Машинерия бессознательного

Искусство и наука в конечном счете направлены на преодоление пространства и времени, на обретение не просто могущества, но всемогущества. Технология имплантирована в сознание человека, Голем устанавливает свое владычество в психическом пространстве. Он возникает как образ человека, как образ отца-инструктора, как бог без протезов, как воплощение творческой любознательности (Bemachtigungstrieb), как продвижение рефлекса цели. Голем есть образ бога, возводящего «своими» протезами к возвышенному чину своего предержателя — человека. Человека, стоящего в страхе перед неразоблачимостью будущего. Виктор Мазин. Голем возвращается: одержимые. Zdzislaw Beksinski. Sculpture of a head, 1960.

«То, что человек с помощью своей науки и техники осуществил на земле... не только звучит как сказка, а и есть прямое осуществление всех — нет, большинства — сказочных желаний...». Так человек за счет превращения фантазмического порождения в порождение реальное, за счет экстериоризации и воспроизводства Голема возносится в нарциссической прогрессии к установленному сознанием и в сознании идеал-аттрактору: «человек сформировал идеальное представление о всемогуществе и всезнании, олицетворенное им в своих богах. Богам приписывал он все, что казалось недостижимым для его желаний или было ему запрещено. То есть правомерно сказать: эти боги были идеалами культуры. Теперь человек значительно приблизился к достижению этих идеалов и сам стал чуть ли не богом». Однако это «чуть ли» все же причиняет неудобства, служит зазором, создающим напряжение между пространствами <...>. Виктор Мазин. Голем возвращается: одержимые. Rockwell Kent. Moonlight in the Adirondacks, 1960.

В известном смысле не важно, что имеется в данный момент «под рукой», собственное тело или тело дрозофилы, рука или рука-карандаш, глаз или глаз-телескоп, поскольку важна цель и даже не овладение, а обладание ею, не присвоение ее, а ее аттрактивность, движение к ней, извлечение удовольствия от влечения к овладению (Bemachtigungstrieb). Именно здесь появляется возможность доминирования и контроля: если знаешь, как работает Вселенная, то в известном смысле ее контролируешь. Одержимость со-знанием, знанием и познанием предопределена тем фактом, что разум как основной технолог призван обеспечить не просто выживание, но и продвижение человека по статусным позициям в социальной иерархии. Если знание — сила, то технология — средство захвата. Виктор Мазин. Голем возвращается: одержимые. Wallace Smith. Florentine Dagger - Third Drawing, 1923.

Лето. Мое - в книгах, в кино, в музыке. Спешу поделиться радостным событием. Наконец-то, впервые по-русски появляется переписка Фрейда с Флиссом! Спасибо-преспасибо ERGO!!! Всего будет четыре тома. Первый должен родиться на следующей неделе. С чем я всех читателей и почитателей психоанализа и поздравляю.

https://youtu.be/GgxroZDbi1g

Видео, рассказывающее о мрачных эпизодах жизни Вильгельма Райха, опубликовано на ютьюб канале Машинерии. Работая с текстами, привыкаешь к вторжениям бессознательного. Садишься написать одно, а получается совсем другое. Постепенно понимаешь, что не стоит переоценивать сознательное намерение. Я это Другой, Автор это Другой. В работе с новым медиумом, это столкновение переживаешь заново. Почему испачкался фон накануне съёмки ролика про анальный эротизм? Почему видео о смерти Райха, причем смерти вовсе не биологической, было так невыносимо делать? Стоило настроить камеру - на улице взвыли собаки, а за дверью - дети. Напряжение скачет, свет мигает. Пересохнет в горле, язык начнет заплетаться, что тоже взвоешь, после десяти дублей. Только монтаж помог справиться со всеми этими полтергейстами. Монтаж и желание высказаться в защиту творчества Вильгельма Райха.

Whereas it is arguable that Reich’s work could be fairly divided into separate segments, – thus an original psychoanalytic phase, a sex-economy and vegetotherapy intermediate phase and an orgonomic end phase, – Reich himself regarded his work as an integrated whole. In this way he attributed an identity to his scientific theory that is lost in the frequently fragmented biographies. Therefore, in view of the fact that Reich was in the habit of elaborating and emending his early writings according to later “realizations”, it is very difficult to achieve a clear historical and critical perspective on his work. Bernd Nitzschke. A Biographical Essay Commemorating The Fiftieth Anniversary Of The Death Of Wilhelm Reich. Pablo Picasso. Woman Dressing Her Hair, 1940.

The officers of the IPA and the DPV did not even deign to answer while the president of the DPG agreed to publish a communication, extracted from a report in the house organ, in which was stated, among others, that while Reich’s expulsion was an injustice, a symbolic rehabilitation could not be offered, because “in view of Reich’s later theoretical developments, calling Reich today a psychoanalyst and a posthumous readmission to membership are no longer possible. This would not be in keeping with his numerous ideas and activities nor with the present-day psychoanalytic image of the DPG”. Such reasoning by professional psychoanalysts would be the delight of a basher who, after having beaten his roommate black and blue, would refuse to take him back because he now looked so ugly. Bernd Nitzschke. A Biographical Essay Commemorating The Fiftieth Anniversary Of The Death Of Wilhelm Reich. Edward Burra. The burning torch, 1959 - 1961.

