OLD ARSELOV

https://youtu.be/oVcW60Dczmk?si=o84wK_V66Ov9396j год 2010. Лигготи выпускает свой заговор - как попытку изобрести операцию клонирования философских терминов в свете последней инстанции, методологически заданной как безысходное реальное. Попытка построить науку о философии как исчисление копиума превратилась в метакопиум. Год 2002. Сиратори выпускает металарпическое исследование, которое должно установить ларп как абсолютную реальность. Год 2026. Отрывается окно в реальное ларпа:: заходим

Сегодня от стримов отдохнём, но зато завтра будет вот такое ❤️

Существуют ли ларп-философы? Наверно, есть люди, которые по каким-то причинам преувеличивают заинтересованность в рассмотрении философских вопросов, но подражатели конкретных философов – это вообще исключительно мифические персонажи. Да и всё это – не то.

Кирилл Кровь и Плесень Хорохордин со своим хоуми написал текст, где невооруженным глазом рассматриваются философские решения с целью найти там человеческие останки🙃🌟🌟 Мне все это поле распри за (не)человеческие судьбы напоминает границы, расставленные в одном из томов ужаса философии, где по-деррилезовски подчеркивается, что нормальность / человечность / реальность сами по себе являются наиболее ненормальными, нечеловеческими, нереальными и так далее. Всем читать! https://t.me/ksenoimpulsi2/241

В 1992 году в легендарном Ворвике выходит что-то вроде сборника, который называется «Deleuze and the Transcendental Unconscious» под редакцией Джоан Бродхерст Диксон. Этот сборник связывает делезианскую линию Ворвика с конференциями «Virtual Futures», о которых я рассказывал в одном из видео, и, следовательно, с CCRU. Сборник примечателен тем, что в нем смогли ужиться примерно тридцатилетние Й. Г. Грант; будущий крупный специалист по Делезу и автор монографий Д. Уильямс. А также Н. Ланд и Б. Массуми, написавший длинный текст «Everywhere you want to be: Introduction to Fear». Массуми закладывает пролегомены к своей будущей «теории аффектов», одновременно закладывая основы для «эпистемологии страха»: страх не является эмоцией, страх – это сама объективность. Массуми связывает страх с проблемой расщепления человека. У этой проблемы есть несколько уровней. Массуми вводит базовую сущность человека, которая является чем-то вроде длительности Бергсона, интенсивности Делеза, падения в пропасть Ницше, короче, безосновностью, зонами ужаса, смерти и «готического материализма». В первую очередь все это выступает как форма нелинейного сложного времени. Таже Массуми вводит понятие «товар». Если Ланд писал про аксиоматизацию как про то, что заставляет мир работать по логике эквивалентности независимо от того, понимает это человек или нет, и где товар представляет собой примерно такого рода абстракцию. То Массуми видит в нем еще и экзистенциальную функцию, которая отстрачивает падение и смерть, но при этом генерализует всеобщий страх, делая его подлинной реальностью. Чтобы это было возможно, требуется вторичная человеческая идентичность, производная, которую Массуми называет «Я-потребитель». Суть товара состоит в том, чтобы поддерживать идентичность, не давая человеку столкнуться с собственным падением. Дело не в пресловутой критике потребления, а в том, что товар выступает как оператор, связывающий два типа темпоральности. Это позволяет Массуми трансцендентально дедуцировать возможность для своей будущей теории аффекта. Но интерес представляет не только это, а то, что Массуми размышляет про уровни и степени расщепления человека в контексте проблемы ретерриторизации внутри теорий, которые делают ставку на расщепление: марксизм преодолеет расщепление в коммунизме, феноменология – в переживании и подлинности, деконструкция – в бесконечной деконструкции, психоанализ – в генитальности разрешении кастрации и так далее. Несмотря на то, что в каждом из перечисленных подходов есть обоснование того, что преодолеть расщепление невозможно, Массуми делает решающий выпад: первичны не границы, которые расщепляют, а актуализация этих границ. Актуализация чего? Виртуальности. Это означает, что бергсоновское расщепление между двумя типами множеств является родовой формой всех других безусловно существующих расщеплений – трансцендентальное расщепление между длительностью и одновременностью. Для Массуми страх как объективность вынуждает человека искать преодоления расщепления, используя всевозможные ресурсы от философии до прочего копиума. В этом смысле «Киберию» Ланда можно понимать именно в этом ключе. Даже уважаемый нами Иван Белоногов исходит из того, что расщепление можно преодолеть, став неким идеальным первертом. Хотя делезовский мазохизм – это нечто большее, чем всратая лакановская структура (но об этом мы поговорим на совместном подкасте☕️). Массуми не предлагает крупных становлений и превращений, но тонкую игру с новыми интенсивностями, где начинать нужно не с собственного всемогущества (я синистер 333) , но с объективности страха. Для более подробного погружения слушайте мой новый подкаст на Бусти: https://boosty.to/oldarselov/posts/c31c0a88-221e-41e2-8fea-d25814296362?share=post_link

