяет весы, — все, кто на ней торгует.

Лифт состояний Одна из креативных концепций, которую мы прорабатываем для центров Филл - лифт состояний. Ты приходишь и выбираешь, куда хочешь «телепортироваться»: в расслабление, ясность, фокус, мягкую энергию, сон или творческий поток. Пока из карт состояний мне пока больше всего понравилась схема, которую Джон Лилли описал в книге «Центр циклона» (спасибо @alexgidirim за рекомендацию). В ней он объединяет свои наблюдения, вибрационные уровни Гурджиева и понятия из разных духовных традиций. Состояния он условно делит на: * негативные: страх, боль, одиночество и напряжение; * нейтральное: восстановление и обучение; * положительные: поток, ясность, любовь и единство. От космического ужаса до полного единства. Интересное совпадение: Лилли известен еще и тем, что популяризовал флоатинг (расслабление в капсуле с теплой соленой водой). А мы не раз получали отзывы, что наше кресло ощущается как «сухой флоатинг». Наша долгосрочная задача - помогать людям переходить из режима выживания в осознанное творчество. Но первый шаг к творчеству - не вдохновение, а безопасность и свободное внимание. То есть переход от отрицательных состояний к нейтральному. А краткий опыт «высоких» состояний потока любви, ясности и единства может показать направление развития и давать мотивацию системно заниматься собой. Какие еще карты состояний Вы знаете?

Состояния сознания из книги "Центр циклона" Джона Лилли

Техноделические центры ФИЛЛ За год тестирования виброакустического кресла мы провели сотни сессий. Наш основной вывод: сильнее всего людей притягивает возможность выйти за пределы привычных состояний. Туда, где тело тонко чувствует вибрацию, а звук становится пространством. Так родился проект ФИЛЛ — центры иммерсивного опыта на стыке технологий, искусства и работы с состоянием человека. Мы создаем новый тип городской инфраструктуры - между театром, выставкой и ретритом. Место, где впечатление становится инструментом изменения состояния. По мере роста темпа жизни и неопределённости людям всё сложнее находить время на длительное восстановление — поэтому растёт спрос на короткие форматы переключения состояния. При этом именно переживаемый яркий опыт становится точкой входа — тем, что притягивает людей и делает такой формат востребованным. Для этого мы строим пространства, где человек не наблюдает опыт со стороны, а проживает его изнутри. И для них создаём серию перформативных арт-опытов, где соединяются звук, вибрация, свет, запахи и драматургия. ФИЛЛ — это технологичная сцена для художников, работающих со звуком, телом и пространством, и платформа для создания произведений, которые невозможно реализовать в традиционных форматах искусства. Каждый сценарий рассматривается как отдельное произведение со своим автором и художественным языком. В то же время мы обсуждаем проект с учеными, психологами и врачами, чтобы обеспечить безопасность и корректность воздействия. Мы строим сеть локальных и портативных центров как повторяемую модель, которую можно масштабировать в разные города и быстро разворачивать в новых пространствах - от культурных площадок до массовых городских пространств. Долгосрочная цель проекта - помогать людям выходить из режима выживания в осознанное действие и творчество. Сейчас мы собрали команду, проработали план запуска и готовим к открытию первый центр в Москве для проверки гипотез по продукту, спросу и экономике. На этом этапе мы ищем единомышленников, готовых инвестировать в открытие тестового центра и создание первых перформативных сценариев. За подробностями можно писать мне лично: @fshubin