Half a century later, on the occasion of the 100th anniversary of Reich’s birthday (24 March 1997), Professor H. G. Petzold, a scientist interested in the history of psychotherapy but not himself a psychoanalyst, addressed a request to the officers of the IPA and the two German psychoanalytic societies the DPG and the Deutsche Psychoanalytische Vereinigung (DPV) to revoke Reich’s expulsion retroactively. Bernd Nitzschke. A Biographical Essay Commemorating The Fiftieth Anniversary Of The Death Of Wilhelm Reich. Mohammad Bozorgi. The Velvet of Your Eyes, 2015.

Al Jourgensen, William S. Burroughs and Jim Rose ,1992.

Al Jourgensen of Ministry and William S. Burroughs

https://youtu.be/kmLnizTlZvI

На ютьюб канале Машинерии вышло пятое видео. Рассказываю о том, как Фрейд и Ференци занимались психоанализом запахов. Любителям парфюмерии должно понравиться. Тема, на самом деле, очень недооцененная, а ещё липкая, вязкая, пахучая. Во время монтажа отснятого материала выяснилось, что на складках серого фона появилось тёмное пятно. Словно кто-то раздавил комара или опалил ткань сигаретой. Ни комаров, ни сигарет в моем доме не водится. Чтобы рассказать об анальном эротизме, пришлось испачкаться! (Конфуз удалось скрыть от чужих глаз с помощью хитрых видеоффектов)

Ссылаясь на работу М. М. Бахтина, посвященную творчеству Ф. Рабле и народной культуре, С. Вьеллар отмечает, что «обсценность представляет собой важный элемент народной культуры. Неофициальный, народный, обсценный язык характерен для мира, выходящего за рамки нормативного общества, правила которого он нарушает. Жизнь, физиологическая деятельность тела неукротима. Эту неукротимость выражают обсценные пословицы, внося в пословичный мир комический, бурлескный контрапункт». Проявление телесности и эротической силы влечений присутствует в народных ритуалах, сказках и пословицах, ядром которых становится обсценная лексика. Вьеллар указывает на диалектичность подобных образований: создается смысловое напряжение между замкнутой, принудительной, кодифицированной жанровой формой сказки или пословицы и открытым, намеренно гротескным или гиперболичным содержанием, заключающим в себе отсылку к неприкрытой телесности как элементу антиповедения. Беркутова В. В. Исторические корни русского мата. Лаканалия, 2023, № 42.

По частотности использованных выражений в европейских языках принято выделять два типа матерной лексики: «анально-экскрементальный» (скатологический) и «сексуальный». К первому типу относятся немецкая, английская, французская и (под влиянием немецкого) чешская обсценная лексическая системы. Ко второму — русская, сербская, хорватская, болгарская и т. д. Таким образом, можно сказать, что для славянских языков в целом более характерна «сексуальная» составляющая. Существует соблазн сделать из этого далеко идущие выводы, связанные с различными фазами психосексуального развития (анально-садистической, эдипальной) и спецификой того или иного культурного кода, однако мы не пойдем по этому пути. Отметим лишь, что Л. Андреас-Саломе много рассуждала на тему связи и смешения анального и сексуального, смешения, которое приводит к отвращению к обеим областям. Беркутова В. В. Исторические корни русского мата. Лаканалия, 2023, № 42. Paul Klee. Grenzen des Verstandes, 1927.

Истерия проистекает из самой душевной конституции, является выражением ее архаической первичной силы, находящей раскрытие в творчестве гения. Однако она является и признаком особенно сильного и неразрешенного конфликта, который буйствует между этими первичными предрасположенностями и позднее раскалывает душевную жизнь на два лагеря. Я думаю, всего Достоевского можно построить на основе его истерии. Сколь чрезвычайно огромным ни являлся бы фактор телесной предрасположенности в случае истерии, как это имеет место у Достоевского, все же, однако, представляет интерес, что другой фактор, которому наша теория придает значение, в этом случае тоже обнаруживается. В каком-то месте в биографии Д. мне указали на отрывок, в котором страдания взрослого человека связываются с осуществленным при очень серьезных обстоятельствах наказанием ребенка со стороны отца — мне представляется словечко «трагический», справедливо ли? Из «чувства такта», разумеется, там не было сказано, о чем, собственно, шла речь. Вам легче будет отыскать это место в книге, чем мне. Именно эта сцена из детства — Вас, автора «Первых переживаний», мне не нужно в этом убеждать — была тем, что придало травматическую силу более поздней сцене перед казнью, и вся жизнь Достоевского будет находиться под воздействием двоякого отношения к отцу — (к авторитету): чувственно-мазохистского подчинения и возмущенного сопротивления этому. Мазохизм включает в себя чувство вины, которое устремляется к «спасению». ЗИГМУНД ФРЕЙД — СТЕФАНУ ЦВЕЙГУ. 19 окт[ября] 1920. Вена, IX, Берггассе, 19. Валерий Морозов. Истукан, 1990.

Сержио Бенвенуто. Семь лекций о Лакане.

Masud Khan. July 21, 1924 - June 7, 1989.