оригинал был тут: https://t.me/humanimalien_monster

Михаил Федорченко поделился текстом LetovCCRU (какой-то самопровозглашенный ученик Негарестани и фанат сибирского панка) «Re-Engineering Schizoanalysis with Guattari’s Functionalist Architecture» (https://diffractionscollective.com/2026/04/04/re-engineering-schizoanalysis-with-guattaris-functionalist-architecture-letovccru/), который дефает ДГ от критики Брассье. Эта критика была изложена в тексте «Concrete Rules and Abstract Machines: Form and Function in A Thousand Plateaus», опубликованном в сборнике «A Thousand Plateaus and Philosophy», где разные авторы раскрывали тот или иной аспект книги ДГ. Статья LetovCCRU представляет собой своего рода патч, который должен апнуть делезианство, чтобы обойти критику. Мусолить то, что топорная критика Брассье, которая всегда повторяется, я смысла не вижу. Замечу только, что это не особо отличается от его критики Гегеля, так как и там и там он обнаруживает круги между «универсальным» и «частным». Брассье приводит много тонких замечаний, но они все легко собираются в общие моменты. Первый заключается в том, что отношения дестратифицированной плоскости и стратифицированной организации являются круговыми, потому что не существует четкого способа и правила, по которому можно определить, что линия ускользания сработала по ницше-делезовски верным образом. Второй момент является ответом на возможную критику. Если мы в качестве ответа скажем, что критериев и правил быть не может, так как каждый сам процессуально изготавливает свое делезианство и свое трагическое вечное возвращение, то остается проблема того, что в тексте ДГ нет последовательного принципа различения между индивидуальной свободой и онтологическим детерминизмом. Типа, короче, что ваши делезианские практики – это не ваши практики, а то, что вменило вам бытие. Получается, что увеличение качества ваших сил определяется не вами, а самой системой, что делает бессмысленным делезианский праксис. Этот ход, видимо, Брассье заимствует у Ника Ланда. Короче говоря, вывод оттуда такой: если ДГ не дают нам внешнего критерия или правила, то их система не может различить освобождение и уничтожение. Я бы не сказал, что делезоведы относятся к этой критике серьезно, потому что она не врубается или не хочет врубаться в саму суть делезовской мысли, где освобождение всегда связано с риском. Это всегда вопросы удачи. И субъект всегда является только частью машины. Но LetovCCRU рассматривает критику всерьез и предлагает поставить патч в виде четверицы Гваттари из «Шизоаналитических картографий» Гваттари. Я не хочу вдаваться в детали этой системы, но принцип такой. Если Брассье видит в «Тысяча плато» систему напряжения между двумя диалектическими моментами, которые порождают круг, то надо добавить еще функторов. Тогда образуется модель из четырех пунктов выдачи, а не из двух. Это позволяет производить оценку или критерий не изнутри бинарного круга, а из взаимного определения пунктов внутри четверицы. Именно поэтому эти более тонко распределенные пункты выглядят так забавно: «F as Actual Real, Φ as Actual Possible, T as Virtual Real, and U as Virtual Possible». Таким образом, патч убирает круг, устанавливая вместо него необходимость многоступенчатой обработки. Есть еще один забавный момент. В книге «Against Continuity: Gilles Deleuze's Speculative Realism» автор аргументирует, что КиШ ДГ – это последовательный выход Делеза из виртуалистического монизма «Различия и повторения». В этом смысле критика Брассье больше бьет по этой книге, потому что там существует самостоятельная область виртуального бытия (связи Идей и особых точек), которое через драматизирующие интенсивности распределяется на пространства и качества. И именно это виртуальное бытие определяет каждую реальную сборку изнутри. По мнению автора, в «Тысяча плато» центральная фигура – это реальная сборка, устроенная примерно как машина по Л. Брайанту, а диаграммы, абстрактные машины и абсолютно дестратифицированное бытие – это часть этих сборок, а не квазиплатонический мир, который определяет сборку, как это в критике Брассье. Короче тысяча тел Мишеля Анри.