Антикризисные сессии Предприниматели и топ-менеджеры постоянно попадают в ситуации тотальной неопределенности. Когда старые решения уже не действуют, новые еще не видны, а промедление вызывает невыносимое напряжение. За последние годы я не раз помогал людям в таких ситуациях: : находить следующие шаги, возвращать внутренний огонь, видеть новые развилки, собирать вокруг себя нужных партнёров и специалистов. И хочу развивать свою практику индивидуальных консультаций. Моя сильная сторона в совмещении стратегического мышления и подходов с чувствованием зарождающихся новых трендов в лидерах и рынках. В поиске акупунктурных точек изменений. И поиске путей выхода из внутреннего хаоса к конкретным шагам. Я запускал много проектов: • Yota Phone — первый смартфон с E-Ink дисплеем   • Simplate — интерактивные банковские терминалы (видео анонса проекта)  • Synqera — персонализация в офлайн-ритейле  • Кошелёк — лидер агрегации лояльности и платежей в РФ, более 14 миллионов пользователей а месяц, продан Т-банку (история создания компании)   • Swoo — крипто-кэшбеки в развивающихся странах С 2024 — развиваю проекты в техноделиках и финтехе (пока в стелс-режиме). Последние полгода участвую в пространстве Эволюция в качестве консультанта корпоративных программ. Каждый проект - это череда кризисов и последующих побед. Переходы между ними - глубокие эмоциональные погружения в неизвестное, одиночество и выстраивание новых опор в поисках новых идей. А по пути множество бриллиантов из людей, знаний и опыта. Эти сессии для предпринимателей, стартаперов и топ-менеджеров, которые находятся в кризисе, переходе или стратегической неопределённости. Примеры тем для обсуждений: • что на самом деле происходит • где ядро кризиса • какие решения больше не работают • какие следующие шаги возможны • где искать энергию, людей и новые развилки Стоимость - 30 000 рублей. Запись по ссылке

Конвертируемые займы в предпринемателей Я не раз писал, что мечтаю о том, чтобы люди вкладывали не в компании, государства и цемент, а в людей, которые это все создают. В традиционных бизнесах люди привыкли брать кредиты и займы для развития своего дела, для ученых и художников развиты модели грантов и покровителей для поддержки их деятельности, а последние годы много было разговоров о капиталистической парадигме, где в людей инвестируют за долю в их будущих доходах. Серж Фаге предлагает гибридную модель, которая мне идеологически нравится намного больше перечисленных выше: он берет долгосрочный коммерческий займ с возможностью его последующей конверсии на особых условиях в доли в его начинаниях. Зная проекты, которые родились у него за последние годы глубокой трансформации, в голове закрутилась мысль о привлечении инвестиций в себя по схожей схеме, чтобы, в том числе, проинвестировать в Сержа...

На какой частоте ты вибрируешь? В фантастической повести «Год 2150» Тии Александер люди в будущем черпают из макрокосма знания во время сна. Для этого кровати вибрируют на частоте души, чтобы ввести человека в пиковое состояние соединённости со всем миром. Проведя сотни сессий на виброакустическом кресле, мы на своём опыте убедились, что в случае воздействия вибрациями точно не работает подход «один размер подходит для всех». У всех разное строение тела, уникальные коллекции нейромышечных зажимов и быстро меняющееся психоэмоциональное состояние в моменте. У кого-то основной зажим в голове, и его сложно вывести из размышлений, а кто-то сверхчувствителен, и грубое воздействие действует оглушающе. Большинство профессионалов, работающих с вибрационными инструментами (чаши, колокола, гонги, нагайки, веники, голос и т. д.), действуют по алгоритму. Настоящие же мастера никогда не могут объяснить, что и как они делают. Каждая сессия уникальна и рождается в моменте в зависимости от клиента, его состояния и запроса. Вибрацию различные институты исследуют более полувека, но дальше простых алгоритмов, подстраивающихся под сердечный ритм или грубые данные о частотах работы коры головного мозга, не уходили. С моей точки зрения, следующий большой прорыв в техноделиках произойдёт, когда будут собраны большие данные для выявления неявных закономерностей изменения состояния человека в зависимости от внешнего воздействия светом, тактильной вибрацией и звуком. Для этого мы постепенно трансформируем проект «Техно Ашрам» в научно-исследовательский холдинг, где основная задача — собрать десятки тысяч сессий с биологической обратной связью для генерации персонализированных, эффективных и при этом безопасных протоколов воздействия. И, возможно, в процессе этого исследования мы научимся отвечать на вопрос: «На каких частотах каждый из нас вибрирует?..»

Комментарии можно оставлять под этим сообщением