Коллеги и коллежанки, приглашаем в песочницу, где нам позволено резвиться. Что это? Concept.mediiia — редакционная среда для гуманитарных публикаций, которым тесно в готовых институциональных коробках: философия, визуальная культура, дизайн, медиа, искусственный интеллект, research through design, тёмные онтологии и другие пограничные зоны. Нас интересуют тексты, которым плохо живётся в привычных местах: для академического журнала в них слишком много образа и живой интонации, для дизайн-медиа — слишком много теории, для Telegram или Substack — слишком много визуального плана и архивного веса. Concept.mediiia задуман как место, где такая публикация наконец получает форму. Главная ставка — работа с материалом как с тексто-визуальным объектом. Визуальное мы мыслим как дополнительный смысловой слой, который разворачивается наравне с письмом, иногда впереди него. Схема, коллаж, карта, типографический разрыв, документальный фрагмент, генеративный образ, архивная находка иногда могут обнаружить швы, вывернуть наизнанку или даже разорвать в клочья то, что казалось аккуратно сшитым. А если нет визуального слоя? На этот случай предусмотрен ключевой формат — коллаборация автора текста с автором изобразительного ряда. Например, я (Олег Пащенко) заявил о готовности участвовать в публикациях как визуальный соавтор — читать тексты редакторски и проектно, искать образную логику и собирать визуальный ряд. В других случаях соавтором становится приглашённый дизайнер, иллюстратор, картограф, автор визуального исследования. Логика проста: автор приносит мысль и материал, визуальный соавтор помогает им вырастить вторую нервную систему. Войти к нам можно с разных сторон: новый текст, написанный специально для concept.mediiia; репаблиш материала с визуальным усилением; диалоговое эссе; перевод с кураторским предисловием; визуальная рецензия; досье темы; публикация вокруг одного объекта, изображения, платформы, интерфейса, ритуала, странного медиа-феномена. Что получает автор? Автор получает внимательное редакционное чтение, помощь с композицией, коллегиальный разбор, визуальное продление мысли, включение в тематические ядра и карты чтения. Его публикация получает ответы, маргиналии, визуальные рецензии, входит в досье темы, связывается с другими материалами и постепенно становится частью живого архива. Мы не обещаем того, чего ещё нет: массового трафика, готового престижа, эффектной фасадной звёздности, быстрого хайпа. Зато уже есть сильная рамка и редакционная машина. Если вам интересно увидеть свой материал в новой форме — напишите в личку или в канал. Мы возьмём один ваш текст или одну тему и поищем тот слой, который уже ждёт проявления. На первом этапе мы берём ограниченное количество материалов — не потому, что строим закрытый клуб, а потому, что хотим работать с каждым текстом внимательно.

Какое влияние крах советского проекта оказал на материалистическую диалектику? Почему именно после этого Деррида заговорил о призраках Маркса? Как мыслители, вроде Жака Рансьера и Антонио Негри, начали эпоху постмарксистской мысли? Почему эта эпоха подошла к концу, а коммунизм стал нормативным идеалом, горизонтом мысли и формой посткапиталистического желания? В этом выпуске подкаста Антон Сюткин рассказывает о современной материалистической диалектике как теории абсолюта, возникшей из неудач социалистических проектов прошлого. https://youtu.be/Bo_9wW_uuTA

Фихтеанское различие между этикой и правом проводится согласно следующей логике: «этика – это отношение Я к самому себе, тогда как право – это отношение Я к другим вовне». Это расщепление на внутренний аутистический вектор и внешний социальный в литературе интерпретируется и объясняется по-разному. Для меня наиболее интересен клонированный таким образом Фихте, где это расщепление сокращало бы зоны различимости до абсолютного мистэона: тайный ковенант Мишеля Анри и Анри Бергсона. В «Основе естественного права» расщепление происходит в понятии индивида. С одной стороны, индивид, конституированный отношениями с другим. С другой стороны – внутренне автономный индивид. Однако автономность индивида опосредуется правом, потому что свободный выбор индивида заключается в том, что он через самоограничение своей деятельности открывает простор для деятельности других индивидов, что делает возможным свободный выбор. Это значит, что вне сообщества люди не обладают ни правами, ни свободой. Если и стоит изготавливать темного двойника Фихте, то только, чтобы освободить его от этой навязчивой социальной философии. В «Замкнутом торговом государстве» Фихте пишет, что человек соглашается с договором тогда, когда публично объявляет о своей профессии. Государство должно обеспечивать экономику ресурсами и контролировать эти контракты, то есть Фихте настаивает на плановой экономике. При этом внутренняя мораль заключается в том, чтобы исполнять свое призвание в каждом случае. Представьте себе такой новый совок, который будет тиранить людей по признаку того, чтобы каждый должен выполнить свое призвание. Эту родовую идею можно понимать на разных уровнях, начиная с того, где Бланшо продумывает апории государства сверхлюдей со всеми вытекающими проблемами вроде той, что каждый сверхчеловек должен каким-то образом признавать сверхчеловечность другого, и заканчивая тем, что Ляруэль назвал демократией. Клонированный Фихте доводит это до абсурдного темного не-просвещения, где каждый будет должен отрываться от чувства делезо-рыночного океанического «все во всем» и становиться реальным в последней инстанции или единичным. Это самая смешная хуйня на свете. Если Анри жалуется, что Маркса никто не понял, и что речь на самом деле была про отчуждение индивида от собственной внутренней аутической жизни, которую щемили как в ржавом совке, так и в проклятом капитализме, то в этой невозможной темной тоталитарной не-въебенной машине будут перераспределять все, чтобы заставить индивида становиться собой. Именно из этой не-киберии пришли черемша и мелстрой. В работе «Основные черты современной эпохи» Фихте пишет про стадии, которые следует пройти на пути к этому совершенству. Он определяет свое время как стадию борьбы с авторитаризмом. И в конце концов этот темный полу-гитлерюгенд полу-совок должен будет самоуничтожиться, потому что индивидов не нужно будет заставлять становиться собой, так как они раскроют свою родовую сущность. Подробнее об этом в последнем подкасте на бусти: https://boosty.to/oldarselov/posts/ca62f151-aff6-4bb0-879c-d4ee15af453c?share=post_link

https://www.cataclysm.online/post/stanovlenie-kriptomutatsii вирулентная плесень должна уничтожать дальше🤨🤨🤨

клыкастый свэг

Удивительное рядом

Когда Мейясу называют аналитическим философом